А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Севела Эфраим

Благотворительный бал


 

На этой странице выложена электронная книга Благотворительный бал автора, которого зовут Севела Эфраим. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Благотворительный бал или читать онлайн книгу Севела Эфраим - Благотворительный бал без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Благотворительный бал равен 20.22 KB

Севела Эфраим - Благотворительный бал => скачать бесплатно электронную книгу



Киносценарии –

««Э. Севела Собрание сочинений», том 6»: Издательство «Грамма»; Москва; 1997
Эфраим Севела
Благотворительный бал
1. Экстерьер.
Бродвей.
(Поздний вечер)
Документальный проезд через сияющий огнями вечерний Бродвей, который тянется, пока идут вступительные титры фильма, и завершается остановкой камеры перед фронтоном отеля «Хилтон». Камера, возможно, еще и заедет в холл, в пеструю толпу постояльцев этой роскошной гостиницы.
Все это сопровождается печальной песней на русском языке «На маленьком плоту» в исполнении ее автора Юрия Лозы. Мелодия песни, вероятно, станет музыкальным лейтмотивом фильма.
2. Интерьер.
Коридор отеля.
(Поздний вечер)
Из кабины лифта выходит группа людей в вечерних костюмах.
1-я дама. Потрясающе! Не нахожу слов! Вы были коронным номером нашего благотворительного бала.
2-я дама. Без вас, уверяю, мы бы не имели такого успеха. Мы собрали денег вдвое больше, чем предполагали.
Слова эти обращены к немолодому, лет под шестьдесят человеку, с явно артистической внешностью. Вечерний костюм сидит на нем элегантней, чем на всех остальных. Лишь лицо его, лицо человека некогда привычного к успеху, сейчас выглядит усталым и нервным, какое бывает у неудачника, у которого все позади.
Он склонился с ключом к замочной скважине в дверях своей комнаты. И на деревянной ручке ключей и на дверях комнаты один и тот же номер. Пока он возится с замком, сопровождающие изливают свои восторги. Сэм. Вы — маг! Вы — волшебник. Я был околдован. Собирался отвалить от силы десять тысяч, а выложил двадцать пять.
1-я дама. Браво, мистер Блументол! Русские эмигранты, для которых все это затеяно, не забудут вашей доброты.
Сэм. Да я не замечал за собой такой уж большой тяги к филантропии. Это все он! Его талант — убедить, подчинить всю аудиторию.
Наконец, дверь отперта, и все проходят в комнату. Хозяин подчеркнуто изысканным жестом пропускает вперед дам.
3. Интерьер.
Комната отеля.
(Поздний вечер)
1-я дама. Как мило! Как уютно! Не правда ли? Вам в России не приводилось останавливаться в подобных отелях?
Он хотел было ответить, но его опередил апоплексический господин, не выпускавший изо рта сигару.
Господин с сигарой. Этот парень у нас, в Америке, не пропадет. Простите… еще раз… Как ваше имя?
Виктор. Виктор… Виктор Бершадский.
Господин с сигарой. Длинновато… У нас в Америке надо короче. Чтобы неутомлять память… Еще раз… Как ваше имя?
Виктор. Бершадский. На афише — аршинными буквами. Надо умудриться не запомнить.
Господин с сигарой. Не выговорить. Бер-ри! Вот как вам надо называться.
Виктор. И вы уверены, что тогда уж запомните?
Гости рассмеялись. Господин с сигарой тоже.
Негр в униформе вкатил в комнату столик на колесах, уставленный дорогими яствами и шампанским в серебряном ведерке со льдом.
Господин с сигарой достает из бара бутылку виски, наливает себе и пригубляет. Негр расставляет приборы на столе, вокруг которого сгрудились гости.
1-я дама. Такого, я уверена, вы в России не пробовали.
Виктор (сдерживая ярость). Пробовал, милая. И неоднократно.
2-я дама. Не понимаю… Зачем же вы тогда уехали?
Виктор. А вот этого вы не поймете, сколько бы я вам не объяснял.
