А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

За исключением храпа Улля, сюда не долетало ни звука.
Они были уже совсем рядом с островом, и Эрик решил обогнуть его. Ему было жаль, что плаванье их закончилось так быстро, да и Улля будить не хотелось — пусть себе спит, коли уж так хочется. А обойдя остров, можно будет взглянуть, что расположено с другой его стороны.
Отсюда берег, где они встретили Ньерда и сели на корабль, казался тоненькой черточкой на горизонте. Лишь высокие стены Ноатуна поднимались где-то далеко-далеко.
Улль все так же продолжал храпеть, и Эрик начал забавляться, направляя корабль в одну сторону, когда он делал вдох, и в другую, когда Улль с шумом вдыхал. Может, удастся заставить Улля перекатываться с боку на бок в такт собственному храпу?!
Мальчик энергично работал рулевым веслом и в конце концов приноровился перекладывать судно с одного борта на другой в точном соответствии с руладами Улля.
Остров остался уже далеко позади, и теперь они забрались в глубокие воды, против чего Улль предостерегал его. Да ладно, думал Эрик, для такого судна, как Скидбладнир, не имеет никакого значения, где находиться — на глубине или на мелководье. Ведь корабль — не человек, ему безразлично, сможет он оступиться здесь или нет!
Вдруг в одном месте неподалеку от корабля море покрылось мелкой рябью, как будто бы откуда-то из глубины забил подводный ключ. А может, это была песчаная банка или какой-нибудь крошечный островок. А вдруг это кит?! Подумать только — настоящий кит!
Эрик никогда раньше не видел живого кита — лишь на картинках, в кино или в музее — в виде пыльного скелета.
Эрик изо всех сил стал вглядываться в воду, стараясь различить, что же там такое на самом деле. Ему показалось, что они приближаются к вспученной поверхности — или это она приближалась к судну? Пятая ряби двигалось заметно быстрее корабля, и вдруг это нечто — не то остров, не то кит, не что-то еще — начало расти, поднимаясь из воды.
Сначала оно поднималось медленно, но внезапно разом взметнулось, и над водой показалась чудовищная черная голова с громадной, широкой пастью и жуткими зелеными глазами. Голова была похожа на голову змеи, только во много раз больше.
Пасть распахнулась и обнажила длинные ряды огромных, острых как бритва зубов, покрытых желтоватой слизью. Язык у чудовища был синий, вокруг него пенилась слюна; страшилище запрокинуло голову назад, и как показалось мальчику, облизнулось. Послышался глухой раскатистый хохот.
Эрик в ужасе выпустил рулевое весло и отчаянно закричал.
Улль тотчас же проснулся и удивленно осмотрелся по сторонам. Первое, что попалось ему на глаза, был вопящий Эрик, сидящий на дне корабля с белым как мел лицом; по щекам его градом катились слезы. Улль перевел взгляд на парус, который теперь свисал с мачты бессильной тряпкой. Ничего не понимая, он обернулся и едва не уткнулся лбом в жуткие глаза чудовища, морда которого была уже совсем рядом с бортом корабля.
Морской змей снова выгнул шею, откинул назад свою чудовищную голову и расхохотался так, что все кругом задрожало.
— Это Мировой Змей! — едва выдохнул Улль. — Эрик! Что ты наделал?! Он же может проглотить нас в один присест, а если захочет — сжечь своим огненным дыханием, отравить ядовитой слюной или разнести корабль в щепки ударом хвоста. Что же ты натворил, парень! Ну, Эрик, соберись с силами! — Улль выглядел растерянным и совершенно беспомощным. Эрик поднялся на ноги, и Улль принялся трясти его за плечи. — Ну давай, сделай же что-нибудь! Берись за весло и правь! Поплыли отсюда скорей, поплыли обратно, быстро!
Эрик решительно взялся за рукоять весла, налег на нее всем телом и развернул корабль. Парус ожил, затрепетал, и судно понеслось в сторону берега.
Мировой Змей, глядя им вслед, снова громко и злорадно расхохотался.
— Ну, что, дружочки, — раздался его хриплый, грубый голос, и Улля с Эриком обдала волна зловонного дыхания, вырвавшегося из его пасти. — Вы что же, думаете, от меня так легко уйти? Нет уж, не выйдет!
Змей распахнул пасть, и из нее, как из огнемета, вылетело облако пламени. Вода вокруг корабля разом вскипела, но само судно беспрепятственно продолжало двигаться к острову.
