А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Ясуока Сётаро

Зов прерий


 

На этой странице выложена электронная книга Зов прерий автора, которого зовут Ясуока Сётаро. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Зов прерий или читать онлайн книгу Ясуока Сётаро - Зов прерий без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Зов прерий равен 33.25 KB

Ясуока Сётаро - Зов прерий => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Busya
«Сётаро Ясуока «Хрустальный башмачок»»: Радуга; Москва; 1984
Аннотация
Сётаро Ясуока – известный японский писатель, член Академии изящных искусств. Оставаясь в русле национальной художественной традиции, он поднимает в своих произведениях темы, близкие современному читателю. Включенные в сборник произведения посвящены жизни страны в военные и послевоенные годы. Главный объект исследования автора – внутренний мир вступающего в жизнь молодого поколения.
Сётаро Ясуока
Зов прерий
Я повесил трубку и сам у себя спросил: «Куда теперь?»
В самом деле, я совершенно не представлял, куда идти дальше.
Последнее время звонить по телефону стало моим единственным занятием.
Приезжая из пригородного городка К. в Токио, я сразу же мчался к первой попавшейся на глаза телефонной будке и звонил. Почти всегда номер, который я набирал, был занят. Это и хорошо. Я не спеша вешал трубку и, если за мной стояла очередь, говорил: «Пожалуйста, звоните, я попробую еще раз после вас». Бывало, люди даже удивлялись, отчего это я так охотно уступаю.
Честно говоря, мне нравилось ждать. Именно в это время у меня возникала иллюзия занятости. Я никогда не прислушивался к тому, о чем говорил по телефону человек, которого я пропустил вперед. Прислушиваются обычно те, кто с нетерпением ожидает у телефонной будки, когда наступит их черед. А я просто жду, когда человек закончит свой разговор. Если номер занят и позади меня никого нет, я направляюсь к соседней будке. Постояв за день в паре десятков телефонных будок и не дозвонившись, я облегченно вздыхаю, возвращаюсь домой и говорю матери: «Наверно, очень занятой господин – сколько раз набирал номер, все время он с кем-то разговаривал». На этом я считаю свой долг исполненным до следующего утра… Но иногда, как это произошло нынче утром, номер оказывается свободным и человек на том конце провода сразу берет трубку. Вначале он вежливо интересуется моим именем и по какому делу я звоню, потом, уже не так учтиво, просит подождать и через пару минут сообщает, что мою просьбу удовлетворить не может. Эти несколько минут напряжения, беспокойства и страха утомляют меня значительно больше, чем сотня бесполезных звонков из телефонных будок. На лбу выступает холодный пот, дыхание прерывается, и, в то мгновение, когда опускаю трубку на рычаг, я ощущаю звенящую пустоту в голове и покидаю будку, бормоча: «Куда теперь?»
Сколько раз повторялось одно и то же! Пора бы привыкнуть, но всегда остается неприятный осадок, когда в ответ на вежливые слова: «Прошу прощения, что побеспокоил вас, несмотря на вашу занятость…», слышишь резкий щелчок отключения, хотя и фразу-то не успел произнести до конца. Я толкаю дверь будки и выхожу на улицу. Улица вдруг становится непомерно широкой, и в первое мгновение не знаешь, куда идти. Потом все же делаешь первый шаг, словно подталкиваемый навязчивой идеей: все равно куда, но идти надо. Надо!… Меня могут спросить: какая нужда заставляет тебя звонить по телефону? Мне и самому это кажется непонятным. То ли от прежней армейской жизни осталась привычка повиноваться, то ли это у меня в крови от рождения, но я привык подчиняться приказам любого, кто находится рядом со мною. Вот и теперь я ежедневно отправляюсь в Токио исключительно по требованию матери. В моем кармане – визитная карточка одного высокопоставленного правительственного чиновника. В давние времена мать через каких-то родственников случайно познакомилась с ним, а теперь он вознесся так высоко, что его визитная карточка обладает в глазах моей матери чуть ли не магической силой, которая может отворить мне двери любой компании, а президенты и директора наперебой начнут предлагать мне работу.