2-я дама. Почему же?
Виктор. Да хотя бы потому же, почему этот господин никак не запомнит мое имя.
Господин с сигарой (обнимая Виктора за течи). Вы мне нравитесь. Этот парень умеет продать свой товар. Простите… еще раз… Как ваше имя?
Виктор. Называйте меня как вам угодно. Ради бога, не переутомляйте свою память. А вот насчет товара, который я умею продать… Это уж вы мне льстите… Я не умею торговать… может быть, к сожалению… Потому я и покинул свою родину, что торговать своей совестью никак не мог научиться. А говорил я на благотворительном вечере искренне, от души… Хотел, чтобы вы поняли, что значит оставить родину, лишиться родных и друзей, атмосферы, в какой вырос. И на склоне лет начинать жизнь с нуля… на чужой земле… среди таких вот, как вы…
1-я дама. Вот и снова я чуть не заплакала. Вы мне погубите всю косметику! Дорогой мой! Вы большой режиссер! Несравненный артист! Вот в том месте… где вы сделали внезапную паузу, зал буквально зарыдал. У меня поплыла косметика. Еле привела себя в порядок.
Сэм. Дорогой маэстро! Распишитесь на этом счете. Кельнер, дайте счет. Ваша подпись — и больше ничего. Кельнеру поставьте чаевых… десять процентов. Потом за все рассчитается организационный комитет благотворительного бала. Вы только ставите свою подпись… и все, что есть в отеле «Хилтон», — к вашим услугам. Абсолютно бесплатно. Подпись — и все. Заплатим мы. И пусть вас это не беспокоит. Так что пользуйтесь возможностью пожить райской жизнью.
Господин с сигарой. До утра.
Виктор. А утром сказка кончится? С криком первых петухов?
1-я дама. Нет, вы — прелесть. С криком первых петухов! Где вы в Нью-Йорке видели петуха?
Сэм. Это он, дорогая, фигурально выразился.
1-я дама. Почему же? Может быть, в Москве наш маэстро привык просыпаться под петушиный крик. И я полагаю, это прелестно.
Сэм. Ладно, ладно. Значит, маэстро, когда пропоют петухи, как вы изволили выразиться, вы сдадите ключи от номера. Вас будет ждать внизу, тоже нами оплаченный, лимузин, чтобы отвезти вас в аэропорт. И билет на самолет — не потеряйте, тогда уж вам придется платить за обратный полет. Как говорится, из своих кровных.
Виктор. Постараюсь не потерять, потому что своих кровных у меня попросту нет. Пусто, пока не получу очередной чек по безработице.
1-я дама. Боже мой! Вы и с этим знакомы?
2-я дама. Давно без работы?
Виктор. Скоро отмечу годовщину.
1-я дама. Ваша кинокомпания обанкротилась?
Виктор. Какая кинокомпания? Я уже десять лет в этой стране и ни разу не переступил порог кинопавильона. Здесь чужие режиссеры не нужны, своим работы не хватает.
Сэм. Но ведь что-то побудило вас покинуть свою страну?
Виктор. Что вспоминать? Причин много. Не в этом суть. Я искал свободы творчества, а оказался на мели. Никакого творчества! Ни свободного, ни несвободного. Ничего. Нуль. Менять профессию? А как ее сменить? Моя работа режиссера — это моя жизнь. Зачем тогда жить? Ну вот и кормлюсь, чем попало. Последнее место, с которого меня уволили, было место лифтера.
Сэм. Терпение, дорогой, терпение. Придет и ваше время. В этой стране у каждого есть свой шанс. Надо лишь терпеливо дожидаться его. (Негру, хлопотавшему у стола.) Верно я говорю, милейший?
Негр. На все сто процентов, сэр. Вот, к примеру, я. Уже седьмое поколение здесь, и все еще дожидаюсь своего шанса.
Виктор. Браво! Дай-ка мне счет. За отличный ответ я добавлю тебе чаевых. Не десять процентов, а пятнадцать. Думаю, филантропы не обеднеют от моей щедрости.
