А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Лоуренс Стефани

Кинстеры - 9. Соблазнительница


 

На этой странице выложена электронная книга Кинстеры - 9. Соблазнительница автора, которого зовут Лоуренс Стефани. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Кинстеры - 9. Соблазнительница или читать онлайн книгу Лоуренс Стефани - Кинстеры - 9. Соблазнительница без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Кинстеры - 9. Соблазнительница равен 288.34 KB

Лоуренс Стефани - Кинстеры - 9. Соблазнительница => скачать бесплатно электронную книгу



Кинстеры – 9

OCR Angelbooks
«Соблазнительница»: АСТ, Транзиткнига; Москва; 2005
ISBN 5-17-026958-7, 5-9578-1350-8
Оригинал: Stephanie Laurens, “On a Wicked Dawn”
Перевод: И. Кузнецова
Аннотация
Иногда даже настоящая леди вынуждена лично заниматься устройством своего счастья… даже если это может стоить ей репутации!
Амелия Кинстер, давно влюбленная в легкомысленного повесу Люсьена Эшфорда и мечтающая стать его женой, решается на легкий шантаж… и небезуспешно. Однако обаятельный «жених поневоле» вовсе не намерен покорно следовать за ней к брачному алтарю. Он тоже выдвигает невесте одно условие — на первый взгляд чудовищное, неприемлемое и совершенно непристойное!..
Стефани Лоуренс
Соблазнительница
Глава 1
Лондон, Маунт-стрит
3 часа пополуночи, 25 мая 1825 года
Он был пьян. Так пьян — пьянее не бывает. Нельзя сказать, что напиваться вошло у него в привычку, но вчера вечером, или, точнее говоря, сегодня поутру, произошло одно из тех событий, какие случаются только раз в жизни. После восьми долгих лет он получил свободу.
Люсьен Майкл Эшфорд, шестой виконт Калвертон, брел по Маунт-стрит, небрежно помахивая тростью из черного дерева, и губы его изгибались в улыбке неомраченной радости.
Ему было двадцать девять лет, хотя сегодняшний день можно было бы считать первым днем его взрослой жизни, и это был первый день, когда он смог назвать эту жизнь собственной жизнью. И больше того — в отличие от вчерашнего дня он был богат. Баснословно, фантастически — и законно! — богат. Теперь он даже не знал, чего бы ему пожелать. Если бы он не боялся, споткнувшись, рухнуть ничком на тротуар, он пустился бы в пляс прямо здесь, на пустынной улице.
В небе сияла луна; освещая мостовую, она отбрасывала резкие тени от домов. Вокруг простирался спящий Лондон, но в столице даже в такой час не бывает полной тишины: издали доносились искаженные каменными фасадами звуки — позвякивание сбруи, глухой стук копыт и далекий неясный крик. Даже здесь, в самом фешенебельном квартале, в тенях порой таилась опасность, но ему нечего было бояться. Его сознание еще не полностью затуманилось, и, несмотря на опьянение, он старался шагать уверенно. Любой грабитель, выискивающий добычу, увидел бы высокого, изящного, атлетически сложенного господина, крутящего в руках трость, в которой мог быть — и так оно и было в действительности — спрятан клинок, и занялся бы поисками более подходящей жертвы.
Он оставил свой клуб и общество самых близких друзей около часа назад, решив отправиться домой пешком, чтобы проветрить голову после неумеренного потребления самого лучшего французского коньяка. Событие было отпраздновано не в полной мере по той простой причине, что никто из его друзей — и вообще никто, кроме его матери и хитроумного старого банкира Роберта Чайлда, — ничего не знал о его отчаянном положении, в которое его самого и всю семью вогнал его родитель, прежде чем умер восемь лет назад. Из этого кошмара он выбирался в течение целых восьми лет и вот вчера наконец-то выбрался!
Впрочем, его друзья вовсе не представляли себе, что именно он празднует, однако это не помешало им с радостью присоединиться к нему. Они провели долгую ночь, заполненную вином, песнями и простыми удовольствиями, которые дает мужская дружба.
Жаль, что его старинного друга и кузена Мартина Фалбриджа, ныне графа Декстера, не было в Лондоне. Скорее всего Мартин приятно проводит время дома, на севере, упиваясь радостями, которые подарил ему брак, — неделю назад он женился на Аманде Кинстер.
