А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сейчас пойдем обедать. И поговорим.
– Куда? Куда «мы» пойдем? Снова за проклятым кебабом к проклятому «Энди»? Или за виндалу, когда вас отсюда выставят? Нет, спасибо!
– Нет, – возразил я. – В новое место. Увидишь.
И, к моему удивлению, она села. Я позвал Мака и сказал, что мы уходим. Он ответил:
– Очень кстати, я уже проиграл жирному мерзавцу десятку.
На улице я поймал такси и попросил:
– Керзон-Стрит, пожалуйста.
– Куда? – хором переспросили Мак и Фрэнк. Я слегка ухмыльнулся и сказал:
– Мэйфэр, мои дорогие, Мэйфэр.
Место называлось «Бар Тома». Я слышал о нем от моего босса, Шона. Его туда затащила подружка, дизайнер интерьера. Шон ограничился словами «показушно и дорого», но я знал, что Фрэнк необходимы перемены. Настало время убраться подальше от пива и бириани.
Итак, это был «Бар Тома», рядом с Саус-Молтон-Стрит. Двухэтажное буйство, настоящее посмешище. Мы прошествовали через коктейль-бар, и к нам тут же подошла проворная молодая женщина с папкой. Она оглядела нас с ног до головы, нахмурилась при виде моих джинсов, боксерских бутс и оксфамского костюма Макса. Потом переместила свое внимание на Фрэнк, чья внешность служила пропуском в большинство заведений, и спросила:
– Вы заказывали столик?
– Нет, – ответил я, и она кивнула, точно подтвердились ее худшие подозрения. Потом развернулась на каблуках и махнула официанту. Что-то шепнула ему на ухо, и он повел нас по винтовой лестнице в подвал, где ловко выбрал маленький столик, втиснутый между дверью на кухню и туалетом.
Мы уселись, изучили меню и осмотрелись. Конечно, тут были коктейли, и гуакамоле, и салат «Цезарь», и тунец-гриль, и жареный камамбер. А еще множество людей в, как я полагаю, рубашках от Пола Смита, и играющая «Kid Creole» музыкальная система, и беседующий с менеджером парень с козлиной бородкой из «Blue Rondo A La Turk».
Фрэнк заказала «Май-Фай». Я остановился на «Манхеттене», больше из-за названия, чем вкуса, а Мак взял пиво. К моменту нашего ухода Фрэнк подбивала Мака посостязаться в арм-рестлинге, я только что оплатил самый большой ресторанный счет в своей жизни («вычти потом из нашей прибыли», – сказали мои спутники), и у нас появился план.
План был не очень хороший. Этеридж оставляет деньги в шкафчике в раздевалке бассейна «Швейцарского коттеджа» и идет плавать, а мы их тем временем забираем. Наверное, этот план не сработал бы. В любом случае, он остался теоретическим; все повернулось так, что у него не оказалось ни малейшего шанса.
7. ДЖЕФФ ПРОВЕТРИВАЕТСЯ
В пятницу я не смог заставить себя пойти на работу, поэтому мы позвонили Этериджу из автомата на станции «Бейкер-Стрит». Он ответил, сказал Маку, что достал деньги, но расхохотался, когда Мак начал объяснять, где их оставить.
– Пора взрослеть, – заметил он, – мы тут не в шпионов играем. Встретимся лицом к лицу на стоянке у «Джек Строз Касл». Сегодня в десять вечера. Росс хочет знать, кто его шантажирует. – И Этеридж повесил трубку.
– Черт, – произнес Мак. – Черт. Я вел себя неправильно, простите меня.
Фрэнк и я промолчали. Мы были слишком ошеломлены. Это происходило. Мы получим свои десять тысяч. Или нас арестуют. Или изобьют до полусмерти. Или еще что-нибудь – что-нибудь обязательно случится. Позже в тот день, чудесный, ясный день ранней весны, солнечный и холодный, мы сидели на Примроуз-Хилл с парой банок пива, и Фрэнк положила голову мне на плечо, а спустя некоторое время заговорила.
– Мне очень жаль, – сказала она. – Я не хотела. Давай забудем про это.
И я подумал, что она бранит меня.
– Попробуй, останови Мака, – ответил я, но дело было не только в нем. Я был возбужден. Господь свидетель, я провел достаточно времени, сидя в магазине и мечтая о быстрых способах разбогатеть. Теперь же, замочив ноги, я не собирался отступать.
Наконец мы собрались вместе; Фрэнк надела забавный африканский парик, который я позаимствовал у сестры Невилла для маскировки, и села за руль десятилетнего «эскорта», одолженного Маком у Сэм.
