А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Его бросило в жар.
– Надеюсь, ты не против моего визита?
– Конечно, нет. Ты всегда здесь желанный гость. Я только подумала… ведь сегодня прием у Прайдов?
– Миссис Прайд просила меня спеть для ее гостей, но я обычно пою для коров. – Он чувствовал, что покраснел, но надеялся, что Вельвит не заметит. – Поэтому я решил: раз ты послала Уайти помогать Прайдам, я займу его место, чтобы у тебя не было никаких неприятностей с клиентами.
– Какой ты добрый!
– Это все пустяки. Но если кто и добрый по-настоящему, так это ты. Отправила Уайти и Эллу Мэй помогать на приеме, когда тебя даже не пригласили.
Недовольство в голосе Рио вызвало у Вельвит неожиданные слезы. Она не могла и вспомнить, когда в последний раз мужчина вставал на ее защиту.
Он размотал шейный платок и протянул ей.
– Черт возьми, Вельвит, я не хотел, чтобы ты плакала.
Она промокнула этим платком глаза, и его запах – смесь мыла, трубочного табака и мужского пота – наполнил ее ноздри. Аромат этот напомнил ей о том первом дне, когда он получал свой долг.
Рио приезжал после этого много раз, но никогда не брал никого из девушек, а просто сидел в гостиной, потягивал бренди и смотрел на нее.
– Я не плачу, – проговорила Вельвит дрожащим голосом. – Я никогда не плачу. Я только печалюсь, потому что не могу понять тебя. Уже очень давно не было так, чтобы я не могла понять, что на уме у мужчины.
Он нахмурился.
– Может быть, я говорю что-то не то, но, мне кажется, Патрик должен был пригласить тебя на прием. Он знаком с тобой гораздо дольше, много дольше, чем со своей женой.
Она коснулась его руки.
– Ты же знаешь, что Патрик не мог этого сделать.
– Это не кажется мне правильным. То, как люди к тебе относятся. Мне бы очень хотелось, чтобы они знали тебя так же хорошо, как я или миссис Саншайн. И плевать я хотел на твою профессию. Я никогда не встречал женщины лучше, чем ты, Вельвит.
Все-таки удивительно, как этот косноязычный ковбой, неспособный в другое время связно произнести и трех слов, мог сказать такие прекрасные слова. На ее глазах снова выступили слезы.
– И я тоже не встречала лучшего человека.
Он вскочил на ноги, как будто его ударило молнией, поспешил к бару, наполнил свой бокал и осушил его даже еще быстрее, чем первый.
– Прежде чем ты опьянеешь, может быть, ты все же скажешь, зачем пришел?
Рио продолжал стоять у бара, повернувшись к ней спиной.
– Я не знаю, что тебе сказать, кроме того, что я не в состоянии больше контролировать свои действия. Единственное, что я знаю, – это, что у меня огромное желание видеть тебя. Настолько огромное, что я не могу думать ни о чем другом.
У Вельвит сердце нашло путь каким-то образом высвободиться из груди и проникнуть в горло. Она встала, пересекла комнату и положила ему на плечи руки. От ее прикосновения он вздрогнул.
– А это желание включает также и постель?
– Да, именно что включает.
«Значит, вот почему он не хочет никого из девушек. Он хочет меня и не знает, как об этом сказать». Удар восторга сразил ее.
Все еще держа его за плечи, Вельвит повернула Рио кругом и посмотрела ему в глаза.
– Рио, дорогой мой, все, что от тебя требуется, так это сказать. Вот и все.
Гости Прайдов начали собираться к двенадцати. Некоторые прибывали в экипажах, другие верхом. Все были в приподнятом настроении. Такого рода приемы в этих местах были редкими, как и водопровод в домах. У Прайдов люди могли наслаждаться и тем и другим.
Эльке работала с раннего утра. В данный момент она стояла у обеденного стола в гостиной, наполняя бокалы пуншем, и до ее ушей доносился веселый смех. С того места, где она стояла, был прекрасно виден вход в холл, где у лестницы стояли Патрик и Шарлотта, приветствуя гостей. Рядом они смотрелись чудесно.
Патрик был одет в строгий костюм, ну а Шарлотта… Эльке прежде не доводилось видеть, чтобы так много богатства было выставлено напоказ. На изумрудное платье Шарлотты и украшения из топазов можно было бы купить две булочные и еще бы осталось.
