А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Рекой хлынули из уст Фрейра слова о его тоске и печали, и под конец он велел Скирниру скакать к дому юной девы и попытаться уговорить ее приехать сюда, в Асгард.
Скирнир долго не соглашался, поскольку не надеялся вернуться живым из этой поездки. Но в конце концов Фрейру все же удалось его уговорить. Он позволил Скирниру взять своего коня, который не боялся ни огня, ни колдовских чар великанов, а также пообещал, что, когда тот вернется, он отдаст ему свой меч-самосек, способный в руках умного человека разрубить все, к чему ни прикоснется.
Скирнир отправился в путь. Опасаясь за свою жизнь, ехал он лишь по ночам, и наконец добрался до усадьбы Гюмира. На холме перед усадьбой стоял грозный страж, а у входа была привязана свора злобных псов, так что никто не мог проникнуть внутрь незамеченным. Псы учуяли Скирнира и подняли лай. Пришлось ему открыто объявить о своем прибытии. Подъехав к стражу, он спросил, каким образом он мог бы поговорить с девушкой.
— Если ты собираешься сделать это, то считай себя уже мертвым, ибо живым тебе к ней не пройти. Никому не разрешено говорить с дочерью Гюмира!»
— отвечал ему страж.
Герд тем временем, слыша собачий лай и стук копыт коня Скирнира, позвала служанку и спросила, что происходит. Служанка отвечал, что у ворот стоит какой-то незнакомец, а рядом пасется его конь. Герд велела привести Скирнира. Усадив его в горнице и напоив медом, она подождала, пока тревога в доме улеглась, и стала расспрашивать гостя, кто он такой и зачем прибыл.
Скирнир объяснил, что послал его к ней Фрейр, который, раз увидев ее, тотчас же безумно влюбился. «Если ты согласишься стать женой Фрейра, — сказал он, — он обещает подарить тебе блюдо с золотыми яблоками, а также Драупнир — золотое кольцо, из которого каждый девятый день капает но восемь таких же колец».
С его стороны было, конечно же, неразумно обещать драгоценное кольцо Одина великанше, и сделал это, лишь зная, что Один в то время находился в отъезде. Как бы там ни было, но Герд, к удивлению Скирнира, отказалась! Золото ее не прельщало — у нее и своего было достаточно.
Тогда Скирннр пригрозил ей. Но и это не помогло — хуже того, она рассердилась и заявила, что ни угрозы, ни подарки никогда не заставят ее, великаншу, стать женой аса. Она велела Скирниру побыстрее убираться восвояси, ибо скоро должен был вернуться ее отец, и тогда ему ни поздоровится.
Но Скирнир не унимался — он решил прибегнуть к самому сильному средству, которое приберегал напоследок. Поднявшись, он сурово и торжественно произнес: «Женщина, тебе известны мощь и могущество асов, и, если ты не смиришься, тебя ждут великие несчастья. Кроме всего прочего, — продолжал он, — ты будешь жить в том месте, где нет мужчин, нет любви, где вокруг себя ты будешь видеть самые ужасные и безобразные вещи. Пища твоя будет гадкой на вкус, окружать тебя будут отвратительнейшие из всех живущих тварей. В мрачном безумии, среди диких воплей и вечного плача будешь влачить ты свои дни. Увядшая и иссохшая, как осенний бурьян, будешь корчиться ты в муках, ниспосланных тебе в наказание за твое глупое упрямство». В довершение всего Скирнир поклялся, что все асы наложат на нее самые страшные из известных им заклятий.
И Герд сдалась. Против таких угроз она была не в силах устоять и пообещала встретиться с Фрейром через девять дней в небольшом лесочке, зовущемся Баррей. Скирнир, очень довольный, отправился в обратный путь. Фрейр, сгорая от нетерпения, встречал его у ворот своей усадьбы. Не успел Скирнир сойти с коня, как Фрейр засыпал его вопросами.
Слуга поведал Фрейру, как в конце концов ему удалось уговорить Герд. Но, услышав его рассказ, Фрейр, против ожиданий, не обрадовался, а, наоборот, опечалился. «Только через девять дней! — горестно вздохнул он. — Нет, мне не вынести этого! Один день — уже долгий срок, два — еще длиннее, а три — это уже целая вечность! Я не могу ждать так долго!»
Но конечно же, он смог, — усмехнулся Улль, — и в результате увез красавицу жену к себе в Альвхейм в Асгарде. С тех пор они неразлучны. У них родился сын, которого назвали Фьельнир. Он сейчас повсюду таскается с этой девчонкой, Ресквой. Ты, должно быть, уже слышал об этом?
