А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она их проигнорировала. Она отказывалась принять то, что они означали.
– Что вы имели в виду, сказав, что он не мог помочь Отто? С моим мужем, надеюсь, все в порядке?
– Рио говорил, что он был сильно ранен. Я знаю, это слабое утешение, но все же вы должны знать: ваш муж не мучился.
Эльке до крови прикусила губу. Рио все неправильно понял. Бедный Отто мучился, и еще как. Он ведь так боялся. Он умер в страхе. И теперь он никогда не узнает, что у него родился сын. Благодарение Богу, хотя бы частица его выжила.
– Я хочу посмотреть на своего ребенка. Вельвит потянулась за кружевной сумочкой, достала кружевной носовой платок и вытерла глаза.
– Я очень сожалею, миссис Саншайн. Но ваш сын прожил всего несколько минут. Он был совсем слабенький. Ваш ребенок на Небесах, со своим отцом.
– Я этому не верю. Почему вы хотите сделать мне больно? Что я вам такого сделала? – Эльке была слишком слаба, чтобы подняться. Она только захватила в кулаки концы одеяла и зло смотрела на Вельвит.
– Я знаю, у вас нет никаких оснований мне доверять. Но ни один человек в мире не посмеет сказать, что я хоть когда-нибудь сознательно желала причинить боль другой женщине. А уж такую жуткую историю мне просто никогда бы и не выдумать.
Эльке хотелось заткнуть уши и ничего не слышать. Она зажмурилась, чтобы не видеть Вельвит. Она жаждала нырнуть обратно в темноту и больше никогда оттуда не подниматься.
Из ее горла вырвался крик, ужасный крик, квинтэссенция горя и кошмара потери.
– Нет! – голосила она, то ли моля, то ли требуя от Бога, чтобы он возвратил ей ее близких. – НЕТ, НЕТ, НЕТ!
Вельвит смотрела на женщину, чье горе сейчас терзало ее сердце, казалось бы, так хорошо защищенное, покрытое таким панцирем. Хотя обстоятельства у нее были другие, но она слишком хорошо знала, что это означает потерять человека, которого любила, а затем еще и ребенка.
В ее случае любимый оказался сукиным сыном. Он быстро смылся, только прослышав о ее положении. А через несколько месяцев она родила ребенка, который прожил всего несколько часов.
Да, ее обстоятельства были совсем другими. Тем не менее опустошение, которое принесло ей горе, было очень похожим. Она не знала, каким образом можно сейчас утешить Эльке, как никто не знал, как утешить ее самое много лет назад. Если Вельвит чему-нибудь и научил тот опыт, так это тому, что горю отведено свое время. И первый его вкус всегда самый ужасный.
Никто не может разделить его. Никто не может облегчить ношу. Поднявшись, она вышла из комнаты, оставив Эльке проливать слезы, которые лучше всего проливать одной.
Вельвит закрыла свое заведение в тот вечер, когда появился Рио де Варгас с Эльке на руках, и не открывала его в течение еще двух дней. Сейчас она вышла в гостиную и задумалась. Картины на стенах изображали фривольные сцены с обнаженными женщинами. Мягкие уютные диваны по субботам никогда не бывали пустыми, и вообще гостиная в это время была переполнена мужчинами, которые, в свою очередь, были переполнены желанием до краев.
«Надо все же прикинуть, когда я смогу открыться», – подумала Вельвит, усаживаясь в одно из обитых тафтой кресел.
Откинув голову назад, она закрыла глаза. Горе Эльке не давало ей покоя.
«У меня тогда все обошлось, обойдется как-нибудь и у нее. Правда, обошлось ли у меня, вот вопрос. Тридцать шесть лет, ни мужа, ни детей. И не будет. Ну и что? Зато стала такой богатой, какой никогда и не мечтала».
– С вами все в порядке, мисс Гилхули? – звук глубокого баритона Уайти отвлек ее от нежелательных раздумий.
Она открыла глаза и увидела огромного черного человека. В его осанке, во всем его виде было столько достоинства, что если бы не цвет кожи, Уайти вполне мог стать банкиром или адвокатом, а то и конгрессменом. По крайней мере она так считала.
– Со мной все в порядке. А где все?
– Девушки наверху, болтают. Обсуждают платья и прически. Слова сыплются со скоростью мили в минуту. Вы же знаете, какие они, когда появляется много свободного времени.
– Очень похоже, Уайти, что нам придется не работать еще несколько дней. Как ты? Может быть, у тебя есть какие-то дела?
