А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


С ц и п и о н
Еще что скажешь?
П е р в ы й п о с о л
Ничего. Другая
Речь впереди: не речь, а дело, кстати!
Друзей отверг ты, этим подвергая
Себя проклятьям — тысяче проклятий!
Вопрос, насколько храброго врага я
На поле брани встречу в вашей рати.
О мире речь — одно. Другое дело —
Секирами врубиться в сечу смело.
С ц и п и о н
Ужо язык услышите, которым,
Ведя бои, о мире говорю я.
Не подпущу вас к тем переговорам,
Не предоставлю слова бунтарю я!
Уйдите! — Там вас ждут с ответом скорым.
В т о р о й п о с о л
Итак, война? Мы встретимся в бою?
С ц и п и о н
Да, я сказал!
В т о р о й п о с о л
Ты отпустил нас с этим?
Мы любим бой! И боем мы ответим.

Послы уходят, а брат Сципиона Квинт Фабий говорит:
К в и н т Ф а б и й
Ошибка наша, что давно расправа
Вас не настигла праведною местью!
Но близок срок, в который наша слава
Равняться будет вашему бесчестью!
С ц и п и о н
Бахвальство, Фабий, воину отрава
Такая ж, как подобострастье с лестью.
Оставь заносчивые выраженья,
Побереги отвагу для сраженья.
Нумансианцев средствами такими
Хочу зажать под римскую пяту я,
Чтоб наши ж выгоды ковались ими!
Пусть ярость их пожрет себя, бунтуя!
О, буйством и задорностью своими
Они поступятся, как обведу я
Со всех сторон их крепость рвом глубоким
И уморю их голодом жестоким!
Кровь римская не будет больше литься
От рук рабов, восставших своевольно.
Бои теперь должны остановиться,
Сил без того мы тратили довольно.
Даю приказ: с мотыгою трудиться, —
Рубите камни. — Пусть вам будет больно,
Но каждого, кто почву эту роет,
Не кровь врагов, а пыль земли покроет.
Освобожден от этого занятья
Не будет сам начальник легиона.
Не сделаю ни одного изъятья
Ни для солдат, ни для декуриона.
Не погнушаюсь сам лопату взять я;
Увидите работу Сципиона —
Рыть землю ломом тяжким я намерен!..
Как я, пусть каждый будет долгу верен!
Ф а б и й
В приказе, брат и вождь мой благородный,
Тобой высокий разум обнаружен.
Да, тактикою было бы негодной, —
А безрассудный ли нам выпад нужен? —
Лицом к лицу встречаться с сумасбродной
Толпою бунтарей, чей натиск дружен.
Осадой взять, подрезав сил их корни,
Вот это — способ сделать их покорней!
Со всех сторон мы город их обложим…
Вот от реки отрезать их труднее.
С ц и п и о н
Идем, чтобы скорей, как только можем,
Начать работу — да покончить с нею.
Мы этим средством дерзость уничтожим
Мятежников спокойней и вернее;
И если небо с нами, покорим их.
Из наших рук — рабами примет Рим их.

Выходит дева. На ней корона из башенок , а в руке модель замка. Эта дева изображает Испанию. Она говорит:
И с п а н и я
Ты, небо ясное, своей высокой
И светлой милостью обогатило
Часть лучшую земли моей широкой.
Ты ей тепло давало, ей светило!
Ужель, узнав, что я в беде жестокой,
Ты мне былой любви не возвратило?
Ужели не даруешь ты участья
Испании, повергнутой в несчастья?
Дурные, небо, помню времена я:
В твоем огне вся плоть моя дрожала.
И через трещины кора земная
Не Солнцу ль бездны адские казала?
Не тысячи ль тиранов власть шальная
Меня когда-то грабила, терзала?
То финикиянин, то грек владели
Испанией. Так небеса хотели.
