А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Характерные звуки на улице стихли, но Микс не возвращался.
– Все равно я благодарен, что вы позволили ему поспать хотя бы за столом.
Патрик уже собирался выйти на улицу проверить, что там случилось, когда двери салуна с треском распахнулись, и появился Террил Микс, вернее, его втащили Илай и Джуд Детвайлеры.
Какого черта! Что они здесь делают? Ведь все говорили, что они воюют.
Последний раз Патрик видел их в булочной Саншайнов. Близнецы с тех пор еще больше опустились. По их глазам он понял, что они заматерели в своей жестокости.
– Этот кусок дерьма твой, Патрик? – спросил Илай, толкнув Микса так, что тот полетел прямо к ногам Патрика.
– Он работает у меня, если вы это имели в виду.
– Ты, наверное, сейчас сильно на мели, если нанимаешь парня, который пачкает свои подштанники, – произнес Джуд, растягивая слова, и сам же засмеялся своей скверной шутке.
Патрик посмотрел на Микса. Тот судорожно пытался подняться на ноги, нащупывая пальцами кобуру на поясе.
Патрик отбросил его руку прежде чем это заметили Детвайлеры. Затем поставил ногу на грудь Террила, тем самым прижав его к полу.
– Перестань, парень. Это тебя не касается.
– Но они…
Патрик прижал еще сильнее.
– Я сказал заткнись. С тебя и так уже достаточно.
– Слушайся, парень. Твой босс знает что говорит. У этого сукиного сына изрядный опыт, – сказал Илай, обнажив в улыбке гнилые зубы.
Джуд легонько толкнул Илая под ребро и заговорщицки подмигнул.
– Еще какой. Особенно по части баб. Я слышал, он женился на симпатичной маленькой штучке из Натчеза, а потом перевез на ранчо Эльке Саншайн. Еще до того как закончился медовый месяц. – Джуд облизнул губы и похотливо улыбнулся Патрику. – Это не совсем честно. Ты вот покрываешь сразу двух женщин, да еще каких, а такие симпатичные ребята, как мы, страдаем в одиночестве. Отдай нам Эльке Саншайн, мы тебе заплатим. Ей давно пора узнать, что такое настоящие мужчины.
Патрик поборол горячее пламя ярости. Сейчас пока нельзя, надо отправить Террила.
Он знал, что рано или поздно сдержит обещание, данное Эльке много месяцев назад. Но теперь внезапно понял, что именно сейчас пришло время с ними рассчитаться.
– Настоящие мужчины? – хрипло проговорил он. – Сейчас я проверю, что это такое. Будем драться.
Глаза Джуда сузились. Его рука скользнула вниз к кобуре. Указательный палец мелькнул, как язычок ядовитой змеи.
– Убери руку, – приказал бармен. – Я не позволю двоим нападать на одного.
Патрик глянул и увидел в руках бармена карабин. За один мексиканский песо он купил себе союзника.
– Я весьма благодарен вам за помощь. Но учтите, эти двое подонки и трусы.
– Если вы хотите с ними разделаться, я буду счастлив проследить, чтобы это был справедливый поединок, – ответил бармен, не опуская карабина, и вышел из-за стойки.
Микс по-прежнему отчаянно пытался встать.
– Я не боюсь их, мистер Прайд. И я отлично стреляю, лучше многих. Дайте мне шанс сделать это, и я покажу, на что способен.
Патрик снова посмотрел на Детвайлеров. Уверенности у них поубавилось, когда она поняли, что против них будет выступать не один, а двое, причем третий проследит, чтобы поединок был справедливый.
– Если ты действительно хочешь помочь, возвращайся в лагерь и скажи Рио, что я встретился с Детвайлерами.
Микс вскочил на ноги, ночные похождения явно проступали на его бледном лице.
– Но сэр, если бы не я, вы бы никогда не попали в такой переплет.
– Я ни в какой переплет не попал. Все это ерунда, – ответил Патрик. – Где твой конь?
– Привязан за салуном, сэр.
– Возвращайся немедленно в лагерь. Ты уже один раз не выполнил мой приказ. Если не выполнишь этот, я сам пристрелю тебя.
Микс что-то промычал, но все-таки повернулся и вышел.
Патрик почувствовал облегчение. Миксу еще надо набираться ума-разума. А здесь, в поединке с близнецами, когда все решает, кто быстрее вытащит пистолет, рисковать ему еще рановато.
