А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Альмодовар Педро

Патти Дифуса и другие тексты


 

На этой странице выложена электронная книга Патти Дифуса и другие тексты автора, которого зовут Альмодовар Педро. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Патти Дифуса и другие тексты или читать онлайн книгу Альмодовар Педро - Патти Дифуса и другие тексты без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Патти Дифуса и другие тексты равен 116.31 KB

Альмодовар Педро - Патти Дифуса и другие тексты => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Busya
«Педро Альмодовар ''Патти Дифуса и другие тексты'', серия ''NEW AZbookA''»: Издательство ''Азбука''; Санкт-Петербург; 2005
Аннотация
Единственная книга прозы знаменитого испанского режиссера. Эротические похождения безбашенной души богемного Мадрида! Поп-арт как норма жизни! Героиня этой книги Патти Дифуса называет себя сексуальным символом испанской богемы и выступает нашим гидом по самым злачным местам художественного Мадрида.
Педро Альмодовар
Патти Дифуса и другие тексты

PEDRO ATMODOVAR

PATTY DIPHUSA

Э PEDRO ALMODOVAR. 1991,1998

© К. КОРКОНОСЕНКО, ПЕРЕВОД, ПРИМЕЧАНИЯ, 2005

© А. ГУЗМАН, ПРИМЕЧАНИЯ, 2005
Пролог
Когда я думаю о будущем этой книги, я, естественно, представляю себе каталог печатных изданий, а представив себе каталог, задаюсь одним и тем же вопросом: в какой раздел попадет эта книга — художественной или нехудожественной прозы? Лично я классифицировать не берусь: «Патти Дифуса и другие тексты» можно отнести к обоим родам литературы. Теперь, когда прошло много времени и мы переместились в новое десятилетие, выясняется, что Патти олицетворяет — по крайней мере для меня — десятилетие прошедшее, восьмидесятые годы.
Для меня начало восьмидесятых навсегда останется годами бесстрашия, когда времени хватало на все. И не только потому, что мы были моложе и худее, — незнание помогало нам на любое дело бросаться с радостью. Мы не знали цены вещам и не думали о рынке. У нас не было памяти, так что мы подражали всему, что нам нравилось, и получали от этого удовольствие. Не существовало никакого понятия о солидарности — ни политической, ни общественной, ни возрастной, и чем больше мы занимались плагиатом, тем более самоценными становились. Притязания наши были огромны, однако неумение смотреть в будущее приводило к обратному эффекту. Наркотики показывали нам лишь свою яркую сторону, а секс являлся вопросом гигиены. Я вовсе не собираюсь обобщать, я говорю лишь о себе и еще о сотне людей, с которыми был знаком (на самом деле таких, как мы, было много больше). Для них и в их среде родилась и развивалась Патти Дифуса. Тогда, в начале восьмидесятых, наша жизнь была бесконечной «Фабрикой» Энди Уорхола . Когда я прочел биографию Эди Седжвик , то убедился, насколько точно определенные круги в Мадриде повторяли жизнь определенных кругов в Нью-Йорке — с разницей в десять лет. Порочные крути, замкнутые крути — это само собой.
Эта десятилетняя фора превратила американцев в арбитров всей художественной и общественной жизни — мы в те годы весело ползли по темным канализационным трубам, и все-таки, если не считать денег и признания, у нас было много общего. Из людей, способных к действию, это понимали лишь единицы. Одной из самых значительных единиц был Фернандо Виханде , мир его праху. Воспользовавшись выставкой последних работ Уорхола (пистолеты, ножи, кресты), он свел вместе эти два мира, столь отдаленные и столь параллельные. Каждый день нас по новой представляли богу Уорхолу, но он никогда нас не узнавал (я употребляю множественное число, потому что мы всегда подходили к нему кучей). В Мадриде Энди полностью отдался своему аутизму, его деятельность ограничивалась приходом на места событий, и даже если он кого-нибудь фотографировал, то чисто машинально, и создавалось впечатление, что в камере нет пленки. Больше всего он интересовался маркизами, графинями и им подобными — вдруг кто-нибудь закажет ему портрет, однако, по-моему, никто на это не клюнул.