«Джек Строз Касл» – большой мерзкий паб, замечательный только местом своего расположения, высоко на Хампстед-Хит. Мы подъехали около половины девятого, на стоянке царила темнота. Некоторое время было тихо, но по мере продвижения стрелок к десяти парковка начала заполняться. С каждой новой машиной мы в унисон вздрагивали. В первой приехал парень с «ежиком», в кожаной куртке.
– Боже, он прислал громилу! – прошептал я.
Но парень ушел. Со следующей машиной повторилось то же самое. Оттуда вылезли двое, один в коже, другой в джинсе, оба стриженые.
– Слушайте, – сказал я, – Этеридж послал вперед армию, нас собираются убить!
– Ой, не будь идиотом! – ответила Фрэнк. Подъехала третья машина. Очередной парень в джинсе, почти без волос.
– Знаете что, – произнес я, – вы как хотите, можете дожидаться избиения, а я сваливаю.
– Думаю, ты ошибаешься, дружище, – возразил Мак.
– Да? А тебе не кажется, что уже поздновато для того, чтобы приезжать сюда за выпивкой? – осведомился я.
– Джефф, – спокойно продолжил Мак, – не думаю, что они пришли сюда пить.
Он был прав. Никто из парней не зашел в клуб. В моем параноидальном воображении громилы окружили стоянку, отрезав все пути к отступлению. Но, повнимательнее проследив за последней парой, я увидел, что они скрылись в темноте среди деревьев.
– О, – вздохнул я. – Теперь понял.
А затем события начали разворачиваться весьма быстро. Подъехала машина с четырьмя людьми. Спереди сидели Росс и Этеридж. Они вылезли первыми. Фрэнк нырнула вниз и скрылась из виду. Мы с Маком медленно вышли. Росс посмотрел на нас, и на его лице вспыхнуло недоверие и, даже не знаю, может, печаль. Если бы я так не сдрейфил, я бы очень расстроился. Но тут открылись задние двери, и появились два огромных здоровяка, которым самое место было бы в смокингах перед ночным клубом где-нибудь в Илфорде, причем оба с бейсбольными битами, что выглядело крайне романтично.
– Сейчас вы, мерзавцы, получите по заслугам, – произнес Этеридж.
Когда громилы двинулись на нас, Мак вытащил из-под полы куртки лом. Я же оцепенел, удивляясь, почему мне даже в голову не пришло подумать об оружии, потом сообразил, что в любом случае не знал бы, что с ним делать.
Мак обрушился на ближайшего парня, притворился, что хочет снести ему ломом голову, а потом пригнулся и вместо этого нанес удар по голеням. Второй парень занялся мной, перекрыв путь к машине, и я бы так и стоял, парализованный, пока он не вышиб бы мне мозги, если бы Мак не заорал:
– Беги, идиот, беги же!
Я побежал. Не размышляя. Бросился к деревьям, а мясник номер два висел у меня на пятках.
Я никогда не умел драться, зато умел бегать. Сначала я оторвался от преследователя, только потом споткнулся о корень, оказавшись лежавшим на земле человеком. Остановившись, я нос к носу столкнулся с мужиком в кожаных штанах и жилете, плюс армейская немецкая кепка на голове.
– К чему такая спешка? – поинтересовался он.
Я посмотрел вниз и увидел в его руке плетку. Времени на разговоры не было, я просто ткнул пальцем в сторону приближающегося шума.
Плетка обвилась вокруг мясницкого горла. Когда громила рухнул, мужик в кепке быстро ударил его мотоциклетным ботинком в пах и крикнул:
– Гомоненавистник! Чертов гомоненавистник! Сюда! – и неожиданно лес заполнился голосами. Из ниоткуда возник Мак, посмотрел на лежащего парня и пнул его. Потом мы ушли.
Хампстед-Хит, да еще в темноте – заковыристое местечко, и где-то час мы блуждали кругами, держась подальше от дорог, пока не выбрались где-то возле Хайгейт-Вилледж. Поймали черное такси и попросили водителя отвезти нас к «Джек Строз Касл». Он понимающе кивнул и ответил «о'кей». Когда мы приехали туда, стоянка была забита, но тачка Этериджа и «эскорт» Сэм исчезли.
– Пожалуйста, Кэмден-Таун, – сказал я таксисту.
– О, – заметил он, – сегодня слишком холодно, верно?
– У меня для тебя интересное предложение, дружище, – вмешался Мак. – Почему бы тебе не заткнуться?