Мировой Змей опять захохотал:
— Ха-ха-ха! — и брызги слюны полетели во все стороны. — И все же кажется мне, что я вас съем! — продолжал издеваться он. — Что за непростительная глупость — забираться так далеко от берега? Вы что, забыли обо мне? Или Тор не рассказывал вам о встрече со мной, когда он в последний раз был на рыбалке с Хюмиром?
— Как же, — прокричал в ответ Эрик, — помню, помню, он рассказывал о тебе! Как твой лоб, небось все еще гудит после его удара, а, червяк?! А что случилось с бычьей головой? Ты так и сожрал ее вместе с крючком?
— Что-о?! — изумленно взревел Мировой Змей. Глаза его широко распахнулись от удивления. — Что ты сказал?
— Продолжай! — шептал Эрику Улль со дна корабля. — Продолжай! Говори с ним! Отвлекай его внимание!
Эрик сам удивлялся своей неизвестно откуда взявшейся дерзости. Он нашарил в кармане обрывок завалявшегося там кожаного ремешка, вынул его и показал дракону.
— Привет тебе от твоего братца, волка Фенрира! — прокричал он. — Он себя неплохо чувствует, а что воет — так это он, наверное, от радости. Видишь, у меня тут остался кусочек тех пут, которыми он связан. Может, ты теперь хочешь попытаться их разорвать, а?
— Что-о?!
— Хорошо! — шептал Улль, дергая Эрика за штанину. — Хорошо! Продолжай в том же духе!
— Можешь даже попробовать их на вкус, если хочешь, но только смотри, осторожно, не то подавишься — ты ведь знаешь, эти путы ох какие жесткие! — С этими словами Эрик бросил обрывок ремня за борт.
Мировой Змей поднял голову, но затем опустил ее к самой воде и принялся вглядываться. Он долго не отрываясь смотрел на ремень. Глаза его скосились и едва не сошлись на переносице. Эрик видел, как он принюхивался, раздувая широкие ноздри.
Тем временем Скидбладнир несся на всех парусах, быстро приближаясь к острову. Мировой Змей снова повернул к ним свою жуткую морду и вдруг пустился в погоню за кораблем.
Эрик видел, как извивается его спина, оставляя позади длинный след из водоворотов. Голова чудовища, грозно вздымаясь над водой, приближалась с невероятной скоростью.
— А-а, так ты пытаешься обмануть меня, мой мальчик? Нет, не выйдет! — Змей разинул огромную пасть. Казалось, еще немного — и он проглотит корабль. — Сейчас я вас… — Бум! Голова его вдруг плюхнулась в воду и с клекотом ушла вниз. От этого места в разные стороны побежали огромные волны.
— Ха-ха! — вскричал Улль. — Он уперся в дно! Ха, глупый червь! — Улль встал на ноги и от избытка чувств хлопнул Эрика по спине. — Мы одолели его! — радостно воскликнул он. — Мы победили!
Но Эрик и не думал смотреть на Улля, а тем более разделять его восторги. Он внимательно следил за Мировым Змеем, который вновь вынырнул, задрал свою башку высоко над поверхностью воды и послал им вслед зеленовато-желтое облако яда, а также огромную, несколько метров в диаметре, струю огня. Но Скидбладнир уже выбрался далеко за пределы района глубоких вод, и здесь страшное оружие Мирового Змея уже не могло настичь их.
— Никогда больше не появляйтесь здесь! — в бессильной ярости кричал им вдогонку Змей, брызгая пеной. — Если вы когда-нибудь еще попадетесь мне, я буду мучить вас, душить своим ядом, жечь огнем до тех пор, пока вы не пожалеете, что не родились в Царстве мертвых и видели свет солнца!
Мировой Змей долго еще злобно смотрел на них, потом нырнул и скрылся в морской пучине.
— Уфф! — перевел дух Улль. — Как же близко он был! Ближе, чем когда-либо!
— Да уж! — также с облегчением пробормотал Эрик.
— Зачем ты туда полез?
— Да я совсем позабыл — заигрался с рулевым веслом, и вот…
— Обещай мне, что никогда больше не будешь так поступать!
— Нет-нет, никогда! — серьезно отвечал Эрик, пытаясь придать своему голосу как можно больше убедительности.
Немного погодя оба с облегчением рассмеялись.
— Не очень-то это было смешно, — заметил наконец Улль.
— Да, конечно… Кстати, а тебе хорошо спалось? — лукаво поинтересовался Эрик.