Меня всякий раз представляли как испанского Уорхола, на пятый раз (это было в доме у Марчей) Энди спросил, почему я — испанский Уорхол. «Потому что ничего другого им не приходит в голову», — отвечал я. «На первый взгляд мы не очень-то похожи», — сказал он. Уорхол был в своем знаменитом платиновом парике, я — в своей натуральной шевелюре цвета черного агата. «Вероятно, это оттого, что я в своих фильмах тоже показываю трансвеститов и наркоманов», — отвечал я, пристыженный, понимая, что и весь наш диалог, и мои реплики получаются достаточно нелепыми.
Зачем я копаюсь во всем этом в прологе к своей книге? Ах да! Я хотел сказать, что Патти Дифуса — двоюродная сестра всех этих заблудших девчонок, населяющих фильмы, снятые дуэтом Уорхол — Морриси . И если бы я получше владел английским, я так бы все и объяснил маэстро.
Если снова вернуться в Мадрид, в лоне которого была рождена Патти, то, признаться, у нас тогда не было ни славы, ни денег, зато каждый день происходило очень много всего. С помощью Патти я все ставил с ног на голову, а попутно упражнялся в писательстве — я всегда чувствовал склонность к этому делу. Я пользовался поддержкой Патти по разным поводам, но свою основную трибуну она получила именно в журнале «Ла Луна». Патти, верное отражение моих чувств, начала испытывать отвращение к своей распущенности и к себе самой. Это случилось как раз в то время, когда стала входить в моду мадридская тусовка. Отчеты о вечеринках печатались в журналах, любительские записи превращались в диски, сплетни — в колонки печатного текста, нелепые костюмы становились явлением моды. Патти исчезла так же внезапно, как и появилась.
Прошли годы, и вот Хорхе Эрральде предлагает мне напечатать ее записки, в том виде, в каком они появлялись в «Ла Луне», без переделок (иногда и без связи), храня верность моменту и бросая вызов ходу времени. Мне очень лестно, что теперь эти записки превращаются в книгу, хотя, пока я писал их, у меня никогда не было уверенности, что будет написана и следующая глава.
Среди немалого числа созданных мной героинь Патти — одна из любимых. Девушка с таким стремлением жить, что даже никогда не спит, наивная, нежная и гротескная, завистливая и самовлюбленная, подружка всех на свете, любительница всех на свете удовольствий, всегда готовая видеть светлую сторону вещей. Человек, который чем больше размышляет, тем более поверхностно воспринимает любые ситуации, в конце концов начинает получать от них самое лучшее. Патти убегает от одиночества и от самой себя, и делает это с юмором и с чувством здравого смысла.
Кроме заблудших девчонок Уорхола — Морриси и раннего Дивайна («Розовые фламинго» и «Женские проблемы») , Патти состоит также в родстве с Лорелеей Аниты Лоос , с Холли Голайтли («Бриллианты на завтрак» ), а еще мне хотелось бы верить, что она унаследовала аморальность и лукавство Фран Лебовиц («Столичная жизнь») и даже Дороти Паркер .
Что касается «других текстов», они относятся к тому же десятилетию и по необходимости связаны с моей жизнью и моей профессией. В четырех главах советов «Как добиться мировой славы…» я прямо насмехаюсь над своим путем в кинематограф. Несмотря на то что «самоинтервью» я печатал на машинке в восемьдесят четвертом году, я подписался бы под ним и теперь, если бы мне удалось вернуть бесшабашность того времени
«Рождение Дада» — очень старый текст, и я им очень горжусь, «Записьки на ветру» и «Хорошее начало» написаны на заказ, притом вышли совсем неплохо. Все остальное — добавка, исключительно для поклонников.
И в завершение мне остается лишь попросить вас отнестись к этой книге с той же беззаботностью, с какой я ее писал
Педро Альмодовар
Р. S . Настоящее издание дополнено новыми главами о Патти, очень «девяностыми», которые были написаны весной 1993 года. В «…и другие тексты» вошли заметки, посвященные некоторым из моих последних фильмов «Кика», «Цветок моей тайны» и «Живая плоть»
Ничего не поделаешь Патти-книга живет. И растет.
ПАТТИ ДИФУСА

