А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Арчер Джеффри

Воровская честь


 

На этой странице выложена электронная книга Воровская честь автора, которого зовут Арчер Джеффри. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Воровская честь или читать онлайн книгу Арчер Джеффри - Воровская честь без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Воровская честь равен 325.6 KB

Арчер Джеффри - Воровская честь => скачать бесплатно электронную книгу



OCR NickNem
«Арчер Д. «Воровская честь»»: Издательство «Гудьял-Пресс»; М.; 2000
ISBN 5-8026-0117-5
Оригинал: Jeffrey Archer, “Honour Among Thieves”
Перевод: В. Турескин
Аннотация
Это — история международных политических интриг. Преступлений, граничащих со страстью, и страстей, вызывающих преступления. История любви мужчины из ЦРУ и девушки из МОССАДа. История нового — и очередного — столкновения Багдада и Вашингтона. Потому что даже у воров существует — понятие ЧЕСТИ. Но — есть ли оно у политиков, разменивающих, во имя «высоких» целей, и честь, и любовь, и секс, и даже истину?…
Джеффри Арчер
Воровская честь
Джеффри и Барбаре
Часть первая
«Когда в ходе истории человечества…»
Глава I
Нью-Йорк, 15 февраля 1993 года
Антонио Кавалли пристально посмотрел на араба, который, по его мнению, был слишком молод для заместителя главы миссии.
— Сто миллионов долларов, — медленно проговорил Кавалли с нарочитым уважением к каждому слову.
Чётки в тщательно ухоженной руке Хамида Аль-Обайди издали щелчок, заставивший Кавалли поморщиться.
— Сто миллионов вполне приемлемая цена, — в заученной английской манере ответил дипломат.
Кавалли кивнул. В этой сделке его беспокоило только то, что Аль-Обайди даже не пытался торговаться. Тем более, что предложенная американцем сумма была вдвое выше той, которую он надеялся получить. Горький опыт научил Кавалли не доверять тем, кто не торгуется. Это неизменно означало, что они изначально не собирались платить по счетам.
— Если цифра согласована, — сказал он, — нам остаётся только обсудить, где и когда будут произведены платежи.
Араб издал очередной щелчок чётками, прежде чем кивнуть в знак согласия.
— Десять миллионов долларов должны быть выплачены наличными немедленно, — сказал Кавалли, — остальные девяносто миллионов — помещены на счёт в швейцарском банке сразу же после выполнения контракта.
— А что я получу за свои первые десять миллионов? — спросил Аль-Обайди, не отрывая глаз от человека, чьё происхождение было так же трудно скрыть, как и его собственное.
— Ничего, — ответил Кавалли, прекрасно понимая, что араб имеет все основания для такого вопроса. В конце концов, если он, Кавалли, не выполнит свою часть сделки, заместитель главы миссии потеряет значительно больше, чем только деньги своего правительства.
Аль-Обайди ещё раз щёлкнул чётками: он знал, что выбирать ему не приходится. Чтобы только встретиться с Антонио Кавалли, он потратил целых два года. Тем временем в Белом доме обосновался президент Клинтон, а его собственный лидер все сильнее сгорал от нетерпения отомстить. Аль-Обайди знал, что если он не примет условия Кавалли, ему никогда не найти другого, кто был бы способен выполнить задание до четвёртого июля.
Кавалли взглянул на огромный портрет Саддама Хусейна над столом дипломата. Его первый контакт с Аль-Обайди произошёл вскоре после окончания войны. Тогда американец отказался иметь дело с арабом, поскольку не верил, что его лидер доживёт до того времени, когда может состояться их предварительная встреча. Однако проходил месяц за месяцем, и Кавалли стало ясно, что его потенциальный клиент протянет дольше, чем президент Буш. Поэтому американец согласился на пробную встречу с арабом.
Местом встречи был выбран офис заместителя главы миссии на 79-й Восточной улице Нью-Йорка. И хотя это место было слишком людным, на взгляд Кавалли, выбор его служил подтверждением серьёзности намерений стороны, изъявившей готовность вложить сотню миллионов долларов в такое отчаянное мероприятие.
— Как вы хотите, чтобы были выплачены первые десять миллионов? — поинтересовался Аль-Обайди, словно спрашивал риелтора о первом взносе за небольшой домишко на не самой престижной стороне Бруклинского моста.
