А-П

П-Я

 Буало-Нарсежак (Пьер Буало и Том Нарсежак) - Тайна Лошади-Призрака 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Дональдсон Стивен Ридер

И Красота, И Правда Исчезнут Без Следа


 

На этой странице выложена электронная книга И Красота, И Правда Исчезнут Без Следа автора, которого зовут Дональдсон Стивен Ридер. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу И Красота, И Правда Исчезнут Без Следа или читать онлайн книгу Дональдсон Стивен Ридер - И Красота, И Правда Исчезнут Без Следа без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой И Красота, И Правда Исчезнут Без Следа равен 437.16 KB

Дональдсон Стивен Ридер - И Красота, И Правда Исчезнут Без Следа => скачать бесплатно электронную книгу


И красота, и правда исчезнут без следа

Что произошло до
Томас Кавинант был счастливым и удачливым писателем. Но вот не
замеченная вовремя инфекция привела к ампутации двух пальцев. Потом
доктора сообщают ему, что у него проказа. Для лечения он задерживается
в лепрозории, но затем возвращается домой, и тогда обнаруживает, что
стал изгоем. Его жена развелась с ним, и невежественный страх застав-
ляет всех соседей избегать его. Он становится одиноким и парией.
Его пытаются изолировать от людей, но он, протестуя, идет в бли-
жайший небольшой городок. Там, сразу после встречи со странным нищим,
он спотыкается перед полицейской машиной. Его охватывает чувство пол-
ной потери ориентации, и он приходит в себя в странном мире, и злой
голос Лорда Фаула поручает ему передать издевательское послание о гря-
дущих роковых событиях Лордам Страны. Когда Фаул оставляет его, моло-
дая девушка Лена забирает его к себе в дом. С ним обращаются как с ле-
гендарным героем Береком Полуруким. Он обнаруживает, что его обручаль-
ное кольцо из белого золота является в Стране талисманом великой силы.
Лена лечит его лечебной грязью, которая, по-видимому, частично
излечивает его проказу. Его чувства после исцеления сильнее, чем он
может сдержать, и, утратив над собой контроль, он насилует Лену. Не-
смотря на это, ее мать Этиаран соглашается провести его в Ревлстон:
его послание более важно, чем ее ненависть к нему. Она рассказывает
ему о древней войне между Старыми Лордами и Фаулом, которая привела к
тысячелетнему Осквернению Страны.
Кавинант не может принять в свое сознание существование Страны, в
которой так много красоты, и где камень и дерево обладают магией. Он
становится Неверящим, потому что осмеливается не расслабляться, сохра-
няет бдительную дисциплину, необходимую прокаженному для выживания.
Для него Страна - бегство от реальности его поврежденного и, вероятно,
бредящего ума.
На реке Соулсиз он встречается с дружелюбным великаном, который
отвозит Кавинанта на лодке в Ревлстон, где он встречается с Лордами.
Лорды приняли его как одного из них, называя Юр-Лордом. Но послание
Лорда Фаула ужасает их. Если Друл Камневый Червь, злобный пещерник,
научится пользоваться могуществом Посоха Закона, то их положение ста-
нет очень шатким.
Они решили предпринять поход за Посохом, находившимся у Друла в
пещерах под горой Грома. Кавинант отправляется с ними, по пути они ре-
гулярно подвергаются нападениям приспешников Лорда Фаула. Они едут на
юг, к Равнинам Ра, где живут ранихийцы, поклоняющиеся ранихинам, вели-
ким свободным лошадям. Ранихины преклоняются перед властью кольца Ка-
винанта. Как в какое-то возмещение Лене за то, что он сделал, он при-
казывает, чтобы один раз в год какой-нибудь ранихин приходил к ней.
Затем Лорды едут к горе Грома. Там, после многих столкновений со
злыми тварями и черной магией, они предстают перед Друлом. Высокий
Лорд Протхолл отбирает у Друла Посох. Затем они спасаются из катакомб,
и Кавинант при этом использует власть кольца, сам не понимая - как.
Когда Лорды были спасены, Кавинант начал исчезать. Он обнаружива-
ет себя на больничной кровати, после несчастного случая с машиной про-
шло лишь несколько часов. Его проказа вернулась, показывая этим, что
все пережитое было лишь бредом. Теперь он не может принять какую-либо
иную реальность. Он ушибся, хотя и не сильно, тем не менее его выписы-
вают из больницы. Он возвращается домой.
Это - короткий пересказ "Проклятия Лорда Фаула", первой книги из
хроник Томаса Кавинанта Неверящего.