Негр. Спасибо, сэр. Желаю вам удачи.
Господин с сигарой. Нет, этот парень не пропадет. Он мне положительно нравится. Простите, как вас зовут?
Виктор. Да отстаньте вы с моим именем. А вот если я уж так вам нравлюсь… помогли бы… советом… рекомендацией… У вас же есть связи… Я не останусь в долгу. Не придется за меня краснеть. Заклинаю вас. Я — профессиональный режиссер кино. Понимаете? С именем! Несколько международных наград… Вот смотрите! (Он выхватывает из кармана пачку фотографий.) Это — Канны! А вот — фестиваль в Западном Берлине. А это — на съемках моего последнего фильма. Он вышел в Москве без моего имени в титрах. Фильм без режиссера. Фильм есть, а режиссера нет. Меня действительно нет. Там мое имя под запретом, а здесь меня никто не знает. И знать не хочет. Еще годик-другой, мне и к камере боязно станет подойти. Это же как пальцы у пианиста. Без практики, без тренажа они теряют гибкость, чувствительность… Выходят из строя. Вот и я… выпал из строя.
1-я дама. Боже, как это печально. Вы действительно талант. Даже сейчас… вы так талантливо об этом говорите…
Виктор. Замолчите! Вам душу приоткрыли, а вы туда… Талантливо… говорите. Еще слово — и я вас выставлю за дверь. Этот номер в гостинице до утра-мой!
Он рванул от них в ванную, хлопнул дверью. Наступила неловкая пауза. Все застыли с бокалами в руках, переглядываются, косясь на дверь ванной.
Господин с сигарой. Мне этот малый все больше нравится. Как его фамилия?
Сэм. Он, кажется, выпил лишнего.
2-я дама. Скажите, а ему действительно нельзя помочь?
Сэм. Милая, в этом мире каждый помогает сам себе. Криком ничего не сделаешь. Он слишком нетерпелив… как и все эмигранты. На что уповали? Что мы их задушим в объятиях? Пустили в страну-радуйтесь. Пользуйтесь свободой, ищите свое место среди нас. Наберитесь терпения.
1-я дама. Он уже… не так молод. Ждать некогда.
Господин с сигарой. Мадам, вздохами ему не помочь. Если у вас имеются несколько липших миллионов — рискните, вложите в фильм, которым он утешится. А ваши денежки вы, возможно, и вернете… даже с прибылью. Если уж совсем повезет.
1-я дам а. Вы это всерьез? Откуда у меня такие деньги? Да если бы и были… Кино — не бизнес, а лотерея. Надо быть безумцем или авантюристом, чтобы на это решиться…
Господин с сигарой. О том-то и речь. Ему помочь может только бог. Да ведь он атеист. В его стране богу не очень доверяют.
Сэм. Так с ними всегда, с эмигрантами. Только приехали и сразу им все подавай. Да ты переведи дух, оглянись вокруг. Ты на свободе, в самой свободной стране мира, и уж за это одно полагалось бы быть благодарным судьбе.
В дверях ванной появляется Виктор. Почти голый. В одних трусах да на ногах — носки, с дыркой, из которой торчит большой палец. На вытянутой руке — вешалка с аккуратно надетым на нее вечерним костюмом. В другой руке — блестящие штиблеты. Да еще на шее чернеет галстук-бабочка, впопыхах, а может быть, нарочно не снятая им. Среди гостей — замешательство. Особенно шокированы дамы.
1-я дама. Мистер… мистер… Как это понимать?
2-я дама. Что за цирк? Вы— талантливый человек… Мы это оценили, но всему есть предел.
Виктор подчеркнуто уничижительно раскланивается перед ними.
Виктор. Леди и джентльмены. Финита ля комедия, как говорят в божественной Италии. Комедия окончена. Кончен бал, погасли свечи, уважаемые дамы и господа. Или еще лучше. Как говорят у нас в богоспасаемой России — прошу очистить помещение, актеры устали. Кажется, ясно выразился? А? А это (он швыряет на кровать вечерний костюм и штиблеты) возвращаю. Это все — не мое. Ваше. (Он поднимает ногу в носке с дыркой на пальце и шевелит этим пальцем.) Пардон. Это — не возвращаю. Моя собственность. Еще раз мерси.