Патрик подождал, пока копыта коня Микса застучали по мостовой, затем посмотрел на Джуда и Илая.
– Там на улице нас, кажется, ждут дела, – произнес он радушным тоном, каким обычно мужчины приветствуют друзей.
С уходом Микса к близнецам возвратилась уверенность. Ухмыляясь, они пожирали глазами Патрика.
– Эта Эльке Саншайн, должно быть, чертовски хороша в постели, если ты решил связаться с нами.
Патрик улыбнулся в ответ, но улыбка эта была невеселой.
– Молитесь своему богу или дьяволу, подонки. Это единственное, чем вам следует сейчас заниматься.
По лицу Илая пробежала тень нерешительности. В их шайке он всегда был ведомым, всегда следовал за братом и сам на приключения никогда не напрашивался. Внимательно посмотрев ему в глаза, Патрик решил, что первым пристрелит Джуда. Илай скорее всего даст деру, как только увидит, что Джуда нет.
Патрик вышел наружу и увидел, что из окрестных домов уже начал собираться народ. Во всех окнах и дверях застыли любопытные лица. Бог знает, как только все пронюхали об этом поединке?!
«Ничто так не бодрит кровь обывателей, – с грустью подумал он, – как перспектива кровопролития. Жаль, конечно, что я отдал свои «кольты» Хосорну. Они бы сослужили сейчас хорошую службу. Мой старый пятизарядный револьвер не идет с ними ни в какое сравнение».
Не обращая внимания на зрителей, Патрик зажег большую сигару и не спеша вышел на середину улицы.
Бармен дал своим карабином знак Детвайлерам следовать за Патриком. Восхищенный ропот пробежал по толпе, когда обнаружилось, что это будет поединок одного против двоих. Бармен, казалось, наслаждался своей ролью секунданта Патрика. Он, несомненно, продаст теперь гораздо больше напитков, пересказывая историю этого поединка.
– Значит, вот как мы сделаем, – авторитетно объявил он. – Вы двое, Илай и Джуд, станете спина к спине с мистером Прайдом. По моему сигналу сделаете десять шагов, повернетесь и стреляете. Того, кто вытащит пистолет раньше, я пристрелю.
– Мы с ним в два счета разделаемся, – сказал Джуд, стараясь подбодрить Илая.
Патрику вдруг сделалось необыкновенно хорошо. Утреннее солнце приятно грело лицо. Воздух, когда он его вдохнул, показался сладким на вкус. В венах радостно заиграла кровь. Он никогда так остро не чувствовал жизнь, как сейчас.
Наслаждаясь острым ароматом табака, Патрик затянулся в последний раз, подумав, что сигара – это единственная вещь в мире, у которой вкус такой же, как и запах, потом бросил ее на землю, загасил каблуком сапога и повернулся спиной к противникам.
Детвайлеры сделали то же самое. От их немытых тел смердело. И еще от них исходил глубокий первобытный запах страха. Он подозревал, что им никогда еще не приходилось встречаться лицом к лицу с решительным человеком, да к тому же в справедливом поединке.
Патрику никогда не доставляло удовольствия убивать, но сейчас он получал большое удовлетворение от мысли, что прекратит подлое, никчемное существование двух негодяев. Это было последнее – и единственное, – что он мог сделать для Эльке.
Ее лицо вспыхнуло в его сознании. Он почувствовал ее присутствие так ясно, как если бы она стояла рядом.
«Это ради тебя, любовь моя!» – подумал Патрик, доставая пистолет.
– Готовы? – Вопрос бармена эхом разнесся по притихшей улице.
– Готов, – твердо ответил Патрик.
– Готовы! – выкрикнули в унисон Детвайлеры. При этом голос Илая сорвался на середине слова.
– Тогда начали, – резко бросил бармен.
Патрик медленно двинулся, считая каждый длинный шаг. Его сапоги поднимали облачка пыли. Над головой раздавалось хриплое карканье ворон. Его чувства были так напряжены, что он отчетливо слышал тихие вздохи зрителей.
Сосчитав до десяти, он начал поворачиваться на каблуках и, не закончив поворота, почувствовал слабый удар в грудь, как будто это была струя воздуха. Патрик глянул вперед и увидел дымок, струящийся из пистолета Илая. У мерзавца не выдержали нервы, и он выстрелил раньше положенного.
Пистолет в руке Патрика не дрогнул, когда он спускал курок. Он еще успел заметить, как пошатнулся Джуд, и после этого сам начал оседать на землю.
