А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Большущие зеленые глаза сверкали как фонари, а когда распахнулась громадная пасть, в ней блеснула пара чудовищно длинных, острых как бритва клыков, которые делали Нидхегга похожим на исполинского вампира.
Голова у чудовища была огромная, голая и гладкая, напоминала она голову змеи. Перья начинались лишь у основания толстой и весьма подвижной шеи, которая позволяла голове поворачиваться почти на сто восемьдесят градусов.
Эрик и Труд застыли на месте как вкопанные. Дорогу вперед им преграждала голова Нидхегга, путь к отступлению также был отрезан — хвостом дракона. Они оказались в ловушке!
Долгое время царила зловещая тишина. Потом раздался оглушительный рев Нидхегга:
— Свежая кровь! Наконец-то! Как же давно я вас жду. Но почему вы направляетесь не в ту сторону? Вы, верно, ошиблись!
— Мы уже побывали в Хель, — с убийственным презрением в голосе отвечал ему Эрик.
— Что? Так, значит, я уже высосал вас? — разочарованно пророкотал дракон.
— Ничего подобного, — дерзко крикнул Эрик, — будь уверен, тебе это не удастся! — В мгновение ока мальчик выхватил из ножен свой клинок. Он тут же превратился в меч громадных размеров, хоть по весу и остался не тяжелее кинжала. Сверкающие глаза дракона блеснули, отразившись в полированном стальном лезвии меча, как в зеркале, однако он так и не успел рассмотреть клинок как следует, поскольку Эрик, не долго думая, рубанул сплеча по его мерзкой морде.
Дракон взвыл от боли. Голова его, по которой потоком хлынула кровь, со страшным ревом скрылась в пропасти.
Эрик и Труд, не медля ни секунды, бросились бежать со всех ног. Впереди они увидели что-то вроде выхода. По крайне мере где-то вдалеке в проходе между скалами забрезжила узенькая полоска света. Ребята стремились достичь этого прохода прежде, чем Нидхегг придет в себя.
Но кровь дракона, текущая по скале, делала дорожку под их ногами скользкой, как полированный мрамор. Эрик и Труд скорее вкатились, чем вбежали в проход.
В то же мгновение следом за ними метнулась голова Нидхегга. Но она была такая огромная, что застряла в узкой расщелине, как пробка в горлышке бутылки.
— Остановитесь! — В ярости рявкнул Нидхегг. Часть морды его пролезла в трещину, огромные глаза с ненавистью смотрели на ребят, из широких ноздрей вырывались клубы зеленоватого, пахнущего серой пара.
Эрик остановился и обернулся к нему.
— Отойди-ка подальше внутрь! — велел он Труд и крикнул дракону: — Эй ты, червяк, что тебе еще от нас надо?
Дракон на какое-то время потерял дар речи: ошеломленный дерзостью мальчика, он лишь тупо взирал на него.
— За все те тысячи лет, что я пролежал здесь, я никогда еще не встречал никого, кто вел бы себя так же, как ты, — вымолвил он наконец. Дракон был настолько взбешен, что даже забыл о своей ране. Между тем кровь из нее — а расположена она была прямо над его чудовищной пастью — стекала вниз и капала через зубы прямо Нидхеггу в глотку, стоило ему только начать говорить.
Из пасти высунулся длинный черный раздвоенный язык, змей попробовал слизнуть кровь.
— Вот-вот, попей-ка лучше свою собственную кровь! — насмешливо крикнул ему Эрик. — Нашей тебе не видать!
Мальчик по-прежнему сжимал в поднятой руке свой грозный Муддур, готовый в любой момент, если только потребуется, поразить противника. Вместе с тем было совершенно ясно, что драконья голова не пролезет в узкий проход, где стояли теперь Эрик я Труд.
«Только бы не тупик, — подумал Эрик, — иначе мы пропали. Но ведь свет же откуда-то проникает сюда». Все это мелькнуло в его сознании в какие-то доли секунды, пока дракон, разинув пасть и щелкая зубами, тщетно пытался ухватить его, совсем как собака старается поймать мышь, забившуюся в свою норку.
— Вам все равно не выбраться отсюда живыми! — прошипело чудовище.
— Ты лучше сам поберегись! — крикнул Эрик и шагнул к дракону, собираясь нанести ему новый удар.