Часть первая. Ревлстон
Глава 1. Сны людей
К тому времени, когда Томас Кавинант достиг своего дома, бремя
происшедшего с ним стало уже невыносимым.
Когда он вошел в дом, то снова оказался в предельной аккуратности
своей гостиной. Все было точно таким же, как он это оставил, будто ни-
чего не произошло, будто он не провел последние четыре часа в коме и в
то же время - в другом мире, где его проказа была отменена, хотя такая
вещь была совершенно невозможна. Пальцы его рук и ног были онемевшими
и холодными; их нервы были мертвы. Это никогда нельзя будет изменить.
Его гостиная, все комнаты его дома были увешаны и застелены коврами и
обшиты так, чтобы он мог хотя бы попытаться почувствовать себя в без-
опасности от лезвий, ушибов, порезов, ожогов, которые могли быть для
него смертельными, потому что он был не способен почувствовать их и
узнать, что они имели место. На кофейном столике перед диваном лежала
книга, которую он читал накануне днем. Он читал ее как раз перед тем,
как решился рискнуть прогуляться в город. Она все еще была открыта на
странице, которая четыре часа назад имела для него совсем другое зна-
чение. Там говорилось: "...создание бессвязных и головокружительных
событий, из которых состоят сны - это самая сложная мыслительная зада-
ча, с которой может справиться человек". А на другой странице говори-
лось: "...сны людей принадлежат Богу..."
Это было невыносимо.
Он был изможден так, как если бы действительно занимался поисками
Посоха Закона, будто и в самом деле едва выжил в трудном испытании в
катакомбах в подгорной стране и сыграл свою невероятную роль в отнятии
Посоха Закона у безумного слуги Лорда Фаула. Но для него было бы само-
убийством верить, что такие вещи случились, что такие вещи могли слу-
читься. Они были невозможны, так же как восстановление нервов, которое
он почувствовал, когда эти события происходили вокруг или внутри него.
Его спасение заключалось в отказе принять невозможное.
Будучи изможденным и не имея никакой другой защиты, он лег в по-
стель и спал как убитый, без снов и в одиночестве.
Следующие две недели своей жизни он провел как бы в спячке. Он не
мог бы сказать, как часто звонил у него телефон, как часто люди ано-
нимно запугивали, или ругали, или очерняли его за то, что он осмелился
пройтись по городу. Он завернулся в бесчувственность как в одеяло и
ничего не делал, ни о чем не думал, ничего не узнавал. Он забыл свое
лечение и пренебрегал ВНК - Визуальным Надзором за Конечностями, дис-
циплиной постоянного самоконтроля, от которой, как сказали ему врачи,
зависела его жизнь. Большую часть времени он проводил в постели. А
когда был не в постели, он все равно фактически спал. Когда он пере-
двигался по своим комнатам, то часто задевал пальцами за края стола,
дверных косяков, спинок стульев, подставок, и потому у него постоянно
был вид старающегося стереть что-то со своих рук.
Это было как уход в укрытие - эмоциональная спячка или паника. Но
хищные крылья его самодисциплины непрерывно били по воздуху в тревоге.
Телефонные звонки стали яростнее и более агрессивно настроенными; его
немая безответность подстегивала звонивших, отрицая любое эффективное
высвобождение их враждебности. И глубоко внутри его дремоты что-то на-
чинало меняться. Чаще и чаще он просыпался с унылым впечатлением, что
видел сон о чем-то, чего потом вспомнить не мог, не осмеливался вспом-
нить.
Через две недели такой жизни его положение внезапно подтвердило
свое главенство над ним. Он впервые увидел сон. Был маленький костер,
несколько язычков, вне времени, места или ситуации, но какой-то чистый
и ясный. Пока он смотрел на него, он вырос в пламя, затем в большой
пожар. И он подкармливал этот огонь бумагой - страницами как написан-
ного и опубликованного бестселлера, так и нового романа, над которым
он работал тогда, когда была обнаружена его болезнь.