— Вся сумма в старых некрапленых стодолларовых купюрах должна быть помещена в нашем банке в Ньюарке, штата Нью-Джерси, — сказал американец. — И, господин Аль-Обайди, — глаза Кавалли стали похожи на две узенькие щёлки, — не буду напоминать вам, что у нас есть машины, способные проверять…
— Вам не надо беспокоиться по поводу соблюдения нами своей части сделки, — перебил Аль-Обайди. — Эти деньги, как говорят у вас на Западе, всего лишь капля в море. Единственную озабоченность у меня вызывает сейчас только ваша способность выполнить своё обязательство по контракту.
— Вы не стали бы так настаивать на этой встрече, не будь вы уверены в нашей способности провернуть это дело, — парировал Кавалли. — А вот могу ли я быть уверенным в вашей способности собрать столь значительную сумму в столь короткие сроки?
— Вам, наверное, будет интересно узнать, господин Кавалли, что деньги уже лежат в сейфе подвала здания Объединённых Наций. В конце концов, вряд ли кому-нибудь придёт в голову искать такую огромную сумму денег в хранилище такой нищей организации.
Улыбка на лице Аль-Обайди указывала, несмотря на отсутствие реакции собеседника, что он был доволен своим остроумием.
— Десять миллионов будут доставлены в ваш банк завтра к полудню, — продолжал Аль-Обайди, вставая из-за стола и давая понять, что считает встречу завершённой.
Заместитель посла протянул руку, и его посетитель неохотно пожал её.
Кавалли ещё раз посмотрел на портрет Саддама Хусейна, повернулся и быстро вышел из кабинета.
При появлении Скотта Брэдли аудитория оживилась и тут же притихла.
Он разложил на столе перед собой конспекты и обвёл взглядом зал, переполненный жаждущими знаний первокурсниками с ручками наизготовку.
— Меня зовут Скотт Брэдли, — сказал самый молодой профессор на юридическом факультете, — и сейчас я вам прочту первую из четырнадцати лекций по конституционному праву.
Семьдесят четыре пары глаз уставились на высокого и несколько взъерошенного человека, который этим утром, очевидно, не заметил отсутствующей пуговицы на воротнике рубашки и не мог решить, на какую сторону ему зачесать свой чуб.
— Мне бы хотелось начать нашу первую лекцию с лирического вступления. — Некоторые ручки и карандаши вернулись в исходное положение. — Существует много причин для занятий юридической практикой в нашей стране, — начал он, — но только одна из них достойна вас и, безусловно, только одна из них интересует меня. Она имеет отношение к любому аспекту права, которое может заинтересовать вас, и она, как нельзя лучше, отражена в окончательном варианте рукописи Единогласной декларации тринадцати Соединённых Штатов Америки.
«Мы исходим из той очевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Создателем определёнными неотъемлемыми правами, к числу которых относятся право на жизнь, свободу и стремление к счастью».
Одно только это предложение выделяет Америку среди всех других стран на земле.
С 1776 года наша нация резко продвигалась вперёд на одних направлениях, — продолжая игнорировать свои конспекты, профессор расхаживал по аудитории, взявшись за лацканы своего видавшего виды твидового пиджака, — и быстро откатывалась назад на других. Со временем каждый из сидящих в этом зале тоже может оказаться в числе тех, кто продвигает закон в нашей стране, или тех, кто его разрушает, — он помедлил, обозревая притихшую аудиторию, — но вы наделены величайшим из даров, каким является ваш блестящий ум, чтобы сделать правильный выбор. Когда вы покинете эти стены и окажетесь в реальном мире, вы можете игнорировать Декларацию независимости, как устаревшую и неуместную в наш современный век. Или, — продолжал он, — вы можете избрать путь утверждения закона и тем самым приносить обществу неоценимую пользу. Именно этот путь выбирают великие юристы. Плохие юристы, тут я не имею в виду бездарных, — это те, которые предпочитают обходить закон, балансируя на грани его нарушения. Если в этом зале есть такие, которые собираются пойти по этому пути, я должен сказать, что вы у меня ничего не почерпнёте для себя, поскольку этому не учат. Вы тем не менее можете присутствовать на моих лекциях, однако для вас это будет только присутствие и не более.