Когда показались дома Льяно, Эльке пришпорила коня. Он вынес ее на главную улицу. В конце квартала она увидела трех человек, стоящих на расстоянии полутора десятков метров друг от друга с пистолетами в руках. Хотя Эльке никогда прежде не видела поединков на пистолетах, она знала, что это именно такой поединок.
Что-то беспокояще знакомое было в силуэте одного из них. Но это она осознала позже, и тогда ужас сковал все ее члены. Патрик. Это был Патрик. Эльке не решилась позвать его, чтобы не испортить выстрела.
Но выстрел прозвучал. Затем другой в ответ. Двое мужчин упали.
– Патрик, – простонала Эльке.
Подъехав к нему, она резко остановила коня, выхватила сбоку седла ружье и спрыгнула на землю, как будто делала это уже тысячу раз.
Патрик сидел, упираясь одной рукой о землю, а другой пытался направить пистолет на второго, оставшегося в живых противника. Он был так занят этим, что не заметил ее появления.
Эльке не бросилась к нему, хотя все ее существо жаждало узнать, насколько серьезно он ранен. Прежде всего надо его защитить, поскольку Патрик не может сделать это сам.
Эльке вскинула ружье и в первый раз посмотрела на стрелявших мерзавцев. Взрыв ярости ослепил ее.
Господи, да это же Детвайлеры! Упал Джуд, и по тому, как он лежал, она знала, что он мертв. Но Илай стоял с револьвером в руке. Он смотрел на своего брата и удивлялся, что это за шутку тот отмочил с ним. Джуд всегда имел обыкновение противно шутить, поэтому Илай вполне допускал, что он может прикинуться мертвым, чтобы позабавиться над братом.
«Но добрый старина Джуд не может быть мертвым, ни в коем случае, – думал Илай, трогая брата носком сапога. – Не могла же в самом деле его убить эта маленькая дырочка в груди. Во-первых, она слишком высоко, и, кроме того, кровь совсем не идет».
– Вставай, брат, – произнес он срывающимся голосом. – Хватит, Джуд. Ты меня пугаешь.
Джуд лежал с полуоткрытым от удивления ртом, глядя в небо невидящими глазами.
«Вот это представление он устроил – даже задержал дыхание».
– Бросай пистолет, или я сделаю в тебе дырку! Этот голос вывел наконец Илая из оцепенения. Но это не был голос Патрика Прайда. И кроме того, Джуд попал в Патрика (Илай даже не осознавал, что это именно он стрелял, причем стрелял не по правилам). Илай посмотрел вперед.
Патрик сидел на земле. Рядом с ним с ружьем в руках стоял высокий худощавый парень.
Парень этот показался ужасно знакомым.
«О черт, – страх поразил кишки Илая, – это вовсе не парень». Это Эльке Саншайн, и ружье ее было направлено прямо ему в грудь.
Террил Микс мчался во весь опор к тому месту, где был расположен прошлой ночью лагерь Прайда, но, добравшись туда наконец, он обнаружил на месте лагеря только остывшие угли. Холодный ужас сковал его сердце.
Он галопом бросился за ними в погоню, не замечая противных ударов в горле и смертельной головной боли. Если с мистером Прайдом что-то случится, виноват в этом будет он, Террил Микс.
Лучше человека ему встречать не приходилось, и он надеялся стать когда-нибудь таким, как он. Террил старался ходить, как мистер Прайд, сидеть в седле в такой же самой позе, копировал его манеру говорить. Он делал в походе все, что мог придумать, чтобы произвести впечатление на мистера Прайда. Как можно было пустить все это по ветру из-за нескольких минут удовольствия в постели со шлюхой?
Он догнал отряд Прайда через несколько миль и чуть не упал в обморок – такое почувствовал облегчение. Увидев Рио, который ехал впереди, Террил проскакал галопом мимо остальных ковбоев, игнорируя грубые насмешки по поводу его любовных подвигов.
– Где, черт возьми, ты шатался? – прохрипел Рио, когда он наконец поравнялся с ним.
– Потом, потом вы будете снимать с меня шкуру, – ответил Террил, не замечая дрожи в своем голосе и текущих по щекам слез. – Мистер Прайд в беде. Он велел передать вам, что встретился в Льяно с Детвайлерами. Мне кажется, они собираются его убить.