Но в этот момент Нидхегг разинул свою страшную пасть и пустил в мальчика струю зеленовато-желтой дымящейся жидкости. Как только первые ее капли коснулись его кожи, Эрик фазу же ощутил сильное жжение. Он упал и начал кататься по земле, крича от боли, как человек, пораженный прямым попаданием из огнемета.
Дракон злорадно расхохотался:
— А-а, так ты думал, что меня можно застать врасплох дважды! Что ж, покорчись, покорчись! Посмотрим, по вкусу ли тебе придется желчь Нидхегга!
Однако Эрик уже не слышал его. Он извивался в страшных судорогах, сраженный безумной болью, не воспринимая ничего, кроме этой боли, не в силах помочь себе. Он издавал мучительные стоны и отчаянно царапал собственное тело там, куда попал яд, стараясь отодрать отравленные участки кожи. Тем не менее он все же почувствовал, как Труд подскочила к нему и оттащила подальше от чудовищной пасти дракона, поглубже в узкий каменный коридор.
Голова Нидхегга все так же плотно сидела между камней, полностью загораживая весь проход. Страшилище снова было попыталось пустить в них струю своего жгучего яда, но теперь она уже не достигла цели — ребята были на безопасном расстоянии от морды дракона. Чудовище злобным взглядом ловило каждое движение Труд и Эрика.
— Где стрела Бальдра? — с отчаянием крикнула Труд. Прямо на ее глазах кожа Эрика постепенно меняла цвет сделалась сначала красной, потом пунцовой, потом побагровела, затем стала темно-лиловой и наконец черной, обугленной. Кроме того, она как бы разлагалась — потрескалась и свернулась, как попавший в костер целлофановый пакет.
Эрик лежал неподвижно — сознание оставило его. Труд лихорадочно обшаривала его карманы в поисках стрелы. Она должна быть где-то здесь. Девочка хорошо помнила слова Бальдра, что стрела является прекрасным противоядием при разного рода отравлениях. Наконец ока нашла этот маленький обломок побега омелы. Не раздумывая, она отломила кусочек и протиснула Эрику в рот сквозь плотно сжатые зубы.
Но мальчик по-прежнему был без сознания, и неизвестно еще, подействует ли на него это лекарство — ведь толком принять его он не может. Однако ничего другого Труд сейчас не оставалось, да и кто знает, а вдруг ему станет лучше, даже если он хотя бы просто пососет кусочек омелы. Остатком стрелы она потерла пораженные места на теле мальчика. Кожа на них уже начала облезать и теперь так плотно прилипала к палочке, что снималась целыми лоскутами, оставляя после себя большие открытые раны. Но — странное дело!
— они тут же на глазах начинали затягиваться. Вместе с лохмотьями старой кожи палочка омелы удаляла с тела Эрика остатки яда Нидхегга и ускоряла рост новой, совершенно здоровой кожи!
Постепенно Эрик возвращался к жизни. Тело его содрогалось как в лихорадке, время от времени дрожь переходила в судороги. Он чувствовал сильнейшее жжение, кожа горела огнем. Все это заставляло его мучительно корчиться и извиваться: он то и дело вскрикивал и стонал.
Внезапно глаза его широко распахнулись, он не мигая уставился на Труд.
Глаза девочки были полны слез, но она, не обращая на это внимания, продолжала с силой растирать стрелой Бальдра раны Эрика. Боль постепенно утихала, и к Эрику вернулась способность мыслить. Он понял, что был на волосок от гибели. Но теперь жизненные силы возвращались к нему. Мальчик улыбнулся и вытащил изо рта кусочек дерева.
— Труд! — прошептал он. — Труд! Кажется, я люблю тебя! Кажется, я очень тебя люблю!
— Знаю, — отвечала Труд. — Ты мог бы об этом и не говорить.
Понемногу мальчик полностью пришел в себя. Кожа его стала обычной — ровной и гладкой; наконец он даже смог встать на ноги, хотя и чувствовал себя еще очень слабым — колени его чуть дрожали. Вероятно, для роста новой кожи потребовались все скрытые внутренние резервы его организма. Напряжение сил было чрезмерным.
Идти он мог, лишь опираясь на Труд. Обняв рукой ее за плечи, он неуверенно, шатаясь, двинулся вперед. Ничего не скажешь — жалкое зрелище, но, как бы там ни было, они все же постепенно приближались к выходу.
