А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


• Работать в самом Городке более престижно, чем быть высланным в какую-нибудь заГородную Сибирь.
• Иметь в своем офисе управляемое «Пентиумом» аппаратное обеспечение (напичканное по самую рукоятку) престижнее, чем иметь жужжащие 486-е.
• Иметь технические познания очень престижно.
• Быть архитектором тоже очень престижно.
• Иметь околобилловые связи очень, очень стильно.
• Сдать свой продукт вовремя — это, наверное, самое крутое (вставьте здесь волну тревоги). Если ты отчитываешься в срок, то получаешь награду «Сдал!»: 12х15х1-дюймовую люцитовую плиту, но ты должен притвориться, что в этом нет ничего особенного. У Майкла есть награда «Сдал!», и мы неоднократно пытались уничтожить ее всяческими способами: при помощи паяльника, бросая ее с веранды, подвергая воздействию ацетона в надежде растворить… Ничего не сработало. Она настолько вечна, что даже страшно.
Зарисовки соседей по дому:
Во-первых, Эйб. Если бы Эйб был участником программы «Своя игра», семью темами его мечты были бы:
• Язык «Интел ассемблер».
• Оптовые закупки.
• C++.
• Интроверсия.
• «Я люблю свой аквариум»
• Как иметь миллионы долларов и не позволить этому никоим образом влиять на вашу жизнь.
• Грязное белье.
Эйб в нашем доме что-то вроде банкира из игры «Монополия». Он собирает наши ежемесячные чеки для домовладельца, по $235 с носа. У этого человека миллионы, а он снимает комнату! Он живет в этом совместном доме с 1984-го, когда его наняли прямиком из МТИ (Массачусетский Технологический институт). Остальные из нас пробыли здесь в среднем около восьми месяцев каждый. После десяти лет написания кодов Эйб до сих пор не выказывает никаких признаков наличия жизни. Кажется, он вполне доволен тем, что через четыре месяца ему исполняется 30, а за его именем не стоит ничего, кроме многообразия классной потребительской электроники и коробок продуктов «Костко», купленных в кутерьме распродаж «Костко» («Десять тысяч соломинок! Только подумайте, всего $10, и больше никогда не придется покупать соломинки!»). Эти продукты опоясывают стены его комнаты, создавая атмосферу бомбоубежища.
Дополнительная подробность: все мониторы Эйба заляпаны пятнами от чихания. Скорее всего он мог бы себе позволить купить 24 бутылки «Уиндекс».
Следующий — Тодд. Вот семь тем, которые выбрал бы Тодд в программе «Своя игра»:
• Твое тело — твой храм.
• Бейсболки.
• Блюда, приготовленные из разных сочетаний продуктов «Костко».
• Фанатично религиозные родители.
• Частый и бессмысленный секс.
• Пристрастие к играм «Сега Джинезш»
• «Супра»
Тодд работает тестером вместе со мной. Он очень молод — всего 22 года, — какими, впрочем, были когда-то и все работники «Майкрософта». Сферы его интересов ограничены девочками, проверкой кодов на дефекты, «суп-рой» и собственным телом, которое он фанатично совершенствует в качалке спортивного клуба и кормит кесадиллами с арахисовым маслом, бананами и протеиновыми напитками.
В историческом отношении Тодд стерилен. Он ничего не знает о прошлом, да и не хочет знать. Он читает журнал «Автомобиль и водитель» и вынужден сносить по три звонка от родителей в неделю, которые считают, что компьютеры — это «Исчадие Ада», и пытаются убедить его вернуться домой в Порт-Анджелес и договорить с молодежным пастором.
Тодд самый забавный из всех членов дома, потому что живет исключительно на порывах, при полном отсутствии размышлений. Кроме; того, он единственный соседушка, у которого постоянно есть чистое белье. В кризисной ситуации у Тодда всегда можно одолжить незапачканную рубашку.
Баг Барбекю: семью его вожделенными темами в «Своей игре» были бы:
• Ожесточение.
• Ностальгия по ксероксу «ПАРК».
• Продукция «Макинтош».
• Еще раз ожесточение.
• Друзья — психи и неудачники.
• Джаз.
• И снова ожесточение.