– Я не думаю, что могу оставить вас здесь одну, мисс Гилхули. Некоторые из наших клиентов горят нетерпением. Ни в коем случае нельзя позволить им вторгнуться сюда. С учетом всех обстоятельств это крайне нежелательно.
Вельвит слабо улыбнулась. Горят нетерпением. Еще бы им не гореть. Этим жеребцам, которые всю неделю смотрят на свой инструмент, не зная, куда его девать, конечно, не терпится.
Ей очень хотелось сказать Уайти, когда они точно откроются, но она и сама не знала. Доктор говорит, что сейчас перемещать Эльке ни в коем случае нельзя. С другой стороны, как откроешь заведение, когда совсем рядом находится больная, убитая горем вдова?
Уайти повернулся, чтобы уйти, но остановился.
– Я забыл сказать, что пришел мистер де Варгас.
– Пришли его сюда, и… спасибо тебе, Уайти. Я очень ценю твою преданность. В этом месяце тебя ждет прибавка к жалованью. – Вельвит поднялась, чтобы взять из бара бренди.
В то время как открылась дверь и у порога появился Рио, она наполняла два бокала самым лучшим бренди, какое только можно найти к западу от Бразоса. Это из ее личных запасов, какие она открывала только для самых лучших друзей.
– Судя по твоему виду, бокал бренди тебе не повредит, – сказала Вельвит, рассматривая усталого с дороги Рио.
Одежду он так и не сменил. Прежде безупречно чистый костюм сейчас был весь в пыли и пропитан потом. Немногим больше суток прошло с тех пор, как Рио покинул ее дом с останками ребенка. Где он был все это время, что делал? Выглядел он очень усталым, даже изможденным.
– Уверен, что не повредит, мисс Гилхули, – ответил Рио, беря у нее бокал.
Он откинул голову и залпом проглотил содержимое. Затем произнес:
– Спасибо вам, мисс.
Ну ни дать ни взять вежливый мальчик, разговаривающий со школьной учительницей.
– Ради Бога, Рио, почему бы тебе не звать меня просто Вельвит после всего, что мы вместе пережили?!
Цвет лица его сравнялся с цветом красного шейного платка. Только сейчас он обнаружил, что до сих пор в шляпе. Он снял ее, положил на бар и, переминаясь с ноги на ногу, произнес:
– Мисс Вельвит, можно мне еще немного этого бренди?
«Мне нравится, как он произносит мое имя», – подумала она, наполняя его бокал.
К своему удивлению, Вельвит обнаружила, что в Рио ей нравится не только это. Например, ей нравятся его широкие плечи, глаза, мелодичный голос, да и вообще многое.
В личном плане Вельвит Гилхули была о мужчинах весьма невысокого мнения. Так вот, уже давно, очень давно Вельвит не находила в мужчине столько достоинств.
– Знаешь, Рио, я у тебя в долгу, – произнесла она. – Ты мне очень помог с миссис Саншайн. Ведь ты мог спокойно уйти, оставив меня одну с этой бедной женщиной. Большинство мужчин так бы и поступили.
– Вы абсолютно ничего мне не должны. Это ведь я привез сюда миссис Саншайн.
– Совершенно не важно. Учти, я всегда гордилась тем, что отдаю свои долги. В следующий раз, когда приедешь в город, я хочу, чтобы ты выбрал девушек… бесплатно, за мой счет.
Его лицо снова раскраснелось, и он глотнул бренди.
– Если вы действительно хотите, чтобы я выбирал, – сказал он, тяжело сглатывая, – я выбираю… вас.
Слова эти Вельвит необыкновенно удивили. Она была потрясена. Этот застенчивый управляющий ранчо снова ее удивил. Удивил и, конечно, польстил, если учесть, сколько у нее служит молодых и красивых девушек.
– Повторяю, Рио: я всегда оплачиваю долги, – хрипло ответила она. – А детали обсудим потом.
В комнате повисла тишина. Вельвит пыталась осознать, сможет ли выполнить обязательства, которые только что на себя взяла.
«Я, конечно, старая женщина, мне тридцать шесть… Но, Господи, я все еще живая. Я ведь пока не умерла!»
– Как миссис Саншайн? – спросил Рио, нарушая неловкое молчание.
– Плохо.
– Думаю, этого и следовало ожидать. Потерять мужа и ребенка…
– Ты привез тело ее мужа в город?