Люк с усмешкой покачал головой, демонстрируя свое превосходство над кузеном, столь малодушно капитулировавшим перед любовью. Добравшись до своего дома, он подошел к широким ступеням, ведущим к парадной двери, — голова у него вдруг закружилась, но это тут же прошло. Он осторожно поднялся по лестнице, остановился перед дверью и порылся в кармане в поисках ключей.
Ключи дважды ускользали из его пальцев, прежде чем ему удалось ухватить их и выудить на свет божий. Зажав в руке кольцо, он перебирал их, стараясь определить, какой же из них ему сейчас нужен. Наконец он нашел ключ, который искал. Крепко ухватив его, он прищурился, нацелился в замочную скважину и… только после третьей попытки попал куда надо; повернув ключ, он услышал, как клацнул механизм замка.
Вернув ключи в карман, он ухватился за ручку и широко распахнул дверь. Занес ногу, переступил порог, и…
Какая-то темная фигура выскочила из черного провала лестницы, ведущей в подвал, — он не ожидал ничего подобного и успел заметить лишь быстрое движение, прежде чем незваный гость, проскользнув мимо него, нанес ему удар в живот. Люк пошатнулся и прислонился к стене.
Это короткое прикосновение, хотя и смягченное одеждой, вызвало в нем бурю чувств, он тут же понял, что за гость поджидал его. Амелия Кинстер. Сестра-близнец молодой жены его кузена, давнишний друг его семьи, которую он знал, когда она еще лежала в колыбели. Он знал также, что она не замужем и обладает несгибаемой волей. Амелия, одетая в плащ с капюшоном, резко затормозила и повернулась к Люку лицом.
Единственное, что не давало ему упасть, была стена, к которой он прислонился. Он стоял, ошеломленный, потрясенный, и ждал, пока утихнет боль от ее удара.
Она раздраженно фыркнула, метнулась к входной двери и захлопнула ее за ним. Лунный свет померк. Люк заморгал, привыкая к темноте. Повернувшись спиной к двери, Амелия смотрела на него, смотрела с негодованием — он это почувствовал.
— Что с вами такое? — прошипела она.
— Со мной?! — Он с трудом оторвался от стены и теперь стоял перед ней, слегка покачиваясь. — Интересно, а что это вы здесь делаете?
Этого он никак не мог взять в толк. Сейчас лунный свет проникал в холл только через верхнее окно, проходя над их головами и падая на бледные плитки пола. В этом рассеянном свете он различал ее овальное лицо с тонкими, изящными чертами, обрамленное золотыми локонами, сбившимися под капюшоном.
Она выпрямилась и, вздернув подбородок, откинула с головы капюшон.
— Мне нужно поговорить с вами наедине.
— Сейчас три часа утра!
— Да знаю я! Я жду вас с часу ночи. Но мне хотелось поговорить с вами так, чтобы об этом никто не узнал, — вряд ли я смогла бы прийти сюда днем и застать вас одного, не так ли?
— Да уж. И по вполне понятным причинам. — Амелия была не замужем, он не женат. Если бы она не стояла у двери, он мог бы поддаться искушению распахнуть дверь и… Он нахмурился: — Вы ведь пришли не одна?
— Конечно, нет. Лакей ждет меня возле дома.
Люсьен поднес руку ко лбу.
— О Боже! — Дело усложнялось.
— Ради всего святого, пожалуйста, выслушайте меня. Я знаю все о финансовом положении вашей семьи.
Эти слова привлекли его внимание. Она заметила это и кивнула:
— Да, я точно это знаю. Но вам не стоит волноваться, что я кому-нибудь проговорюсь об этом, напротив. Вот почему мне нужно кое-что обсудить с вами наедине. Я хочу сделать вам некое предложение.
У Люка в голове все смешалось — он не знал, что ей сказать. И даже представить не мог, что собирается сказать она.
Амелия не стала медлить. Она набрала воздуха в грудь и быстро заговорила:
— Даже вы не можете не понимать, что я ищу мужа, но все дело в том, что нет ни одного подходящего для меня джентльмена, который имел бы хоть малейшее желание связать себя брачными узами. Я это знаю. Однако теперь, когда Аманда уехала, жизнь в качестве незамужней молодой леди меня угнетает. — Она помолчала. — Это первое. Второе: вы и ваша семья находитесь в стесненном положении. — Она подняла руку, требуя его молчания. — Не нужно разубеждать меня. Последние недели я провела в вашем доме немало времени и в основном общалась с вашими сестрами. Эмили и Энн ни о чем не подозревают, да? Не бойтесь, я ничего им не сказала. Но если внимательно смотреть, по разным мелочам о многом можно догадаться. Я все поняла несколько недель назад и с тех пор неоднократно замечала подтверждения моим выводам. Вы влезли в долги… Нет! Молчите! Выслушайте меня.