Баг Барбекю — Самый Ожесточенный Человек в Мире. Он (о чем говорит само его имя: «Bug» — дефект, недостаток; одержимость, мания) работает вместе со мной тестером в Седьмом Здании. Фактор наличия у него жизни очень близок к нулю. Его комната самая маленькая и самая темная в доме, там он хранит две свои маленькие святыни: первый компьютер «Синклер ZX-81» и супермодель Элли Макферсон. Господи, она сошла бы с ума, если бы увидела сотни маленьких фотографий, монеток, свечей и записочек.
Багу 31 год, и он всех об этом оповещает. Спросите его что-то вроде: «Эй, Баг, ты видел седьмой том моего „Внутри Мака“?» Он презрительно усмехнется и ответит: «Ты явно из того поколения, которому никогда не приходилось создавать свою собственную материнскую плату или изобретать свой собственный язык программирования».
Эй, Баг, мы тоже тебя любим.
Компания никогда не предлагает Багу акции. Когда наступает день выплаты по инвестициям и у каждого из нас в отделении для бумаг появляются маленькие белые акционерные, конвертики с красной надписью «Лично и конфиденциально», у Бага, увы, всегда пусто. Может быть, от него пытаются избавиться, но в «Майкрософте» практически невозможно кого-либо уволить. Для этого нужно совершенно разъярить начальство. Только в 1992 году они наняли 3100 человек, и, вы же понимаете, не все из них гении.
Странно, но Баг фанатично предан «Майкрософту». Создается впечатление, что чем больше они его игнорируют, тем яростнее он защищает их честь. И если вы дорожите своим личным временем, то не станете ввязываться с ним в дискуссию об известном судебном процессе, или об ФТК (Федеральной торговой комиссии), или о действиях Департамента юстиции:
— Меня воротит от этих сутяжнических приколов. Состязались бы они на базаре, где такое действительно уместно, а не выклянчивали, как слабаки, правительственной поддержки на свои тяжбы…
Я вас предупредил.
И, наконец, Майкл. Семь тем, которые выбрал бы Майкл в «Своей игре»:
• «ФОРТРАН».
• «Паскаль».
• «Ада» (защитный контрактный код).
• «Лисп».
• Нейл Парт (ударник в группе «Раш»).
• Лауреаты премий «Хьюго» и «Небыола».
• Сэр Ланселот.
Майкл, должно быть, единственный из всех живущих в мистическом состоянии, которого мне удалось узнать так близко. Он живет ради того, чтобы выстраивать элегантные цепочки кодовых инструкций. Он словно Моцарт, в то время как все остальные — Сальери. Он входит в офисы людей, где на чистых многоразовых платах записаны строчки кода, и спокойно оптимизирует его, разговаривая с разработчиками так, будто кто-то написал неправильное объяснение, как добраться до пляжа, а он просто вносит коррективы, чтобы люди не заблудились.
Майкл часто использует низкотехнологические решения для высокотехнологических проблем: палочки от леденцов, резинки, маленькие полоски бумаги, поддерживающие изогнутое сооружение, — все это помогает ему решить сложные матричные проблемы. Когда он перевозил свои канцелярские принадлежности в новый прозрачный офис (хорошему кодировщику — хороший офис), ему пришлось наклеить на вещи записки со словами «Не хлам», чтобы перевозчики не выкинули их в коробки из-под стеклянных дисплеев в центре атриума.
Воскресенье
Сегодня утром; перед тем как отправиться в офис, я прочитал в журнале «Пипл» глубокомысленную историю о разводе Берта и Лони. Таким образом были уничтожены 1 474 819 клеток мозга, которые могли быть использованы для поиска формулы мира во всем мире. Аналогична ли человеческая память компьютерной? Майкл, наверное, знает.
Позднее утро, я поехал на горном велосипеде к штабу «Нинтендо», что напротив «Майкрософта», на Интер-стейт, 520.
Честно говоря, я никогда не был на южноафриканском заводе, к примеру, «Сандос Фармасьютикалз», но готов поспорить, что он очень похож на штаб «Нинтендо»: сеть двухэтажных промышленных зданий, обшитых «звездой смерти» — черными окнами и пейзажными деревьями вокруг автостоянки, казалось, появились на этом месте по клику мышки. Он практически идентичен «Майкрософту», за исключением того, что «Майкрософт» использует для своих окон стекло цвета морской волны и окружен большими футбольными полями на случай возникновения потребности в расширении.