По дороге им пришлось несколько раз отдыхать — Эрик, тяжело дыша, в полном изнеможении опускался на пол и собирался с силами. После каждого такого отдыха он вынужден был выдерживать жестокую внутреннюю борьбу, чтобы все-таки заставить себя снова встать на ноги. Тем не менее это ему удавалось, и ребята шли дальше.
На полу прохода, в том месте, где упал обожженный Эрик, остались лежать его копье и принадлежавший когда-то Гюрду посох. Рядом сидела маленькая белочка и с любопытством таращила свои большие удивленные глаза. «Будет что рассказать орлу, когда вернусь на Иггдрасиль», — пробормотала она про себя.
Глава 28
Свет, в направлении которого шли Эрик и Труд, постепенно становился все ярче и ярче. Он был теплый, живой; воздух тоже, кажется, понемногу очищался и в конце концов стал, можно даже сказать, свежим.
Вдруг где-то впереди послышалась песня. Голос был высокий, вероятно девичий, песня — красивая, мелодичная.
— Как ты думаешь, что это? — спросил Эрик.
— Понятия не имею, — отвечала Труд. — Но звучит здорово, верно?
Они медленно побрели дальше и вскоре увидели красивую пожилую женщину в длинных белоснежных одеждах.
— Что за вид у вас? — изумленно воскликнула она. — Откуда вы идете?
— Из Царства мертвых! — устало ответил Эрик.
— Не может быть! — Женщина недоверчиво посмотрела на них. — Оттуда никто не может выйти живым!
— А мы вот вышли! — перебила ее Труд. — Правда-правда, мы еще повстречали там Бальдра. Видишь, вот обломок той стрелы, которой он был убит!
— Невероятно! Но как же вам удалось пройти мимо Нидхегга? Он ведь лежит здесь, рядом, прямо на том пути, по которому вы шли.
— Мы его хорошенько проучили! — улыбнулся Эрик и похлопал по рукоятке своего клинка.
— Силы небесные! — воскликнула женщина. — Да что ж мы стоим? Ведь вы, поди, умираете от голода и усталости — вон какие оба бледные. Идемте скорее! — И женщина увлекла их за собой в большой светлый грот.
Ребята, вконец обессиленные, едва не повисли на ней.
Посреди грота был чистый источник, у которого сидели еще две красивые пожилые женщины. Увидев вошедших, они поднялись. Эрик и Труд послушно следовали за своей провожатой. Все здесь радовало глаз и выглядело совсем безопасным. Ребята почувствовали, что тут они смогут наконец отдохнуть, и, едва не падая от усталости, с благодарностью приняли ухаживания трех старушек, которые сразу же захлопотали вокруг них. Заботливые женские руки расстегнули и сняли с них грязную одежду, омыли их тела теплой водой, и, едва добравшись до мягкой, благоухающей приятным ароматом постели, мальчик и девочка забылись тяжелым сном.
Эрик и Труд проспали почти целые сутки. Когда они проснулись, то обнаружили, что все это время лежали крепко обнявшись, как будто боялись, что кто-то может их внезапно разлучить.
— Где мы? — удивленно спросил Эрик, осматриваясь по сторонам. Спросонья он не совсем еще пришел в себя, его слегка мутило от голода.
— Вы у источника Урд, — сказала одна из трех женщин, стоявших в изножье их кровати. — Источник Урд течет под самыми корнями Иггдрасиля, а мы — три норны, богини прошлого, настоящего и будущего. Наши имена — Урд, Верданди и Скульд.
— Вон оно что! — Эрик был поражен. Так, значит, они добрались до священного источника, где древние асы столько раз собирались на совет! — А что вы тут делаете! — с любопытством спросил он. Труд предостерегающе толкнула его локтем в бок, но он лишь ласково улыбнулся девочке: — Не задающий вопросов не получает и ответов, не так ли?
— Мы властвуем над судьбой новорожденных младенцев. Когда рождается ребенок, мы стоим в изголовье кровати, разумеется, невидимые для глаз людей, и измеряем его век, а также наделяем его судьбой. Мы вечно в пути, ибо каждое мгновение на свет появляется новый ребенок. Но в то же время, как вы видите, мы всегда здесь.
— Ага, теперь все понятно, — пробормотал Эрик, внимательно вглядываясь в красивые, будто сошедшие с полотна великого мастера лица старух.