После этого воцарилось молчание. Мы вылезли у Кэмден-Лок и побрели в «Дингуоллс», чтобы напоследок выпить. Группа, игравшая там, представляла собой какое-то тошнотворное сборище безнадежно пытавшихся играть в духе Simple Minds и произвести впечатление на предполагаемых работников хилых звукозаписывающих компаний. Но той ночью их слышали только бедолаги вроде нас, стоящие у бара, болтающие с официантками и пытающиеся не соперничать с Лемми.
Мы нашли столик у задней стены. Я начал смеяться. Согнулся пополам, чуть не задохнулся от смеха. Мак хохотал вместе со мной. Потом я отдышался и сказал:
– Ну что, мы с этим развязались?
– Да, – ответил Мак. – Денег не получили, зато унесли ноги, уже что-то. Но как насчет твоей принцессы? Как насчет Фрэнк?
Я совершенно забыл про Фрэнк. Страх делает эгоистичным.
– Ну, – произнес я, – машины нет, может, она вернулась ко мне. Я ей звякну.
Телефон был у бара, и я едва мог слышать собственные слова, но это не имело значения, потому что никто не подошел. Я звонил пять минут, но ответа не последовало.
И тут моя истерика превратилась в тревогу. Мак! Что произошло? Они ее поймали? О, Господи, Господи! Мак пытался успокоить меня, говорил, что, никаких сомнений, Этеридж и Росс побежали за своими громилами в лес.
– Она забрала машину, она просто где-то отсиживается, друг. Не переживай.
Меня это все не убедило, но мы взяли еще по одной. Сидели до закрытия, потом купили бутылку «Отелло» в «Анжело кебабе» и поехали домой. Никаких признаков Фрэнк. Мы выпили вино. Мак развалился на полу, а я уснул в собственной постели, впервые один за, казалось, долгие годы.
На выходных Фрэнк так и не объявилась. В субботу я работал допоздна, пришел домой и обнаружил припаркованный рядом с подъездом «эскорт», ключи в зажигании, но по-прежнему ни следа Фрэнк. В воскресенье тоже работал допоздна. Я хотел позвонить ее друзьям, только за последние недели она не упоминала, что они у нее есть. К утру понедельника я решил, что осталось сделать только одно. Надо позвонить Этериджу.
Он меня опередил.
– Вы за это заплатите, – сказал он. Точнее, прошипел. И повесил трубку.
Я не понимал, что он имеет в виду, до самого вторника, пока не купил в подземке выпуск «NME». Главная новость: «ИСЧЕЗНОВЕНИЕ РОССА». Очевидно, тысячи фанатичных постмодерновых электропопперов выгнали в воскресенье вечером из «Королевского театра» на Драри-Лейн. Они надеялись насладиться «Вечером с…», новым шоу Росса – стадом моделей в идиотских шляпах от Жана-Батиста Мондино на фоне эйзенштейновских фильмов. Но главная звезда так и не появилась. К счастью, писал «NME», обманутые электропопперы не устроили бунт.
Там приводились слова Этериджа. На Росса падает большая нагрузка, сорвался перед концертом, но теперь восстанавливается и вскоре вернется, все билеты на заявленные концерты действительны, не ссыте. Представитель звукозаписывающей компании, однако, был «взбешен» и «расстроен».
Я тоже, приятель, я тоже. Фрэнк пропала. Росс пропал. Что за…
8. ДЖЕФФ ТЕРЯЕТ ДРУГА
Невилл умер в четверг, и все полетело к чертям собачьим. Я узнал об этом вечером, около шести. Взял день отгула, ничего особенного не делал, просто шатался по книжным лавочкам и магазинам записей. Телефон зазвонил, как только я открыл дверь своей квартиры. Это был мой босс, Шон, и он плакал. Потребовалось некоторое время, чтобы понять причину.
– Невилл, – наконец сказал Шон. – Он мертв. – Что?
– Зарезан. Кто-то его зарезал. В магазине. Кто-то его зарезал.
– Где ты?
– Кэмден-Таун. Только что вернулся. Полиция…
– Слушай, я сейчас буду. Через десять минут.
Всю дорогу я бежал. Вдоль канала, перемахнул одним прыжком через запертые ворота на Хай-Стрит. Шон стоял в дверном проеме, курил, дрожал и еще больше, чем обычно, походил на Фила Лайнотта.