Я пытался объяснить матери, что никакая протекция самого влиятельного лица не заставит этих господ просто допустить к конкурсу на должность человека, который целых четыре года бездельничал после окончания университета. А если к этому прибавить заболевание легких и отсутствие выдающихся способностей, то каждому ясно как божий день, что двери солидных компаний для меня будут закрыты навсегда. Однако мать все мои доводы и объяснения пропускает мимо ушей и упрямо твердит:
– Все это так, но попытаться надо. Ведь говорят – под лежачий камень вода не течет.
Возражать бесполезно. И то верно: чем целыми днями бездельничать дома, лучше бродить по токийским улицам. К тому же мне нравилось, смешавшись с городской толпой, слоняться по Токио.
Понимая всю бесполезность попыток устроиться на работу, я все же решил попытать счастья там, где, как мне представлялось, был хотя бы проблеск надежды. Узнав, что одной нефтяной компании требуется агент по рекламе, я рискнул пойти туда, надеясь, что для этой должности не обязательно быть недавним выпускником университета. Однако, подойдя к величественному каменному зданию компании, я почему-то оробел и не сразу решился войти через парадный вход. Туда вела монументальная каменная лестница, вызывавшая в памяти ассоциацию со ступенчатыми усыпальницами древнеегипетских фараонов. Само здание создавало странное впечатление важничающего господина, и мне казалось, что стоит подняться хотя бы на одну ступеньку, как ноги сведет судорога. В первый момент я хотел даже обойти здание, чтобы отыскать более скромный вход, потом все же чувство собственного достоинства взяло верх, и я стал медленно подниматься по каменным ступеням. Я вошел внутрь, но не успел сделать и нескольких шагов, как меня остановил швейцар. Я смущенно достал из кармана визитную карточку высокопоставленного чиновника и сказал, что хотел бы встретиться с президентом компании.
– Прошу подождать здесь, – нелюбезно бросил швейцар и принялся толстыми, неловкими пальцами крутить диск внутреннего телефона. Вскоре в холл торопливо спустился пухленький человечек, должно быть секретарь, и виновато произнес:
– Нижайше прошу прощения за то, что заставили вас ждать.
Улыбаясь, от чего на щеке у него появилась ямочка, и безостановочно крутя верхнюю пуговицу пиджака, он повел меня через огромный холл по скользкому мраморному полу. Мы вошли в лифт, поднялись на несколько этажей и, пройдя по нескончаемым узким коридорам, очутились наконец в комнате с единственным столом и несколькими креслами. Он попросил меня немного подождать, а сам уселся за стол.
Кроме меня, в комнате сидело еще несколько посетителей. И по возрасту, и по внешнему облику они были совершенно непохожими Друг на друга, и я никак не мог догадаться, что могло их свести здесь, в этой комнате. Их роднило одно – выражение бесконечного терпения на лицах. Никто не заговаривал с соседом, не читал. Каждый молча ждал в напряженной позе, глядя прямо перед собой. Я просидел более часа, но так и не понял, ради чего они здесь собрались. Наверное, эти люди упорно молчат потому, что у каждого своя важная тайна и он боится ее выдать, подумал я… Дверь, ведущая в кабинет к президенту, открылась, и из нее вышел загорелый мужчина лет пятидесяти. Через руку у него было перекинуто пальто с меховым воротником. Он поклонился секретарю и вышел из комнаты. Секретарь назвал мою фамилию. Я подошел к его столу и, подражая только что вышедшему посетителю, поклонился. Секретарь смущенно улыбнулся.
– Погодите минутку, я обязан доложить о вас господину президенту, – сказал он, по-прежнему крутя верхнюю пуговицу на пиджаке. Потом, уже взявшись за дверную ручку, он обернулся и спросил:
– Прошу прощения, вы по какому делу к господину президенту?
Я замялся, потом, с трудом ворочая языком, громко ответил:
– По поводу вакансии на место агента по рекламе.
– Значит, вы и есть тот человек, которого приняли на работу?
– Нет, я как раз хочу просить господина президента зачислить меня на эту должность и… – Не успел я договорить, как секретарь оборвал меня и тонким голосом, словно тенор, берущий высокую ноту, закричал:
– Весьма сожалею! Конкурсные экзамены в отделе рекламы закончились еще вчера. Неужели вам это неизвестно?