Эрик со вздохом кивнул.
В этот момент в дверях показалась Труд.
— О чем это ты вы тут болтаете? — спросила она, бросив на Эрика испытующий взгляд.
— Да так, ни о чем, — ответил Улль.
— Но я же вижу! — не унималась Труд. — Почему вы не хотите мне сказать?
— Это не для девичьих ушей! — продолжал поддразнивать ее Улль, насмешливо улыбаясь.
— Ну и глупые же вы! — вспылила Труд и сердито села на скамью, однако вскоре оттаяла и подсела к Эрику. — Посмотри, что я тут тебе принесла! — воскликнула она и положила ему на колени какой-то плоский продолговатый предмет, завернутый в шкуры.
— Это мне? — удивился Эрик. — А что это такое?
— То, что может тебе весьма пригодиться. Разверни и посмотри!
Эрик взял сверток в руки. Внутри было что-то длинное и твердое. Он вопросительно взглянул на Улля.
— Но мне как будто ничего не нужно.
— А ты все же посмотри. — Труд, казалось, с не меньшим нетерпением ждала реакции Эрика, чем сам он стремился узнать, что же находится в этом загадочном свертке.
Наконец мальчик развернул шкуры и вынул из свертка кинжал. По размерам он ничем не отличался от обычного спайдерского ножа, однако был гораздо красивее. Роговую рукоять украшали резные рисунки, изображающие мужчину и женщину, держащих друг друга в объятиях. Она ложилась в руку как влитая, будто неизвестный мастер делал ее точно по мерке. Ножны были костяные и также испещрены всевозможными фигурками и загадочными знаками.
— Что здесь написано? — спросил Эрик.
Труд протянула нож Уллю, и тот прочел:
— «Муддур, сделано братьями Брисингами».
— Что это значит? — не понял Эрик.
— Муддур — это клинок, точнее, его имя. А изготовили его для тебя братья Брисинги.
— Это что же, тот самый клинок, над которым они трудились, когда мы были у них?
Труд кивнула.
— Тор очень рассердился, когда узнал, что мы у них побывали. Клинок должен бы быть для тебя сюрпризом.
— Вот как, — сказал Эрик. Он снова взял в руки кинжал и вынул его из ножен. Гладкая сталь блеснула в отсветах костра. Эрик потрогал лезвие. — Острое, — заметил он.
— Еще бы! — воскликнула Труд.
Эрик пошарил возле камина и поднял с пола несколько лучин для растопки. Выбрав одну из них, он осторожно попробовал перерезать ее — нож прошел сквозь дерево как сквозь масло. «Не может быть, наверное, палка попалась гнилая!» — решил мальчик.
— Попробуй-ка эту, — сказала Труд, подавая ему толстую дубовую колоду.
Не успел Эрик коснуться ножом поверхности дерева, как колода тут же развалилась надвое! Мальчик, не веря собственным глазам, недоуменно уставился на нож.
— Так что будь поосторожнее с пальцами, — смеясь, посоветовал Улль.
— Это вовсе ни к чему, — заметила Труд. — Чары Муддура таковы, что он никогда не может порезать своего хозяина.
— Ты так считаешь? — скептически хмыкнул Эрик.
— А ты сам попробуй!
Мальчик осторожно провел ножом по руке. Теперь лезвие казалось закругленным и тупым, и, чем сильнее Эрик нажимал Муддуром, тем сильнее он затуплялся. Им невозможно было даже поцарапаться.
— Ну-ка, попытайся уколоться!
Эрик ткнул острием ножа себе в руку. Поначалу он чувствовал острие, но чем сильнее давил, тем больше оно округлялось и притуплялось. В общем, с ним происходило то же, что и с лезвием. Мальчику не удалось даже уколоться.
Глаза Эрика засверкали.
— И что, можно быть уверенным, что нож всегда будет вести себя так же?
— спросил он.
— Да, но лишь тогда, когда он будет в твоих руках. Он сделан для тебя, и только для тебя. Однако у него есть еще и другие свойства. Чем старше и сильнее ты будешь становиться, тем тяжелее и длиннее будет делаться клинок. Кроме того, как я уже сказала, ты сможешь рассекать им все, что только захочешь.
— Не может быть, это невероятно! — воскликнул Эрик.
— Нет, может — так сказали сделавшие его мастера.