Шарлотта, казалось, излучала вокруг себя сияние. Каждая клеточка ее выглядела счастливой. Счастливая жена. Она то и дело бросала любящие взгляды на Патрика, что-то все время шептала ему на ухо. Он никогда не забывал улыбнуться в ответ.
Шарлотта была легкомысленной, даже эгоисткой, но шарм в ней был. Что было, то было. Улыбка одобрения на губах каждого вновь прибывшего говорила Эльке, что Шарлотта побеждала их с такой же легкостью, как и Патрика.
– Она знает, как их приручать, – послышался голос Эллы Мэй за ее плечом. Элла Мэй ставила на поднос бокалы с пуншем, которые наполняла Эльке. – Запомните мои слова. Завтра утром она над большинством гостей будет насмехаться.
– Но я уверена, зла она им не желает.
– Наверное, не желает.
– Но ты больше на нее не сердишься?
– Господи, конечно, нет. Мы с мисс Шарлоттой выросли вместе. Я знаю ее лучше, чем она знает себя. Она никогда никому не желает зла. Только хочет, чтобы все было, как она задумала. Я бы могла вам рассказать, как она заманила мистера Патрика в ловушку… – Голос Эллы Мэй осекся.
Эльке никогда не любила сплетни и никогда к ним особенно не прислушивалась, но сейчас ей захотелось услышать рассказ Эллы Мэй.
– Что ты имела в виду, когда сказала, что Шарлотта заманила Патрика в ловушку?
Элла Мэй уже была готова ответить, но тут появилась Шарлотта с печатью озабоченности на лице.
– Элла Мэй, мы заставляем наших гостей умирать от жажды.
Элла Мэй с виноватым лицом развернулась и с подносом в руках выбежала вон, как ядро, выпущенное из пушки.
– За этими черными нужен глаз да глаз, – проговорила Шарлотта вполголоса, – иначе они сядут вам на голову. Моя мама всегда говорила, что все черные страшно ленивые. Это у них природа такая.
– Элла Мэй замешкалась из-за меня, – сказала Эльке. – Я начала ее расспрашивать.
– Вы говорите точно, как Патрик. Он тоже всегда защищал девчонку. – Шарлотта посмотрела в сторону мужа и вздохнула. – Но как я могу сердиться на вот такого мужчину?
В этот момент возбуждение среди гостей достигло апогея. Эльке увидела представительного седовласого мужчину, который подошел к Патрику.
– Кто это? – спросила Шарлотта.
Живьем этого человека Эльке никогда еще не видела, но зато видела его портреты.
– Это Сэм Хьюстон. – После этих слов Шарлотту как ветром сдуло.
Затем Эльке наблюдала, как Патрик представил Шарлотту губернатору Техаса. Она увидела заплясавшие в глазах Хьюстона искорки, когда он посмотрел на Шарлотту. Затем Шарлотта, наверное, сказала что-то забавное, потому что Патрик и Сэм Хьюстон засмеялись.
«Чего ты таращишь глаза? Остановись, – сказала себе Эльке, – и займись работой».
Оторвав взгляд от этой троицы, она направилась на кухню, чтобы в последний раз окинуть взглядом, готово ли все.
В следующие два часа у нее не было времени думать ни о чем другом, кроме работы.
Горы еды растаяли довольно быстро. А ведь потребовалось целых два дня, чтобы все это приготовить. Из кухни в гостиную и обратно сновали Элла Мэй, Кончита и Мария. Они уносили полные тарелки и приносили пустые. Руководила ими Эльке.
Когда звуки музыки возвестили начало танцев, Эльке наконец отважилась войти в гостиную, чтобы помочь убрать со стола. В комнате уже никого не было, кроме высокого мужчины, который смотрел в окно на реку Гуадалупе.
Услышав ее шаги, он обернулся. Это был Сэм Хьюстон. Она с удивлением наблюдала, как он с улыбкой направился к ней.
– Позвольте представиться, – произнес он глубоким баритоном.
Эльке вообще-то не имела обыкновения глазеть на мужчин, но на этого смотрела во все глаза. Он был еще выше, чем Патрик, с лицом красивого мужчины – правда, одолеваемого государственными заботами, – который разбил немало сердец. На плечи спадала густая седая грива волос. Под густыми бровями сияли пронзительные глаза.
– Вам не надо себя представлять, сэр. Каждый в Техасе вас знает в лицо. – Эльке протянула ему руку.
– Я давно хотел с вами познакомиться, миссис Саншайн.
