А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Коллинз Макс Аллан

Медная радуга


 

На этой странице выложена электронная книга Медная радуга автора, которого зовут Коллинз Макс Аллан. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Медная радуга или читать онлайн книгу Коллинз Макс Аллан - Медная радуга без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Медная радуга равен 133.49 KB

Коллинз Макс Аллан - Медная радуга => скачать бесплатно электронную книгу



Коллинз М
Медная радуга
МАЙКЛ КОЛЛИНЗ
МЕДНАЯ РАДУГА
Кену Миллеру с благодарностью посвящается
1.
Однажды, играя в кости, Сэмми Вайс, собрав все свои силы и нервы, целых пятнадцать кругов не снимал свою ставку. И это стало его звездным часом. Еще сегодня эта история ходит в городе и на нижнем Ист-Сайде. На меня она не произвела особого впечатления. Я был при этом.
Но Сэмми никогда не забывал, что он однажды, на короткое мгновение, побыл великим человеком. Теперь, в моей однокомнатной конторе, на единственном, кроме моего, стуле, он снова изображал великого.
- Ты клянешься, что я был у тебя с двенадцати до двух часов дня, и получаешь за это сотню, - сказал он.
Он не боялся расходов на услуги бедного частного детектива, но его восточные глаза, затененные длинными ресницами, на меня не смотрели. Вайс таков-приземистый, жирный и болтливый, и его глаза никогда ни на кого не смотрят. Он носит чистую рубашку, но его костюмы никогда не сидят на нем хорошо. Его цветастые галстуки украшены бриллиантовой заколкой, которая уже давно вышла из моды. У него длинное пальто с меховым воротником. Там, где мех трется о жирную шею Сэмми, он давно стерся догола. - Скажем, две сотни, - продолжал Вайс. - Я был у тебя, о'кей?
- Две сотни зараз ты уже сто лет не видел, - сказал я. - Кроме того, я в такой игре не участвую.
- Дэнни-пират, погоди. Это честно, по-твоему?
Кличка доказывала, как давно Вайс меня знает. Сохранилась она со времен юношеской тяги к уголовной романтике, которая стоила мне руки. Незапротоколированная, так сказать, история, судимости за мной нет. А все, что есть-это недостающая рука и старые друзья, вроде Сэмми Вайса.
- Я лишился руки, но не рассудка. Мать растила меня не для того, чтобы я за две сотни обеспечивал алиби ненормальному, и притом втемную.
- Твою мать я мог бы купить за доллар!
Я закрыл глаза. В единственное окно моей конторы потянуло ледяным сквозняком. Ледяным сибирским ветром, который облегчил мою боль. Я снова открыл глаза. Действительно, не почувствуешь же облегчения, если вздуешь человека, который слабее, чем ты сам. Во всяком случае, мне так кажется. Может быть, из-за этого я так ничего в жизни и не достиг.
- Черт возьми, Дэнни, я сожалею, - спохватился Вайс.
Он начал потеть. Снаружи стояла настоящая зима, внутри было ненамного теплее, но его лицо блестело от пота, как бледная влажная луна. Точно так же, как тогда, много лет назад, в его великий час.
Вайс начал с десяти долларов и удерживал ставку, пока после пятнадцати кругов не снял сто шестьдесят три тысячи восемьсот сорок долларов. Два следующих круга, может быть, только один, сорвали бы банк, что всегда было заветной мечтой любого игрока: стать последним из них и за длинным столом в пустой комнате сгрести все деньги.
Я ещё ощущал запах его пропотевшей одежды. Я ещё видел, как дрожали его руки, когда он после пятнадцати кругов сгреб со стола сто шестьдесят тысяч долларов, и ещё слышал его охрипший голос: "Сейчас будет неудачная игра, я чувствую это. На этот раз будет неудачный круг".
Неудачной игры не было. Сэмми сыграл ещё дважды, прежде чем выйти из игры. И потом ушел на негнущихся ногах. Он уходил, ступая тяжело, но не разорив поле битвы. Завсегдатаи вокруг него улыбались: они уже сориентировались. Вайс ушел как богатый человек, но не как победитель. Он выиграл битву, другие бы выиграли войну.
Привыкнув иметь дело с прирожденным неудачником, я осторожно спросил:
- Что, собственно, случилось, Сэмми?
- Я не знаю, Дэнни. - Он держал свою шляпу, как проситель, в обеих руках. - Мной интересуется Фридман.
Он содрогнулся, как от боли. Для Вайса участковый детектив Берт Фридман означал боль.
