А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Таким образом, ни огонь, ни вода, ни воздух, ни железо, ни камень, ни земля, ни дерево, ни звери ни птицы не могли причинить не вреда. Защищен я был также и от всех ядов и болезней.
После этого все поверили, что волшебство ее должно принести успех — на нее в этом смысле можно было положиться даже в большей степени, чем на самого Одина. Тем не менее поначалу все были со мной чрезвычайно осторожны. Но когда оказалось, что чары и вправду действуют, мы начала играть во всякие забавные игры. Я спокойно стоял на месте, а прочие рубили меня топорами и мечами, пускали в меня стрелы и копья или бросали камня; Что бы они ни делали, это не причиняло мне никакого вреда, и все мы от души веселились — все, за исключением одного лишь Локи, который всегда был страшно завистлив.
Однажды он почувствовал, что не в силах больше бороться с завистью, и, обернувшись женщиной, прокрался в покои Фригг. Она в тот день не играла с нами, а сидела в Фенсалире и расчесывала свои длинные волосы;
«Ну и шум там снаружи! — сказала Фригг, принимая Локи за какую-то незнакомую ей служанку или валькирию. — Чем они там занимаются? Да, как обычно, пытаются убить Бальдра, — отвечал Локи, изменив голос на женский.
— Швыряют в него чем попало, стреляют из луков. — Вот как, — рассеянно заметила Фригг. — Ну, это не страшно. От этого Бальдру ничего не будет — ведь никакое оружие не может причинить ему вреда — мне поклялись в этом. — А правда, что все вещи дали клятву не трогать Бальдра? — спросил Локи. Да, все, за исключением молодого побега омелы возле одинокой яблони в лесу к востоку от Игтдрасиля. Он показался мне слишком юным, чтобы брать с него клятву, да и большая часть его настолько мягкая, что им нельзя причинить никакого вреда».
Услышав все, что ему надо, Локи тут же исчез и отправился в лес. Он прекрасно знал то место, где росла омела, ведь именно к этой яблоне он как-то раз заманил Идунн.
Локи срезал с омелы ветку и сделал из нее небольшую стрелу. С ней он вернулся к асам, по-прежнему обступавшим меня. Вблизи стоял мой брат Хед, слепой ас. К нему-то и подошел Локи и спросил: — А отчего же ты не стреляешь в Бальдра?» — «Я не вижу его, да и стрелять мне нечем», — отвечал Хед. «Нет, тебе тоже надо попробовать, как и всем остальным! — воскликнул Локи.
— Вот тебе отличная стрела, пусти а я укажу тебе, где стоит Бальдр».
Хед был не прочь позабавиться. Он взял стрелу и пустил в том направлении, которое указал ему Локи.
— Ветка омелы пронзила меня здесь, — сказал Бальдр и показал себе на сердце. — Я, разумеется, тут же умер. А поскольку погиб я не в бою, то я попал сюда, в Царство мертвых.
Но прежде чем отправить меня сюда, асы устроили мне пышное погребение, как если бы я был каким-нибудь знатным королем. Они перенесли меня на мою ладью, которая звалась Хрингхорни. В то время это был самый большой корабль во всем Асгарде, и асы решили спустить его в море и устроить мне похороны на нем.
Ладья была вытащена на берег и долго стояла здесь без дела. Когда асы попытались спустить ее на воду, оказалось, что они не могут даже сдвинуть ее с места. Асы поняли, что не обойтись им тут без великанской силы, и послали за великаншей по имени Хюрроккин. Она приехала верхом на волке, а поводом ей служила змея. Это произвело на всех сильное впечатление. Когда она соскочила на землю, потребовалось четверо эйнхернев, чтобы удерживать ее волка, да и им удалось утихомирить его, лишь повалив на землю.
Пока все смотрели, как эйнхерии борются с волком, Хюрроккин подошла к кораблю, взялась за форштевень и стащила его в воду, да так, что из-под подложенных под днище катков только искры посыпались. Тор, думая, что она испортила ладью, схватился было за свой молот, но все асы начали его успокаивать.