Господин с сигарой. Куда торопитесь? Костюм оставите в комнате, когда будете покидать отель.
Сэм. За костюмом явятся утром из магазина вещей напрокат.
Виктор. Вот как? Еще раз мерси и нижайший поклон. Значит, до утра я могу не снимать с себя этот костюм. Буду в нем спать. Чтоб чувствовать себя преуспевающим человеком. Таким, как вы. Филантропы.
Сэм. Оденьтесь. Здесь дамы. Впрочем, пора уходить. Всех благ вам. Не отчаивайтесь. И вам улыбнется фортуна.
Виктор. Для этого ей, фортуне, придется хоть раз повернуться ко мне лицом. А то она, фортуна, до сих пор выставляет мне исключительно жопу. Пардон, мадам.
1-я дама. Фи, вы — несносны.
2-я дама. Боже! Но с каким очарованием вы это произнесли.
Виктор. Мадам, больше ни слова. Не будите во мне зверя.
2-я дама. Что ни говорите, он прелесть!
Виктор (Сэму)-. Вы что-то хотели сказать мне на прощанье? Кстати, как ваше имя?
Сэм. Сэм… Блументол. Вот вам моя визитная карточка. Будете в Нью-Йорке — звоните.
Виктор. Сэм Блументол. Дантист. О, я вам непременно позвоню… когда у меня заболят зубы.
Сэм. Зачем дожидаться такой печальной оказии? Звоните в полном здравии. А пока… желаю вам приятно провести время до утра. Росчерк пера — и все к вашим услугам. Мир не так уж плох, маэстро!
2-я дама. До свиданья. Было очень приятно.
Виктор. Давайте по последней. Тут еще шампанское осталось. На дорожку.
1-я дама. Нет, нет. Уже поздно. Мы и так задержались.
Виктор. Ну останьтесь… Умоляю… Я оденусь.
Буду вести себя прилично. Погуляем за милую душу. Я угощаю. Любой счет подпишу. Чтоб и вы могли воспользоваться райской жизнью… до утра. И абсолютно бесплатно! Ну что? Идет? И мне не захочется лезть в петлю от тоски… И вам не накладно.
Господин с сигарою. Нет, что ни говорите, а мне этот парень нравится. Э-э-э…
Виктор. Хотите спросить, как мое имя? Не утруждайте себя. Все равно не запомните. Склероз, милый. Ступайте, ступайте… с богом… к чертовой матери! Благотворители… мать вашу.
4. Интерьер.
Кабина движущегося лифта.
Виктор (снова в вечернем костюме, но заметно пьян. Лифтеру в униформе ). Вот скажи мне… только честно. Была б у тебя такая возможность… все, что есть в гостинице… получать бесплатно? Расписался — и все? За тебя другие рассчитаются. Ну, что бы ты сделал в первую очередь?
Лифтер. Первым делом, я спустился бы в бар и крепко поддал… перепробовал бы все, что там есть.
Виктор. Соображаешь. Пошли в бар, я угощаю.
Лифтер. Не могу. Как же я службу оставлю?
Виктор. Я за тебя погоняю. Вверх-вниз. А ты в баре отдохни.
Лифтер. Вы не управитесь.
Виктор. Я? Да я знаешь, сколько лет лифты гонял? Я эту систему… с завязанными глазами… Вот, посмотри. Виртуоз своего дела. (Он потянулся к кнопкам и ритмично запел мелодию танца маленьких лебедей из балета «Лебединое озеро».)
5. Интерьер.
Холл гостиницы.
Прозрачный стакан лифта пляшет вверх-вниз под мелодию маленьких лебедей.
6. Интерьер.
В кабине лифта.
Лифтеру удалось оттеснить Виктора от пульта.