– Вы льстите мне, сэр. Здесь собралось столько значительных людей.
Лицо Хьюстона сделалось строгим.
– Но немногие из них сделали для свободы столько, сколько вы. Я знаю, как много вы работали по распространению идей аболиционизма. И знаю, какую плату вам пришлось за это заплатить. Мои соболезнования никогда не заменят вам вашей потери, но они очень искренние.
– Вы так добры.
Он глубоко вздохнул, и лицо его исказила гримаса боли.
– Как бы мне хотелось, чтобы больше техасцев чувствовали то же, что вы и я. Но боюсь, наш любимый штат в этой войне присоединится к Югу и, конечно, проиграет. – Он повернул свою львиную голову по направлению к доносящимся из зала звукам музыки. – Когда Рим горел, император Нерон играл на скрипке. История повторяется.
– Так вы что, не верите, что президенту Линкольну удастся удержать союз?
– Ни один человек, избранный меньшинством, не может успешно править большинством, – мрачно ответил Хьюстон. Затем покачал своей гривой, как спаниель, стряхивающий воду. – Вы должны извинить меня, миссис Саншайн. Наша хозяйка предупреждала, чтобы не было никаких разговоров о политике.
Хотя Эльке восхитило знакомство с человеком, о котором в Техасе ходили легенды, столь надолго занимать его внимание казалось ей неприличным.
– Я тоже должна перед вами извиниться, сэр. Надо браться за работу.
– Да нет же, я уверен, что работа может подождать. Красивая женщина должна танцевать. Я прошу вас оказать мне честь.
Ну как можно было отказаться?!
– С большим удовольствием, – пробормотала она, развязывая передник.
Патрик танцевал первый танец с Шарлоттой, затем передал ее первому из очереди жаждущих.
«Приемы – вот ее стихия», – подумал он, глядя на нее со стороны. Ее смех, ее душевный подъем, казалось, заражали всех гостей.
– Ваша жена знает, как устраивать такие приемы, – проговорил Чарльз Нимитц, подойдя к Патрику. – Об этом событии люди будут говорить месяцами.
– Я передам Шарлотте ваши слова, – ответил Патрик с горькой усмешкой.
На самом деле заслуга в том, что прием удался, по праву принадлежала Эльке. Она сделала так, чтобы желания Шарлотты воплотились. Как бы он желал, чтобы это Эльке была рядом с ним и приветствовала гостей! Конечно, ему не нравилось, что она много работает, но еще хуже было бы, если бы она уехала в Германию. Вопрос состоял в том, как удержать ее здесь.
– Надо же, – послышался голос Нимитца, который вторгся в его раздумья, – похоже, Эльке нашла ухажера.
Патрик проследил за взглядом Нимитца и увидел Эльке, входящую в зал под руку с Сэмом Хьюстоном. От долгого стояния над плитой ее щеки пылали, а из пучка на затылке выскочили пряди золотистых волос. Она была одета в серое шелковое платье. Его строгость резко контрастировала с оборочками и разными финтифлюшками, которые были на других дамах, включая и его жену в очень дорогом платье.
Судя по выражению на лице Хьюстона, он думал так же. Импровизированный ансамбль тем временем заиграл медленный вальс. Хьюстон посмотрел Эльке в глаза, положил ей на талию руку, и они начали танцевать.
Ее ловкие ноги следовали за ним так легко и свободно, что они смотрелись, как если бы танцевали вместе уже много времени. Танцующие пары одна за другой выходили из круга и выстраивались по сторонам, освобождая площадку только для Эльке и Хьюстона.
Когда в воздухе растаяла последняя нота, губернатор галантно поклонился Эльке и поднял ее обе руки к своим губам.
– Я никогда еще не получал такого удовольствия от танца, – произнес он своим глубоким голосом, звук которого знали многие коридоры власти. – Вы очень красивая, очень грациозная дама, миссис Саншайн.
В этот момент Патрик не знал, чего он больше хочет: вызвать Хьюстона на дуэль или в знак благодарности пасть к его ногам. Гости, которые прежде избегали Эльке, старые приятели, которые не совсем понимали ее роль в этом доме, взорвались аплодисментами и поспешили к ней поздравить с успехом.
К удивлению Патрика, Шарлотта тоже внесла свою лепту. Ее голос возвысился над остальными.
– Губернатор Хьюстон, вам не удастся с помощью такой лести увести мою подругу.
Она приблизилась к Патрику.