*
1. Я, Патти Дифуса
Самое сложное для такого человека, как Я, — это начать. Уж очень о многом я собираюсь поговорить Меня зовут ПАТТИ ДИФУСА , и я отношусь к тому типу женщин, которые олицетворяют собой свою эпоху. Моя профессия? Международный секс-символ, или международная порнозвезда, называйте как хотите. Мои фотороманы и кое-какие фильмы на восьмимиллиметровой пленке пользуются успехом в Африке, Португалии, Токио, в Сохо и на мадридском Растро . По мнению знатоков жанра, мою интерпретацию эротики отличает нечто неуловимое, нечто делающее меня уникальной — а в данной категории субпродуктов такое встречается не часто. Мне очень понравились слова Альфонсо Санчеса: когда Я произвожу фелляцию, зритель обращает внимание только на выражение моих глаз и на мой рот. Дело в том, что Я — прежде всего и как бы то ни было — актриса. Зачем мне это скрывать? Скажу больше я не только обладательница тела, которое сводит с ума мужчин, у меня еще и мозги имеются. Но это я демонстрирую лишь в редких случаях. Было бы дурным тоном дать мужчине понять, что за идеальной внешностью куклы Барби-суперстар скрывается незаурядный интеллект. Хотя иногда все-таки стоит блеснуть умом. Например, пару дней назад на вечеринке я познакомилась с редактором вот этого журнала, который вы читаете.
— Я редактор «Ла Луны», еще одного журнала.
— Обожаю твой журнал! — воскликнула я довольно напористо.
— Как это может быть — ведь еще не вышел первый номер?
— А не важно. Если мне что-то нравится, то нравится сразу же.
Я говорила так убедительно, что ему тоже пришлось малость ко мне подольститься:
— Я твой большой поклонник, Патти. Твой последний роман, «Свинки-близняшки», — просто праздник дикости и дурного вкуса. Почему ты не пишешь для нас? В последнее время наша страна сильно изменилась, и никого не удивит, если точка зрения порнозвезды будет представлена на страницах ежемесячного издания.
Я, естественно, согласилась. Это одно из самых заманчивых предложений, которые я получала в своей жизни. Я, как и почти все женщины моего рода занятий, хоть и не написала за всю жизнь ни строчки, всегда ощущала себя писательницей. И вот еще что интересно: когда девушка вроде меня начинает писать, всегда получается нечто философическое, в духе Лорелеи у Аниты Лоос. Чистая философия, без примесей. И не важно, что тема будет ОДНА И ТА ЖЕ. Несмотря на молодость, Я повидала много народу, а уж кого Я знаю лучше всех на свете, так это СЕБЯ САМУ. Полагаю, чтобы быть честной перед читателями, нужно говорить о том, что знаешь сама. К тому же редактор этого журнала определил мою задачу так: пиши о чем хочешь современном. И тогда Я подумала: современность — это способность быть вовремя. А у МЕНЯ эта способность развита прилично. Я и есть современность. То есть Я сразу же поняла, что самое лучшее и самое интересное — это Я САМА. Вот и отлично, что поняла, поскольку, на мой взгляд, это не только интересная, но и вполне оригинальная тема: ведь до сих пор никому не приходило в голову говорить обо МНЕ.
Но Я собираюсь писать еще и о МИРЕ, или о ЖИЗНИ, — как вам больше нравится. То есть я расскажу вам еще и о моих подругах, о Мэри фон Этике и об Адди Поссе . Они ничего собой не представляют, редкостные уродины, но, поскольку каждую ночь они проводят на улице, с их помощью можно узнать о многих вещах.
Главная добродетель фон Этики — ее бесполезность: она никогда ничем не занималась, кроме макияжа и хождения по вечеринкам. Она красит ногти в черный цвет и вот уже четыре года как не стрижет их. Теперь они стали длиной с пальцы, и длина ногтей фон Этики определила ее образ жизни: парализовала ее. Фон Этика не могла предвидеть, что по мере роста ее ногтей жизнь для нее сведется к основным функциям, — для этого она не обладает достаточным интеллектом. По множеству разных причин мы, остальные девушки, обречены заниматься банальными вещами, вроде проституции, терроризма, ухода за детьми или аэробики; фон Этика, лишенная помощи рук, может лишь курить, выпивать и смеяться на вечеринках. Вот это я называю свести свою жизнь к основным функциям. К тому же она питается только булочками, пышками, кексами и донатсами. Я считаю, что ее чувствительность понизилась из-за ногтей: ей даже креветки не нравятся. Адди Поссу называют также ТАСС Информа — за ее склонность к сплетням. Иногда мы с ней совершаем совместные выходы: ведь она такая толстая, что над ней всегда приятно посмеяться. Она тоже снимается в фотороманах, всегда в роли мадам из борделя или матери какой-нибудь девчонки. Себя она считает испанской Мей Уэст, но Я-то уверена, что выше Исабель Гарсес из фильмов про Марисоль ей не подняться.