В аудитории стояла такая тишина, что Скотт посмотрел, не разбежались ли слушатели.
— Это не я сказал, — продолжал он, глядя на сосредоточенные лица, — а декан Томас У. Суан, который читал лекции в этой аудитории в течение первых двадцати семи лет этого века. Я не вижу причин, чтобы не повторять его мысль всякий раз, когда обращаюсь к тем, кто только что переступил порог Йельского университета, чтобы стать правоведами.
Профессор раскрыл наконец лежавший перед ним конспект.
— Логика, — начал он, — это наука и искусство корректного рассуждения. Не что иное, как здравый смысл, скажете вы. И окажетесь совсем не одиноки в своём утверждении, как напоминает нам Вольтер. Но вся беда в том, что громче всех это утверждают те, кто зачастую слишком ленив, чтобы тренировать свой ум. Оливер Уэнделл Холмс написал однажды: «Право развивалось не по законам логики, а по законам жизни». — Ручки с карандашами яростно заскребли по тетрадям и не умолкали все следующие пятьдесят минут.
Когда лекция подошла к концу, Скотт Брэдли собрал свои конспекты, закрыл папку и быстро вышел из аудитории, не обращая внимания на продолжительные аплодисменты, которыми вот уже десять лет сопровождается его вводная лекция.
Ханна Копек с самого начала считалась здесь чужой и к тому же нелюдимой, хотя последнее расценивалось руководством, как полезное качество.
Ханне говорили, что у неё мало шансов дойти до конца и стать профессионалом. Но прошло время, и за плечами у неё осталось самое тяжкое испытание — двенадцатимесячный период физической подготовки, и хотя ей в прошлом никогда не приходилось убивать — шестеро из последнего набора такой опыт имели, — руководство теперь не сомневалось в том, что она сможет и это. Сама она тоже была уверена в себе.
Когда самолёт вылетел из аэропорта Бен-Гурион в Тель-Авиве и взял курс на Хитроу, Ханна снова задумалась над тем, что же все-таки побудило её, двадцатипятилетнюю женщину в расцвете карьеры фотомодели, подать заявление о приёме в Институт разведки и специальных задач — больше известный как МОССАД, — вместо того, чтобы выбрать себе богатого мужа из десятков желающих в дюжине столиц.
Тридцать девять «скадов» упали на Тель-Авив и Хайфу во время войны в Персидском заливе. Погибли тринадцать человек. Несмотря на громкие заявления, израильское правительство не предприняло в ответ ничего серьёзного, поскольку поддалось на уговоры Джеймса Бейкера, заверившего, что коалиционные войска доведут дело до конца. Американский госсекретарь не сдержал своего слова. «Ничего удивительного, — мелькнуло у неё в голове, — ведь это не он в одну ночь лишился всей своей семьи».
В тот же день, когда её выписали из больницы, Ханна подала заявление о приёме в МОССАД. Её просьбу отклонили, полагая, что со временем она обнаружит, что рана у неё зажила. Следующие две недели Ханна каждый день ходила в штаб-квартиру МОССАДа, пока там не убедились, что рана у неё в душе не только не заживает, а все сильнее кровоточит.
На третью неделю, скрепя сердце, её допустили к занятиям, будучи уверенными, что она выдержит лишь несколько дней и снова вернётся к своим занятиям в качестве фотомодели. Они ошиблись во второй раз. Желание отомстить у Ханны было сильнее амбиций. Следующие двенадцать месяцев её рабочий день начинался с восходом солнца и заканчивался далеко за полночь. Она питалась тем, от чего отвернулся бы даже бродяга, и забыла, что такое спать на матраце. Её пытались сломать по-всякому, но у них ничего не вышло. Вначале инструкторы, обманувшись её грациозной фигурой и очаровательной внешностью, пытались обращаться с ней чересчур ласково, пока один из них не оказался со сломанной ногой в госпитале. Он даже не предполагал, что у Ханны может быть такая реакция. На классных занятиях острота её ума, хотя и не была для них столь неожиданной, также удивляла.
Зато теперь она ступила на знакомую почву.