Я озадаченно уставился на секретаря. Тот, видя мою растерянность, сказал уже более мягким тоном:
– Извините, что так долго заставил вас ждать понапрасну. Господин президент сейчас крайне занят и не сможет вас принять… Произошло недоразумение – швейцар принял вас за корреспондента из газеты.
Вся эта история меня нисколько не расстроила, скорее развеселила. Выйдя на улицу, я зашагал, подгоняемый ветром, прочь от этого здания и только бормотал себе под нос: «Вот что выходит, когда следуешь пословице «Под лежачий камень вода не течет». Стоило мне чуть-чуть замедлить шаг, как перед глазами всплывала физиономия секретаря и охватывало чувство невыразимого стыда.
Неудача первого дня заставила меня отказаться от визитов в компании. Я понял, что если не бессмысленно, то по меньшей мере неразумно добиваться встречи обязательно с президентом, чтобы поступить на службу. Но я не осмелился сказать матери о сделанных выводах. Стоило ли разочаровывать ее, когда это все равно ничего не изменило бы к лучшему? Я убивал время, бродя по токийским улицам, заходил в какой-нибудь универмаг, в комнате отдыха съедал взятый с собой завтрак и возвращался домой. Потом подумал, что этого все же недостаточно, и решил, гуляя по Токио, время от времени позванивать в различные компании и учреждения. Как правило, номера телефонов государственных учреждений были заняты – может, из-за неполадок на телефонной станции. Но со временем я стал вешать трубку даже в тех редких случаях, когда соединяли сразу. Все равно никакого толку от этих разговоров не будет, бормотал я, кладя в карман возвращенную автоматом монетку, и, чувствуя себя мелким воришкой, выбегал из телефонной будки.
Наверное, посторонним в эти минуты я казался помешанным. Мне и самому все это начинало казаться все более странным и бессмысленным… Последние дни, выходя из дома с узелком, в котором мать давала мне с собой завтрак, я думал о странном психическом состоянии, какое охватывало меня, когда я снимал телефонную трубку. Для чего я вообще это делал? Ради чего каждый день ездил в Токио на электричке, обходил телефонные будки и вечером, не чуя от усталости ног, возвращался домой? Вначале для того, чтобы оправдаться перед матерью, а также со зла на ее непробиваемое упрямство. Ну разве это не смешно – тридцатилетний оболтус должен держаться за мамочкин подол? В то же время бесплодное сидение дома не укрепило бы моей самостоятельности. Во всяком случае, моей величайшей виной перед матерью было то, что я в тридцать лет все еще не мог устроиться на работу. И ничего не оставалось, кроме как, надеясь на счастливый случай, каждый день пытаться продать себя – авось кто-нибудь подберет!
Но чем дольше я бродил по городу, тем меньше оставалось надежд на этот счастливый случай. Задрав голову, я оглядывал бесчисленные окна небоскребов, и мне казалось невероятным чудом, что там, за этими окнами, трудятся люди, множество людей. Неужели в стольких компаниях и учреждениях для меня не найдется одного-единственного местечка, думал я. Ну а если меня все же возьмут на работу, смогу ли я выдержать при своей-то болезни? Одного моего друга приняли в редакцию газеты, а через шесть месяцев у него начались такие же неполадки с легкими, как и у меня. Год он лечился, потом полгода работал – и снова на год в больницу. При этом он регулярно получал жалованье. Я с завистью вспоминаю теперь его слова: «При таком здоровье трудно рассчитывать на карьеру, поэтому на службе я стараюсь не перетруждать себя». По вечерам, в час, когда закрываются учреждения и конторы, я прислушиваюсь к звону часов-табелей, внимательно разглядываю толпы выходящих наружу чиновников. Выражение их лиц и даже манера одеваться кажутся мне значительными, как бы санкционированными свыше. Однажды в этой толпе я заметил своего бывшего однокашника С, с которым учился в университете. Я подошел к нему и спросил: «Как делишки?» С. вздрогнул от неожиданности – видно, в голосе у меня прозвучала нескрываемая зависть – и с выражением обиженного ребенка, у которого хотят отобрать конфетку, сказал:
– Идут понемногу. Есть работа, нет – все равно день-деньской просиживаю за столом. Но если открыто ничего не делать, на тебя начнут показывать пальцем: мол, зазря получает жалованье, поэтому надо изображать занятость. Вот я и надписываю пустые конверты, а потом рву их и выбрасываю в корзину, – удрученно пояснил он.