Я хочу, чтобы мои заметки несли в себе определенную мораль, поэтому буду рассказывать о Тасс и Мэри: они представляют собой два типа женщин, коим не следует подражать.
Я еще не сказала, что на вечеринке, когда редактор «Ла Луны» предложил мне писать для этого журнала, я была с Энди Уорхолом. Кто-то позвонил Уорхолу в Нью-Йорк и пообещал оплатить билет и гостиницу, если он посетит несколько вечеринок в Мадриде. Уорхол согласился, поскольку не умеет отказываться от приглашений на вечеринки, как бы нелепо они ни выглядели. И более того, он предпочитает нелепые праздники, поэтому здесь ему понравилось. Кристофер Маркое, приехавший с ним фотограф (Уорхол всегда берет с собой фотографа — вдруг сам забудет что-нибудь снять), сказал, что кроме вечеринок у Энди в Мадриде было единственное дело — познакомиться со мной. В руки Уорхолу попала одна из самых грязных моих работ, фотороман «Черный поцелуй», и он на меня запал. В аэропорту Барахас он даже сказал репортерам, что самое значительное влияние на него как на кинорежиссера и художника оказала Патти Дифуса, то есть Я. По-видимому, какой-нибудь испанский гомик-фотомодель принес ему на «Фабрику» «Черный поцелуй» и что-нибудь из моих порнофильмов, объявив себя их постановщиком и автором сценария.
«Меня ни сценарий, ни постановка не интересуют — скорее, они мне отвратительны. Но Патти Дифуса гениальна. Если бы она жила в Штатах, у нее была бы своя программа на телевидении» — вот, что, наверное, ответил Уорхол гомику-модели.
Не знаю, после такой похвалы от создателя поп-арта мне, может быть, и стоит отправиться в Америку, заняться чем-нибудь…
Уф! До чего же я творческая натура: незаметно для себя накатала уже больше двух листов и все еще НИЧЕГО не сказала. А впрочем, я просто хотела представиться. В ближайших номерах журнала у меня будет возможность раскрыть вам свое сердце — ведь у международной секс-звезды тоже есть сердце.
2. Реальность подражает порнографии
В своей предыдущей заметке Я остановилась на том, что у секс-звезды тоже есть сердце, причем имела в виду себя. Тогда я еще не знала, до какой степени это верно, ведь когда пишешь, то невольно допускаешь легкую ложь — именно это критики называют «творчество». А истина в том, что сейчас я ВЛЮБЛЕНА. Читайте внимательнее: ВЛЮБЛЕНА. Я расскажу вам, как все произошло. Я только что вернулась с Ибицы вместе с подругой, невозможной и несносной Адди Поссой, которая ничуть не похудела с тех пор, как подсела на героин. Адди — это что-то невероятное. Она единственная знакомая мне наркоманка, не потерявшая ни грамма своего веса. Она взялась за героин, чтобы быть не хуже людей, или, по ее собственным словам, потому что она женщина, «которой все на свете хочется попробовать», однако сильные наркотики ей очень идут и прет ее действительно круто. Но не буду слишком подробно писать про Адди: мне известно, что Адди — не коммерческий товар, А ВОТ Я — ДА.
Только мы приехали, как узнали, что намечается выставка алжирской авангардной живописи, а потом вечеринка на вилле в Пуэрта-де-Йерро. Утверждать, что меня интересует алжирский авангард, было бы ложью; скорее, это был удачный случай продемонстрировать мой осенний загар, настоящий, а не из солярия. Приехали мы поздно и уже под хмельком. В дверях мы встретились с художниками из группы КОСТУС , они сообщили, что новая алжирская живопись — это прямое подражание молодой испанской живописи, в особенности ИМ ДВОИМ. Я изобразила на лице легкое недоверие, хотя, если честно, нас больше интересовало, где будет проходить праздник. Адди, как водится, удалось забраться без приглашения в чью-то машину, и она бросила меня, оставила одну в дверях артгалереи.
Ко мне подошли два парня.
— Подвезти тебя на вечеринку?
