А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

де Куатьэ Анхель

Тайна печатей - 4. Поединок со смертью


 

На этой странице выложена электронная книга Тайна печатей - 4. Поединок со смертью автора, которого зовут де Куатьэ Анхель. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Тайна печатей - 4. Поединок со смертью или читать онлайн книгу де Куатьэ Анхель - Тайна печатей - 4. Поединок со смертью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Тайна печатей - 4. Поединок со смертью равен 112.1 KB

де Куатьэ Анхель - Тайна печатей - 4. Поединок со смертью => скачать бесплатно электронную книгу



Тайна печатей – 4


«Поединок со смертью»: Нева; СПб; 2005
ISBN 5-7654-4401-6
Аннотация
Сердце — это живая обитель Света.
Но если человек жив, а сердце его — мертво…
Вы никогда не задумывались над вопросом: что если бы Христос пришел на землю, но не стал бы творить чудес — оживлять мертвых, превращать воду в вино? Просто пришел бы и смотрел на нас Своими любящими, полными сострадания глазами? Поверили бы мы Ему? Услышали бы Его?..
Требовать доказательств от Бога — это все равно что требовать доказательств у любящего сердца. Главный герой новой пронзительной книги Анхеля де Куатьэ совершил оба этих греха…
Данила встречается с мертвым сердцем и должен совершить чудо или умереть. Но… Тайна четвертой Печати пролегла между Жизнью и Смертью.
Четыре Всадника дернулись к Свету!
Но о чем говорит Апокалипсис дальше?
Анхель де Куатьэ.
Тайна печатей. Четвертая печать.
«Поединок со смертью»
Анхель де Куатьэ
Вавилонская блудница
От издателя
Что такое слабость ? Неспособность противостоять искушению? Нежелание принять свою Судьбу? Страх? Пассивность? Безразличие? Что?.. А что такое сила воли и стремление к свободе ? Как связаны они друг с другом — слабость и сила? И может ли за силой воли скрываться слабость, а подлинная сила казаться слабостью?
Найти ответы на эти вопросы не так-то просто…
Например, человек решился покончить жизнь самоубийством, что это — сила или слабость? Нет ответа. А вот человек, который по каким-то обстоятельствам поменял свои убеждения. Можем ли мы сказать, что он проявил слабость? Нет. А человек, отказавшийся от любви по религиозным убеждениям… Можем ли мы быть уверены, что он проявил силу? Тоже нет.
Так что же такое слабость? Есть ли критерий, позволяющий видеть ее… в себе?
Новая книга Анхеля де Куатьэ поражает своей откровенностью и силой чувства. Анхель рассказывает страшную, где-то даже жуткую историю, но внутри нее прячется подлинное чудо — сила светлой, бескорыстной, одаряющей любви. Это удивительная притча о человеке, где сила и слабость противостоят друг Другу, поменявшись одеждами.
Но для Анхеля это не просто история Павла и Олеси, это еще и личное испытание. «Писать нужно было не о самих Всадниках, а о том, что происходило с нами», — сказал он во время встречи со мной, оценивая первые три книги о Печатях. И в четвертой книге он сделал то, что почувствовал важным…
Когда тебя вызывают на дуэль, можно явиться на поединок и убить соперника — или быть убитым. Есть и другой вариант — прийти, встать к барьеру и выстрелить в воздух. Но есть ли третий путь? Да. Встать на защиту того, кто целится в твое сердце. Странно ли, что Данила выбрал именно этот, третий вариант?..
* * *
«Поединок со смертью» — новая, как всегда абсолютно не похожая на другие книги Анхеля де Куатьэ история. Она удивляет и завораживает — смыслом, легким, почти магическим слогом и формой. Каждая из книг Анхеля де Куатьэ о Скрижалях Завета написана в своем жанре. А теперь в книгах о Тайнах Печатей всякий раз возникает своя, особенная «точка сборки». Это поистине потрясающе!
Во «Всадниках Тьмы» в течение всей книги мы словно бы находимся внутри головы главного героя. Мы следим за его мыслями, думаем вместе с ним, видим окружающий мир его глазами . «Вавилонская блудница» — прямая противоположность. Главная героиня постоянно находится на авансцене повествования, но мы не знаем ни ее мыслей, ни ее чувств. Мы видим лишь ее отражения — то, как ее воспринимают другие люди. «Иди и смотри» — это третья точка сборки. Мы слышим внутренний монолог женщины, монолог ее чувств. Мы ощущаем каждое движение ее души, словно бы примеряем на себя ее раздвоенность, опустошенность, ее отчаянное стремление к свободе.