Я немного потрепался с моим знакомым Марти и несколькими его друзьями-тестерами во время их обеденного перерыва. Воскресенье — важный день для ребят, которые обслуживают там телефонные линии «Пи-Эс-Эс», так как вся молодая Америка не учится и активно использует их продукт. Контингент в «Нинтендо» очень молодой. Прямо как в 1311 году, когда все, кому за 35, либо уже мертвы, либо искалечены и пропали из виду и из памяти.
Мы пустились в пространные рассуждения о том, какое бы программное обеспечение разработали собаки, если бы могли. Марти предложил программы, разрабатывающие маршруты по территории с симуляторами мочеиспускания и лизательным интерфейсом. Антонелла выдвинула программу «Поиск кости». Харольд придумал конуру, снабженную САПД (системой автоматизированного проектирования и производства). Все очень картографично/высокосенсорно: куча визуальных эффектов.
Затем, конечно же, возник вопрос о кошачьем программном обеспечении. Антонелла предложила программу «Личный секретарь», которая оповещала бы мир: «Нет, я не хочу, чтобы меня гладили. О да, и держите все мои звонки». Моим предложением была программа, которая все время спит.
Короче, хорошо, что мы люди. Мы разрабатываем деловые электронные таблицы, графические программы и оборудование для форматирования текстов. Это говорит о том, на каком уровне мы, как биологический вид, находимся. Что есть поиск следующей непревзойденной программы, как не человеческое самоопределение?
Приятно было побывать в «Нинтендо», где все немного моложе и резвее, чем в «Майкрософте», и действительно играют определенные роли на сцене Сиэтла. Возраст всех работников «Майкрософта», по-моему, ровно 31,2 года, и это, честно говоря, заметно.
В Городке ощущается жуткая нехватка хоть кого-нибудь, кто не выглядит на 31,2. Очень угнетающе. Кажется, будто только на прошлой неделе весь Городок прошел период увлечения ти-шотками, а теперь все покупают одинаковые голубино-серые квартиры с тремя спальнями и двумя ванными в Киркланде.
Майкросервы — рабы «Майкрософта» — по природе зациклены на всем, что свойственно возрасту 31,2 года: первый дом, первый брак, кризис «куда я иду» и, конечно же, глобальное отрицание смерти. Несколько месяцев назад умер от рака вице-президент компании «Майкрософт», и у всех было такое чувство, что упоминать об этом запрещено. Точка. На работе непозволительно обсуждать три темы: смерть, зарплату и курс акций.
Мне 26, и я еще не готов стать 31,2-летним.
Вообще-то я последнее время достаточно много размышлял на эту тему — отрицание смерти. Сентябрь всегда навевает на меня воспоминания о Джеде. Словно существует виртуальный Джед — каким он мог бы быть сейчас. Иногда я вижу его, проезжая у воды; я смотрю, как он стоит на берегу в шуме волн, улыбается и машет мне рукой; мне кажется, словно это он плещется с дельфином в бассейне в центре города, пока я стою в пробке на виадуке Аляскан-Вэй. Или вижу, как он идет впереди меня, когда я прохожу мимо ресторана «Космическая игла», и такое ощущение, что за следующим поворотом мы встретимся.
Хотелось бы надеяться, что Джед счастлив в своей жизни после смерти, но так как я воспитан без всяких верований, то не имею никакого, представления о загробном мире. В прошлом я старался убедить себя, что после смерти нет жизни, но, как оказалось, не смог; так что, наверное, чисто интуитивно я чувствую — что-то там есть. Хотя даже не знаю, с чего начать постижение этих категорий.
За последние несколько недель я при случае спрашивал у разных людей, каковы их мысли о загробном мире. Но не могу же я просто подойти и прямо задать вопрос на эту тему, потому что, как я уже говорил, в «Майкрософте» смерть не обсуждают.
Результаты оказались достаточно мрачными. Десять опрошенных — и ни одного представления. Ни единого ангела, ни тебе яркого света и даже ни одного малюсенького уголька. Ноль.
Тодда больше волновало, кто явится на его похороны.
Баг Барбекю выдал мне весь свой депрессивный загруз о том, что до его рождения составляющих элементов его личности вообще не существовало, так зачем ему беспокоиться о том, что произойдет с ними после? Сьюзан сразу же перевела тему. Слушайте, Луис Джестнер совершенно неисправим!