Виктор. Боишься место потерять? Ну и кукуй здесь… пока не вышвырнут, как меня. Как говорится… жизнь дается человеку один раз, и надо прожить ее так, чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы…
Лифтер. Здорово! Как вы библию наизусть…
Виктор. Ты к тому же и библии не знаешь? Это из другой оперы, милый. Пророк Николай… Островский… Понял? Твердокаменный большевик… Великий слепой. Ты вот зрячий… а что толку?
Лифтер. Ох, и артист же вы!
Виктор. Какой я артист! Я — лифтер. Заслуженный лифтер… В отставке.
Лифтер. Не верю я вам.
Виктор. Твоя смена до утра? Вот и увидишь… концерт с переодеваниями. Тогда и поверишь.
Лифте р. Вам выходить, сэр.
Виктор (проталкиваясь среди входящих в лифт пассажиров). Пардон, извините. (Лифтеру.) Так не пойдешь со мной в бар?
7. Интерьер.
Бар.
На высоких стульях у стойки бара меланхолично потягивают напитки несколько скучающих клиентов. За стойкой — бармен пуэрто-риканского типа и девица, протирающая бокалы. Виктор. А чего бы мне еще такого выпить? Шеф, какой из коктейлей самый дорогой? Б ар м е и. А не много ли? Виктор. В свободной стране такой вопрос неуместен. Это-ущемление моих конституционных прав. Клиент, в клетчатом пиджаке, сидевший на соседнем стуле, вступился.
Клетчатый. Человек просит — не вижу причин для отказа. Он платит.
Виктор. Не только за себя. И за тебя заплачу. Эй, шеф, счет этого джентльмена на меня запишите. Чем бы тебя угостить?
Клетчатый. Двойной джин с тоником вполне меня устроит… если вы ничего не имеете против.
Виктор. Шеф, уловил? Принять к исполнению. И мне заодно… того же самого. Я, дорогой, сегодня гуляю. На год вперед. Эта ночь — моя. Захочу — всех угощу. И напою, и накормлю. Только вот наличными не просите. Не дам. Потому как не имею. Моя подпись дороже любых денег.
Клетчатый. Вы… персона из заметных.
Виктор. По лицу видно? Ну, кто я? Угадай.
Клетчатый. По акценту не американец. Это ясно. Из Европы?
Виктор. Угадал, шельма. Еще повтори. Шеф! Уловил? (Клетчатому.) А кто я по профессии? Угадаешь?
Клетчатый. Продюсер?..
Виктор. Тепло. Почти угадал. Ну, напряги свои мозги…
Клетчатый. Актер?
Виктор. Да ты ясновидец. Ну, еще немного… еще совсем рядом.
Клетчатый. Режиссер?
Виктор. Ну, бестия! Попал в точку. (Обмякнув.) Ни хрена, не угадал. Фантазии не хватит. Я — лифтер. Понял? И места лишился. Ищу работу. У тебя не найдется?
Клетчатый (хохочет). Ну, артист! Ну, даешь! Уморил. Приеду к себе, расскажу — не поверят.
Виктор. Чем ты промышляешь?
Клетчатый. Я — птица мелкая. Есть бизнес — тяну помаленьку. Жаловаться грех, а хвастаться нечем.
Виктор. Прибедняешься. Небось миллион в год в карман кладешь.
Клетчатый. Вот и видно, что не американец. Наш такого вопроса не задаст. Сколько делаю — мои. А налоговому управлению этого знать не следует. Обчистят так — без штанов пойдешь. Поэтому о доходах в Америке спрашивать неприлично. Я вас не спрашиваю. Хоть и знаю, что ваш брат в кино щелкает миллионы, как орешки.
Виктор. Я нащелкал орехов — полный карман скорлупы.
Клетчатый (хохочет). «Полон карман скорлупы». Расскажу дома — не поверят.
Девица, вытирающая бокалы, с улыбкой прислушивается к их болтовне. Виктор подмигивает ей. Она многообещающе улыбается в ответ.