– Давай, – предложил он, – перейдем через дорогу. Когда мы оказались в пабе, Шон рассказал мне, что произошло. Или, по крайней мере, что думала полиция. Предположительно, ограбление. Человек зарезал Невилла, опустошил кассу и смылся. «Какой-нибудь проклятый наркоман», – сказал полисмен. Хотя и он, и мы знали, что это не похоже на наркомана, слишком жестоко для наркомана. Однако, Господь свидетель, по Уэст-Энду бродит достаточно мерзавцев и сумасшедших…
Я все еще не мог поверить в случившееся. Но Шон выглядел совершенно раздавленным. Постепенно бар заполнялся. К восьми собралось много народу, сидели вокруг стола с бутылками «Пилса» и пинтами «Гиннеса». Почти не говорили. Я вообще молчал. У меня в голове снова и снова прокручивался беззвучный монолог: «Это совпадение, это не совпадение, о Боже, это моя вина». Снова и снова. При первой же возможности я ушел.
Той ночью мне снилось, что я поехал на похороны Невилла, в старый дом его родителей в Кентиш-Тауне. Там оказалось полно мужчин в костюмах и женщин в черных платьях, пьющих чай и «Малибу». На мне же были закатанные джинсы и ботинки. Я пошел на кухню и крикнул: «А почему в холодильнике нет пива?» Проснулся в холодном поту от жалости к себе. Почему я? Я не виноват!
Следующие дни не принесли ничего хорошего. Конечно, были настоящие похороны, невыносимо трогательное зрелище. Семья Невилла всегда знала толк в похоронах. Они слишком часто собирались вместе, чтобы хоронить своих детей.
Служба прошла в семейной церкви, недалеко от «Ангела», и хотя Невилл никогда не распевал псалмов, невозможно отрицать, что иногда ничего другого просто не остается. Слушаешь эти парящие голоса, провожающие одного из своих, и на какое-то мгновение кажется, что они ведут бессмертную душу в лучший мир. По крайней мере, я бы хотел в это верить. Потом были поминки. Я вел себя, как положено, и не задержался.
Кроме того, мне, естественно, следовало работать. На следующий день я непрерывно проигрывал записи Джона Колтрейна на оглушающей громкости, и мало кто пробыл в магазине дольше пяти минут. Когда записи кончились, я позвонил Шону, и он сказал мне взять на следующий день отгул. Напиться и забыть обо всем. Не волнуйся, сказал он, они не грабят один магазин дважды.
До этих слов Шона мне даже в голову не приходило бояться. Я был слишком поглощен самобичеванием. Тут до меня дошло, что если за всем случившимся стоял Этеридж, то он быстро поймет свою ошибку и вернется за нужным человеком.
9. ДЖЕФФ ОТПРАВЛЯЕТСЯ НА ЗАПАД
На следующее утро появился Мак. Пару дней в постели, на шампанском и героине, объяснил он и распутно подмигнул мне.
– О-о-о, – присвистнул я, – любимец безмозглых женщин Жерар Депардье снова взялся за дело!
– Кто? – переспросил Мак.
– Французский Оливер Рид, ты, дубина!
– Господи, – сказал он, – избавь меня от этой киношной чепухи! – и отправился искать в холодильнике пиво.
– Тебе принести? – поинтересовался он.
– Нет.
– Что, кто-нибудь умер?
– Да, – сказал я. – Невилл умер.
Я был так потрясен, что думал, что все знают о случившемся, что это было в шестичасовых новостях. Но Мак про Невилла не слышал.
Он расстроился, но поначалу не увидел в этом ничего подозрительного. Конечно, это ужасно, что друг погиб из-за каких-то вонючих ста фунтов в кассе, но такое бывает. Дерьмо случается.
Однако постепенно ему передалась моя паранойя. Этеридж сказал: «Вы за это заплатите», – и через два дня кто-то вошел в мой магазин и убил Невилла за прилавком.
– Хорошо, – предложил Мак, – давай попробуем это выяснить. Во-первых, что говорят копы?
– Ничего особенного, – ответил я. – У них есть свидетельница, которая видела двух мужчин, выходящих из магазина примерно в нужное время. Похожи на строителей. Один из них вроде бы насвистывал «Land of Hope and Glory». Здоровые, белые. Вот и все. Не молодые, но и не старые. Полиция искала отпечатки пальцев, но их там миллион, так что, думаю, это ни к чему не приведет. Ни следа орудия убийства. Касса пуста, а еще они разворотили магазин в поисках запрятанных денег.
– Ясно, – сказал Мак. – Начнем со строителей. Давай, двинули на запад, посмотрим, что там есть. В этой части света не так уж много строек.