Тело перенесли на борт корабля и зажгли погребальный костер, который следовало освятить Мьелльниром. Но на пути к костру Тору случайно попался карлик. Тор и так был в ярости и отчаянии из-за того, что произошло со мной. Кроме того, он досадовал, что не может отомстить Локи — ведь не Локи, а Хед пустил ту злополучную стрелу, а кто дал ему ее, тогда еще никто не знал, это стало известно лишь спустя время. Тем не менее Тора обуревали подозрения, и он был страшно зол. Как бы там ни было, но он сделал то, в чем потом не раз раскаивался: пихнул ногой карлика — его звали Лит, — да так, что тот угодил в костер, где и сгорел вместе со мной. С тех пор Лит живет здесь и делит со мной хижину. Мы с ним стали добрыми друзьями, потому-то он сейчас и караулит нас.
Один положил на мой костер свое драгоценное кольцо Драупнир, из которого, как ты, наверное, слышал, каждую девятую ночь капает по восемь таких же колец. Возвели на костер и моего коня во всей сбруе, выкованной главным образом карликами. Погребальные дары да и сам костер были превосходными, так что я вполне мог ими гордиться. Тяжело было видеть, как убивается возлюбленная жена моя Нанна. Горько рыдал и сын мой, Форсети. А Хед горевал так, что, как я слышал, с тех пор он и не смог окончательно прийти в себя.
Мать моя, Фригг, чуть было не лишила себя жизни, но потом все же овладела собой и вопросила асов, кто из них решится отправиться в Царство мертвых, отыскать там меня и предложить Хель богатый выкуп. Кто знает, быть может, она согласится отпустить меня обратно в Асгард?
Вызвался сделать это мой брат Хермод. Когда предстояло выполнить что-нибудь трудное, он всегда вызывался первым, за это его и величали Хермод Удалой.
Один дал ему своего Слейпнира, и Хермод тут же отправился в путь. Чтобы не быть перехваченным по дороге великанами, он скакал только по ночам и на девятую ночь очутился у моста через шумную реку Гьелль, выложенного чистым золотом.
У моста сидела дева по имени Модгуд и охраняла его. Как обычно, когда кто-нибудь въезжал на мост, она спросила Хермода, кто он и откуда.
Хермод все объяснил ей, и она сказала: «Вчера по мосту проехало пять полчищ мертвецов, и все равно он не так грохотал, как грохочет теперь под тобой. Да и не такой ты бледный, как прочие покойники. Зачем ты едешь по дороге в Хель?» — «Мне нужно в Хель, чтобы разыскать моего брата Бальдра. Не видела ли ты его на дороге в Хель?» — «Да, — отвечала она, — действительно, не так давно он проехал здесь и направился в подземный мир».
Хермод, не мешкая, поскакал дальше и остановился лишь у калитки, которую вы с Труд уже видели. Там Хермод спрыгнул с коня, подтянул подпругу, снова вскочил в седло, и разом перемахнул через калитку. Подъехав к дождливым палатам Хель, Хермод слез с коня и вошел внутрь.
Я как раз сидел в палате на том самом месте, куда усадила и вас Хель. Увидев Хермода, я несказанно обрадовался. Брат переночевал там, а наутро спросил Хель, не отпустит ли она меня обратно в Асгард. Он клялся, что всем там меня очень не хватает и великая печаль поселилась в сердцах асов с тех пор, как они лишились меня.
Хель отвечала, что хотела бы проверить, правда ли все так любят и оплакивают меня, Бальдра, как утверждает Хермод. Она сказала, что, если все, что только есть на свете живого или мертвого, будет оплакивать меня, она позволит мне вернуться в Асгард, Но если хоть кто-то не захочет меня оплакивать, то я навечно останусь в Хель.
Горько было мне снова прощаться с братом, но он, не теряя времени, вскочил на коня и отправился в обратный путь. Как доказательство того, что он действительно побывал в Хель и говорил со мной, он взял с собой Драупнир и отвез его Одину.
Узнав новость, привезенную Хермодом, асы разослали гонцов по всему свету просить, чтобы все я вся плакали и тем самым вызволили меня из Хель. Плакали сами асы, плакали люди и звери, земля и камни, деревья и металлы. Все утопало в слезах.
Но когда гонцы возвращались домой, одному из них встретилась великанша, назвавшаяся Текк. Она была последней, кого предстояло уговорить плакать обо мне. Великанша сказала гонцам: «Сухими останутся мои глаза. Не стану я плакать по Бальдру. Для меня ничего не значит, жив он или мертв. Мне это все равно. Пусть Хель хранит у себя свое добро, я же буду заботиться о своем!». Таковы были ее слова, а на самом деле была та великанша переодетым Локи, который снова решил причинить мне вред и повергнуть всех в уныние. Так во второй раз он стал виновником моей гибели.