— Хм, неплохо. Мне снилось, что я попал в бочку с медом и перекатываюсь в ней из стороны в сторону. Меня даже чуть было не укачало.
— Интересно, с чего бы это? — усмехнулся мальчик.
Глава 18
Наконец мореплаватели пристали к острову. Пока они пришвартовывали Скидбладнир, на опушке леса показался высокий рыжебородый человек. Это был Тор.
— Эрик, сын человека! — пророкотал он своим громовым басом. — Ну, знаешь ли, это тебе не твое личное маленькое озерцо, по которому ты можешь преспокойно плавать, где придется. Это Мировой Океан, и он вовсе не так безопасен, как ты, может быть, думаешь!
Видно было, что Тор сердит не на шутку. Эрик опустил глаза.
— Мы тут не с мышами и не с воробьями имеем дело. Теперь-то ты понимаешь, насколько все серьезно?!
Эрик молча кивнул.
— Обещай, что это больше никогда не повторится!
— Да, конечно, — пробормотал Эрик, — но каким образом тебе удалось увидеть, что здесь происходит?
— Это не я, а Один со своего Хлидскьяльва. Хорошо, что пока еще он может видеть на таком расстоянии. Я тотчас же примчался сюда и, если бы увидел, что с вами что-то неладно, сразу бы пустил в ход свой Мьелльнир. К счастью, этого не потребовалось.
— Да, — подтвердил Улль. — Когда по-настоящему дошло до дела, Эрик показал себя молодцом.
— Я видел, — сказал Тор и вздохнул. — Ну да ладно, хватит об этом. Пойдем! — обернулся он к Эрику. — Я тебе кое-что покажу. — С этими словами он повел мальчика в глубь острова.
Выйдя на большую поляну, земля на которой носила следы огня, они остановились. Больше всего это место было похоже на выжженное поле боя.
— Вот здесь мы связали волка Фенрира, — сказал Тор. — Видишь, как сильно выгорела земля? Тут больше уже никогда ничего не вырастет. Вот как неистов был гнев Фенрира, когда он обнаружил, что лишился свободы. — Тор топнул ногой по черной пыльной земле. — Дети Локи — олицетворение смерти, насилия, злобы и ненависти. Противостоять их мощи очень нелегко, но это необходимо, и мы обязательно справимся! За этим-то мы и нужны здесь. А если все же эти силы тьмы вырвутся на свободу, то разразится Рагнарок, и тогда его уже ничем не остановишь. Вот против чего ты должен бороться всегда, повторяю, всегда, и даже быть готовым пожертвовать собой, если это потребуется!
— Ну ладно тебе, хватит! — перебил его Улль. — Я проголодался. Может, лучше поедим?
— Идет, — сказал Тор, снова спускаясь с небес на землю. — Не возражаю. Вот только на охоту идти что-то не хочется, так что давайте-ка лучше зарежем козлов.
Тор повел их к тому месту, где оставил свою колесницу, и, пока Улль разводил костер, зарезал своих козлов.
При виде брызнувшей крови Эрик вздрогнул.
— Ты… зачем ты это делаешь?! — попытался было остановить он Тора.
На лице его ясно читался ужас. Искоса взглянув на мальчика. Тор ухмыльнулся:
— В чем дело? Ты что, не выносишь вида крови?
— Да нет, но ты же зарезал своих козлов. Теперь тебе не на чем будет ездить!
— Ничего подобного, — улыбнулся Тор. — Не переживай, они к этому уже привыкли. Отправляясь в путь, всегда следует иметь с собою кое-что на черный день.
— Но как же так?
— А вот сам увидишь! Когда нужно будет ехать, мы просто-напросто соберем все их кости и положим в шкуры. Потом я взмахну над ними Мьелльниром, и они снова будут живые и здоровые как ни в чем ее бывало.
— Хм, — хмыкнул Эрик. Еще несколько недель назад он в ответ на подобное заявление недоверчиво рассмеялся бы — что за чепуха! Теперь он стал умнее.
Тор быстро освежевал козлов, и вскоре они уже варились в большом котле над весело потрескивающим костром.
— Лишь однажды с ними едва не вышло беды, — сказал Тор, укладываясь на траву. Эрик, примостившись рядом, приготовился слушать эту его историю.
Улль тем временем уже успел заснуть, не выпуская изо рта длинной соломинки. Как обычно, он оглушительно храпел, и Тор, прежде чем приступить к рассказу, тихонько подкрался к нему и перевернул на бок. Храп стал несколько тише.