- Ты хорошо его знаешь, - помог я. - Ну, говори.
Он поднял глаза к потолку, как бы в поисках возможности ничего не говорить.
- Я пришел к этому старому холостяку-Джонатану Редфорду III. У него есть племянник: Уолтер Редфорд IV. Они нумеруются, как короли. - Он попытался ухмыльнуться. - Дело в том, что Уолтер задолжал мне двадцать пять тысяч долларов - проиграл в покер с высокими ставками. Я иду, чтобы получить их у дяди, понимаешь?
Девушка открывает дверь и провожает меня в кабинет. Этот Редфорд даже не повернулся ко мне. Он стоит у открытого окна и вдыхает свежий воздух! В шелковом халате. Большой человек, как же! Даже не предлагает мне сесть. Я и спрашиваю, где мои деньги? Он круто разворачивается. И говорит: никаких денег! Он говорит: заруби это себе на носу! И начинает меня костерить, понимаешь? . Я его, мол, обманываю. Я и говорю, смотрите, будут неприятности, могут пострадать кое-чьи головы!
Он бросается на меня как сумасшедший. Он хватает меня и трясет, как попало. Тут я и ответил разок-другой. Он кувырк - и остался лежать, я хочу сказать, он не встает. Ну вот, я выхожу, слышу, он начинает стонать. Я, естественно, пугаюсь и сматываюсь.
Он внезапно замолчал. Я ждал.
- Это все? - спросил я наконец.
- А что еще? Он упал, он стонал, я смотался. Слушай, Дэнни, швейцар на входе меня видел, но лишь мельком. Его не было, когда я уходил. Видела меня одна - единственная старуха. Да ещё девушка, когда я пришел. Она вряд ли меня запомнила. Что они смогут сказать? Ты говоришь Фридману, что я был у тебя, и тогда мы оба будем против Редфорда. На меня многие похожи. Он просто обознался.
Это было так глупо, так несостоятельно, что достойно сожаления. Он вел себя как шакал, ослепленный страхом и спасающийся бегством от горящего куста.
- Сэмми, - сказал я, - Редфорд знает твое имя. - Он не знает! торжествующе ответил Сэмми. - Я ему не говорил.
- Тогда откуда его должна знать полиция?
- Я полагаю, он меня описал. Фридман слышал это и бросился на меня.
- Откуда ты знаешь, что Фридман тебя ищет?
- У меня есть свои люди. Два часа назад я опередил этих духов на самую малость. Пока отделался.
- Может быть, дело в чем-то другом?
- Ничего другого за мной нет. Обеспечь мне алиби, Дэнни.
- Нет. Иди в полицию. Выясни, что известно Фридману. Выключи Редфорда из игры, не упоминая им о нем. Если дело действительно в Редфорде, скажи, что он начал ссору.
- Он из высшей касты, Дэнни. Большой Богатый Босс. Кто будет слушать Сэмми Вайса? Они дадут мне год, как минимум. Я погиб, Дэнни. Ты один можешь дать мне алиби. Я ведь знаю, как это делается. Наше слово против его. Только мы должны быть вдвоем.
- Нет, - решительно сказал я, - во-первых, это не поможет, а во-вторых, со мной было бы покончено.
Его лунообразное лицо смотрело на меня, как будто видя впервые.
- О'кей, Дэнни. Ты, конечно, прав. Только иди и говори с этим Редфордом ты. Убеди его согласиться, что начал он, понимаешь? И поговори с Фридманом. Объясни ему, что у меня есть друзья. Впрочем, у меня вовсе нет двух сотен, Дэнни. Все, что я смогу наскрести-это максимум пятнадцать долларов.
- Сэмми! Фридман надо мной только посмеется. И как же я должен доказывать, что Редфорд ударил первым? Что я могу сделать, Сэмми? Иди сразу к лейтенанту, минуя Фридмана. Расскажи честно, что произошло.
Он моргнул. Встал. Его нижняя губа дрожала. Он надел свою шляпу и вышел. Маленький толстый человек с потертым меховым воротником и заколкой для галстука. Жалкий тип, ведущий жалкую жизнь, который к тому же понимал, насколько она была жалкой.
Целый год после той знаменитой ночи, которая стала для него и триумфом, и поражением, он жил на широкую ногу. Он промотал и проиграл сто шестьдесят тысяч долларов, чтобы доказать, какой он большой человек. Но лишь доказал, что большим человеком не был. Пришел его звездный час и он упустил его. Большинство людей упускают свои звездные часы, но многие умеют избежать признания своей ошибки. Вайс не смог.