Что ожидает нас в «Поединке со смертью»? Исповедь. Мы услышим рассказ человека о самом себе . И это другая, уже четвертая по счету, «точка сборки». Одно дело — следить за ходом мысли, другое — смотреть со стороны, третье — стать чувством и ощущением, и четвертое — исповедоваться и исповедовать. Тяжелый и святой труд…
Предисловие
Полтора года назад произошли события, которые изменили всю мою жизнь, — я вернулся в Россию, встретил Данилу и прикоснулся к знанию . Игра слов или ирония судьбы? Дед учил меня, что подлинная реальность заключена в сновидениях. А Данила объяснил мне, что значит священный призыв — «Бодрствуй!»
Жить каждым днем, словно этот день в твоей жизни — последний. Жить так, будто бы каждый человек на твоем пути — единственный, а каждый твой поступок — главный. И не важно — что реально, а что нет, важно то, что ты делаешь сейчас. Вот что я понял, «подглядывая» за Данилой.
Мы искали Скрижали, а теперь ищем Печати. Но если честно, это ведь только для меня — поиски . А Данила — он просто помогает людям, тем, кто в беде, тем, кто в нем нуждается.
Это загадка контекста . Мы с Данилой делаем одно и то же дело, но это и два разных дела. Представьте красное пятно, нарисованное на желтом фоне, а теперь то же красное пятно, но на темно-синем. Видите? Это два разных «красных» пятна. И в этом тайна — фон , контекст меняет смысл вещи .
В книге «Возьми с собой плеть» я уже рассказывал о «точке сборки». Мир вокруг нас — это то, как мы его видим, это проекция нашей личной «точки сборки». Но одно и то же явление выглядит по-разному еще и в зависимости от контекста.
Вот вы сравниваете сон с реальностью, а вот — реальность со сном. У вас получается два разных результата. А вот вы ищете Скрижали, которые спрятаны в людях, а вот вы ищете людей, в которых скрыты Скрижали. При внешней схожести — это не одно и то же.
Мудрый человек отличается от умного не тем, что больше прожил и больше знает. Нет. Просто мудрец видит вещи в их истинном свете. Он понимает, на каком фоне нужно «рассматривать» эту вещь, чтобы она проявила свой истинный «цвет».
Но как узнать, какой «фон», какой «контекст» правильный? Как увидеть красный свет красным ? Как увидеть истину, если ее подлинность искажают и наша личная, субъективная «точка сборки», и «контекст» — «фон», на котором мы ее рассматриваем?
Мы говорили как раз об этом. Сидели в Центре Гаптена перед большим экраном и говорили, говорили. И даже не догадывались, что всего через несколько минут сама жизнь заставит нас искать ответ на этот вопрос.
* * *
— Гаптен, а почему ваша Академия действует скрытно? — спросил Данила. — У вас ведь столько информации, столько знаний. Это бы помогло многим людям — им надо только рассказать. Почему вы прячетесь?
— Трудно ответить на твой вопрос. Правила Академии возникли еще до моего появления на свет, — улыбнулся Гаптен. — Но я думаю, что это вполне естественно, — любое истинное знание всегда считалось сакральным.
— Это тоже странно, — пожал плечами Данила. — Если не делиться с другими людьми знаниями, зачем вообще нужны эти знания? Чтобы знайки управляли незнайками? Но вы ведь и не хотите никем управлять… Или я ошибаюсь?
— Нет, не ошибаешься, — согласился Гаптен.
— Ну, и почему тогда? — развел руками Данила.
— Я думаю, тут логика — как с оружием, — предположил Андрей. — Кому угодно его не доверяют. Потенциальных преступников среди людей немного, но если выдать всем оружие, то сразу покажется, что кругом одни преступники.
— А какой вред может быть от знания ? — рассмеялся Данила.
— Мне кажется, что Андрей прав, — сказал я. — Ведь нельзя же стать шаманом, если ты не прошел предварительной подготовки и посвящения. Шаман обладает огромной силой. И поверь мне, Данила, не все равно, как он ею воспользуется.
— Господи, Анхель! — не унимался Данила. — Про шамана я, так и быть, согласен. Но от Скрижалей-то, например, какой может быть вред?!
Я задумался.
— Конечно, может быть! — воскликнул вдруг Гаптен.
— Какой?! — не поверил Данила.
— А вот какой! — Гаптен выглядел как человек, который только что понял что-то очень важное. — Дискредитация!