— Ну, попадись он мне только, — насквозь его проткну! — с негодованием воскликнул Эрик.
— Нет, пожалуй, уже не стоит, да ты и сам в этом убедишься, когда повстречаешься с ним. Ну да хватит о нем. Выспись-ка лучше как следует! А я пойду посторожу вместе с Литом до того времени, пока не прокричит черный петух Хель.
На следующее утро, когда пропел черный петух Хель, Эрик и Труд проснулись бодрыми и отдохнувшими. Свет стал несколько ярче, и, выйдя из хижины Бальдра, ребята смогли как следует оглядеться по сторонам.
Повсюду бродили бледные, изможденные люди. Кое-где они чуть ли не вповалку лежали друг на друге. Глаза у них были безжизненные — В них не ни искры надежды. Все вокруг было завалено грязью и нечистотами. По-прежнему было жутко холодно, в вонь стояла невыносимая.
«Надо поскорее выбираться отсюда», — подумал Эрик и взглянул на Труд. Та согласно кивнула.
— Но как? Нам необходимо найти Мимира, — сказал Эрик, обращаясь к Бальдру. Он снова забыл, что тот, как и Труд, может читать его мысли.
Однако мысли самого Бальдра в этот момент были заняты, по-видимому, чем-то другим. Он сказал:
— Я хочу дать вам одну вещь, которая может весьма пригодиться во время долгого и опасного путешествия в Ётунхейм.
С этими словами Бальдр поднялся, и сразу же стало видно, что он также происходит яз рода асов, такой он был высокий и могучий, хотя теперь, конечно, от него остались лишь кожа да кости. Пошарив в углу хижины, он осторожно достал оттуда какой-то предмет.
— Вот! — воскликнул он. — Это остаток той стрелы, которую пустил в меня Хед, — кусочек побега омелы. С его помощью вы сможете открыть ворота Царства мертвых и выбраться наружу. Хель не знает, что я его припрятал, и уверена, что накрепко замуровала вас здесь. Но омела обладает и другими магическими свойствами. Она может заставить родить страдающих бесплодием, а также помогает от различных ядов. Стоит провести ею по отравленной ране, как рана тут же заживает, а если съесть кусочек, то действие яда прекращается. Хорошенько спрячьте его я берегите, когда выберетесь отсюда!
Эрик сунул драгоценный кусочек дерева в карман, и они все вместе направились к высокому дощатому забору, окружавшему Царство мертвых. Бальдр шел впереди, за ним Труд и Эрик, а замыкал шествие Лит.
Некоторое время спустя они достигли похожего на пляж открытого места на берегу, которое не заметили вчера в темноте, проходя мимо.
Бальдр остановился.
— Это место зовется Берегом мертвых, — сказал он.
Но несмотря на название, берег, покрытый мягкими песчаными дюнами, казался таким заманчивым, что Эрику захотелось сейчас же скинуть одежду и нырнуть в ласково накатывающиеся на песок волны.
— Не делай этого! — предостерег его Бальдр. — Сюда часто приплывает Мировой Змей, и Хель угощает его разными лакомствами.
Эрик невольно попытался представить себе, что же такое скармливает Хель мерзкому чудовищу, однако тут же прогнал от себя эти мысли — гадко было даже подумать об этом!
— Вот, взгляните, видите тот корабль? — Бальдр указал на громадную ладью викингов, покоящуюся высоко на прибрежных скалах, и пояснил: — Это Нагльфари, он построен из ногтей мертвецов.
Эрик поежился от отвращения.
— Когда придет Рагнарок, волны взметнутся так высоко, что снимут его со скал.
Мальчик отвернулся: противно было даже слушать, что произойдет здесь потом. Его вовсе не удивило бы, если бы оказалось, что полчищам трупов из мрачного царства Хель со временем суждено отправиться на этом Нагльфари в разбойничий набег на Асгард.
Они двинулись дальше по Ностранду, как еще называли Берег мертвых, и подошли к большому четырехугольному строению, стены которого были сделаны, казалось, на переплетенных между собой ивовых прутьев. Дом выглядел весьма уютным и напоминал большую беседку. Однако это была лишь видимость!
— Этот домик построен из ядовитых змей, тела которых плотно сплетены, — объяснил Бальдр.