Он сорвал на пятнадцати конах все нервы и сорвал крупный куш. А потом не рискнул ещё на два броска, которые, тогда казались проигрышными, а теперь будут преследовать его до конца жизни: ведь они доказали, что он не способен на самый решающий шаг. Он был потрясен навсегда. Его коровьи глаза говорили миру, что в следующий раз он удержит ставку до конца. Но самого себя ему не обмануть. Он-то знает, что всегда сойдет на два круга раньше.
Нет, Фридман определенно искал именно его, так как явно Вайс где-то снова играл в кости.
Я оделся и вышел поесть.
На улице мне в лицо ударил ветер со снегом. Я поглубже спрятал нос в воротник и направился на Восьмую авеню. На углу я заметил Вайса, который разговаривал с довольно высокой рыжеволосой женщиной. Та была сильно накрашена, из-под шубы виднелись черные ажурные колготки. Ее волосы почти апельсинового цвета были высоко взбиты. Вайс сел вместе с ней в такси.
Я зашел в "Севилью" и заказал паэллу, думая о Марте, своей девушке. Но Марта была в Филадельфии с новым шоу, в результате вместо неё я стал думать о Сэмми Вайсе. Я прокрутил в памяти его историю и, после некоторого размышления, пришел к выводу, что одна небольшая деталь осталась неясна.
Если этот Редфорд или его племянник действительно должны Вайсу двадцать пять тысяч долларов, как мог тогда Сэмми утверждать, что в квартире Редфорда никто не знает его имени? Такого быть не могло.
Съев паэллу, я зашел в бар напротив, где работал Джо Харрис.
- Ты слышал, что Сэмми Вайс выиграл двадцать пять тысяч долларов?
- Я ни разу не слышал, чтобы он выиграл двадцать пять центов, - сказал Джо, наливая мне. Джо неизменно подносил мне первую порцию ирландского виски бесплатно. - Откуда мог Вайс раздобыть деньги на игру, чтобы столько выиграть, и такие нервы, чтобы столько играть?
- Гм, - сказал я.
Я спросил себя, что сделал Вайс, или что хотел сделать. Но вопрос этот задавал себе не слишком серьезно. Тогда ещё нет. . 2.
Я проснулся от стука в дверь моей квартиры. На часах была половина седьмого. Серый утренний свет сквозил в окно, температура в спальне была, как в арктической тундре.
Я скатился с постели и схватил халат. Торопливо включил духовку и две газовые горелки. Мой доход предоставлял мне выбор между одной теплой и пятью холодными комнатами. Я любою простор, но где же тогда выбор? Пока я зажигал газ и мечтал, что когда-нибудь смогу позволить себе пять теплых комнат, в дверь снова постучали.
Я открыл участковому детективу Берту Фридману. Тот был маленький и коренастый, плечи шириной со шкаф. Он вошел без всякого приглашения, без ордера на обыск, без того, чтобы сказать хотя бы "доброе утро". Эти мелочи я ему простил. Фридман начал с осмотра моей комнаты.
Я включил свою кофеварку. Люди, которые долго живут одни или часто переезжают, вместо счастья имеют привычки. Свежесваренный кофе был моим салютом новому дню. Кофе капал через фильтр, когда Фридман обратился ко мне.
- Вы можете мне сказать, где Вайс, или можете пройти со мной в полицейский участок.
- Вы можете закрыть дверь с той стороны или можете выпить со мной кофе.
- Только не надо дерзить! Фридман имел выдающиеся для такого коротышки кулаки. Драчливый тип, как и его коллега Джонни Бродерик. Но знаменитый Бродерик был хорошим копом, жестким и умным, в то время как Фридман плохой коп - мог быть жестким только там, где нужно быть умным. В полиции есть своя вполне нормальная и обязательная доля дураков, не больше и не меньше, чем в любом другом крупном ведомстве. Нет, телесно мне было не равняться с Фридманом. У меня в отличие от него не было двух рук, но зато в моей кухне всегда лежал наготове молоток. При моем ремесле мне нужна полиция, но только не Фридман. Я потрогал молоток. Так, на всякий случай.
- Я вас не приглашал, - заметил я. - У вас нет ордера на обыск, и за мной ничего не числится. Вам здесь совершенно нечего делать. Оставьте меня в покое, или я буду отбиваться, а потом извинюсь.