В глазах Рио появилось отсутствующее выражение.
– Привезти его в город не было никакой возможности. Жара, стервятники… в общем, он был в таком состоянии…
Боясь, что он все начнет описывать в деталях, Вельвит протянула руку и закрыла ему рот. К ее удивлению, усы Рио оказались шелковистыми. Это ее почему-то так поразило, что она даже на мгновение забыла, что хотела сказать.
– И где же он? Я имею в виду мистера Саншайна.
– Мы с ребятами похоронили его под черным дубом на ранчо Прайда. Я прочитал молитву как мог. Ребенка я положил в могилу вместе с ним. По-моему, это правильно.
– Ты думаешь, Патрик не будет возражать, что ты похоронил Отто Саншайна на его земле?
В первый раз, с тех пор как Рио вошел в заведение Вельвит, его лицо расплылось в мягкой улыбке.
– Ни в коем случае. Наоборот, я думаю, он сам захотел бы так сделать. Он всегда питал слабость к семье Саншайн. Так все-таки, что с миссис Саншайн? Как она отреагирует, узнав, что ее муж и ребенок похоронены не на кладбище у кирхи Верейнс?
Вельвит тяжело вздохнула.
– Она, бедняжка, сейчас сплошная рана. Так что предположить, как она отреагирует, невозможно.
– Может быть, лучше будет, если я сообщу ей об этом?
Эльке уже доводилось переживать горе. Когда умерли ее родители. Но ничего похожего на то, что было сейчас, она тогда не испытывала. Теперь было опустошение. Полное. Прижав руки к своему уже снова плоскому животу, она мяла больную плоть, как бы желая возродить искру жизни, которая совсем недавно горела там и была так жестоко погашена.
Из ее горла вырывались всхлипывания, больше похожие на стоны.
– Господи, – повторяла она, давясь слезами, – ну почему? Почему? Почему я никогда не увижу своего сыночка, не подержу его в своих руках, не спою ему колыбельную песенку? Никогда! Почему, ласковый Боженька, почему? Если бы я не настаивала на поездке на ранчо Прайда! Если бы я послушалась своего мужа и думала в первую очередь о благополучии ребенка! Если бы я никогда не любила Патрика Прайда! Господь имел все основания меня наказать. Но при чем здесь Отто и мой родившийся сыночек? Почему за мои грехи должны страдать они? – Слезы текли по ее лицу.
Эльке думала о своей разрушенной жизни. А ведь она так близко подошла к тому, чтобы выполнить клятву, которую тогда дала, много лет назад. Она поклялась, что Техас не победит ее. Но победил он. Потому что мужество, которое поддерживало ее все эти годы, было не чем иным, как обычной гордыней. И все она делала неправильно, каждый поворот дороги, по которой она шла, вел в тупик.
Когда Эльке подумала о тех жестоких словах, которые говорила Отто, в ее душе поднялась мутная волна отвращения к себе. Если бы только можно было все вернуть назад. Совсем немного назад. Всего чуть-чуть. Так нет же. За ее глупость и безрассудство он заплатил смертью.
В конце концов, единственное, чем можно себя утешать, так это тем, что Отто так и не узнал о смерти ребенка. Отвратительная горечь подкатила к горлу.
«Как я могла надеяться быть хорошей матерью? Как смела? Если была столь ничтожна, столь… Нет, я не имею права жить. Никакого!»
Ее безумный взгляд блуждал по роскошной комнате в поисках выхода из этой пытки. Определенно Вельвит держит где-то оружие. Защищать-то себя надо. Пистолет. Нож.
Не обращая внимания на жуткую боль, Эльке сделала отчаянную попытку подняться с постели, забыв обо всем, кроме одного: нужно найти какой-нибудь подходящий предмет. Предмет! Ухватившись за никелированную спинку кровати, она соскользнула с матраса и осторожно встала на ноги. Комната закачалась, свет начал меркнуть в глазах…
Сильные руки подхватили ее как раз в тот момент, когда она начала падать, подняли и осторожно уложили в постель. Даже на грани обморока Эльке не могла удержать свое предательское сердце от молитвы, чтобы этим кем-то, кто так нежно уложил ее под одеяло, оказался Патрик.
– Господи, миссис Саншайн, вам ни в коем случае нельзя вставать так рано. Разве вы не знаете, что можете причинить себе вред? – произнес мужской голос.
Веки Эльке затрепетали и открылись. Над ней склонилось обветренное лицо Рио де Варгаса, управляющего ранчо Патрика. Он смотрел на нее с беспокойством.