Иногда, когда я бываю на кухне служащих и окружен там пакетами предоставленных Биллом бесплатных молочных напитков, мне кажется, что всеобщий майкрософтовский пыл по переработке алюминия, пластмассы и бумаги, возможно, является сублимацией скрытого желания сотрудников обрести бессмертие. Наверное, весь этот культ Билла — на самом деле подсознательная потребность в Боге.
После «Нинтендо» я прокатился на торном велосипеде вокруг Городка, оттягивая неизбежное возвращение в предотчетный ад. На западной площадке у заботливо высаженного леса я увидел кучку болванов, рыскающих в поисках волшебных грибов. Осень уже не за горами.
Деревья вокруг Городка роняют листья. В этом году весной и летом была странная погода. В газетах говорят, что деревья растерялись, сбились с ритма И поэтому рано начали сбрасывать листья.
Тодд был на улице — тренировался на главной площадке с городской майкрософтовской командой по «фрисби». Я поздоровался. Все выглядели такими молодыми и здоровыми. Я понял, что Тодд и его двадцатилетние когорты — это первое поколение «Майкрософта», первая группа людей, никогда не знавших мира без среды «МС ДОС». Время бежит.
Они еще и первое поколение работников «Майкрософта», столкнувшихся со сниженным курсом акций и потому отслеживающих их стоимость. Наверное, это делает их обыкновенными наемными работниками, как в любой другой кампании. Мы с Багом Барбекю размышляли на прошлой неделе, что произойдет, когда эта новая поросль достигнет неизбежного момента Увольнения Программиста на Седьмой Год. К его концу у них не будет двух миллионов долларов на то, чтобы переехать в Хило и открыть придорожный магазин, как делали это майкрософтовцы в былые времена. И далеко не каждому удастся продвинуться в начальство.
Увольнение…
Признайте: вы всегда находитесь в одном лишь шаге от работы в телемаркетинге. У всех, кого я знаю в компании, есть свое подсчитанное время ухода, и у каждого оно лежит в пределах ближайших пяти лет. Наверное, глупо жить, как мой отец, думая, что твоя компания будет заботиться о тебе вечно.
Несколько минут спустя я столкнулся с Карлой, которая шла по западному газону. Она — маленькая, как ребенок — ходит очень быстро.
Для нас обоих было так странно увидеть друг друга вне геркулесовых стен и устричного ковра офиса. Мы остановились, присели на газон и немного поболтали. Оба испытывали чувство некоей конспиративности из-за того, что не были там, внутри, и не помогали в отчетной запарке.
Я спросил, искала ли она грибы; она ответила, что совсем одурела в своем офисе и ей просто необходимо было хоть несколько минут побыть на свежем воздухе, в лесу около Городка. Я подумал, что это такой неожиданный аспект ее личности, ну, потому что с виду Карла кажется тихой затворницей. Приятно было встретиться с ней и впервые в жизни не получить окрика: «Да не мешайся ты!» Мы полгода проработали примерно в десяти кабинетах друг от друга, но ни разу по-человечески и не разговаривали.
Я показал Карле кусочки березовой коры, которые содрал с дерева около Девятого Здания, а она достала несколько алых листьев сумаха, которые нашла в лесу. Я рассказал ей о беседе, которую мы вели с Марта, Антонеллой и Харольдом за обеденными столиками сотрудников «Нинтендо» о кошках и собаках. Она легла на землю и стала размышлять об этом. Я тоже прилег. Солнце светило жарко и приятно. Я мог видеть только небо и слышать слова Карлы. Она меня удивила.
Она сказала, что мы как люди несем бремя ответственности всех животных мира, вместе взятых.
Она заявила, что у нас вообще-то и нет собственной личности.
Она воскликнула:
— Что есть человеческое поведение, как не попытка доказать, что мы не животные?
Она предположила:
— По-моему, мы так далеко ушли от наших животных корней, что устремились к созданию новой сверхживотной личности.
Она подытожила:
— Что есть компьютеры, как не Машины для Каждого Животного?
Я не мог поверить, что все это говорит Карла. Она была как воплощение эпизода из «Стар Трека». Я словно падал в глубокую-глубокую яму, слушая ее голос, обращенный ко мне. Но затем над нами пронесся шмель и отвлек наше внимание, как умеют делать эти летающие бестии.