— Дис-кре-ди-тация? — недоверчиво по слогам повторил за ним Данила.
— Правда, Данила! Правда… — Гаптен стал инстинктивно оправдываться, словно сказал что-то ужасное и непристойное. — Представь себе скептически настроенного человека, который прочтет «Схимника» или «Всю жизнь ты ждала», представь себя самого, но двухлетней давности. Вот ты берешь в руки такую книгу и читаешь. Что ты подумаешь о ее содержании, о Скрижалях?
— Да, в этом ты прав, конечно, — сказал Данила, и в голосе его зазвучали печальные нотки.
— Кто-то, я уверен, решит, что это сказка, — продолжил Гаптен. — Кто-то подумает, что слишком «легко» написано, чтобы быть «истинным». А кто-то и вовсе начнет дискутировать со Скрижалями — мол, не надо избавляться от «Я», и страдание не иллюзия, а эмоция. Ну и так далее. Может быть такое?
— Может, — согласился Данила.
— А еще, вероятно, кто-то решит, что Скрижали — это чудодейственные заклинания, — добавил Андрей. — Что прочтешь их, и все в твоей жизни сразу наладится. Но ведь это не так. Жизнь налаживается не от прочтения книг, а от внутренней работы. Книги — только стимул, проводник. Если же человек уверен, что должно быть чудо, а чуда не происходит, он разочаровывается. А если так, то Скрижали для него будут потеряны. Навсегда. Он больше к ним не вернется. Даже наоборот. Вот тебе и дискредитация… Данила тревожно посмотрел на меня, на Гаптена и повернулся к Андрею всем корпусом.
— Так что же это получается?.. — прошептал он. — И книги писать нельзя ? Мы дискредитируем Скрижали?..
Воцарилась гробовая тишина. Мы молча, не сговариваясь, уставились на экран, расположенный на стене прямо перед нашим столом. Каждую секунду одна картинка сменяет другую. Мы видим самых разных людей, самых разных. Мы наблюдаем за их жизнью. Система Гаптена производит сканирование реальности на всем пространстве земного шара и в режиме реального времени выводит на экран зоны сгущения отрицательных энергий.
Картинка в очередной — может быть, в тысячный раз за сегодняшний день — замерла. Мы увидели небольшую комнатку — бедную, обшарпанную.
* * *
— Ну что ? — раздалось из динамиков. — Уже подглядываете за мной ?
Мы оторопели. Молодой мужчина внимательно смотрел на нас с экрана монитора.
— Подглядываете ? — повторил он. — Ладно . Не хотите — не отвечайте. Интересно, а какой я у вас по счету? Третья Печать? Или четвертая? Первую и вторую я читал. Но мне кажется, что я все-таки — четвертый…
У меня перехватило дыхание. Я испуганно оглянулся — что это?! Что происходит?! Кто-то может мне объяснить? Но по лицам моих друзей я понял — они тоже в полном замешательстве. Еще ни один человек, находившийся у Гаптена «под колпаком», не разговаривал с нами так — с экрана, — зная, что мы его видим. И главное — никто не заявлял с такой уверенностью, что Печать в нем! Шок.
— Впрочем, нет , — мужчина задумался, повернул голову в сторону и провел рукой по подбородку. — Согласно вашей теории, во мне еще нет Печати. Ведь так? Я правильно понимаю ? — и он снова уставился нам глаза в глаза. — Она во мне еще только воплотится? Чуть позже… Да? Хотите, скажу, о чем она?
Андрей нервно кашлянул.
— Первая Печать о власти , — как ни в чем не бывало продолжал мужчина. — Вторая — об эгоизме. Третью я еще не читал, но бьюсь об заклад, что она о зависти. Так? Угадал? Ну, может, не о зависти, а о том, что человек сам себе не принадлежит, то есть не своей жизнью живет. Так? Уверен, что так.
Перьевая ручка Гаптена вывалилась из окоченевших рук хозяина, покатилась по столу и, достигнув края, звучно упала на пол — дзынь! Я почувствовал, как мурашки пробежали у меня по ногам.
— А четвертая — та, что во мне или будет во мне , — она о…
Незнакомец замолчал. Он смотрел на нас своими огромными мертвыми глазами и улыбался.
Данила заложил руки за голову, потянулся и резким движением откинулся на спинку кресла. Словно приготовился грудью принять удар.
— О воле…
* * *
По ту и по эту сторону экрана воцарилась гробовая тишина.