К огромному облегчению Террила, Рио не стал терять времени на лишние вопросы. Он просто развернул своего коня и пустил его в галоп.
Террила окружили испуганные ковбои.
– У меня нет времени рассказывать, – ответил Террил и направил коня следом за Рио.
Эльке держала палец на курке, приклад упирался в плечо. Что там говорил ей Патрик в прошлый раз, когда она наставляла ружье на Детвайлеров?
«Одно дело убивать птиц и совсем иное убить человека», – так кажется? Но вот она готова и сделает это.
– Ради Бога, не убивайте меня! – закричал Илай. Ненависть своими горячими пальцами охватила ее всю. Эльке еще сильнее сжала ружье и, прищурив глаз, прицелилась.
Илай упал на колени. Он бросил оружие и поднял руки.
– Я никогда не желал ничего плохого ни вам, ни вашему другу, – прохныкал он.
Никогда еще Эльке не доводилось видеть в глазах мужчины такого животного страха. В этом дрожащем как осиновый лист хлюпике она едва узнавала Илая. В промежности у него потемнело, а затем показалась небольшая струйка. Кто-то в толпе хихикнул.
– Ты убил моего мужа. – Сталь в ее голосе заставила Илая похолодеть еще больше.
– Это вышло случайно, – трепетал Илай. – Я и Джуд… мы только хотели тогда немного попугать вас с мужем. Скажи ей, Джуд.
Господи, он даже не знает, что его брат мертв. Она выдохнула и слегка расслабилась.
Илай конченый человек. Убивать его нет никакого смысла. Эльке опустила ружье, зная, что Илай больше никому не причинит вреда.
– Хорошая ты у меня девочка, – с трудом проговорил Патрик.
В ее глазах стояли слезы. Он едва мог ворочать языком. Эльке взяла его руки.
Из толпы вырвался молодой человек с черным чемоданчиком в руках.
– Я доктор, – сказал он, наклоняясь над Патриком.
Глава 26
Эльке сидела у постели Патрика. Ее долгое неподвижное бдение вознаграждалось каждый раз, когда она видела, как под широкой марлевой повязкой поднимается его грудь. Казалось совершенно непостижимым, что какой-то жалкий Детвайлер мог посягнуть на его жизнь.
– Мистер Прайд, вы счастливчик, – сказал доктор Вортон после операции.
– Счастливчик? – ответила она, горько засмеявшись.
– Вот именно, счастливчик. Наверное, за ним присматривает сам Господь Бог. Если бы пуля прошла на долю дюйма ниже, он был бы сейчас мертв. А так задеть жизненно важные органы ей помешало ребро. Она прошла через мягкие ткани».
Но настоящим счастьем в этой кошмарной цепи обстоятельств было то, что в Льяно оказался доктор, причем не просто доктор, а такой опытный, как Вортон, последователь Пастера.
Эльке коснулась его лица кончиками пальцев. Ей хотелось обнять Патрика и прижать близко-близко, сильно-сильно. Наклонившись ниже, она принялась пить его мягкое дыхание. Она все неправильно себе представляла. Ей казалось, что сильнее любить его уже невозможно. Но в эти ужасные минуты, когда казалось, что она может потерять его навсегда, ее любовь раскрылась еще больше, как раскрывается роза в пору полного цветения.
И в это мгновение сознание Эльке приняло то, что сердце знало всегда. Она любила Патрика Прайда больше жизни. И ничто не имело значения – ни Шарлотта, ни мнение общества.
Когда Патрик выздоровеет, она будет любить его всего, она будет любить его своим телом так же, как сердцем и душой.
Эльке настолько забылась, что не слышала, как в комнату вошел доктор Вортон.
– Вам надо обязательно отдохнуть, миссис Прайд, – мягко произнес он.
Доктор принимал ее за жену Патрика, но Эльке не стала его поправлять. Положение жены давало ей право находиться у его постели.
Она отказывалась даже думать о том, как объяснит этот маскарад Шарлотте, если она появится здесь. А Рио, должно быть, уже сообщил ей страшную новость.
Доктор Вортон мягко тронул ее плечо.
– Вы так долго не спали. Пожалуйста, отдохните. Сделайте это ради мужа. Сейчас вам хорошо бы набраться сил, иначе и заболеть недолго.
– Я просто хочу быть здесь, когда он проснется, – сказала Эльке, повернув стул, чтобы посмотреть на спасителя Патрика.