Для Ханны всегда было само собой разумеющимся, что она говорит на нескольких языках. Она родилась в Ленинграде в 1968 году. В четырнадцать лет, когда умер отец, её мать сразу же обратилась за разрешением на выезд в Израиль. Свежий ветер свободы, задувший с Балтики, принёс им такую возможность. В кибуце семья Ханны оставалась не долго. Её мать, все ещё привлекательная и энергичная, получила несколько предложений выйти замуж и остановила свой выбор на состоятельном вдовце.
Когда Ханна, её сестра Рут и брат Давид поселились в новом доме в престижном районе Хайфы, весь мир для них стал другим. Их отчим обожал мать Ханны и осыпал семью невиданными доселе подарками.
Окончив школу, Ханна подала заявления о приёме в университеты США и Англии, собираясь изучать языки. Мать не одобрила её выбор и часто давала понять, что с такой фигурой, великолепными чёрными волосами и очаровательной внешностью, которая заставляет оборачиваться мужчин от семнадцати до семидесяти, Ханне следовало бы подумать о том, чтобы стать манекенщицей. Ханна смеялась и говорила, что у неё другое призвание в жизни.
Несколькими неделями спустя, вернувшись после собеседования в Вассаре, Ханна присоединилась к семье, которая проводила свой летний отпуск в Париже. Она собиралась побывать также в Риме и Лондоне, но приветливые парижане проявили к ней столько внимания, что, когда пролетели три недели, она обнаружила, что всего лишь раз покидала французскую столицу. А под самый конец их отпуска модный салон Риволи предложил ей контракт на такую сумму, какую ей никогда бы не принесла целая куча университетских дипломов. Она отдала матери свой обратный билет в Тель-Авив и осталась в Париже, чтобы пойти на свою первую в жизни работу. Пока Ханна была в Париже, её сестру Рут отправили заканчивать школу в Цюрихе, а брат Давид поступил в экономический колледж Лондонского университета.
В январе 1991 года все дети вернулись в Израиль, чтобы отпраздновать пятидесятилетие матери. Рут была теперь студенткой художественного училища при Лондонском университете, Давид готовился к защите дипломной работы, а Ханна не сходила с обложек «Элле».
А в это время американцы сосредоточивали свои войска на границе Кувейта, и многие в Израиле с беспокойством поговаривали о войне. Однако отчим Ханны уверял их, что Израиль не будет втянут. «Как бы там ни было, — говорил он, — наш дом находится на северной стороне города и вряд ли подвергнется нападению».
Через неделю, отпраздновав вечером за обильным столом пятидесятилетний юбилей матери, они заснули крепче обычного. Когда Ханна наконец проснулась, она обнаружила, что лежит, прикованная к больничной койке. Должно быть, прошло ещё несколько дней, прежде чем ей сказали, что её мать, брат и сестра мгновенно погибли при взрыве случайно попавшего в дом «скада» и что уцелел только её отчим.
Неделями, лёжа на больничной койке, Ханна планировала свою месть. Когда наконец её выписали, отчим сказал, что надеется вновь увидеть её на подиуме, но это не значит, что не поддержит её в любом другом начинании.
Ханна сообщила ему, что собирается поступить в МОССАД.
По иронии судьбы она летела сейчас тем же рейсом, которым, сложись по-другому обстоятельства, мог бы лететь её брат, направляясь в Лондон для завершения своей учёбы в экономическом колледже. Она была одним из восьми стажёров, направленных в столицу Англии для совершенствования арабского языка. Ханна уже проучилась год на вечерних курсах в Тель-Авиве. Ещё полгода, и иракцы не поверят, что она не из Багдада. Она могла даже думать теперь на арабском, хоть и не всегда мыслила как арабы.
Как только «Боинг-757» прорвался сквозь облака, в иллюминаторе открылся вид на извилистую Темзу. Живя в Париже, она часто летала сюда, чтобы провести рабочее утро на Бонд-стрит или в Челси, вторую половину дня в «Аскотс» или Уимблдоне, вечерние часы в «Ковент-Гардене» или в Барбикане. Но в этот раз она не испытывала радости от встречи со столь знакомым ей городом.
Теперь её интересовали лишь малоизвестное отделение Лондонского университета и скрытый за деревьями домик в местечке под названием Чолк-Фарм.
Глава II
На обратном пути в свой офис на Уолл-стрит Антонио Кавалли всерьёз задумался об Аль-Обайди и о том, как они пришли к этой встрече. В досье на его нового клиента, доставленном из их лондонского офиса и дополненном его секретарём Дебби, значилось, что родился Аль-Обайди в Багдаде, а образование получил в Англии.