– Вот оно как. Ну и работа у служащего… – сочувственно протянул я, а про себя подумал: «Не такое уж плохое занятие. А вообще-то ты, мой бывший однокашник С, делаешь то же, что и я: надписываешь пустые конверты и выбрасываешь их в корзину, а я звоню по телефону и, услышав короткие гудки, выхожу из телефонной будки».
Уже целый месяц я бесцельно ездил в Токио и названивал по телефону в разные учреждения. Но в то утро, выходя из дому, я был настроен оптимистично. Я узнал, что создается новая компания по производству химического волокна (при технической помощи Америки). Штаты еще только укомплектовывались, к тому же в компании еще не было профсоюза – самые благоприятные условия для того, чтобы проникнуть в нее. На этот случай у меня в кармане, помимо все той же визитной карточки высокопоставленного чиновника, имелось рекомендательное письмо к президенту новой компании, опять-таки добытое моей неугомонной мамашей. Я и сам надеялся, что на этот раз дело выгорит. Я позвонил в компанию со станции Симбаси, и мне сразу же предложили приехать в контору и даже объяснили, как лучше до нее добраться. До сих пор я выступал в качестве просителя. Теперь же просили меня. Может, поэтому я не почувствовал себя подавленным, входя в огромное здание, где временно размещалась контора.
Приемная была обставлена более чем скромно, но мне предложили чай и сладости – такое случилось впервые. Начальник отдела кадров – пожилой человек с большими залысинами на лбу – протянул мне свою визитную карточку, сказав, что президент поручил ему принять меня, поскольку сам должен был срочно уехать на заседание в компанию М. Я в свою очередь вручил начальнику отдела кадров визитную карточку и рекомендательное письмо высокопоставленного чиновника, но тот визитную карточку не взял и, быстро пробежав глазами письмо, написанное крупными иероглифами на двух листах почтовой бумаги, сказал:
– Ну что же, все в порядке. Мы начали строительство завода в городе У. префектуры С. Вам надлежит в ближайшие дни выехать туда и ознакомиться с работой на месте. Он взял с полки карту и разложил ее на столе.
– Взгляните, здесь протекает река. Географические условия подходящие, – пояснял он, водя по карте толстым, поросшим черными волосками пальцем. Я плохо разбирался в картах и никак не мог уразуметь, где и что расположено, не говоря уж о том, что совершенно не понимал, при чем здесь «географические условия». Было ясно одно: меня берут на работу, и в радостном возбуждении я поддакивал и вставлял в разговор ничего не значащие словечки вроде «так-так», «совершенно верно».
– Знаете ли, – разоткровенничался начальник отдела кадров, – в этой компании мне работать легко. У нас самая современная техника, поэтому персонала понадобится самый минимум, да и с профсоюзом не будет возни… Простите, а какое учебное заведение вы окончили?
– Университет Л. Кстати, там учился и президент вашей компании.
Последнего можно было и не говорить, подумал я с запоздалым раскаянием.
– Университет Л.? – Лицо начальника отдела кадров омрачилось. – Насколько я помню, там не было инженерно-строительного факультета. Может, недавно появился?
– Да, после войны. – Я и сам точно не знал, был ли подобный факультет в университете, но сказал первое, что пришло в голову.
– Вот как? А какая же у вас специальность?
– Психология.
– Психология?! И чем же вы собираетесь заниматься в нашей компании? – сразу переходя на официальный тон, спросил начальник отдела кадров.
– Рекламой. Разъяснять населению преимущества новых товаров.
Лицо чиновника стало бесстрастным, и он, потеряв ко мне всякий интерес, процедил сквозь зубы:
– Наша компания в рекламе не нуждается. Скажите: приходилось ли вам изучать в университете прикладную химию или энергетику?