Это соответствовало действительным событиям: он сжег обе работы.
После того, как он узнал, что он - прокаженный, после того, как его
жена Джоан развелась с ним, забрала их маленького сына Роджера и уеха-
ла с ним из штата, после того, как он провел шесть месяцев в лепрозо-
рии, его книги показались ему такими слепыми и жалкими, такими разру-
шительными для него самого, что ему пришлось сжечь их и бросить пи-
сать.
Но теперь, наблюдая во сне огонь, он впервые почувствовал горе и
оскорбительность зрелища уничтожения работы, сделанной своими собст-
венными руками. Он проснулся, лежа подпрыгнул, широко раскрыв глаза и
вспомнив, и обнаружил, что продолжает ясно слышать хруст голодного
пламени.
Конюшни Джоан были в огне. Он месяцами уже не бывал там, где она
раньше держала лошадей, но знал, что в них не было ничего такого, что
могло бы само вызвать воспламенение. Это было актом вандализма, мес-
ти - вот что последовало за угрожающими телефонными звонками.
Сухое дерево горело яростно, разбрасывая куски себя в темном хао-
се ночи. И в этом пламени ему привиделось настволье Парящее, охвачен-
ное огнем. В памяти вновь всплыло тлеющее мертвое поселение на дереве.
Он ощутил себя убивающим пещерников, сжигающим их невероятной силой,
которая, казалось, вырывалась из белого золота его обручального коль-
ца.
~Невозможно!~
Он убежал от огня, бросился обратно в свой дом и включил везде
освещение, как будто свет электрических лампочек мог спасти его от бе-
зумия и тьмы.
Затравленно вышагивая по кругу в безопасности своей гостиной, он
вспоминал, что с ним недавно случилось.
Он пошел - ~гадкий, грязный прокаженный~ - в город из Небесной
Фермы, где жил, чтобы оплатить свой телефонный счет, заплатить лично
как утверждение своей человечности, противопоставленной враждебности и
отталкиванию от себя и черной благотворительности своих согорожан. Во
время этой акции он упал перед полицейской машиной - и обнаружил себя
в другом мире. В месте, которое не могло существовать, и до которого
он не мог бы добраться, если бы оно существовало; в месте, где прока-
женные возвращали себе здоровье.
Это место называлось "Страна". И жители ее обходились с ним как с
героем из-за его сходства с Береком Полуруким, легендарным Лордом-Ос-
нователем, и из-за его кольца из белого золота. Но он не был героем.
Он потерял свои два пальца не в битве, а в кабинете хирурга, они были
ампутированы из-за гангрены, причиной которой была его болезнь. А
кольцо ему было дано женщиной, которая развелась с ним, потому что он
был прокаженным. Ничто не могло быть менее заслуженным, чем вера Стра-
ны в него. И из-за того, что это было ложным положением, он повел себя
крайне неправильно, что заставляло его теперь извиваться от самобиче-
вания.
Конечно, никто из этих людей не заслуживал его нечестности. Ни
Лорды, защитники красоты и здоровья Страны, ни Сердцепенистосолежажду-
щий Морестранственник, великан, который был дружелюбен к нему, ни Эти-
аран, супруга Трелла, которая провела его через опасности в Ревлстон,
горный город Лордов, ни ее дочь Лена, которую он изнасиловал.
~Лена!~ - невольно вскрикнул он, стукая своими онемевшими пальца-
ми по бокам, когда шагал. ~Как я мог сделать такое с тобой?~
Но он знал, как это случилось. Здоровье, которое дала ему Страна,
изумило его. После месяцев импотенции и подавляемой ярости он был не
готов к внезапному потоку жизнеспособности. Но у этой жизнеспособности
были и другие стороны. Она склонила его к условному сотрудничеству со
Страной, хотя он и знал, что происходящее с ним было невозможным, про-
сто сном. Из-за этой жизнеспособности он отнес Лордам Ревлстона посла-
ние о гибели, данное ему величайшим врагом Страны, Лордом Фаулом Пре-
зирающим. И он отправился вместе с Лордами на поиски Посоха Закона,
посоха Берека Полурукого, который был утерян Высоким Лордом Кевином,