Уладив это, Тор приступил к рассказу:
— Однажды мы с Локи отправились к королю великанов Утгарда-Локи. По дороге мы остановились на ночлег у одного крестьянина. На ужин, как всегда, зарезали моих козлов.
У крестьянина этого было двое детей, ты их знаешь — с одним из них по крайней мере даже встречался. Это были Тьяльви и Ресква. Они также получили свою долю мяса. Поев, все мы бросили козлиные кости на шкуры — все, кроме, разумеется, Тьяльви. Он всегда все делает наперекор. Он взял нож и расщепил им бедренную кость, чтобы достать мозг, хотя я специально просил всех не повредить кости.
Однако Тьяльви, тайно, все же проделал это. На следующее утро, когда мы собрались в путь, я обратил внимание, что один из козлов хромает. Разумеется, я жутко разозлился, кричал, ругался, размахивал Мьелльниром. Эгиль — так звали крестьянина — побледнел от страха и залез под скамью. Он жалобно плакал и просил пощады, обещая отдать мне что угодно из того, чем владеет.
Поначалу я думал, что здесь не обошлось без проделок Локи, но потом Тьяльви признался, что во всем виноват он один — это он расщепил одну из костей. Тогда мы договорились с Эгилем, что в качестве выкупа за причиненный мне ущерб я возьму с собой Тьяльви и его сестру. На том мы и порешили.
— А что было с Эгилем и его женой?
— Они отделались испугом, а потом нарожали еще кучу детей взамен тех двоих, что я увез. Сейчас мы с ними лучшие друзья, и Тьяльви с Ресквой часто их навещают. Тьяльви, вероятно, и сейчас у них — что-то его уже несколько недель нигде не видно.
Эрик неуверенно кивнул. Ему очень хотелось бы, чтобы Тор оказался прав, однако дурные предчувствия не покидали его.
Тор поднялся на ноги, подошел к своей колеснице и достал из нее кожаный мех для вина. Сшитый из кожи целой свиньи, он был полон душистого меда.
— Хочешь попробовать? — спросил, подмигнув, Тор. Эрик кивнул, и ас протянул ему рог, до краев наполненный медом. — Пей-пей, это полезно! — улыбнувшись, сказал он.
Эрик отхлебнул сладкий крепкий напиток. Он оказался удивительно приятным на вкус и отдавал пряностями. Действие меда сказалось моментально.
Никогда еще Эрик не пил так много. Голова его вдруг отяжелела, а когда он встал, то почувствовал, что с трудом может сохранять равновесие.
Тор ухмыльнулся. Эрику все это тоже показалось чрезвычайно смешным. Лицо Тора в его глазах вдруг сделалось каким-то странным, громкое бульканье воды в котле, слышавшееся до сих пор, становилось все тише, тише…
Эрик ничего не мог с собой поделать: губы его растянулись чуть ли не до ушей, так что получилась даже не улыбка, а какая-то гримаса. В тот же миг он как бы со стороны услышал собственный смех.
Мальчик хотел было присесть на траву, но тут его качнуло, и он повалился навзничь. Вставать не хотелось, и он остался лежать, продолжая потихоньку хихикать. В ушах звучал хохот Тора, такой гулкий и раскатистый, как будто он раздавался из какого-то огромного пустого зала. Постепенно он, как бы удаляясь, звучал все глуше…
Эрик забылся тяжелым сном, полным причудливых грез.
— Ну ладно! — сказал Тор несколько часов спустя. — Хватит! — Он решительно потряс мальчика за плечо и разбудил. — Нам пора собираться домой, скоро уже стемнеет.
Открыв глаза, Эрик бессмысленно уставился в склонившееся над ним старое рыжебородое лицо.
— Да-да, — невнятно пробормотал он и сел. — Сейчас иду.
— Ну, как спалось? — поинтересовался Тор.
Эрик со вздохом кивнул и слегка покраснел, глаза его блестели — во сне он видел Труд.
— Хорошо, что здесь нет Труд, а то она, пожалуй, еще и не так бы вспыхнула. Кстати, а козлятину-то ты так и проспал — все уже съедено!
Эрик снова вздохнул: он был сконфужен. Похоже, ни от кого из обитателей Асгарда невозможно скрыть свои мысли.
Тор рассмеялся.
— Не обращай внимания, — сказал он. — Просто постарайся ни о ком не думать ничего дурного. Пойдем, посмотришь, как я буду творить чудеса!