— Ладно, не думай больше об этом, — сказала та, что звалась Урд, приближаясь к ребятам с большим блюдом — на нем лежали свежие фрукты, ароматный, только что испеченный хлеб и овощи. — Ешьте! — велела она. — И поскорее набирайтесь сил.
Эрик и Труд с трясущимися руками набросились на пищу, а насытившись, тут же опять уснули. Правда, на этот раз всего на пару часов.
Эрик проснулся первым, но остался неподвижно лежать в кровати, делая вид, что все еще спит, чтобы не привлекать к себе внимания трех сестер-норн. Чуть приоткрыв глаза, он довольно долгое время смотрел на спящую Труд, которая, не зная, что за ней наблюдают, продолжала дышать ровно и спокойно.
Наконец она тоже открыла глаза, и их взгляды встретились. Девочка ласково улыбнулась Эрику.
Некоторое время они продолжали лежать, наслаждаясь покоем и тишиной, обоим не хотелось вставать. Однако прохлаждаться было не время — им снова следовало отправляться в путь.
Эрик приподнялся и сел на кровати. Норны вычерпывали что-то из источника. Они опускали ведра на самое дно, а затем вытаскивали их наверх. Вытащив очередное ведро, Эрик увидел, что оно до краев полно какой-то белой грязи.
Работая, норны пели, и, наполнив все ведра, они стали выносить их из зала. Воспользовавшись их отсутствием, Эрик встал и оделся. Одежда его была выстирана, высушена, и от нее исходил приятный запах. Она снова стала мягкой на ощупь. Теперь Эрик чувствовал себя совсем другим человеком, хотя ломота и ощущение тяжести во всем теле, особенно в ногах, окончательно так и не прошли.
Когда норны вернулись, Труд также уже встала. Как и у Эрика, тело ее болело и ныло. Она едва могла пошевелиться, и каждое движение отзывалось хрустом но всех суставах.
— Доброе утро! — приветствовали ребят норны, отставляя в сторону свои ведра.
— Что это вы делаете? — спросил Эрик.
— Только что мы поливали корни Иггдрасиля. Мы каждый день поливаем их белой грязью из источника Урд. Она придает дереву силы, и оно не вянет, даже несмотря на то, что Нидхегг гложет его корни, а олени, бегающие по кроне, объедают листья и те молодые побеги, до которых могут дотянуться.
— Понятно, — сказал Эрик.
— Идите сюда и умойтесь холодной водой, — предложили норны, мы тем временем принесем еще что-нибудь поесть, чтобы у вас хватило сил подняться на поверхность.
У гостеприимных норн Эрик и Труд чувствовали себя как дома и, поддавшись на их уговоры, согласились остаться у источника Урд до следующего утра, чтобы силы их окончательно восстановились. «Совсем как а каком-нибудь санатории или на курорте», — с удовольствием подумал Эрик.
Труд и Эрик коротали время, рассказывая добрым старушкам о своих приключениях в Асгарде и по дороге сюда, в подземный мир. Норны внимательно слушали их, хотя они прекрасно знали, что ждет ребят в жизни — ведь они сами наделили их такой судьбой, — все же удивлялись тому, как то или иное событие развивалось на самом деле.
Эрик видел, что все, о чем они говорят, хорошо известно норнам, однако старушки проявляли самый живой и неподдельный интерес к их рассказу, уточняли детали, которые, по-видимому, были им не знакомы.
Когда Эрик и Труд закончили наконец свое длинное повествование, в зале наступила тишина.
— Мы знаем, о чем вы сейчас думаете, — сказала наконец Урд. — Вы пробуете угадать, что ждет вас впереди.
— Да, точно, — подтвердил Эрик.
— К сожалению, мы не можем вам это сообщить, ибо тогда вы попытаетесь изменять ход событий, — вступила в разговор Верданди. — Что бы мы ни сказали, вы захотите, чтобы все случилось по-другому. Так бывает всегда.
— Но вы, по крайней мере, хоть скажете, удастся ли нам в конце концов найти Идунн и яблоки молодости?
— Нет, — отвечала Скульд. — И этого мы не можем сделать. Вам следует собраться с силами и мужеством и по-прежнему продолжать свое путешествие. Завтра вам предстоит отправиться к Мимиру.
По виду норн Эрик понял, что ни лестью, ни жалобным нытьем от них все равно ничего не добьешься. Они не проронят ни слова — придется, видно, ему и Труд с этим примириться.