Вельвит говорила, что это он нашел ее и привез в город. Она обязана ему своей жизнью, и все же благодарить его за то, что он ее спас, Эльке не хотелось.
– Вам что-нибудь надо? Зачем вы вставали? – спросила Вельвит из-за плеча Рио.
– Нет, – ответила Эльке. – Мне ничего не надо. Ей, конечно, было надо. Ей были нужны ее муж и ребенок. Ни больше ни меньше.
– Я полагаю, что мне следует вам кое-что рассказать. – Рио, казалось, подыскивал нужные слова.
– Это по поводу похорон, – добавила Вельвит.
– Я очень хочу знать. И не только насчет похорон. Расскажите мне все, начиная с того момента, когда вы нашли разбитый кабриолет, – сказала Эльке, боясь и одновременно желая услышать каждую жуткую подробность разыгравшейся трагедии.
Рио говорил медленно, как всякий неразговорчивый человек. Когда он делал паузу, чтобы перевести дух, вступала Вельвит и дополняла рассказ деталями. Вместе они нарисовали довольно впечатляющую картину.
– Так, значит, я с мальчиками похоронил мистера Саншайна с ребенком в руках, – закончил Рио полчаса спустя. – Место для могилы я выбрал самое лучшее. Она смотрит на реку Гуадалупе. Я прочитал над ними Божью молитву и спел Гимн. Муж Кончиты Альварес сделал крест, а она посадила рядом с ним вьющиеся розы. Когда вы оправитесь, миссис Саншайн, я полагаю, вы захотите, чтобы туда пришел ваш пастор и сказал несколько слов.
Когда она оправится? Эльке сомневалась, что такой день когда-нибудь наступит.
– Я не знаю, что еще можно сказать, кроме того что такие несчастные случаи иногда бывают, – заключил Рио. – Очень сожалею, что такое произошло с вашей семьей.
– Несчастный случай? – взорвалась Эльке. – Нет, это был не несчастный случай. Это было убийство!
Глава 10
Колеса дилижанса тарахтели по мостовой Главной улицы Фредериксбурга. Патрик Прайд смотрел из окна и наслаждался. Знакомый пейзаж, знакомые звуки. Еще одна ночь, и они будут дома. Он едва мог дождаться, когда приведет молодую жену в свой дом. Дом, построенный для будущей семьи.
«Но вначале, – подумал он, и пульс его привычно участился, – надо повидать старых друзей».
Экипаж проехал мимо булочной Саншайн, и Патрику она показалась закрытой.
«Странно, – подумал он, – Саншайны никогда не закрывают в будние дни. Эльке, наверное, сейчас у себя в рабочей комнате, они вместе с Отто обсуждают какой-нибудь новый рецепт приготовления пирожных или просматривают книги. Да, скорее всего так».
Этот эпизод на кухне, когда он пьяный начал целовать Эльке, уже давно забылся. Сейчас ему очень хотелось увидеть Отто и Эльке, познакомить их с Шарлоттой и распить вместе бутылочку «Штайнхагера», который он с большим трудом отыскал в Натчезе.
Господи, как хорошо почувствовать себя снова дома! Он и не представлял, как соскучился по этим краям.
– Вы выглядите таким счастливым, мистер Патрик, – проронила Элла Мэй со своей скамьи напротив.
– Да, ты права, – ответил он.
Шарлотта, однако, его радости не разделяла. Кислое выражение слегка портило симпатичное личико жены. Они сидели рядом, но сейчас она была от него далеко, наверное, еще дальше, чем если бы осталась со своей семьей в Натчезе.
– Господи, мистер Патрик, кто это? Сам индейский бог? – вскричала Элла Мэй, указывая на полуобнаженного индейца команчи, который ехал верхом на пони.
– Ты не ошиблась, Элла Мэй.
Глядя на эту восторженную темпераментную черную девушку, Патрик не мог удержаться от улыбки. Когда пришло время расставаться с любимой служанкой, Шарлотта ударилась в такие слезы, что ему пришлось выкупить Эллу Мэй.
Тогда это казалось ему ненужной тратой. Теперь же он так не считал. За время их путешествия Элла Мэй доказала свою полезность во всех отношениях. Он вообще не представлял, как бы без нее справился с Шарлоттой. А уж как Элла Мэй наслаждалась каждой минутой их долгого путешествия вдоль по Миссисипи, как она по-детски радовалась всему…
– Еще один день, и мы будем на нашем ранчо, – ободряюще улыбнулся Патрик и взял изящную затянутую в перчатку руку Шарлотты. Можно было предвидеть, что этой изнеженной девушке тяготы столь долгого путешествия перенести будет нелегко.