— О таком оружии можно лишь мечтать! — восхищенно вздохнул Эрик. — Он почти такой же, как тот меч, что Фрейр дал Скирниру.
— Он лучше, гораздо лучше и способен на большее, ибо в нем заключены куда большие чары. Братья Брисинги сказали, что если дела в Асгарде не пойдут на лад, то это будет последним из того, что они сделали. Они вложили в Муддур всю ту силу, которой обладали, поскольку от этого зависит также и их жизнь!
— Как так?
— Если Асгард погибнет, то и они погибнут вместе с ним. Это оружие будет служить тебе в твоем путешествии.
— Какая же еще сила заключена в нем, кроме той, о которой ты уже рассказала?
— Муддур может увеличиваться в размерах в зависимости от того, с каким врагом ты будешь иметь дело. «Чем серьезней противник, тем тверже и острее клинок», — сказали четверо братьев.
Эрик поочередно посмотрел в глаза Труд и Уллю. Неужели же ему и вправду придется использовать клинок? Во взгляде его промелькнул страх.
— Все будет в порядке, — успокоил его Улль. — Когда ты отправишься в путь, никто не будет знать, что у тебя есть такой клинок. Тем более никто не 6удет знать, на что он способен. О существовании его неизвестно в Ётунхейме, пока неизвестно…
Эрик почувствовал, что ладони его стали вдруг влажными, он тяжело вздохнул.
Улль поднялся и вышел из комнаты. Некоторое время спустя он вернулся, неся в руках какой-то пояс и пару луков.
— Я тоже хочу кое-что тебе подарить, — сказал он. — Этот пояс некогда принадлежал Бальдру. Серебряная пряжка принесет тебе удачу.
Как видишь, она сделана в форме волчьей головы. Луки тоже пригодятся. Скоро ты будешь стрелять так же метко, как и я, и сможешь позаботиться о том, чтобы добывать себе пропитание в Ётунхейме.
— А почему их два?
— Если один вдруг сломается и нет времени мастерить новый, полезно иметь другой про запас. А вот и стрелы к ним — это лучшие из всех, что у меня есть.
— Спасибо, — пробормотал Эрик, но весь его вид говорил о том, особой радости он вовсе не испытывал.
Глава 20
— Этот нож — знак того, что скоро уже тебе надо будет отправляться в путь, — сказал Улль.
Эрик посмотрел на Труд. Глаза девочки блестели. Разумеется, Эрику оченьхотелось бы, чтобы она или Улль сопровождали его. Каково будет ему одному вэтом странном, загадочном мире, а тем более в Ётунхейме, которыйпредставлялся мальчику своего рода преддверием ада, где можетслучиться все, что угодно? Как сможет он в одиночку противостоятьстрашным, отвратительным великанам со всеми их колдовскими чарами?
Улль прервал его размышления.
— Я успел полюбить тебя, — сказал он, — и буду очень скучать, когда ты уедешь.
Эрик промолчал. Он сидел, уронив руки на колени, И рассеянно поигрывал своим новым ножом. Что тут говорить? Он чувствовал на себе взгляды обоих собеседников. Взяв нож за ручку, он опустил его острием к полу и разжал пальцы, желая посмотреть, как он вонзится в половицу.
Тяжелый нож, свистнув, рассек воздух, с треском пробил дерево и скрылся в образовавшейся дыре.
— Эрик, Эрик! — Улль укоризненно покачал головой. — Я знаю, каково тебе сейчас. Ведь ты же не ас, не такой, как все мы. Ты — человек, со всеми присущими ему слабостями и недостатками, и я прекрасно понимаю, что ты боишься. Но пойми, мы здесь, в Асгарде, страшимся того же, чего боишься и ты, страшимся и боремся против этого. Скажи, ведь тебе не хотелось бы, чтобы настало такое время, когда все мечты и надежды угаснут, умрут под тяжким бременем всепоглощающего ужаса, бессмысленного насилия, бесцельного разрушения, вечной войны на истребление всего живого — то есть то время, которому имя Рагнарок?!
Эрик кивнул.
— Я знаю также, что может случиться с тобой во время путешествия по Ётунхейму, и, поверь, понимаю твой страх, — продолжал Улль. — Если Рагнарок все же наступит — хотя все мы надеемся, что этого не случится, — не спасется никто. Однако останутся мифы о нас. Хоть мы и сойдем в мрачное Царство мертвых, истории, саги о нас будут живы всегда. Так предначертано, что, несмотря на нашу гибель и лежащий в руинах Асгард, память о нас никогда не угаснет в сознании людей и будет передаваться из поколения в поколение. Знай же, Эрик: против всего этого и выходишь ты сегодня на бой! Сражаясь за нас, ты сражаешься и за себя!