Чувства юмора у Фридмана не было. А у какого же злого человека оно есть? Он смотрел на меня, как бы соображая, ударю я или нет. Кулаки его угрожающе сжимались и разжимались.
- Вайс всем говорил, что хотел вас нанять.
- Но он этого не сделал. За что его разыскивают?
Фридман зло рассмеялся.
- Однажды этого еврея повесят, запомните.
Фридман с чего-то взял, что его миссия - уничтожить всех правонарушителей среди своих еврейских сограждан. Так сказать, самозванный родовой мститель.
- Почему? - ещё раз спросил я.
- Он последняя дрянь, вошь, кусок собачьего жира. Если вы увидите его или услышите, сразу сообщите мне об этом. И поскорее. И только мне. Никому другому.
- Даже если бы он лично убил Моисея, вам последнему сказал бы я об этом, - хладнокровно ответил я. - И притом мне было бы куда приятнее, если бы он добрался до городской тюрьмы на своих двоих и на собственной тяге.
Фридман на деле не мог мне ничем навредить, пока у меня нормальные отношения с управлением и моим собственным полицейским участком. Он ещё несколько раз разжал и сжал свои кулаки и исчез. Дверь он захлопнул.
В коридоре громко запротестовали. Я едва их слышал. Я думал о Сэмми Вайсе. Фридман не сказал, что ищет Вайса, потому что Вайс избил человека и притом богатого.
* * *
Институт судебной медицины Нью-Йорка находится на Ист-Сайде у реки, между больницей Бельвью и новым зданием медицинского факультета Нью-Йоркского университета. Снова пошел снег, он стоял над рекой, как клубящийся туман. Я спустился вниз в помещение для вскрытий.
Митч О'Двайер был на ночном дежурстве. На одном из восьми столов лежал прикрытый труп. Покойник на полу жилой комнаты не приводит меня в такой ужас, как труп на столе для вскрытия. По-видимому, в морге пугает безличность смерти.
Митч О'Двайер поднял на меня глаза.
- Ты кого-то ищешь, Дэн?
- Нет ли у тебя здесь некоего Джонатана Редфорда III, Митч? Как бы ни был богат человек, если он в Нью-Йорке умирает неестественной смертью, то обязательно попадает на стол для вскрытия. Городской центр в компетенции морга Института судебной медицины, и Митч О'Двайер прикреплял бирки к запястьям самых невероятных покойников.
- Есть, - ответил Митч. - Я помню именно Третьего.
Я действительно не удивился, иначе я вряд ли оказался бы здесь, в морге.
- Могу я его увидеть, Митч?
- Но только быстро, сейчас могут прийти врачи.
В морге сто двадцать восемь камер. Нью-Йорк - большой и жестокий город. В ящике, который открыл Митч, находился мускулистый мужчина среднего роста, примерно лет пятидесяти. Он должен был хорошо смотреться с пропорциональными чертами лица, густыми седыми волосами, внушительной бородой, маленькими глазами и узким жестким ртом. Вайс был прав. Редфорд выглядел богатым и непреклонным, как старый кайзер Вильгельм.
- Я могу увидеть протокол, Митч?
- Это необходимо?
- Полагаю, да.
- Хорошо. Я найду его для тебя. Подожди у Фила.
Над широкой улицей снег валил густыми хлопьями. Я зашел в закусочную Фила и заказал два яйца и кофе. Митч появился ещё до моей второй чашки. Он сел и прочитал по блокноту:
- Джонатан Эймс Редфорд III; 59 лет; Восточная 63-я улица, дом 146. Найден в своем доме мертвым нарядом 17-го полицейского участка, который был вызван Джорджем Фостером Эймсом, адрес тот же. Причина смерти: колотая рана в левом желудочке сердца, причиненная единственным ударом ножа.
Я вскочил.
- Нож, Митч?
- Да. И рана была очень странной, должно быть это особый нож с волнообразным лезвием. Его не нашли.
- А время?
- Копы появились в десять минут седьмого. Вчера вечером. Доктор считает, что смерть наступила между двенадцатью и половиной третьего дня.
- Другие раны или ушибы?
- Ничего. Тоже странно. Обычно при ударах ножом есть и ушибы.
Я выдал Митчу его гонорар в десять долларов и ушел. То, что сделал Митч, незаконно, но у него дома шесть девчонок, а налогоплательщик крайне неохотно платит людям, чья служба не способствует непосредственно его удобствам.