— «О воле» — это в смысле о безграничной свободе? — прошептал я, судорожно припоминая, что значит это трудное для иностранца русское слово.
— Думаю, «о воле» — это в смысле о воле. О силе воли, — тихо, сдавленным голосом отозвался Данила.
— Но… — только и успел протянуть Андрей.
— А в каком смысле — «о воле», это вам предстоит угадать. Шопенгауэра читали? Безграничная воля, великая, космическая. Рок и свобода в одном. Фатальная воля — предельная, беспринципная, неподотчетная никому! Неплохая задачка, да?
— Черт побери! — еле слышно выругался побледневший Гаптен и закрыл лицо руками. — А я-то думал, что с четвертым Всадником будет легче.
— Вы, наверное, сейчас в шоке ! — рассмеялся незнакомец. — Сидите себе в своем бункере, а с вами четвертый Всадник по телевизору разговаривает. Неловко? Неприятно? Догадываюсь…
— Как он может знать, что мы его видим? — спросил Андрей, повернувшись к Гаптену.
— Не понимаю. Ничего не понимаю, — растерянно прошептал Гаптен. — Не может быть. Чертовщина какая-то…
— Это неприятно, когда ничего не понимаешь , — незнакомец презрительно пожал плечами.
— Нет, он определенно нас слышит… — сказал я.
— Растерянность — худшее из чувств , — продолжал мужчина. — Если бы это состояние могло длиться долго, оно бы заняло первую строчку среди причин смерти. От растерянности бы дохли в первую очередь. Счастье людей в том, что они научились быстро находить для себя лазейки мнимой определенности. У человека необыкновенно изворотливый ум! Окажется в заднице — и вроде бы все, деваться некуда… Ан нет, напряжется, от страха-то, все сам себе разобъяснит и доволен. Ведь главное что? Объяснение найти. Когда тебе «все понятно», можно и не волноваться. По факту, конечно, он как был в этой заднице, так в ней и остался, потому что объяснения ничего не меняют, но зато тебе теперь в ней тепло и уютно. Разум человеческий — гроссмейстер таких лазеек. Разум в руках людей — самый большой трус и самый большой обманщик…
— А может быть, и не слышит, — сказал Андрей и обвел нас взглядом. — Просто умный, И агрессивный…
— Злой, — тихо поправил его Данила.
— Но к чему он ведет? — пожал плечами Гаптен. — Он ведь все это с какой-то целью говорит.
— Вы спасаете души , — раздраженно, с какой-то странной иронией сказал незнакомец и зло рассмеялся. — А вы никогда не задумывались о том — какие это души? Не задумывались?.. Кто вас читает? Кто ждет ваших книг? Кто восхищается вашими «поисками»? А я вам скажу, что это за души. Инфантильные, наивные, глупые, как у пятилетних детей, души. Вам бы разум спасать от таких душ, но нет — вы спасаете души. «Вера», «любовь», «чувства» — если бы вы знали, как я ненавижу эти слова! Ненавижу!
Мне стало не по себе. Мне стало жутко от этих слов. Страшных, холодных, злых слов.
— Бог не любит людей. Это неправда и еще одна глупость в бесконечном числе прочих человеческих глупостей. Он запретил им вкушать от Древа Познания. Они нравились ему бессмысленными, неразумными, послушными зверюшками. Эдакими «овощами», которые только и могут, что тупо улыбаться и таращиться на своего Бога. Бог не хочет ни нашей свободы, ни нашей разумности. Он хочет видеть нас покорными, «рабами божьими». Не хочет и не видит, потому что люди именно такие — трепещущие пред всемогуществом и силой рока, лишенные благородства, низкие, тщедушные существа. Он хочет нашего послушания и имеет его, потому что у труса нет воли, нет свободы, нет…
Человек по ту сторону экрана вдруг замолчал. До этой секунды он говорил, нагнетая пафос и силу своей речи. Говорил так, словно перед ним тысячи, сотни тысяч людей. Он обращался не к нам, а ко всему человечеству в нашем лице! Но вдруг запнулся.
* * *
— Что-то я отвлекся , — сказал вдруг человек, которого мы видели на экране. — Так ведь можно и потерять ваше драгоценное внимание… — с наигранным беспокойством пробормотал он, и его мертвые глаза блеснули. — Вам станет скучно, и вы меня выключите. Нет, этого допустить нельзя. Перейду к делу. Да, не удивляйтесь, у меня ведь есть до вас дело… Впрочем, нет, вы меня не интересуете — ни этот ваш функционер астральных академий, ни горе-писатель из Мексики, ни умник с психологическим образованием. Меня интересуешь ты, Данила. Ты ведь уже понял это, да?