Он заморгал, с трудом следя за ее словоизвержением, но пока у него не хватало сил на внятный ответ.
Она взирала на него с обычной суровостью, явно успокоенная тем, что он молчит.
— Я знаю, вы в этом не виноваты — это ваш отец промотал денежки, да? Я слышала, как дамы в высшем обществе толковали: мол, хорошо, что он умер до того, как растратил все ваше состояние. Но на самом-то деле он сначала довел вашу семью до нищеты, а потом уже сломал себе шею, и с тех пор вы с вашей матушкой делаете вид, будто ничего не случилось. — Ее голос зазвучал мягче. — Это можно сравнить с подвигом Геракла, но вы проделали все блестяще — я уверена, что никто ничего не понял. И конечно, я догадалась, зачем вы это делаете: не только ради Эмили и Энн, но и ради Порции и Пенелопы — пристроить их, если станет известно, что они нищие, будет невероятно трудно.
Она на мгновение задумалась и продолжила:
— Итак, второй пункт: вам необходимо, чтобы вы и ваша семья по-прежнему принадлежали к высшему обществу, но у вас нет средств, чтобы вести роскошный образ жизни. Вы несколько лет находились на грани банкротства. Что приводит меня к третьему пункту — к вам.
Она вперила в него взгляд.
— Судя по всему, вы не рассматриваете женитьбу как способ поправить свои денежные дела. Полагаю, вы не хотите обременять себя женой, у которой могут оказаться большие запросы, не говоря уж о том, чтобы в принципе обременять себя женой и связанными с ней обязательствами. Это и есть причина, по которой я хотела поговорить с вами наедине.
Собравшись с духом, она еще выше вздернула подбородок.
— Мне кажется, что мы — вы и я — могли бы достичь взаимовыгодного соглашения. Я получу значительное приданое — более чем достаточное, чтобы восстановить семейное состояние Эшфордов, по крайней мере его хватит на жизнь. Мы знаем друг друга целую вечность и, я уверена, могли бы быстро притереться друг к другу. К тому же я прекрасно знаю вашу семью, и они знают меня, и…
— Вы предлагаете нам пожениться?
Судя по его тону, он был потрясен, и она сердито посмотрела на него.
— Да! И прежде чем вы скажете, что это чушь и бессмыслица, подумайте. Я не жду…
Он не стал слушать, чего она не ждет. Он смотрел на нее в полумраке. Губы ее продолжали шевелиться, вероятно, она что-то говорила. Он пытался слушать, но ум его отказывался воспринимать ее слова. Он застыл, застигнутый врасплох этим невероятным, невозможным фактом.
Она предлагает ему стать его женой.
Если бы упали небеса, он не был бы так поражен. Не ее предложением — своей реакцией.
Он хотел жениться на ней, хотел взять ее в жены.
Минуту назад он и не помышлял об этом. Десять минут назад он презрительно посмеялся бы над этим. Теперь же он просто знал — это была абсолютная, непоколебимая, пугающая своей мощью правда. Странное чувство охватило его, разбудив силы, которые он всегда старательно скрывал за элегантной внешностью.
Он снова сосредоточился и разрешил себе посмотреть на нее — только сейчас он понял, что до сих пор не делал этого. Раньше она была раздражающей помехой, эта женщина, к которой его влекло телесно, но к которой он, учитывая его всегдашнее безденежье, не мог приблизиться даже в мечтах. Он сознательно запретил себе думать о ней, о единственной женщине, к которой, как он понимал, никогда не сможет прикоснуться. Это совершенно невозможно, тем более невозможно, что их семьи связывает дружба.
— …и вовсе не нужно воображать…
Золотые локоны, губы, как бутон розы, гибкое, чувственное тело греческой богини. Синие, как васильки, глаза, темные брови и ресницы, кожа, как самые густые сливки. Он не видел ее в темноте, но память хранила ее облик. И напомнила ему, что за этим женственным изяществом скрываются быстрый ум и сердце, которое никогда не ошибается.
И несгибаемая стальная воля.
Впервые он позволил себе взглянуть на нее как на женщину, которую он может взять. Иметь. Обладать. Настолько, насколько ему захочется.