Сильный раскат грома прервал его слова. Тьму за окном прорезали длинные прямые молнии. Хлынул дождь. Несколько мгновений спустя дверь с шумом распахнулась. На пороге стоял высокий рыжебородый старик. Эрик узнал в нем отца Труд.
— Где ты, Эрик — сын человека? — прогремел Тор, смахивая с лица дождевые капли.
Эрик поднялся на ноги.
— Я вижу, ты вырос за последнее время. Ну, как он, выдержит? — спросил Тор Улля.
Улль кивнул.
— Я сделал все, что было в моих силах, и надеюсь: он справится. Тор вновь перевел взгляд на Эрика.
— Ты уже опробовал нож?
— Да, — смущенно ответил мальчик, стараясь ногой прикрыть отверстие в полу.
— Впредь будь осторожней, когда выпускаешь его из рук! — нахмурился Тор. — Я тоже однажды лишился своего молота — это было весьма неприятно. Собственно говоря, это было ужасно. Чтобы его вернуть, мне даже пришлось пойти на страшное унижение — переодеться в женское платье. Жуткая история!
— при воспоминании о ней Тора даже всего передернуло. — Однако сейчас самое время выпить чего-нибудь — я промок до нитки.
— Да-да, конечно, скорей проходи к огню и обсушись, прежде чем продолжишь рассказ. — Улль прикрыл дверь, за которой вовсю бушевала непогода, и протянул Тору огромную чашу меда. Любой другой, выпив ее залпом, замертво рухнул бы на пол. Тор же лишь слегка крякнул, одним богатырским глотком осушив чашу.
— Спасибо, — пробормотал он, глядя, как Улль снова наполняет ее до краев. — Ты, можно сказать, вернул меня к жизни. — Он опять повернулся к Эрику. — Да, так вот я и говорю, — начал он, поглаживая себя по животу, — нехорошо лишаться своего оружия. Без него чувствуешь себя жалким и слабым. Как я уже сказал, однажды кто-то стащил у меня мой молот, Я пришел в ярость и, чтобы дать выход своему гневу, вышел на двор и принялся крушить огромные камни.
— Да уж, что было, то было, — вставила Труд.
— Хм, да… Прежде всего я накинулся на Локи, ибо был уверен, что это он взял молот. Но Локи поклялся, что он здесь ни при чем, и, чтобы доказать свою невиновность, взял у Фрейи ее соколиное оперение и отправился на поиски молота.
Вылетев из Асгарда, Локи пересек горы и направился в Ётунхейм. Он залетел так далеко, что едва не достиг края неба.
Там в седловине между двумя скалами сидел король великанов Трюм. Был он огромным и могучим и в своем убежище меж скал чувствовал себя, как видно, в полной безопасности — спокойно плел из золотого шнура сворку для собак и расчесывал гриву коню. Еще до того, как Локи приблизился, Трюм узнал его и, ухмыляясь, спросил, как обстоят дела в Асгарде и что заставило Локи забраться так далеко от дома.
«Плохи у нас дела, — отвечал Локи, — Тор потерял свой молот. Чтобы вернуть его, я и прилетел сюда».
Трюм расхохотался, и по выражению его лица Локи понял, что молот у него.
— Что ж, верно, — признался Трюм, — это я взял молот. Сейчас он спрятан на глубине восьми миль под землей. И отдам я его не раньше, чем получу от вас в жены красавицу Фрейю. Привезите ее ко мне, и Тор сразу же получит обратно свое оружие».
Узнав, что хотел, Локи стрелой полетел обратно и вскоре был у меня, в Трудвангаре.
«Ну что, выяснил что-нибудь? — спросил я его. — Говори прежде, чем сядешь, ибо сидящий часто забывает то, что хотел сказать, а уж лежащий и вовсе может солгать!»
Локи рассказал все, что знал, и лишь тогда позволил я ему спуститься на землю и снять с себя соколиное оперение Фрейи. Потом мы вместе с ним отправились к Фрейе и поведали ей обо всем. Она всегда была охотница до мужского пола, и мы полагали, что от небольшого приключения с королем великанов с нее не убудет!
Но она неожиданно заупрямилась. Больше того — будто совсем баба рехнулась. Весь Фолькванг дрожал, в такую она впала ярость. Шея у нее настолько раздулась от злобного крика, что ожерелье Брисингов порвалось и упало на землю.