– Ты бы потанцевал с Эльке. Ведь надо что-то делать, а то, неровен час, губернатор действительно возьмет и увезет ее в столицу.
«Эх милая, ничего-то ты не знаешь, – грустно подумал Патрик. – Да разве я дам ее кому-нибудь увезти. Мне нужна она так сильно, что порой кажется, я умру от этого».
Повернувшись к Хьюстону, Шарлотта кокетливо взмахнула ресницами.
– Сэр, вам не кажется, что следующий танец мой? Патрик ожидал, что она будет ревновать из-за того, что Эльке оказалась в центре внимания. Но Шарлотте все удалось повернуть в свою пользу.
«Как мало я знаю свою жену», – подумал он, глядя, как она скользила по паркету в паре с Хьюстоном.
Он повернулся к Эльке:
– Давай потанцуем. Моей жене лучше не перечить, я это по опыту знаю.
За исключением двух алых пятен на щеках, Эльке была бледна, как мел. Несколько мгновений она грустно смотрела на него, а затем подала руку. – Полагаю, ты прав.
Ансамбль исполнял «Старые друзья возвратились домой» Стивена Фостера, печальную балладу о потерянной юности и крушении надежд. Медленный ритм побуждал пары танцевать ближе друг к другу.
Положив левую руку на стройную талию Эльке, Патрик приблизил ее к себе. Тепло ее тела, казалось, проникало через его руки сразу в грудь. Он пил ее близость, пил страстно, жадно, наполняя глаза ее красотой, ноздри ее ароматом, уши звуками ее дыхания, руки ее нежной женственностью.
Он и не рассчитывал, что когда-нибудь еще может наступить такой момент. Когда их взгляды встретились, для него перестали существовать все звуки. Он не знал ничего, кроме радости прикасаться к ней, двигаться с ней как одно целое. Его душу наполняла любовь.
Много часов спустя, лежа в постели, Эльке вспоминала этот танец. Она вертелась и переворачивалась в своей постели, комкая одеяло и простыни, вставала их поправить, а затем все повторялось снова.
Каждый раз, когда она закрывала глаза, то видела Патрика. Он смотрел на нее так… она даже не могла с определенностью сказать как. Если бы на нее смотрел любой другой мужчина, она бы легко могла интерпретировать такой взгляд как желание, возможно, даже любовь. Но Патрик подвергал ее подобным пыткам уже не раз, чтобы она могла доверять своей интуиции.
Она предполагала оставаться на ранчо до тех пор, пока не приведет дом в порядок. Тем не менее, вспоминая танец, она поняла, что должна бежать отсюда как можно быстрее. Надо бежать, пока снова не попала во власть эмоций. Пусть останется здесь ее сердце, но зато не будет затронуто достоинство.
Она поднялась, наверное, часа за два до восхода и, двигаясь как вор, начала собираться. Эльке еще не решила, куда направится, но в любом случае хуже, чем здесь, не будет нигде. Если повезет, то удастся уйти, прежде чем кто-нибудь проснется.
Двигаться приходилось медленно, чтобы никого не разбудить. К тому времени, когда она закончила сборы, горизонт на востоке уже омыли бледным золотом первые лучи солнца.
Одетая в серый дорожный костюм, с чемоданами в руках, она на цыпочках миновала холл и спустилась по черной лестнице для слуг. Поставив свои вещи у входа, она в последний раз оглянулась.
За неделю Эльке успела полюбить этот дом. Некоторое удовлетворение ей доставила мысль, что теперь, в свои одинокие годы, что ждут ее впереди, она сможет представить Патрика в его доме.
Закусив губу, чтобы не заплакать, она открыла дверь черного хода на заднюю часть веранды. Порыв холодного ветра поднял юбки.
«Ты должна это преодолеть, – сказала она себе. – Уходи».
Эльке наклонилась, чтобы взять вещи.
– Куда ты собралась? – Сильные руки Патрика схватили ее за плечи и повернули.
Черные пряди волос упали ему на лоб. Он был небрит, и это было заметно. На нем была лишь шелковая ночная рубашка и… ничего под ней. И все же Эльке поразил не столько его наряд, сколько выражение лица.
– Я подумала, что самое лучшее для меня – это уйти сегодня утром, – твердо ответила она.
Она ничего у него не спрашивала, да ей и не нужно было ничего спрашивать. Черта с два она останется. Ничего он не мог ни сказать, ни сделать, чтобы удержать ее здесь.