Расследование вылилось в настоящий фарс. В радиусе двухсот ярдов от магазина мы обнаружили четыре стройки. Но так как было время обеда, Мака посетила блестящая идея поискать рабочих в местных забегаловках. И, конечно же, нельзя ведь зайти в паб – и не купить там выпить, это вопрос чести. Так что к трем мы порядочно набрались, а Мак переговорил с горсточкой парней, которых совершенно сбил с толку вопрос, есть ли у них на стройке любители музыки. «Пара здоровенных ребят, ну знаете, столкнулись с ними в этом магазине записей, обещали встретиться за кружкой».
Попытки понять эту болтовню, не говоря уже о том, чтобы дать на нее осмысленный ответ, оказались за пределами возможностей наших собеседников. Поэтому, почти потеряв надежду, по дороге домой мы зашли на последнюю стройку, рядом с парковкой на Сент-Мартинз-Лейн, где сооружали очередной ночной клуб. Снаружи какой-то приземистый негр в берете, из-под которого торчали нечесаные патлы, катил тележку с кирпичами.
– Эй, – окликнул его Мак. – Можно на пару слов? На вашей стройке есть парни со странностями? Ну, вроде как патриоты, понимаешь, о чем я?
Судя по всему, сначала негр принял за расиста, вышедшего на охоту, самого Мака. Но затем он посмотрел на меня и сказал:
– Эй, да ты же тот парень из магазина записей! Что случилось, приятель?
Я объяснил, что мы ищем двух мужиков, здоровых, возможно, работающих на стройке, возможно, заинтересованных в музыке, возможно, законченных расистов. И рассказал почему, рассказал про убийство Невилла. И что эти мужики могут иметь отношение к случившемуся.
Строитель закрыл глаза и некоторое время молчал. Потом снова взглянул на нас и произнес:
– Здесь они не работают, не думаю. Представить себе не могу, чтобы кто-нибудь из ребят с этой стройки… нет, невозможно, приятель.
– Однако я расскажу тебе одну вещь. Где-то на прошлой неделе во время обеденного перерыва я пошел в пивную, чтобы купить сигарет и быстро перекурить. Возле автомата с куревом сидели двое парней. В глаза бросалась их рабочая одежда, но стол перед ними был заставлен пинтовыми кружками. Не хотел бы я оказаться в каком-нибудь здании, к которому вы приложили руку, подумал я. И как только я подошел к автомату, они стали меня подначивать. Тупые говнюки. Один делал вид, что хочет сорвать с меня шляпу.
Потом я увидел их снова. Вернувшись на стройку, я поднялся на верхний этаж – и заметил, как они выходят из паба; время близилось к закрытию, около половины третьего, и я решил проследить, какую стройку они осчастливят своим присутствием. Но они просто перешли через дорогу, – он прервался и показал на бар «Орхидея», – в это заведение для богатеев.
Туда мы и отправились, только «Орхидея» оказалась закрыта. Мак позвонил, и голос из переговорного устройства сообщил, что у них закрыто, и он знать не знает ни о каких парнях. В итоге нам посоветовали вернуться к открытию.
Мы решили, что это правильно, и, вместо того чтобы терять время на дорогу домой, пошли шататься по Уэст-Энду. Посетили Национальную портретную галерею. Ну, хорошо, осмотрели фасад Национальной портретной галереи, сидя на ступенях Сент-Мартин-ин-зе-Филдс и потягивая пиво, пока не начался дождь. Тогда мы направились в святую землю Израилеву на Шефстбери-Авеню, где ничего не имели против снабжения полуденных пьяниц жидкой пищей, ну, вы понимаете, о чем я. В результате, если прибавить к этому еще пару пинт в открывшемся в пять тридцать пабе, к «Орхидее» мы прибыли, уже будучи сильно навеселе.
– Господи, откуда только взялись эти недоумки? – первое, что произнес Мак, войдя внутрь и столкнувшись с толпой молодежи в костюмах и платьях, с живописными прическами и кричащими галстуками.
– Из рекламы, – ответил я, но тут к нам приблизился надменный тип и попросил следовать за ним к столику.
– Все хорошо, друг, мы будем в баре, – сообщил ему Мак, быстро приземляясь на хромированный стул у стойки. Надменный тип даже не успел возразить. Пока Мак пытался завладеть вниманием бармена, я огляделся, чтобы проникнуться духом заведения. В воздухе витала «Love is a Stranger» в исполнении «The Eurythmics», и я окончательно смутился.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13