Тут мне все стало ясно. Они были уверены, что я получил техническое образование. Наверное, так написал мой рекомендатель. А может, просто не предполагали, что человек с гуманитарным образованием вздумает искать у них работу. Так или иначе, человек я для них был совершенно бесполезный.
Неприлично оставлять недоеденными раскрошившиеся сладости, но я брезгливо отодвинул тарелку и бросился вон из комнаты, не желая оставаться там ни одной минуты.
В тот день я бесцельно шатался по городу до самого вечера, не замечая ни улиц, ни площадей, по которым проходил.
Когда перед моими глазами всплывало разочарованное лицо начальника отдела кадров, меня начинала терзать мысль о собственной непригодности для общества, и я погружался в беспредельное отчаяние. Безусловно, я понимал, что промышленной компании не требуются люди с гуманитарным образованием, но все же надеялся, что в любом учреждении, в любой фирме найдется хотя бы одно местечко для бесполезного человека, и это была моя ошибка. Как сказал начальник отдела кадров, производство все меньше нуждается в рабочих руках, постепенно их все чаще и чаще будут заменять машинами, поэтому вряд ли можно рассчитывать на что-то, тем более когда и сам сознаешь, что ты не нужен. Правда, люди с гуманитарным образованием могут претендовать на работу в газетах или издательствах, но там конкурс – несколько тысяч человек на одно место. От таких цифр невольно опускаются руки. Можно было бы при некотором старании получить диплом, дающий право. на преподавательскую работу, но я оказался неспособным на такой подвиг. Оставался физический труд, к которому я был абсолютно не пригоден. Значит, нет никаких перспектив.
Очнувшись от своих невеселых мыслей, я обнаружил, что стою перед телефонной будкой, куда по привычке привели меня ноги. Но мне уже не хотелось снять трубку и набрать номер, чтобы услышать короткие гудки. А ведь прежде, прислушиваясь к гудкам в трубке, я как бы оттягивал приговор, и это приносило мне временное облегчение. Пока были гудки, я еще мог надеяться, что не все потеряно. Но теперь, когда я окончательно убедился в собственной никчемности, эти гудки уже не могли меня успокоить. И все же, завидев издали желтую телефонную будку, я невольно замедлял шаг, и странное, сентиментальное чувство охватывало меня.
Уже вечерело, когда я очутился в одном из переулков района увеселительных заведений. Здесь я не бывал уже много лет, да и теперь не собирался развлекаться – просто брел куда глаза глядят и незаметно для себя очутился здесь. Из-за стены с растрескавшейся штукатуркой доносился хриплый голос женщины, певшей под барабанную дробь и треньканье сями-сэна. В узком безлюдном переулке у каждого домика стояли женщины и шепотом зазывали редких прохожих… Я встретился взглядом с одной из них – совсем еще девчонкой, лицо ее было совершенно не накрашено. Она была в полупальто и коротких брюках мышиного цвета, на ногах – белые гольфы и сравнительно новые гэта . Белизна гольфов особенно бросалась в глаза в темном переулке.
– Не желаете ли поразвлечься? – предложила она. Помнится, я рассмеялся. Она подошла и прижалась к моему локтю:
– Угостите хоть чашечкой кофе.
Кофе сейчас бы не помешал, подумал я, продолжая идти. Она пошла рядом, по-прежнему прижимаясь ко мне. Я никак не мог решить: пойти с ней или не стоит?
Перекресток, где переулок пересекался с широкой улицей, белел впереди, освещаемый лучами заходящего солнца, словно экран. Решу, когда выйдем из переулка, подумал я. Переулок кончился, девица чуть отошла в сторону и спросила:
– Пойдем?
– Ничего не выйдет.
– Почему?
Она подошла и снова крепко прижалась ко мне.
– Денег нет.
– Чего же ты мне голову морочишь! – рассердилась она, хотя ничего плохого я ей не сделал. Единственная моя вина заключалась в том, что мне было нечем ей заплатить. Она мелкими шажками отбежала в сторону, остановилась метрах в десяти и по-детски показала мне язык. Потом крикнула: «Дзизас Крайсто!» – и, громко стуча деревянными гэта, исчезла за углом.

Ясуока Сётаро - Зов прерий => читать онлайн книгу далее