Ужель мне суждено навек остаться
Рабыней чужеземного народа
И, хоть знамена реют, не дождаться
Заветных слов: Испанская Свобода?
В том высшей правды воля, может статься,
Чтоб эта пала на меня невзгода.
За рознь между детьми несу расплату!
Давно у них — брат ненавистен брату!
Сыны мои ни разу не сливались
В одну семью единым тесным кругом,
И связи все тогда у них и рвались,
Когда был нужен мир да лад друг с другом…
А варварские полчища ворвались, —
И все здесь оказалось к их услугам;
Разбили братьев, не признавших братства,
Разграбили их матери богатства.
Одна Нумансия врагов проходу
Мечом подъятым дерзко угрожает
И изначальную свою свободу
Возлюбленную кровью защищает.
Но сроки близки. Храброму народу
Рок гибель скорую и смерть вещает.
Умрет он, — но как Феникс возродится,
И будет мир Нумансией гордиться!
А римляне, хотя числом несметны,
К победе ищут тропочек окольных.
Уйти от встреч старанья их заметны, —
Моих бойцов они боятся вольных!
О, если б козни их остались тщетны,
Затеи извергов самодовольных!
Нумансия, хоть силы бедной слабы,
Не гибель, а спасенье обрела бы!
Ей враг — увы! — не только угрожает
Таранами у стен ее вплотную, —
Усердными руками продолжает
Хитрец атаку на нее иную:
Он роет ров, окоп сооружает,
Вокруг по долам, горам, — не минуя
Земли ни пяди. К рати осажденной
Лишь по реке есть путь непрегражденный.
За крепостной стеной, в пределе тесном,
Принуждены нумансианцы жаться.
Им нет общенья с населеньем местным:
Помочь несчастным братья не решатся…
Но враг рассыпан по путям окрестным,
В бою открытом с ним нельзя сражаться. —
Их это так гнетет, что громким криком
«Войну иль смерть!» — зовут в безумье диком…
Одна дорога в город их свободной
Еще осталась — доступ есть рекою.
Река своей струею многоводной —
Защита им, охрана их покою.
И вот пока, Дуэро благородный,
Ни башней, ни плотиной никакою
Не перерезан бег твой знаменитый, —
Нумансианцам будь, молю, защитой!
О ты, Дуэро, чьи струи витые
Бегут по лону моему без страха, —
Пусть и в тебе заблещут золотые
Пески, как в водах ласкового Тахо;
Пусть нимфы, скромные и молодые,
К тебе спешат, не воздымая праха,
Меняя рощи тень и зелень луга
На холод вод, — любя тебя как друга, —
Свой слух склони внимательный к моленью,
Исполни просьбу слезную мою ты —
Не предавайся снам и умиленью,
Спеши на помощь, не теряй минуты!
Разлиться дай скорее наводненью
По берегам, хотя они и круты!
Коль моего ты не спасешь народа —
Прощай навек Нумансии свобода!

Выходит река Дуэро и три речки: их изображают три мальчика , одетые так, чтобы по одежде было видно, что это три притока, впадающие в Дуэро около города Сории, который в то время назывался Нумансия .
Д у э р о
О мать Испания, мой слух томило
Твое моленье, полное рыданий…
Сынов твоих несчастие сломило, —
А мне — увы! — тех не смягчить страданий!..
День гибели Нумансии светила
Небесные пророчили зараней!
Напрасно ты ко мне подъемлешь руки:
Ей не уйти от неизбывной муки!
От Минуэсы, Тары и Оброна,
Нагорных рек высокого разлива,
Мое наполнилось водою лоно
И стало так, как никогда, бурливо.
Но не боятся римляне урона
От бед стихийных, видишь: терпеливо
Они в меня кидают сваи скопом,
Мой бег деля невиданным окопом.
Хоть приговор судьбы неколебимый
Привел к отчаянью, к беде предельной
Нумансианцев, мой народ любимый,
И им явил тщету борьбы бесцельной, —
Но в них горит огонь неистребимый.