Генри Вортон был молодым человеком лет двадцати пяти – двадцати семи. У него было узкое лицо аскета, длинные изящные руки и пальцы прирожденного хирурга.
Как странно, что со всем своим опытом ухода за больными наблюдать за операцией Патрика она не смогла.
Доктор Вортон попросил нескольких мужчин донести Патрика до его приемной. Он делал операцию в на удивление хорошо оборудованной операционной. Стоило ему сделать скальпелем первый надрез, как Эльке стало плохо. У нее закружилась голова, так что она едва успела выйти из операционной, прежде чем упасть в обморок.
Сколько времени она находилась без сознания, Эльке представления не имела. Она пришла в себя на руках Рио. Он обмахивал ее лицо шляпой.
Четверть часа спустя к ним присоединился Террил Микс. Эльке мерила шагами комнату, превозмогая слабость в ногах, пока Микс рассказывал, как и почему Патрик начал поединок с Детвайлерами. Во всем он обвинял себя.
Эльке слушала его признания вполуха. Ее хищными лапами сжимал ужас. Недосуг ей было объяснять обезумевшему от горя молодому человеку, что конфликт между Патриком и Детвайлерами с ним ничего общего не имеет.
Каждый раз, когда Эльке чудилось в операционной какое-то движение, ее сердце стягивали железные обручи, так что она едва могла дышать. Когда же наконец двери операционной отворились, у нее отказали ноги. Эльке всегда считала себя крепкой женщиной – и физически и эмоционально, – но она бы упала, если бы рядом не было Рио.
Жена доктора Вортона, Милдред, розовощекая медсестра, которая работала вместе со своим мужем, вышла сказать, что операция прошла успешно и что Патрик будет жить. Вспоминая этот момент сейчас, Эльке не могла сдержать улыбки. Она не знала, кто плакал больше – она или Микс.
Голос доктора Вортона вернул ее к действительности.
– Ваш муж получил серьезную рану и к тому же потерял много крови. Он не придет в себя еще много часов. А вы, моя дорогая, выглядите сейчас ужасно.
– Может быть, вам постелить здесь же, в этой комнате? – спросила Милдред, выглядывая из-за плеча мужа.
У Эльке сдавило горло. Доброта этих двух незнакомых людей возродила ее слабеющую веру в людей.
– Да. Это было бы чудесно.
Милдред кивнула. От улыбки, осветившей ее лицо, она сделалась сразу же красивой.
– Я вас понимаю. Я бы тоже не оставила моего Генри, если бы он был ранен.
Милдред покинула комнату, пока ее муж проверял пульс Патрика и слушал сердце. Несколькими минутами позже она возвратилась с простынями, одеялами и подушками. Доктор Вортон оставил женщин одних.
– Генри рассказал мне, как вы прискакали, чтобы защитить мужа. Это так романтично, – вздохнула Милдред. – Я не могу не удивляться тому, как вы узнали, что ему нужна помощь.
Эльке не хотелось разрушать романтические иллюзии Милдред.
– Я просто всегда знаю, когда Патрику плохо. У меня инстинкт на такие вещи.
Милдред кивнула, как если бы Эльке дала исчерпывающее объяснение.
– У меня тоже. Один взгляд на Генри – и я знаю, в каком он настроении и что его тревожит. Конечно, я никогда никому ничего подобного не говорила. Но видя, как сильно вы любите своего мужа, осмелилась признаться вам. Думаю, вы меня поймете!
Она легонько обняла Эльке, пожелала ей спокойной ночи и на цыпочках вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.
Хотя постель манила усталое тело Эльке, она продолжала сидеть и смотреть на Патрика. Он выглядел таким юным, несмотря на широкие плечи и темные волосы на груди, – даже моложе, чем когда она в первый раз увидела его много лет назад.
Сейчас обнажилась мягкая нежность его натуры, которая так хорошо скрывалась за обликом решительного человека действия. Эту его ранимость – вот что она больше всего в нем любила.
Эльке наклонилась, коснулась губами его лба, а затем нырнула в постель и быстро погрузилась в сон, первый настоящий сон, с тех пор как на ранчо прибыла Вельвит с новостью о Детвайлерах.
Патрик проспал много часов, и все это время его мучили кошмары. Он снова и снова вытаскивал пистолет и стрелял, причем видел все это в ужасном замедленном движении, чувствовал пулю, входящую в грудь – она входила медленно дюйм за дюймом, – и наблюдал, как кровь окрашивала его рубашку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28