Когда Кавалли откинулся назад, прикрыл глаза и восстановил в памяти отрывистую и чёткую манеру речи своего собеседника, ему показалось, что он побывал в обществе офицера британской армии. Объяснение этому можно было найти в досье Аль-Обайди в разделе «Образование», где значилось, что он окончил королевскую школу в Уимблдоне, а затем три года учился в Лондонском университете на факультете юриспруденции.
По возвращении в Багдад Аль-Обайди взяли в министерство иностранных дел, где он быстро продвигался вверх, несмотря на то, что Саддам Хусейн к тому времени уже провозгласил себя президентом и регулярно расставлял на посты в министерствах партийных аппаратчиков Баас.
Когда Кавалли перевернул следующую страницу досье, ему стало ясно, что Аль-Обайди просто умел ловко приспосабливаться к самым необычным обстоятельствам. Честно говоря, и сам Кавалли мог бы похвастать тем же самым. Как и Аль-Обайди, он тоже изучал юриспруденцию, но только было это в Колумбийском университете Нью-Йорка. Он хорошо помнил, как в конце последнего курса, когда выпускники представляли свои данные, партнёры ведущих юридических фирм, только взглянув на результаты учёбы, неизменно выбирали его кандидатуру одной из первых, однако потом, когда они узнавали, кто его отец, до встречи с ним дело никогда не доходило.
Проработав пять лет по четырнадцать часов в день в одной из заштатных адвокатских фирм Манхэттена, молодой Кавалли стал понимать, что ему потребуется ещё не менее десяти лет, прежде чем он сможет увидеть своё имя на фирменном бланке заведения, и это несмотря на то, что он породнился с одним из старших партнёров, женившись на его дочери. У Тони Кавалли не было лишних десяти лет, поэтому он решил открыть свою собственную юридическую контору и заодно развестись с женой.
В январе 1982 года была зарегистрирована «Кавалли и К°», а десять лет спустя, 15 апреля 1992 года, компания показала доход в размере 157 000 долларов, сполна уплатив причитающиеся с него налоги. Не показала компания лишь свою дочернюю фирму, образованную в том же 1982 году, но не зарегистрированную в качестве юридического лица. Об этой фирме, несмотря на её огромные и постоянно увеличивающиеся доходы, с которых она не платила ни цента налогов, нельзя было навести справки, позвонив в «Дан энд Брэндстрит» и запросив её сводный балансовый отчёт. Известная лишь небольшой группе своих людей, она носила название «Мастерство» и специализировалась на решении проблем, упоминание о которых нельзя было найти, полистав «Золотые страницы».
Благодаря связям отца и неуёмным амбициям Кавалли, эта тёмная лошадка вскоре сделала себе имя на разрешении проблем, которые безымянные клиенты фирмы раньше считали неразрешимыми. Кавалли давались такие поручения, как добыть записанные на плёнку разговоры между Синатрой и Нэнси Рейган, которые должны были попасть на страницы «Роллинг стоун», или выкрасть Вермеера в Ирландии для эксцентричного коллекционера из Латинской Америки. Для потенциальных клиентов фирмы эти удачно провёрнутые дела служили в качестве её негласных рекомендаций.
Сами же клиенты подвергались такой тщательной проверке, какая устраивается только при приёме в члены нью-йоркского яхт-клуба, ибо, как часто говаривал отец Тони, всего лишь одна ошибка — и ему гарантировано пожизненное пребывание в местах менее приятных, чем дом № 23 по 75-й Восточной улице или их вилла в Лифорд-Кэй.
За последние десять лет Тони создал по всему миру небольшую сеть своих представителей, которые поставляли ему клиентов, нуждающихся в «небольшой» помощи, но готовых выложить за неё полцарства. Его ливанский контрагент вывел на него человека из Багдада, чьё предложение, безусловно, относилось к разряду подобных просьб.
Когда отец Тони впервые был посвящён в замысел операции «Затишье в пустыне», он рекомендовал сыну запросить гонорар в сто миллионов долларов как компенсацию за то, что это дело ему придётся проворачивать на виду у всего Вашингтона.

Арчер Джеффри - Воровская честь => читать онлайн книгу далее