Клетчатый. Вы из какой страны?
Виктор. Россия. Слыхал о такой?
Клетчатый. О, Россия! Москва! Колхоз!
Бармен (демонстрируя свою эрудицию). Архителаг Гулаг (Хохочет.) Виктор Над чем смеешься? И ты, гад клетчатый… умолкни. (Ставит на стойку карманный магнитофон. Девице.) И вы, миссис, перестаньте, пожалуйста, посудой звякать. Уши откройте. Да пошире.
Зазвучала русская песня «На маленьком плоту». Виктор плачет. И у девицы на глаза набегает слеза. Бармен кладет перед Виктором счет. Виктор, не глядя, ставит подпись. Капнувшая слеза размывает чернила.
8. Интерьер.
Холл гостиницы.
Виктор, уже хорошо набравшийся, неприкаянно слоняется по обширному холлу, сверкающему мрамором, хрусталем и позолотой, среди нарядной, беспечной и абсолютно равнодушной публики. Увидев киоск, устремился к скучающему за стеклом продавцу. Тыча пальцем, делает заказ: зубную пасту, бритвенный прибор, флакон шампуня. Еще набирает: одеколон, дезодорант и множество другой мелочи. Расписывается в счете, показав продавцу ключ, и, взяв упаковку, отходит. Скучающе глядит вокруг, вертит пакет в руках. Потом ему это надоедает и, он бросает все покупки в урну для мусора.
Возле другого киоска выбирает диковинные купальные трусики, примеряет, прикладывая у всех на виду к своему вечернему костюму, потом еще что-то ему упаковывают в пакет. Он, не глядя, подписывает счет и, не взяв покупку, устремляется в толпу. Продавец кричит ему вслед, но он не слышит.
Он увидел в толпе знакомое женское лицо. Это оказалась девица из бара, перетиравшая за стойкой бокалы и так дружески и заинтересованно поглядывавшая на него. В Викторе проснулся прежний салонный лев, дамский соблазнитель. Он преобразился, даже похорошел, раздался в плечах, и отрепетированная улыбка прилипла к его губам.
Виктор. О! Вы уже закончили работу?
Она одарила его улыбкой, которая еще больше подзадорила нашего сердцееда.
Виктор. Надеюсь, вы не очень спешите домой?
Она. Почему обязательно домой? Вы не допускаете мысли, что у меня может быть свидание?
Виктор. Конечно же, конечно. Я, старый дурак, упустил из виду ваш нежный возраст. Простите великодушно, но, может быть, вы уделите мне чуть-чуть вашего времени?
Она. Может быть.
Виктор. Вы великодушны. А я в ответ буду прям и без всяких — яких приступлю прямо к делу.
Она. Приступайте.
Виктор. Вы бы хотели… сняться в кино?
Она. Нет.
Виктор (опешив). Это при вашей-то внешности?
Она. Вот именно. Предпочитаю, чтобы мне не пудрили мозги. И излагали предложение яснее.
Виктор. Значит, кино вас абсолютно не интересует.
Она. Абсолютно. Я жду, ваше время истекает.
Виктор. Тогда позвольте… я вам могу предложить… любой подарок, который вы выберете.
Она (насмешливо). Где?
Виктор. Здесь. Все вокруг, на чем остановится ваш взгляд, — к вашим услугам.
Она. Ясно. Но я предпочитаю наличными. Дорогой папаша, я за вами наблюдала в баре. У вас нет ни цента. А только ключ, оплаченный кем-то. Этого мало, чтоб попользоваться моим телом, Адью!
Виктор. Постойте! Куда вы?
Она. На свидание.
Виктор. И тоже за наличные?
Она. Он — мой сверстник.
И ушла, сияя рекламной улыбкой и пружинно покачивая крепкими бедрами.
Из Виктора словно выпустили воздух. Он обмяк, осунулся и постарел.
А вокруг него люди улыбаются, беспечно болтают, и никому лет дела да него.

Севела Эфраим - Благотворительный бал => читать онлайн книгу далее