Я сказала, что не откажусь, только для начала мне надо немного поблевать, прямо здесь. Поблевав, я почувствовала себя намного спокойнее. В машине было жарко, и я совсем окосела. Меня так развезло, что на парней я даже не посмотрела. Я — не ДЭВИ СУКАРНО , которая всегда привлекает внимание своей БЕЗМЯТЕЖНОЙ КРАСОТОЙ и ЭЛЕГАНТНОСТЬЮ. Я принадлежу к иному типу женщин, Я из тех, что без всякого труда и в любом состоянии, даже ВЫПЛЮНУВ ПИЛЮЛЮ, способны свести мужчин с ума. Порой забываешь, что ты СЕКС-БОМБА и что рядом с БОМБОЙ ВРОДЕ МЕНЯ некоторые мужчины забывают про хорошие манеры, особенно если они только что вышли из ТЮРЬМЫ, куда попали за УБИЙСТВО, и что, уловив слабый аромат женской промежности, они теряют последние крохи разума. Я хочу сказать, что, сев в машину, тут же заснула, а проснулась вовсе не на шикарной вилле в Пуэрта-де-Йерро, а в парке Каса-де-Кампо, на земле, в разодранном в клочья эксклюзивном платье, как у панк-звезды, и проснулась оттого, что чей-то ЧЛЕН штурмовал МОЙ спящий КЛИТОР. Я не стала вопить, не такая уж Я трусиха, однако в голове у меня возникли стандартные вопросы типа «Где я?», «Что я здесь делаю?» и тому подобное. Ответом мне была оплеуха и приветствие в таком духе:
— Не строй из себя недотрогу. Ты блевала нарочно, чтобы нас завести. Шлюха.
Разумеется, всегда лестно видеть двух мужчин, «ослепленных желанием» из-за тебя, но, признаю, мне стало страшно.
Пока один из них меня ИМЕЛ, другой щипал мои СИСЬКИ — словно чтобы удостовериться, что они настоящие. Несмотря на сложившиеся обстоятельства, я призвала на помощь весь свой шарм и сказала им, что мы займемся всем, чего они ни пожелают, и пусть они не беспокоятся. Однако моя благовоспитанность совершенно вывела их из себя. Поскольку меня нельзя назвать озабоченной, да к тому же насилуют меня уже не в первый раз, я не собираюсь здесь излагать все происшествие от начала до конца.
Вкратце дело обстояло так: одного только что выпустили из каталажки плюс к этому он путал меня со своей матерью. Второй парень был робкий, да к тому же гомосексуалист, и он видел меня во многих клубах. Первого приводила в восторг моя манера отсасывать, вследствие чего он в меня влюбился и идеализировал мой образ. Как выяснилось позже, второй парнишка с детства был влюблен в первого. Когда того отпустили на свободу, влюбленный пообещал ему подарок. И этим подарком была Я — то, что нравилось первому больше всего на свете. Я понимаю их, но все-таки предпочитаю, чтобы все происходило более цивилизованным образом; меня огорчает, когда реальная ЖИЗНЬ становится такой же, как порнографические фотороманы. Получается скучновато, когда реальность начинает подражать порнографии, особенно если главную роль повсеместно играю Я. После того как Убийца бросил мне в лицо все оскорбления, которыми хотел унизить свою мать, он сказал, чтобы теперь меня трахнул Другой, на что Другой ответил, что предпочитает мастурбировать, глядя на нас, что Я — это подарок для него (для Убийцы), и что он (Другой) не хотел бы этим подарком пользоваться, и что уж в крайнем случае он готов разделить меня с Убийцей. Убийца ответил, что не понимает, и тогда Другой объяснил, что он хотел бы мне засадить одновременно с Убийцей. — Не знаю, хватит ли места на двоих, — мягко возразила Я.
Убийца залепил мне очередную пощечину, чтобы Я помалкивала, и тогда Я решила поупражняться в саморелаксации: вообразила, что нахожусь на необитаемом острове, загораю голышом, наслаждаясь шепотом моря и легким карибским бризом.
То, что двое психопатов насилуют женщину, — это нормально. Но то, что на рассвете меня бросают одну в пустынном парке, разукрашенную, как в мексиканском фильме про вампиров, — этого я вынести не могу. Я сказала им, что, раз уж они меня изнасиловали, самое меньшее, что они могли бы сделать, — это отвезти меня домой, потому что мне надо принять ванну, а здесь нет такси. Они отвечали, что боятся смотреть мне в глаза, и что им хотелось бы забыть о случившемся, и чтобы я тоже забыла. Даже в «Свинках-близняшках», одном из известнейших моих фотороманов, я не выглядела настолько отвратительно. Это меня всерьез расстроило: я осознала, что бывают ситуации, когда женщинам не остается ничего другого, кроме как сделаться феминистками.

Альмодовар Педро - Патти Дифуса и другие тексты => читать онлайн книгу далее