Не может мрак, забвенья мрак смертельный,
Бороться с солнцем их деяний славных,
Которым в мире не найдется равных.
Но топчет жнивья враг. Он заставляет
Надменную твою сгибаться шею…
Терзая грудь твою, осуществляет
Честолюбивую свою затею…
Но час придет — и правда воссияет
(Как возвестили небеса Протею):
Я вижу, Рим склоняется во прахе
У ног того, кого держал он в страхе.
Те варвары придут из отдаленных
Краев ордой, и на тебя нахлынут,
Они на римлян, властью упоенных,
Узду, как и хотела ты, накинут,
О готах, с пышностью вооруженных,
Пройти по миру слухи не преминут.
Они, войдя с Испанией в слиянье,
Мощь новую вдохнут в ее деянья.
Аттила Риму и соседним странам
Закон навяжет, отомстив им грозно,
Острастку дав безжалостным тиранам…
И в оный день — с соседями нерозно —
Сыны твои сомкнут пред Ватиканом
Свои ряды. Спохватится, но поздно,
Великий кормчий корабля святого,
Чтоб было к бегству все ему готово.
Пора придет, что многое искупит:
Клинок испанский с блеском замахнется
Над римской шеей, и удар притупит
Лишь миролюбье — слабость полководца.
Он даст приказ — и армия отступит;
Великий Альба грубо ошибется:
Не численность залог победы в войске,
А тот сильней, кто борется геройски.
Когда же познан будет повсеместно
Творец земли в его деяний славе,
Святой отец, что властию небесной
Поставлен будет на земной державе,
Прозвание, звучащее столь лестно,
«Католики», не будет ли он вправе
Дать королям твоим? Они — оплоты
Ему такие же, как были готы.
Но тот, кто меж потомками твоими
За честь твою поспорит всех охотней, —
При ком испанцы завоюют имя,
Которого нет на земле почетней;
Король, который встанет над другими
Величьем подвигов — один над сотней, —
Филипп второй зовется он… хоть слово
«Второй» — не к месту: нет ему второго!
Да! под его счастливою короной
Придет пора трем королевствам слиться.
Ко благу всех, дотоле разделенной
Испании дано восстановиться!
Вновь Луситании лоскут червленый
К кастильским ризам присоединится.
Вся при Филиппе снова будет сшита
Империя и станет знаменита.
Моя Испания, твоя отвага
И страх и зависть многих стран возбудит:
Одних сразит твоя стальная шпага,
А над другими стяг твой реять будет.
Да, знаю, слез, тобой пролитых, влага
Осушится! Да, час придет, забудет
Испания судьбу нумансианцев —
Ее утешит слава всех испанцев.
И с п а н и я
Благодаря тебе не так мне больно.
Ты мне, Дуэро, облегчил страданья.
Я слушаю, и верится невольно,
Что истинное дал ты предсказанье.
Д у э р о
Оно согласно с истиной довольно.
Но счастье после. Раньше — наказанье.
Прощай! Хор нимф меня заждаться может!
И с п а н и я
Пусть сладкий ток твой небо преумножит.

Коней первого акта.
АКТ ВТОРОЙ
Теоген и Карабино с четырьмя другими нумансианцами, составляющими правительство Нумансии, и кудесник Маркино В дальнейшем действии Труп в саване. Идет заседание совета.
Т е о г е н
Мне представляется, мужи совета,
Дурные звезды пагубно влияют
На наше дело. — Вам неясно это?
Подвижность наша меньше, силы тают…
Из-за врагов не взвидели мы света,
Нас медленно, трусливо убивают…
Как отомстим? Мы чувствуем бессилье.
Как убежим? — Нужны для бегства крылья!
Враги, нет спора, отплатить решились
За то, что били мы их повсеместно, —
Но и друзья с врагом уговорились
Лить нашу кровь и нас душить совместно!