Эрик последовал за ним к тому месту, где лежали шкуры козлов. На каждой из них горкой были сложены белые, дочиста обглоданные кости. Тор вынул Мьелльнир и медленно провел им над шкурами, произнеся при этом какие-то странные, непонятные слова.
В тот же момент шкуры ожили. Кости пришли в движение и стали сами по себе раскладываться по местам. Углы шкур вокруг них свернулись и срослись. Потом шкуры расправились, ноги козлов вытянулись. Черепа спрятались под кожей голов, рога, а затем и уши с хвостами заняли свои привычные места. Козлы стояли теперь как ни в чем не бывало и даже негромко блеяли, оглядываясь на хозяина, как будто говоря ему; «Эй, приятель, мы уже готовы!»
— Вот так-то, — весело сказал Тор. — Теперь они снова могут отправляться в путь. — И, похлопав своих скакунов по спинам, он начал запрягать их в колесницу.
Глава 19
Дни шли за днями, и Эрик уже начал тяготиться своим пребыванием у Улля. Ежедневные упражнения стали казаться ему неприятной рутиной, игры надоели, радовался он все реже и реже. Мальчику хотелось вернуться в Асгард и пожить тамошней жизнью. Правда, он почти совсем не знал ее, но тем не менее она казалась ему куда полнее и интереснее его нынешней. Он также соскучился по Труд, хотя и избегал заговаривать об этом с Уллем.
— Фрейр однажды тоже был точно в таком же состоянии, как ты сейчас, — заметил Улль как-то вечером, когда они сидели в горнице его усадьбы, у огня, только что сытно поужинав жарким из лося.
— О чем это ты? — удивился Эрик, не понимая, куда клонит Улль.
— Это было, когда Фрейр увидел Герд и влюбился в нее. Ну, теперь понимаешь?
— Не совсем, — отвечал Эрик, сделав вид, что данная тема ему вовсе не интересна.
Улль не обратил на его слова никакого внимания. Он сидел, пристально глядя на языки пламени, лижущие толстые дубовые поленья, которые Эрик только что подбросил в огонь. Мысли его, по-видимому, были устремлены в прошлое Асгарда. Он продолжал:
— Однажды Фрейр тайком пробрался на трон Одина, Хлидскьяльв. Ему хотелось узнать, какие чувства испытываешь, глядя свысока на весь мир. Один в то время как раз отсутствовал — это была одна из его неудачных попыток соблазнить Ринд, — так что почти вся Вальгалла находилась, считай, в полном распоряжении Фрейра.
Сидеть на троне, видя все вокруг, ему очень понравилось. Действительно, он видел все — от Земли до края Мирового Океана, от вершины Иггдрасиля до его корней. Заглянул он и в глубь Царства мертвых, а также в самое сердце Ётунхейма — страны великанов.
Там в большой красивой усадьбе стоял дом великана Гюмира. Поначалу, правда, Фрейр не обратил на него особого внимания. Но тут он вдруг заметил перед домом какую-то деву. Когда она подняла руки и стала отпирать двери, то вдруг озарилась вся ярким сиянием, и сияние разлилось по горам и долинам. Фрейру показалось, что никогда еще он не встречал никого милее и прекраснее этой девы!
Может, это было своего рода наказание ему за то, что он занял трон Одина. Как бы там ни было, он сразу же покинул Вальгаллу и побрел к себе домой, сгорбившись от охватившего его неистового желания обладать этой женщиной.
Придя домой, он ни с кем не обмолвился и словом. Лицо его искажала душевная мука, он был как взбесившийся бык, много дней и ночей не пил, не ел и не спал. Все домашние ходили вокруг него на цыпочках, и никто не дерзнул заговорить с ним.
Ньерд, его отец, не мог понять, что произошло с сыном — он боялся, не заболел ли тот. Позвал он к себе Скирнира, слугу Фрейра, и спросил, не знает ли он, что случилось с Фрейром, почему он гневается по малейшему поводу. Скирнир ничего не мог ему сказать, и Ньерд — весьма обеспокоенный — велел ему пойти к Фрейру и спросить его самого.
Скирнир подчинился с неохотой, ибо опасался трепки со стороны хозяина. Тем не менее он обещал Ньерду сделать все, что будет в его силах.
Собравшись с духом, он отправился к Фрейру, и тот неожиданно, вместо того чтобы отругать слугу, рассказал ему о своей великой любви к юной деве из рода великанов, которую видел всего лишь раз, сидя на Хлидскьяльве, и которой, по-видимому, ему уже больше не видеть вовек.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32