Карла сказала:
— Представь, каково это — быть пчелой и жить в большом улье. Ты не имел бы даже понятия, будет ли завтрашний день отличаться от сегодняшнего, Если бы ты вернулся в тот же самый улей через тысячу лет, то восприятие завтрашнего дня ничуть не изменилось бы. Люди же совершенно другие. Мы полагаем, что завтрашний день — это иной мир.
Я спросил, что она имеет, в виду, и Карла ответила:
— Я имею в виду, что животные существуют в другом ощущении времени. У них никогда не может быть осознания истории, потому что им недоступно видеть разницу между сегодняшним и завтрашним днем.
Я пожонглировал несколькими камешками, которые нашел неподалеку. Карла сказала:
— Не знала, что ты умеешь жонглировать.
А я ответил ей, что нахватался этого в своей бывшей производственной группе.
Мы встали и вместе зашагали к Седьмому Зданию. Шли по извивающимся цементным дорожкам, запятнанным вороньим дерьмом, мимо гор и сквозь посадки елок и тсуги.
Теперь между нами что-то изменилось, словно мы о чем-то договорились. О Боже, какая же она худая! Завтра принесу ей на работу чего-нибудь поесть.
Надеюсь, это не то же самое, что прикармливать енота.
Проработал почти до полуночи и вернулся домой. Принял душ. Три тарелки кукурузных хлопьев и спортивный канал. Мои выходные ничем не отличаются от будней. Однажды я исчезну отсюда на целых два дня в какое-нибудь красивое место типа острова Видби и хорошенько оттянусь.
Тодд на этой неделе занимался уплотнением кода и побочно изобрел то, что он сам называет «Принц-эмулятор» — программа, которая преобразует все, что вы пишете, в название песни миннесотского фанк-лидера Принца. Я опробовал ее, использовав часть сегодняшнего дневника.
Неск. мин. спустя я столк-ся с К-ой, кот. шла по зап. газону. Она — т. мал-ая, как реб-к — ходит оч. быстро.
Д/нас обоих было т. странно ув-ть др. др. вне герк-ьгх стен и устр. ковра офиса. Мы ост-сь, прис. на газон и немн. поб-ли. Оба мы исп. чув-во некоей конси-сти из-за т., ч. не б. там внутри и не help в отч. запарке.
Я спр., искала ли она гр., она отв., ч. сове, одурела в св. офисе и ей пр. необх. б. хоть неск. мин. побыть на свеж. возд,, в лесу ок. Г. Я подумал, ч. это т. неожид. аспект ее лич-ти, ну, потому ч. с виду она т. тихая затв-ца. Приятно б. встр. с ней и впервые в ж. не получить от нее окр.: «Да не меш-ся ты!» Мы полг. прораб-ли прим. в дес. кабинетах др. от др., но т. ни разу по-чело-ски и не погов. др. с др.
Я показ. К-е кусочки берез, коры, кот. я содр. с дер. ок. 9-го Зд-я, а она дост. неск. ал. лист, сумаха, кот. нашла в лесу. Я расск. ей о т. беседе, кот. мы вели с Марти, Антонеллой и Харольдом за обед, ст-ми сотр-ков «Нин-тендо» о cats и dogs. Она легла наз-лю и ст. разм. об этом. Я т. прил. С-це св-ло ж-ко и пр-но. Я мог see т-ко небо и сл-ть ее слова. Она м. уд-ла.
Она ск-ла, ч. мы как люди нес. бр. отв-сти всех жив-х мира, вм. вз.
Она заяв., ч. у нас в-то и нет собств. лич-ти.
Она воскл.:
— Ч. е. чел. повед-е, как не поп-ка док., ч. мы не жив-е?
Она предп.:
— По-м, мы т. далеко ушли от н. живот. корней, ч. устр-сь к создаю new сверхживот. лич-ти.
Она подыт.:
— Ч. е. комп-ры, как не Машины д/Каж. Жив.?
Я не мог повер., ч, все это гов. К. Она б. как воллощ-е эп-да из «См. Трека». Я сл. падал в глуб.-глуб. яму, слушая ее гол., обращ. ко мне. Но затем над н. пронес, шм. и отвл. н. вним-е, как эти лет-щие бестии ум. это do.
Она ск.:
— Предст., к. это б. пчелой и ж. в big улье. Ты не им. бы даже п-я, б. ли завтр-ий day отлич-ся от сегодн-его. Если бы ты верн-ся в тот же с. улей ч-з тыс. л., то воспр-е завтр-ero day ни чуть не изм-сь бы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32