Нет! Быть не может, чтоб осуществились
Такие планы! Молнией небесной
Настигнут будет изверг, — тот предатель,
Кем друг убит и взыскан неприятель!
Подумаем, для нас из этих бедствий
Найдется ль выход? — Вражеские силы
Нас заперли. Подумаем о средстве
Избегнуть преждевременной могилы.
Нас от врага, с которым мы в соседстве,
Ров отделил; но рук стальные жилы
Бойцов не раз от гибели спасали
И тысячи препятствий сокрушали.
К а р а б и н о
Нам надлежит Юпитеру молиться,
Чтоб юношеству нашему уделом
Почетным выпало: одним сразиться
В бою неравном с войском римлян целым.
В той битве даже смерть остановиться
Нас не заставит; под напором смелым
Откроются пути войскам испанским
Для помощи бойцам нумансианским.
Как заточенных жен, нас утеснили
Враги, что роют нам на гибель ямы…
Но будем храбры, сделаем, что в силе
Осталось нашей: вызовем врага мы
На поединок. Нас они решили
Измором взять; но пусть они упрямы, —
А мы их в свой черед возьмем притворством:
Соблазном — кончить все единоборством.
Когда ж и тут надежда посмеется
Над нами и расстанемся мы с нею, —
У нас еще дорога остается,
Хотя других путей она труднее.
Быть может, нам испробовать придется
Ночную вылазку через траншею —
Хотя и храброму тот ров преграда.
Но нам теперь к друзьям пробиться надо.
П е р в ы й н у м а н с и а н е ц
О, мы путем ли рва, путем ли смерти,
Найдем исход из мрака нашей жизни!
О, тем невыносимей боль от смерти,
Чем боле расцветает радость жизни.
А против бед нет средства лучше смерти,
Когда становится их много в жизни!
На этот путь мы станем тем охотней,
Чем будет смерть храбрее и почетней.
В т о р о й н у м а н с и а н е ц
Но выше честь какая же быть может
При расставании души и тела!
Пусть каждый голову без страха сложит
В борьбе с врагом, жестоким без предела!
Тот будет трус, тот плохо нам поможет,
Кто в городе останется без дела.
Я предпочту скорее смерть на воле —
Во рву глубоком иль в открытом поле.
Т р е т и й н у м а н с и а н е ц
Голодный призрак, тощий, изможденный,
Нас так теперь преследует и мучит,
Что вряд ли убоится осажденный
Тех крайних мер, которым голод учит…
Да! только тот умрет непобежденный,
Кому голодной смерти ждать наскучит…
За мною в ров! Хотя бы угрожала
Там сразу смерть, — не выроним кинжала!
Ч е т в е р т ы й н у м а н с и а н е ц
Но я, пока мы не пришли к решенью
На волю ночью через ров проникнуть,
Я присоединяюсь к предложенью
Взойти на стену и врагов окликнуть, —
Не предпочтут ли бойни продолженью
Они единоборство? Стоит крикнуть —
На поединок с нашим выйдет смело
Один из них; вдвоем и кончат дело!
Всегда держались римляне надменно,
И что они пойдут на вызов, верю.
А если так — оплачут несомненно
Победу нашу и свою потерю.
Храбр Карабино, рубится отменно,
Я, как и все, ему наш бой доверю:
Я убежден, что римские герои
С таким бойцом не справятся и трое.
Пускай Маркино выследит на небе
(Наш прорицатель мудрый, справедливый)
Звезду, планету или тайный жребий,
Благоприятный нам иль несчастливый.
В пророчестве мы как в насущном хлебе
Нуждаемся; пусть ищет, терпеливый,
Какой конец осаде Рок положит:
Умрем ли мы, иль победим, быть может?
Однако ранее молиться будем
Юпитеру — и жертвы на закланье
Мы поведем. Бог посылает людям
Дары, что превосходят их желанья.