— Ну да, конечно, — заметил Эрик. — По-видимому, ничего другого тут ждать не приходится.
— Головы змей не видны, ибо все они обращены внутрь. Видишь ручеек, выбегающий из дома? Это изрыгаемый змеями яд, который сначала скапливается внутри, а затем устремляется наружу.
— Там, вероятно, никто не живет? — почти уверенный в ответе, спросил Эрик.
— Нет, ты не прав. Там живут убийцы, клятвопреступники и тому подобные злодеи.
«Вот это наказание!» — с ужасом подумал Эрик.
Они обошли страшный дом стороной. Вскоре впереди показались стены палат Хель.
Черного петуха нигде не было видно, и им удалось пробраться к калитке, не попавшись на глаза ни Хель, ни ее двум слугам. Тем не менее нельзя сказать, чтобы вовсе никто не заметил их: вслед им были устремлены тысячи холодных, безжизненных взглядов.
— Доставай омелу, — шепнул Бальдр Эрику. — Когда калитка откроется, сразу же выходите наружу, сверните направо и ступайте по тропинке! Ну, торопитесь же!
— Спасибо тебе, — сказал Эрик, пожимая холодную, как лед, руку Бальдра.
— Поскорее уходите и никогда больше не появляйтесь здесь! — торопливо шептал Бальдр. — Передайте от меня привет Нанне, моей возлюбленной супруге, а также сыну, Форсети!
Эрик и Труд дружно кивнули. Когда ветка омелы коснулась калитки, та беззвучно распахнулась, и ребята поспешили наружу. Наконец то они покинули мрачное Царство мертвых!
Эрик с облегчением вздохнул и поглядел на Труд. В глазах у девочки стояли слезы.
Глава 27
Выйдя из Хель, Эрик и Труд торопливо зашагали прочь от этого страшного места. Следуя указаниям Бальдра, они свернули направо и какое-то время шли берегом реки Слид, пока не достигли тропинки, постепенно поднимавшейся меж скал вверх. Ребята двинулись по ней. Начался их обратный путь на поверхность, такой же темный и бесконечный, как и дорога сюда.
Спустя некоторое время они обратили внимание, что воздух постепенно становится немного теплее и суше. Трупный запах также как будто ослабел. Оба они продрогли до костей в холодных чертогах Хель, смертельно устали и были едва живы от голода, каждый шаг давался им с превеликим трудом.
Но нужно было как можно скорее уйти подальше от этого адского Царства мертвых. Ведь Хель каждую минуту могла обнаружить их бегство и попытаться настигнуть ребят, тогда им пришлось бы провести весь остаток своих дней в компании Бальдра. Поэтому следовало в кратчайшее время попытаться уйти как можно дальше.
Тренировки Улля дали свои результаты, и Эрик уже не однажды мысленно благодарил его. Старый ас знал, что делает, когда отправлял мальчика в изнурительные пешие путешествия по Таксдале, длившиеся порой по нескольку дней. Тем не менее Эрик все же был измотан сильнее, чем Труд. Ведь ему пришлось большую часть ночи слушать рассказы Бальдра, в то время как Труд спала.
По мере того как теплело, ярче становился и свет. Теперь он был уже не такой холодно-голубоватый, как в Хель, а теплый, красноватый. Это говорило о том, что они идут верным путем.
Вскоре ребята подошли еще к одной подземной реке, быстро несущей вдаль свои кристально чистые воды. При этом вода в ней не сверкала так ослепительно, как ножи в Слид. Она была чистая и приятная на вкус, хотя и ледяная.
После быстрой многочасовой ходьбы Эрик и Труд уже вполне согрелись и даже взмокли. Мальчик был не прочь и искупаться, однако они благоразумно ограничились лишь тем, что смыли с себя грязь. Когда под холодными струями вновь показалась светлая чистая кожа, ребята облегченно вздохнули и заулыбались.
Они снова тронулись в путь, с каждым часом поднимаясь все ближе и ближе к поверхности. Под ногами у ребят было так же скользко, как и тогда, когда они спускались в Хель. По-прежнему их окружали все те же мрачные скалы, окутывал холод, обволакивала полутьма. Они не имели ни малейшего представления, куда выйдут. Лишь одно ребята знали твердо — им во что бы то ни стало необходимо добраться до Мимира, покинуть этот жуткий подземный мир, оставить позади все те мерзости, с которыми им против собственной воли пришлось познакомиться.