Остаток дня ребята провели, разминая свои затекшие от усталости тела: бродили по гротам и пещерам, осматривая подземный мир.
Норны подробно объяснили ребятам, куда следует идти, чтобы не заблудиться в полутемных лабиринтах и найти дорогу обратно в светлый грот.
Вообще-то, если сказать но правде, Эрик и Труд не испытывали особого удовольствия, чуть ли не ползком пробираясь по темным коридорам, но тем не менее им было приятно сознавать, что теперь они находятся под Асгардом, а не в краю великанов, что здесь им не встретится ни Нидхегг, ни какое-либо другое из злобных созданий. В особенности же радовались они, что ужасное Царство мертвых Хель осталось теперь далеко позади.
На следующее утро Эрик и Труд чувствовали себя уже полностью отдохнувшими и готовыми продолжать путь. Норны дали им с собою мешок с едою и объяснили дорогу к источнику Мимира. Дорога оказалась запутанной и трудной, Мимир жил еще глубже, на расстоянии примерно дня пути отсюда.
— Не волнуйтесь, вы обязательно его найдете, — улыбаясь, заверили их норны. — А если вам случится заблудиться в бесконечных коридорах и гротах, пролегающих под корнями Иггдрасиля, помните — всегда следует двигаться туда, где свет и тепло. Если же вы будете углубляться во мрак и холод, несомненно, может приключиться беда.
Эрик и Труд поблагодарили добрых старушек, попрощались с ними в вновь пустились в путь по подземному миру.
Шли они целый день, сделав всего лишь несколько коротких остановок, чтобы перекусить и дать отдых натруженным ногам. По дороге они миновали великое множество просторных гротов, узких длинных коридоров, различных подземных рек и источников, заходили в фантастические сталактитовые пещеры, где отложения капель воды, тысячелетиями сочащейся с потолка, создавали красивые стройные колонны, причудливые каменные сосульки и различные, удивительной формы фигуры.
Им казалось, что они путешествуют в каком-то странном, удивительном мире, в сказочной стране, где за каждым углом их подстерегает нечто новое, никогда и никем не виданное. Свет, довольно слабый, проникал сюда с потолка сквозь глубокие узкие трещины. Вскоре Эрик и Труд уже настолько свыклись с тусклым полумраком, что продвигались вперед, почти не испытывая никаких трудностей.
Чему они действительно не переставали удивляться, так это тому, что подземный мир был абсолютно мертвым. В пути им не встретилось ни одного живого существа. Ребят окружала глухая тишина, нарушаемая лишь однообразными звуками капающей со сводов пещер воды или журчанием подводных рек и водопадов.
Эрик мысленно повторял про себя указания норн, наставлявших их перед дорогой. И, правда, ближе к вечеру ребята достигли наконец того места, где им следовало свернуть и откуда было уже рукой подать до источника Мимира.
Все же мальчик был не совсем уверен в своих расчетах, и поэтому они двинулись дальше с удвоенной осторожностью. Ведь ко всему прочему они не знали, каков он, этот Мимир, и как он их примет.
— Мы что, уже близко? — озабоченно осведомилась Труд.
— Думаю, да, — ответил Эрик. — Где-то поблизости должен быть проход. Нам надо пройти по нему сто шагов, потом свернуть направо в другой коридор и отсчитать еще пятьдесят, затем — налево, двадцать пять шагов, и снова направо, девять. Это будет как раз то место.
Найдя первый из коридоров, Эрик и Труд вошли в него и принялись шепотом отсчитывать шаги. Все в точности совпадало с тем, что им говорили норны, и, пройдя последние девять шагов, ребята оказались перед входом в большой грот.
Они уже давно ощущали какой-то густой приятный сладковатый запах, напоминающий аромат ладана. По мере их приближения к гроту он становился все сильнее. Перед самым входом он сделался необычайно сильным, почти пьянящим.
Эрик и Труд остановились на пороге пещеры и осмотрелись. В центре грота в полу зияло большое темное углубление, над ним горели два факела, вся остальная часть помещения была погружена во мрак. Где же тут Мимир? Ведь все указывало на то, что они пришли к его источнику.
Ребята медленно и осторожно вошли в пещеру. На всякий случай они крепко держались за руки, а вторую, свободную руку Эрик положил на рукоять Муддура.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32