В одном она права — он вовсе не хотел жениться, не хотел связывать себя семейными узами. Но при этом он хотел ее. Насчет этого у него не было никаких сомнений.
— …незачем знать. Все получится замечательно — нам нужно только…
В этом она тоже права — путь, который она предложила, действительно может привести к цели. Потому что предложение сделала она, и ему нужно только…
— Ну так что?
Ее возглас вырвал его из дебрей размышлений, в которых он окончательно заблудился. Она сложила руки. Она хмурилась. Он не видел этого, но не удивился бы, если бы она постукивала ногой об пол.
Вдруг он осознал, что она стоит так близко, что до нее можно дотянуться рукой.
Ее глаза сузились, блеснув в полумраке.
— Итак, не кажется ли вам, что это хорошая идея — вступить в брак со мной?
Он встретился с ней взглядом, его рука слегка обвела ее подбородок, он поднял пальцем ее лицо. Открыто, неторопливо всмотрелся в ее черты, подумал — что она сделает, если он просто… и внимательно посмотрел ей в глаза.
— Да. Давайте поженимся.
В ее глазах появилась настороженность. Интересно, что такое она увидела в его лице? Он снова натянул на себя маску, в какой появлялся перед людьми. Улыбнулся.
— Я с величайшим удовольствием, — его улыбка стала шире, — стану вашим мужем.
Он опустил руку и отвесил ей элегантнейший поклон…
Ошибка. Не успел он наклониться, как в глазах у него потемнело.
Он рухнул на пол у ее ног.
Амелия растерянно уставилась на его обмякшее тело — она даже подумала, вот сейчас он поднимется и начнет, шутить. Смеяться…
Он не шевелился.
— Люк?
Ответа не было. Она осторожно обошла его так, чтобы заглянуть в лицо. Его длинные ресницы были как черные полумесяцы, лежащие на бледных щеках. Его брови, лоб и щеки казались странно расслабленными; его губы, длинные, тонкие, так часто складывающиеся в суровую улыбку, были слегка искривлены…
Она разочарованно вздохнула, с шипением выпустив воздух. Пьян! Черт бы его побрал! А она-то собралась с духом, ушла из дома поздно ночью, простояла столько времени на холоде и умудрилась произнести свою отрепетированную речь без единой запинки — а он был пьян?!
Терпение ее уже готово было лопнуть, но тут она вспомнила, что он согласился. Да, согласился. Может, он и нетрезв, но не до такой же степени, чтобы ничего не соображать, — ведь пока он не рухнул, она ничего не заметила, даже предположить не могла ни по его поведению, ни по его словам. Ведь пьяные говорят невнятно, да? Но она знала его голос, его дикцию — речь у него была точно такой же, как и всегда.
Да, то, что он молчал и позволил ей высказаться, не прерывая ее, это, разумеется, необычно, но это было ей на руку. Если бы он, как всегда, подшучивал над ней, придирался к ее доводам, ей ни за что не удалось бы выложить все.
И он согласился. Она слышала это, и, что важнее всего, она уверена, что он сам себя тоже слышал. Пусть сейчас он ничего не сознает, но когда придет в себя — вспомнит. А это единственное, что имеет значение.
Эйфория — ощущение победы — охватила ее. Она это сделала! Глядя на него, она с трудом в это верила — но она здесь, и он тоже, ей это не мерещится.
Она пришла к нему в дом и сделала предложение, и он его принял!
От радости у нее закружилась голова. Рядом, у стены, стоял стул. Она опустилась на него, откинулась назад и принялась рассматривать лежащего Люка.
Вид у него, распростертого на плитках пола, был на редкость безмятежный. Она решила, что это даже хорошо — то, что он пьян, это неожиданная удача, потому что твердо знала, что напиваться до положения риз не в его правилах. Пьянство — это совсем не похоже на Люка; он всегда держит себя в руках. Для этого нужен какой-то действительно редкий повод — большая удача кого-то из друзей или что-то вообще необычное, чтобы он оказался в таком состоянии.
Его длинные руки и ноги замысловато сложились; его лицо казалось спокойным, но вот тело… Она выпрямилась. Если она собирается выйти за него замуж, тогда ей, по-видимому, следует позаботиться, чтобы он не очнулся со свернутой шеей или искривленным позвоночником. Она задумчиво оглядела его. Не могло быть и речи о том, чтобы сдвинуть его с места или оттащить в сторону. В нем было больше шести футов росту, он был широкоплеч и хотя поджар и гибок, но костяк имел типичный для человека его происхождения — тяжелый. Она вспом нила, с каким грохотом он рухнул на пол, и поняла, что ни за что не сумеет с ним справиться.