«Нет! — кричала она. — Ни за что!» — и видно было, что с ней уже ничего не поделаешь.
Как тут поступить? Я отправился за советом к Хеймдаллю в его владения Химинбьерг, что расположены у моста Бивреста.
Эрик кивнул. Он вспомнил седого полупьяного светлого аса, встретившегося им по дороге в Асгард.
— Я рассказал ему о создавшемся положении. Он предложил вместо Фрейи самому ехать к Трюму, переодевшись в женское платье.
Можешь себе представить, как я разозлился. Но ничего другого не оставалось. И вот взял я у Фрейи ее ожерелье, чтобы Трюм без оглядки принял меня за нее, и напялил на себя кучу тряпок, позаимствованных у Сив. Локи сунул мне под платье два больших камня, которые должны были изображать груди, а рыжие кудри мои спрятал под шалью. Венчала этот маскарад красивая свадебная фата.
Локи, глядя на меня, не мог сдержать улыбки, да и то сказать — являл я собою в тот момент поистине ужасное зрелище. «Голь на выдумки хитра», — фыркнул Локи, и, будь у меня мой молот, он бы тут же получил по лбу. К сожалению, я был безоружен. Кроме того, слишком уж серьезной была наша задача, чтобы ссориться по пустякам. Прав был Локи, когда говорил, что, если я не верну свой Мьелльнир как можно, скорее, все великаны вторгнутся в пределы Асгарда.
И хотя все в Асгарде потешались надо мной, пришлось мне мо терпеть обиду. Однако я решил, что раз переоделся я, то следует переодеться и Локи! Видишь ли, я полагал, что он может мне пригодиться, и хотел взять его с собой под видом служанки. Кроме всего прочего не повредит иметь рядом хоть какого-никакого помощника, когда собираешься играть незнакомую роль и добровольно без оружия лезть прямо в львиное логово. Если львы окажутся голодны, всегда можно пожертвовать своим спутником, а самому в это время преспокойно смыться! — Тор расхохотался, чрезвычайно довольный своей шуткой.
Труд возмущенно хмыкнула.
— Вот, значит, пошли мы на луг и стали запрягать козлов в колесницу. В таком виде они не узнали меня — мне пришлось даже прикрикнуть на них, чтобы они повиновались. Как бы там ни было, мы тронулись в путь, и скоро уже грохот нашей колесницы раздавался над Ётунхеймом.
Великанам издали было нас слышно, и Трюм начал готовиться к свадьбе. «Все есть у меня, — бубнил он, — несметные сокровища, золоторогие коровы, мощные быки, одного лишь не хватает — Фрейи. И вот, слышу я, едет и она ко мне. Вставайте же, великаны, устилайте скамьи мягкой соломой и посыпайте полы чистым песком — будет у нас великий пир!»
Приветливо встретили великаны нас с Локи и провели в просторный зал. Слуги внесли еду и напитки. В пути я сильно проголодался и сразу же набросился на еду. Я съел целого быка, восемь жирных лососей и все сладости, предназначенные для женщин. Кроме того, все это я запил тремя бочонками меда.
— Да уж, папочка, умеренностью ты никогда не отличался, — язвительно вставила Труд.
Тор с шумом втянул в себя остатки меда и налил себе новую порцию.
— Что ж, — продолжал он, утирая усы, — Трюм действительно был удивлен — у него прямо глаза на лоб полезли. «Никогда не видел я, — сказал он, — чтобы невеста столько пила и ела!»
Локи тут же нашелся. «Все это потому, — сказал он, — что Фрейя проголодалась. Восемь дней она практически ничего не ела и не пила, так хотелось ей поскорее увидеть своего жениха».
Трюм самодовольно засмеялся и тряхнул своей глупой башкой бы, ему было куда как приятно слышать это!
Локи старался изо всех сил, играя свою роль. Он знал, что рискует собственной жизнью, если вдруг у нас что-то сорвется — и правда, все чуть было не сорвалось. Вскоре Трюм воспылал страстью и приподнял край моей фаты, намереваясь поцеловать меня.
Я едва сдержался, чтобы не боднуть его головой. Да и взгляд у меня при этом был, вероятно, весьма злобным. Трюм это заметил.
«Никогда еще не видел я, чтобы у невесты был такой взгляд. Кажется, что глаза ее так и мечут молнии!» — испуганно промолвил он, отшатнулся и даже отошел на всякий случай в глубь зала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32