Эрик на минуту приостановился и попытался собраться с мыслями. Откуда-то доносился странный звук, похожий на чавканье, как будто тысячи быков, собравшись вместе, в такт пережевывали жвачку. Звук был негромкий, но вполне отчетливый. Эрик навострил уши, но, сколько ни прислушивался, никак не мог понять, что это такое. В конце концов он решил не ломать над этим голову.
Мальчик чувствовал, что скоро уже будет не в силах двигаться дальше. Мысли его путались. Труд тоже была измотана до предела. Когда Эрик остановился, она тут же без сил опустилась прямо в грязь на дорогу. Сам же Эрик привалился плечом к склону скалы.
— Я так устал, что мне кажется, будто эта скала мягкая, — выдавил он из себя.
— У меня тоже ноги как ватные, — простонала Труд.
— Эх, сейчас бы что-нибудь поесть! Честно говоря, я смертельно голоден.
— Не надо упоминать о смерти, — взмолилась Труд. — Мы и так насмотрелись достаточно разных ужасов.
— Нет, ведь это ж надо! А теперь мне показалось, что эта скала меня толкнула! — воскликнул Эрик и неуверенно улыбнулся. — Видно, еще немного, и я потеряю сознание. Мне кажется, что скала дышит.
— Да ладно тебе, не болтай чепухи! — с досадой ответила Труд, пряча лицо в ладонях.
Эрик повернулся к склону и медленно провел по нему рукой.
— А знаешь, Труд, на ощупь эта скала совсем не похожа на камень. На ней тут что-то вроде перьев.
— Перья? Какие еще перья? Эрик, прекрати! Я устала и не в силах слушать разные глупости!
— Но я ни капельки не шучу! — Эрик продолжал ощупывать скалу. — Это, несомненно, перья — большие черные перья!
Труд подняла голову и скосила глаза в его сторону.
— Вот, взгляни сама! — Эрик потянул за большое длинное перо и отогнул его в сторону, чтобы Труд было виднее и она могла бы сама потрогать его, если захочет. Внезапно Эрик замер и смертельно побледнел. — Труд! — сдавленным голосом прошептал он. — Труд, смотри!
По тому, каким тоном это было сказано, Труд поняла, что он и вправду не шутит. Превозмогая усталость, она поднялась и подошла поближе. Мальчик стоял, боясь шелохнуться, и смотрел на что-то, что было между перьями. Оттуда, уставив на ребят черные провалы глазниц, выглядывала голова мертвеца!
— Эрик! — шепнула Труд и в ужасе вцепилась в руку мальчика. — Ведь это же Нидхегг! Это не скала, это страшный дракон, змей, лежащий на нашем пути. Его поминает в своем пророчестве о Рагнароке Вельва:
"Вот прилетает
черный дракон,
сверкающий змей
с Темных вершин;
Нидхегг несет,
над полем летя,
под крыльями трупы!"
Вот ее подлинные слова!
— Но он же живой. Я слышу, как он урчит!
— Да, разумеется. Он питается тем, что обгрызает и гложет корень Иггдрасиля, а также высасывает кровь из мертвецов, которые следуют мимо него в Царство мертвых.
— Надо срочно уходить отсюда! — прошептал Эрик и начал лихорадочно осматриваться по сторонам.
Однако тропинка, на которой стояли ребята, была единственным путем здесь, и вел он обратно в Хель, а возвращаться туда Эрик и Труд вовсе не хотели. Если они пойдут вперед, то рискуют оказаться в пасти Нидхегга. Что же делать?!
— Нужно как можно осторожнее двигаться вперед, — по-прежнему шепотом предложил Эрик. — Кто знает, вдруг нам повезет и дракон не захочет с нами связываться.
Он схватил Труд за руку и осторожно повел вперед по чавкающей грязи, стараясь как можно меньше шуметь.
— Все это бесполезно! — воскликнула Труд немного погодя. — По-моему, уже слишком поздно! Он нас учуял!
Теперь и Эрик увидел, что черная громада, которую он сперва принял за скалу, пришла в движение. Она приподнялась, и оказалось, что тропинка, по которой они шли все это время, — узкий карниз на самом краю огромной пропасти, тянущейся через весь подземный мир.
— Бежим! — шепнул Эрик, увлекая Труд за собой.
Однако было действительно уже поздно. Дракон медленно повернулся, и перед ребятами предстала его огромная безобразная голова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32