последним из Старых Лордов, в битве против Презирающего,- оружия, ко-
торое, как думали Новые Лорды, будет их единственной надеждой одолеть
их врага, и он, не веря, без веры, помог им возвратить его.
Потом, сразу же, без перехода, он обнаружил себя лежащим в посте-
ли городской больницы. Всего четыре часа прошло после несчастного слу-
чая с полицейской машиной. Проказа не оставила его. Из-за того, что он
оказался даже не раненным, доктор отправил его домой, на Небесную Фер-
му.
А теперь он очнулся от спячки и вышагивал по своему освещенному
дому, как если бы тот был островком здоровья в просторах тьмы и хаоса.
Заблуждение! Он заблуждался. Сама мысль о Стране делала его больным.
Здоровье было невозможно для прокаженного; это был закон, от которого
зависела его жизнь. Нервы не восстанавливаются, и без ощущения прикос-
новения нет защиты от ушибов и инфекции, гниения тканей и смерти - нет
защиты, кроме требовательного закона, который он выучил в лепрозории.
Доктора там научили его, что эта болезнь была теперь основным фактом
его существования, и если он не посвятит себя полностью - сердцем,
умом и душой - своей собственной защите, он неотвратимо станет искале-
ченным и разлагающимся, придет к безобразному концу.
У этого закона была логика, которая теперь казалась более безоши-
бочной, чем когда либо. Он соблазнился, хотя бы условно, заблуждением,
и результат был убийственным.
За прошедшие две недели он почти полностью потерял свой контроль
над выживанием, не лечился, не проводил ВНК или другого контроля, даже
не брился.
Головокружительная тошнота зародилась в нем. Проверяя себя, он
неприятно дрожал.
Каким-то образом он оказался избежавшим повреждений. На его коже
не было ссадин, ожогов, синяков, ни одного рокового бордового пятна от
возвратившейся проказы. Тяжело дыша, как будто он только что вынырнул
из погружения в ужас, он устанавливал возвращение контроля над своей
жизнью.
Он срочно принял большую дозу лекарства ДДС, диамино-дивенилового
сульфамида. Затем он пошел в белизну ванной, выправил старую бритву и
приставил длинное острое лезвие к своей гортани.
Бриться таким образом, зажав лезвие между двумя пальцами и боль-
шим пальцем правой руки, было его собственным ритуалом, к которому он
себя приучил, чтобы дисциплинировать и подавить невольное воображение.
Он пригодился ему. Угроза этого острия, располагавшегося так небезо-
пасно, помогала ему сосредоточиться, отвлечься от ложных мечтаний и
надежд, соблазнительных и убийственных творений его ума. Последствия
возможной ошибки как выжженные кислотой были запечатлены в его мозгу.
Он не мог не считаться с законом своей проказы, когда был так близок к
тому, чтобы повредить себе, нанести себе рану, которая могла пробудить
дремлющее гниение его нервов, вызвать заражение и слепоту и сдирать с
его лица плоть до тех пор, пока он не станет слишком обезображенным,
чтобы вообще видеть.
Когда он сбрил двухнедельную бороду, то на мгновение замер, раз-
глядывая себя в зеркале. Он увидел седого истощенного мужчину, с про-
казой, маячащей на заднем фоне его глаз как чумной корабль в холодном
море. И это видение самого себя подсказало ему объяснение его заблуж-
дения. Происходившие с ним события были делом его подсознательного
мышления - слепая работа полного отчаяния или трусости мозга, лишенно-
го всего, что раньше придавало ему значение. Изменение отношения к не-
му его товарищей, человеческих существ, вынуждало его восставать про-
тив самого себя. Злоба, направленная на себя, возобладала в нем, когда
он был беспомощным после несчастного случая с полицейской машиной. Он
знал название этого явления: это было желание смерти. Оно действовало
на него подсознательно, потому что его сознательное мышление было не-
престанно занято процессом выживания, стараниями избежать последствий