В сильной снежной круговерти я шел в направлении к центру города, к нижнему Ист-Сайду. Я хотел найти Сэмми Вайса. Может быть, полиция разыскивала Вайса только как свидетеля. Хотя Фридман и не говорил этого, но такие люди, как Фридман, никогда определенно не говорят. Фридман с удовольствием использовал бы любой шанс заставить Вайса испытывать смертельный страх.
Сэмми не был жестоким человеком. Если он вообще каким-то был, то мягким. С другой стороны, он целую вечность даже близко не видел двадцать пять тысяч долларов зараз, и если Редфорд пытался его обмануть. . .
Так или иначе, речь идет об убийстве, и как свидетель или подозреваемый, Вайс имел единственный выход - сдаться. При убийстве бесполезно убегать. Он приходил ко мне за помощью, и я хотел ему помочь. Каждому нужен кто-то, кто стоит на его стороне. Всегда есть белые пятна, при убийстве тоже. Вайс мог и не знать, что Редфорд умер. Ему нужно сказать об этом, и лучше это сделаю я, чем Фридман.
До полудня бродил я под снегом по Виллиджу и нижнему Ист-Сайду. Я заходил во все точки, которые приходили мне на ум: пивные, биллиардные, букмекерские конторы, турецкие бани и жалкие закусочные, в которых имеют обыкновение есть такие одинокие люди, как Сэмми. Чаще всего передо мной там уже побывал Фридман. И ни один человек не видел Вайса за последние три часа. Это заставляло меня задуматься.
Никто так не привязан к своему привычному окружению, как игрок, от которого отвернулась удача, исключая разве матросов. Для матросов корабль дом, мать и семья одновременно. Для такого плавающего тела, как Вайс, его убежище - его дом, его очаг.
Моей последней надеждой была его комната на площади Святого Марка. Но всерьез я не рассчитывал найти его там. Его там и не оказалось. Я позволил себе выпить пива.
Сэмми либо бежал, либо нашел укрытие.
Без денег он не мог далеко уйти, а денег достать не мог, так как полиция подстерегала его всюду, где он мог рассчитывать что-то раздобыть. Без денег он не мог долго скрываться. Следовательно, либо у него было больше денег, чем я полагал, либо кто-то его прятал. Моя помощь оказалась ненужной. Если он зарезал Редфорда, ему в самом деле мог помочь только адвокат. Если он никого не убивал, то также не нуждался в моей добровольной помощи.
Я отправился домой и подогрел суп, чтобы согреться. Я смотрел на снег за моим окном. Небоскребы вдали высились таинственными тенями за крутящимися хлопьями. Я подумал о Марте. Мне хотелось поехать к ней в Филадельфию. Но я стал бы для неё лишь помехой. Девушка, которая надеется добиться успеха в первом настоящем шоу, ничего не сможет сделать при навязчивом влюбленном, который слоняется вокруг и только отпугивает нужных людей.
Я схватил пальто. Не мог я весь день провести в раздумьях о Марте и о том, что она сейчас делает. В то же время я, по меньшей мере, догадываться, как плохи дела у Вайса. Не со стороны полиции. Те могли лишь предполагать, что я имел контакты с Вайсом, потому и взяли меня в клещи. Ладно, я все выясню на свой страх и риск. Или, по крайней мере, останусь при своих интересах.
Может быть, я просто любопытен. А если детектив с толком возьмется за дело, то даже убийство станет тогда простым, как яичница. . 3.
Дом на Восточной 63-ей улице, в котором жил Джонатан Редфорд, был высоким серым зданием в излишне вычурном стиле, выстроенным в двадцатые годы специально для истинных богачей. Его верхние этажи скрывались за сильным снегопадом.
- Апартаменты Редфорда, - сказал я швейцару.
Он, очевидно, получил указание помалкивать об убийстве. В вестибюле появились две парочки и потребовали такси. Швейцар даже не спросил, кто я такой.
- Квартира 17, левый лифт, сзади.
Небольшой лифт обслуживал лишь по две квартиры на каждом этаже. Он поднял меня в мини-прихожую, предварявшую квартиру номер 17. Я позвонил.
Мужчина, открывший мне, был высокого роста, седовласый и чем-то похожий на покойника из морга, только без бороды. У него был крупный нос, румяное лицо человека, который всегда бреется в парикмахерской, и морщинистая шея, что он пытался скрыть, высоко держа голову.
"- Этого мужчину я знаю, - промелькнуло у меня в голове. Но откуда?"
- Мистер Эймс? - спросил я.
- Да, я. . . Что вам угодно? Я очень занят.

Коллинз Макс Аллан - Медная радуга => читать онлайн книгу далее