Вздохнув, она встала, сняла плащ и прошла в гостиную. Звонок был рядом с каминной полкой; она потянула ленту и подошла к двери. Неплотно прикрыв ее, она стояла в темной гостиной и ждала.
Маятник часов отсчитывал минуты. Она уже собиралась вернуться к камину и снова дернуть за ленту звонка, как вдруг услышала скрип двери. В коридоре, ведущем на кухню, мелькнул свет, он становился все ярче и ярче. Потом тот, кто нес его, остановился, ахнул и с приглушенным возгласом бросился вперед.
Амелия видела, как Коттслоу, дворецкий Люка, склонился над своим господином и пощупал у него на шее пульс. Потом он с облегчением выпрямился и внимательно оглядел хозяина. Она надеялась, что он решит, будто Люк находился в гостиной, звонком позвал на помощь, но, не дождавшись ее, выбрался в холл и там упал. Она ждала, что Коттслоу вызовет лакея. Но старик покачал головой, взял трость Люка и положил ее на стол рядом со своей свечой.
Потом дворецкий нагнулся и попытался поднять Люка с пола.
И вдруг Амелия поняла, что по какой-то причине Коттслоу, старый добрый Коттслоу, который души не чаял в Люке и во всем семействе, не желает звать на помощь, не желает, чтобы кто-то узнал, что его хозяин напился. Но это было нелепо — Коттслоу перевалило за шестой десяток, он был маленького роста и фигурой сильно смахивал на шар. Ему удалось приподнять Люка, но удержать тяжелое, непослушное тело он никак не смог бы, особенно поднимаясь вверх по лестнице.
Тяжело вздохнув, Амелия открыла дверь.
— Коттслоу!
Он повернулся, с шипением вьщохнув воздух, глаза у него широко раскрылись. Проскользнув в холл, она жестом велела ему молчать.
— У нас была встреча наедине — мы беседовали, и вдруг он упал.
Даже в полумраке она увидела, как старик покраснел.
— Боюсь, мисс, он малость выпивши.
— По правде говоря, он совершенно пьян. Как вы думаете, вдвоем мы сумеем затащить его наверх? Его комната на втором этаже, да?
Коттслоу был в затруднении — все это ужасно неприлично, — но помощь ему и правда требовалась. А позаботиться о Люке — это его первейшая обязанность. Он кивнул.
— Прямо там, наверху, у самой лестницы. Если только нам удастся дотащить его туда…
Амелия взялась за обмякшую руку Люка и закинула ее на шею. Они с Коттслоу долго топтались на месте, прежде чем им удалось поставить Люка на ноги. Поддерживая его с двух сторон, как мешок с мукой, они повернули к лестнице. К счастью, Люк еще что-то сознавал; когда они добрались до первой ступеньки, он поднял ногу и, поддерживаемый ими, начал подъем наверх, все время оседая и клонясь набок. Амелия старалась не думать о том, что случится, если он снова упадет и покатится вниз. Прижимаясь к нему, поддерживая его, она чувствовала, как крепок и мускулист он под своей элегантной одеждой.
Предугадывать, куда заплетающиеся ноги понесут его в следующий миг, и удерживать всю эту тяжесть от падения — это был такой труд, что и она, и Коттслоу совершенно выдохлись, пока добрались до второго этажа. Предмет их попечения пребывал в беспамятстве, губы у него были блаженно изогнуты, лоб под черными как ночь волосами безмятежен. Глаза он так и не открыл. Амелия была уверена; если они с Коттслоу отпустят его, он опять рухнет на пол.
Поддерживая с двух сторон, Амелия и Коттслоу повели Люка в комнату.
— Сюда. — И Коттслоу потянул его к огромной кровати под балдахином на четырех столбах. Амелия сзади подталкивала его. Они подтащили его к кровати, потом им пришлось его повернуть. В конце концов он встал к кровати спиной.
Оба разом его отпустили. Он стоял, покачиваясь. Амелия положила ладонь ему на грудь и толкнула. Он упал, как подрубленное дерево, на шелковое стеганое покрывало.

Лоуренс Стефани - Кинстеры - 9. Соблазнительница => читать онлайн книгу далее