В свадебное путешествие они отправились на колесном пароходе в Новый Орлеан. Он медленно тащился вниз по Миссисипи. На пароходе были все мыслимые удобства. Казалось, чего еще можно было желать. Тем не менее шарм, живость, юмор его жены по мере удаления от дома постепенно куда-то улетучивались.
Незаметно из чувственной женщины она превратилась в испорченного капризного ребенка, очень похожего на того, который пытался сорвать золотые эполеты с его мундира много лет назад. Ему нравился ее медовый голос и ее манера говорить, мило растягивая слова, но ничего, кроме жалоб, это создание, именуемое теперь его женой, сейчас не произносило.
В Новом Орлеане они пересели на клипер и продолжили путешествие по морю. До самого конца, пока они не причалили в Галвестоне, Шарлотта непрерывно страдала морской болезнью и соответственно была слишком больна, чтобы заниматься тем, чем положено заниматься в медовый месяц.
Он был предупредительным, внимательным, в общем, делал все возможное, чтобы спасти ситуацию. Держал ее за руку, когда она, жалобно постанывая, объявляла, что умирает, в любое время суток по многу раз бегал на камбуз, чтобы принести ей сладости и шампанское. Оказалось, это единственное, чем она может питаться.
Когда они сошли на берег в Галвестоне, ее состояние улучшилось. Но жалобы не прекратились. Теперь Шарлотта страдала от неудобств, хотя он снял лучший номер в отеле «Тремон». Потом она начала рыдать по поводу дилижанса. Это же такой ужас – проехать четыреста миль в компании с незнакомыми людьми!
Чтобы сохранить мир в семье, Патрик купил все места в дилижансе. Он нанял второй фургон для ее сундуков с одеждой. Как ей с матерью удалось в такой короткий срок собрать такое огромное приданое, он не мог постигнуть до сих пор.
– Я так устала в этой повозке, что, кажется, снова заболеваю, – проворчала Шарлотта, наконец выходя из своего полусонного состояния. – Где мы? Когда же наконец мы доберемся до Фредериксбурга?
– Это и есть Фредериксбург, – ответил Патрик. В этот момент дилижанс как раз остановился перед фасадом отеля Нимитца. Он описывал ей этот город много раз, и в деталях. Боже правый, слышала ли она хоть одно слово из тех, что он говорил?
Открыв дверь экипажа, он спрыгнул, с облегчением почувствовав под ногами землю, радостно вдохнул бодрящий холодный воздух, а затем повернулся, чтобы помочь сойти жене. Своей жене. Он еще не привык к мысли, что женат. Зачем же упрекать Шарлотту, что она не может привыкнуть.
Каждое утро она упорно надевала под юбку кринолин, утверждая, что не желает опускаться. За время поездки с этим кринолином пришлось изрядно помучиться. Вот и теперь, для того чтобы пролезть в узкую дверь дилижанса, пришлось совершать сложные маневры. Вслед за хозяйкой на землю легко спрыгнула Элла Мэй.
Шарлотта посмотрела вдоль улицы, и ее носик сморщился, как будто она почувствовала дурной запах.
– Но ведь это же не Фредериксбург! – объявила она.
– Уверяю тебя, это он, – сухо ответил Патрик, подавляя раздражение. Затем взял ее за локоть и повел к дверям отеля.
– Но ты же говорил, что Фредериксбург город, а это… у нас такие дома даже деревней не называют.
«Может быть, мои описания были чересчур восторженными? – подумал Патрик, пытаясь посмотреть на город глазами Шарлотты. – Если ей не нравится Фредериксбург, то как она будет реагировать, когда увидит Керрвилл? Об этом не стоит даже и думать».
– Ладно вам, мисс Шарлотта, – проворчала Элла Мэй, смело произнося то, что не отваживался сказать он. – Это теперь ваш дом. И нечего привередничать.
«Эта черная женщина уже отработала свою свободу, и даже с лихвой», – подумал он, когда они вошли в холл.
– Как я рад видеть вас снова, Патрик, – пробубнил глубокий баритон. Чарльз Генри Нимитц поднялся из-за своей конторки и поспешил пожать руку Патрику.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28