Мы трое — я, Гапген и Андрей — инстинктивно повернулись к Даниле. Он был бледен, сосредоточен, напряжен словно сжатая стальная пружина и не мигая смотрел на экран.
— Данила, я — это ты , — сказал незнакомец.
У меня помутилось сознание, и я чуть не упал со своего кресла. На мгновение мне показалось, что это действительно так. Что мой самый близкий друг — Данила, тот, кто роднее мне, чем брат по крови, и этот страшный, неприятный человек — там, на экране, — одно лицо. Я оцепенел.
— Да, Данила. Мы с тобой одно и то же лицо , — продолжало глядевшее на нас чудовище. — У нас с тобой все было одинаково. Одинаково бессмысленное детство, о котором даже не хочется вспоминать. Одинаково пустая юность, которая прошла как страшный сон, пролетела, закончилась, и ее не жалко. Одинаково никчемные родители. Все одинаково. И ты, и я — мы оба — были в армии. Ты, правда, в Чечне, а я просто в армии. Но иногда, чтобы попасть на войну, вовсе не обязательно находиться в районе боевых действий. Ты видел смерть, и я видел смерть. Ты убивал, и я убивал. Все одинаково. У нас с тобой была одинаковая жизнь, словно под копирку. Одинаковые мысли, надежды, друзья-собутыльники, наркотики. Одинаковые женщины, которые ушли из наших жизней, а мы перекрестились. Все одинаково, Данила. Все. В одном разница…
Человек на экране встал и подошел к окну. Там, на его улице, было темно, светились огни многоэтажек. Стоя к нам спиной, он весь превратился в силуэт на фоне этого мерцающего искусственными огнями мира.
— Тебе дали все, Данила, а мне не дали ничего , — медленно произнес незнакомец. — Все пропитано ложью. И я ненавижу тебя. Данила, и я ненавижу весь этот мир. Если бы я мог уничтожить его, я бы сделал это. Сделал не раздумывая. Но я не могу. И когда я понял, что бессилен, когда понял, что ничего нельзя изменить, что одним дается, а другим — нет, я решил позволить этому миру уничтожить себя. Да, я хочу, чтобы на его руках была моя кровь. Я хочу уличить его. Это моя воля, мое свидетельство. Я выступаю на стороне обвинения! Ты выступаешь на стороне защиты. Принимаешь вызов. Данила?! Да или нет?!
У меня перехватило дыхание. Я уже ничего не понимал, только слышал этот голос — страшный, словно загробный: «Я хочу, чтобы на его руках была моя кровь. Я хочу уличить его. Это моя воля, мое свидетельство. Я выступаю на стороне обвинения! Ты выступаешь на стороне защиты. Принимаешь вызов, Данила?!»
— И только ты один. Слышишь? Только ты один! — проскрежетал незнакомец, подходя к экрану.
Экран моргнул и пошел длинными, продольными серыми полосами.
— Ну, я поехал… — вставая, сказал Данила.
— Куда?! — еле вымолвил я. — К нему ?..
— Нет, нельзя. Возможно, это не он. Не четвертый Всадник, — запротестовал Гаптен. — Мало ли…
— Я поехал, — коротко ответил Данила, потом секунду раздумывал, глядя на экран, и добавил: — Убьет себя. Убьет… Нельзя.
— Но о чем с ним говорить?.. — засуетился я, понимая, что сейчас более всего на свете не хочу отпускать Данилу на встречу с этим человеком. — Что он вообще имеет в виду? «Я — это ты. Ты — это я. Одно лицо»… Глупость какая-то!
Воцарилась гробовая тишина.
— Он имеет в виду, — тихо, отчетливо проговорил Андрей, — что к Даниле в жизнь пришло чудо, а к нему — нет. Хотя ему, — Андрей взглядом показал на экран, — кажется, что он того заслуживает. Вот и вся его воля …
«И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри.
И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя смерть; и ад следовал за ним, и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом, и голодом, и мором, и зверями земными».
Откровение святого
Иоанна Богослова,
6:7,8
Пролог
Пятнадцать столетий минуло с того дня, как Спаситель покинул землю. Мир погрузился во мрак. Мор, нищета, голод, болезни. Люди подавлены и угнетены.

де Куатьэ Анхель - Тайна печатей - 4. Поединок со смертью => читать онлайн книгу далее