Он еще сильнее сдавил ее плечи.
– В данный момент меня совсем не интересует, что ты там надумала. Ты нужна Шарлотте. У нее горячка.
Сердце Эльке подпрыгнуло. Она еще вчера заметила в глазах Шарлотты неестественный блеск и румянец на щеках, но решила, что это следствие переживаний из-за приема. Следовало бы знать, что Шарлотта принимала участие во многих блестящих приемах, а здесь не происходило ничего особенного. Кроме, пожалуй, губернатора, кругом была, можно сказать, деревенская публика. Чего там волноваться.
– Что с ней?
– Черт возьми, Эльке, я не доктор. Не знаю. Я никогда не прощу себе, если с ней что-нибудь случится. Она же как ребенок. Я никогда…
Его голос осекся. Он повернулся и пошел назад, перепрыгивая через ступеньку.
«Это что, уловка, чтобы задержать меня здесь?»
Подхватив высоко юбки, чтобы не споткнуться, она поспешила по лестнице вслед за ним.
Он открыл дверь спальни и направился к постели жены. Шарлотта лежала на подушках, ее волосы были мокрыми от пота, янтарные глаза горели так ярко, что казались зажженными изнутри.
Увидев Эльке, она выкрикнула:
– Мама, я знала, что ты придешь! Я так больна. Пожалуйста, не дай мне умереть.
Глава 18
– Конечно, я не дам тебе умереть, – произнесла Эльке твердым голосом.
– Мама, я такая больная, – жалобно простонала Шарлотта. В своем беспамятстве она продолжала принимать Эльке за Гортензию Деверю. – У меня все болит – голова, кости…
Сердце Эльке захлестнула жалость. Но чтобы поставить Шарлотту на ноги, понадобится нечто большее, чем просто материнская любовь. Тут нужны ангелы.
– Помолчи, милая. Тебе надо беречь силы. Эльке приложила руку к ее лбу, затем наклонилась к груди. Шарлотта горела.
– Что это? Что с ней? – вырвалось у Патрика. Эльке выпрямилась и сделала ему знак отойти в дальний угол комнаты.
– Вначале мне показалось, что это пневмония. Но в груди, по-моему, спокойно. Дыхание довольно чистое.
– Но это ведь хороший признак, правда?
– Да, но твоя жена очень больна. Боюсь, у нее грипп, а это почти так же серьезно, как и пневмония.
Патрик вздрогнул от ее слов.
– Разве от гриппа умирают?
– Да, особенно очень молодые и очень старые. К счастью, твоя жена как раз в расцвете лет.
– Ты ей поможешь?
Как она могла отказаться помочь Шарлотте, этой беспомощной женщине?
Без соответствующего ухода Шарлотта умрет. Это несомненно. А Патрик с Кончитой такого ухода ей обеспечить не в состоянии.
– Мама меня научила кое-чему. Я сделаю все, что смогу. Но я не волшебница.
– А чем я могу помочь?
– Я попытаюсь остановить лихорадку. Мне нужен большой таз с холодной водой и дюжина полотенец. Кончита и Мария в ближайший час, видимо, еще не появятся, так что позаботься обо всем сам. Но прежде всего немедленно пошли кого-нибудь за ближайшим доктором, и пусть ему скажут, чтобы он не терял времени.
Патрик поспешил из комнаты. Эльке осталась с Шарлоттой одна. Она знала, что за жизнь Шарлотты придется бороться долго и отчаянно. И победить будет трудно. Очень. Потому что в ее арсенале очень мало оружия, а горячка смертельно опасна. В конце концов начнутся судороги, а потом – смерть.
Ожидая Патрика, Эльке тем временем расправила смятые одеяла и простыни, убрала со лба Шарлотты волосы, затем подвинула к постели кресло и устроилась в нем.
Шарлотта выглядела сейчас совсем юной, почти девочкой, беззащитной девочкой. Сама Эльке всего лишь на девять лет была ее старше, но столько на ее долю уже выпало страданий, столько ей пришлось перенести на своих плечах, столько у нее было потерь, что по своим ощущениям она вполне могла бы быть матерью Шарлотты.
Шарлотта то забывалась в беспамятстве, то пробуждалась и бормотала что-то нечленораздельное. Жар от ее тела чувствовался даже на расстоянии. Сможет ли такое хрупкое создание перенести горячку?
Через несколько минут в комнату вбежал Патрик с большим тазом в руках.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28