его болезни.
Но теперь он уже не был беспомощным. Он был пробудившимся и испу-
ганным.
Когда наконец пришло утро, он позвонил своему юристу, Меган Ро-
ман - женщине, занимавшейся его контрактами и финансовыми делами,- и
сказал ей, что случилось с конюшнями Джоан.
Он легко мог ощутить ее смущение, скрытое за словами: - Так что
вы хотите, чтобы я сделала, мистер Кавинант?
- Я хочу, чтобы вы вынудили полицию начать расследование. Пусть
найдут, кто сделал это. Пусть сделают так, чтобы этого больше не по-
вторялось.
Она молчала долгую неудобную секунду. Затем сказала:
- Полиция этого делать не будет. Вы на территории шерифа Литтона,
а он ничего для вас не сделает. Он - один из тех людей, которые счита-
ют, что вас нужно выдворить из страны. Он долго был здесь шерифом и
стал активным поборником "своей" страны. Он полагает, что вы - угроза.
Только между нами, мне кажется, что у него человечности не больше, чем
необходимо для того, чтобы каждые два года переизбираться.- Она гово-
рила быстро, как будто пытаясь удержать его, чтобы он не сказал чего-
нибудь, не предложил что-нибудь сделать.- Но я думаю, что смогу заста-
вить его сделать кое-что для вас. Если я запугаю его, скажу, что вы
собираетесь в отместку снова пойти в город, я могу вынудить его сле-
дить, чтобы ничего подобного больше не случалось. Он знает эту страну.
Можно держать пари, он уже знает, кто поджег ваши конюшни.
~Конюшни Джоан~, молча ответил Кавинант. ~Я не люблю лошадей~.
- Он может удержать этих людей, чтобы они ничего больше не сдела-
ли. И он сделает это - если я правильно припугну его.
Кавинант согласился на это. Казалось, у него не было другого вы-
хода.
- Кстати, некоторые из местных жителей пытались найти какой-ни-
будь законный способ заставить вас съехать. Они расстроены этим вашим
визитом. Я говорила им, что это невозможно - или, по крайней мере,
больше неприятностей, чем это заслуживает. И большинство из них, я ду-
маю, верит мне.
С дрожью он повесил трубку. Он провел полный ВНК, проверяя свое
тело с головы до ног на предмет угрожающих признаков. Затем задался
целью попытаться возвратить все свои самозащитные привычки.
Примерно через неделю у него наметился прогресс. Он шагал через
расчерченную аккуратность своего дома как робот, с любопытством осоз-
нающий механизм, действующий внутри себя, ищущий вопреки ограничениям
своей программы один хороший ответ смерти. И когда он выходил из дома,
прогуливался к бакалейной лавке или отправлялся на несколько часов по-
бродяжничать по лесу вдоль ручья Писателя за Небесной Фермой, он дви-
гался преувеличенно осторожно, проверяя каждый камень и вешку и дуно-
вение ветра, как будто подозревая их в скрытой злобе.
Но иногда он осматривался вокруг, и тогда решимость его пошатыва-
лась. В лесах был апрель - первые знаки весны, которые должны были
восприниматься им радостно. Но в неожиданные моменты его взгляд казал-
ся затуманенным печалью, когда он вспоминал весну в Стране. По сравне-
нию с тем, где само здоровье растений было видимым, заметным, ощутимым
от прикосновения и звука, здесь леса смотрелись уныло примитивными.
Красота деревьев, травы и холмов не имела ни вкуса, ни глубины. Они
могли только напоминать ему Анделейн и вкус алианты.
Затем его начали беспокоить другие воспоминания. В течение не-
скольких дней он не мог выкинуть из своих мыслей женщину, умершую за
него в битве у настволья Парящее. Он даже никогда не знал ее имени,
никогда не спрашивал ее, почему она была так ему предана. Она относи-
лась к нему как Этиаран, и Морестранственник, и Лена: она предполага-
ла, что у него были права на такие жертвы.
Как и Лена, о которой он редко осмеливался вспоминать, она вынуж-
дала его вести себя соответствующим образом;

Дональдсон Стивен Ридер - И Красота, И Правда Исчезнут Без Следа => читать онлайн книгу далее