Молитвами мы страсти жар остудим,
Грехов укоренившихся пыланье,
И сам Юпитер, мудрый и суровый,
Путь ко спасенью нам укажет новый.
Для смерти упустить не может время
Тот, кто отчаялся и хочет смерти;
Всегда найдете, умирая, время
Отважный дух свой показать до смерти.
Но, чтобы не напрасно тратить время,
Все, что сказал я, на себе проверьте,
И, если мой совет вам не подходит,
Пусть кто другой вас из беды выводит.
М а р к и н о
Легко прийти нам к общему решенью.
Не проявляя лишнего упорства.
Прибегнем мы и к жертвоприношенью,
Испробуем и путь единоборства.
И я глухим не буду к приглашенью,
Еще от мук не стало сердце черство:
Мне скажет дух, восставший из пучины,
Судьбу времен и наших зол причины.
Т е о г е н
Готов я первый жертвовать собою,
Когда у вас я не лишен доверья!
Меня назначьте биться. Страстно к бою
Готовлюсь я, скажу без лицемерья.
К а р а б и н о
Гордимся мы всех более тобою,
И не соперником тебе теперь я
Быть собираюсь. — Многократно случай
Доказывал, что ты из лучших лучший.
По доблестям своим на первом месте
Во мнении народном ты поставлен.
И мне — глашатая довольно чести,
Т е б е венец бойца мной предоставлен.
П е р в ы й н у м а н с и а н е ц
А так как я, со всем народом вместе,
Юпитеру, — который будь прославлен! —
Хочу в поступках быть всегда угодным,
Я поспешу к моленьям всенародным.
В т о р о й н у м а н с и а н е ц
Идем скорей и, рук не покладая,
Стараться будем все, что мы решили,
Исполнить. А иначе — голодая —
На подвиг мы окажемся не в силе.
Т р е т и й н у м а н с и а н е ц
Влачить нам дни положено страдая.
Как видно, мы пред небом согрешили…
Но все поправить поединок может,
Что римлянам Нумансия предложит.

Выходят два нумансианских воина — Марандро и Леонисьо.
Л е о н и с ь о
Марандро, друг, я знать желаю,
Куда уходишь ты сейчас?
М а р а н д р о
Вот этого тебе как раз
И не скажу: я сам не знаю.
Л е о н и с ь о
Ты поглупел, дружище, что-то!
Любовь сбивает с колеи.
М а р а н д р о
Ты прав, о ней мечты мои.
Любовь — серьезная забота.
Л е о н и с ь о
То общепризнанный закон:
Кто ревностно Амуру служит —
Всегда в заботах, вечно тужит,
И словно одурманен он.
М а р а н д р о
В известной тонкости ума
Тебе, конечно, не откажешь.
Л е о н и с ь о
А ты порой и в точку скажешь,
Но в общем — простота сама!
М а р а н д р о
Кто нежно любит, не простак!
Л е о н и с ь о
Простак, мой друг, простак, наверно:
Ведь разуму несоразмерно —
Ч е г о он ищет, г д е и к а к!
М а р а н д р о
Для страсти правил хочешь ты?
Л е о н и с ь о
Да, разум их тебе предложит.
М а р а н д р о
А в них недоставать не может
Не разума, но остроты?
Л е о н и с ь о
Едва ль речь твоя верна:
Ты — воин недурной когда-то —
Лишь выправку хранишь солдата,
А на уме — любовь одна.
Нет! В дни войны моли у бога,
У Марса, мужественных сил…
Ты ж у богов любви просил,
А в ней, брат, женственности много.
В тисках отечество твое,
К спасенью родина взывает!
Влюбленный же позабывает
О всех несчастиях ее.
М а р а н д р о
Моя пылает гневом грудь,
Когда без толку ты болтаешь,
Иль трусом делала, считаешь,
Страсть нежная кого-нибудь?
Иль часового пост кидал
Я ради пламенных объятий?
Иль в мягкой засыпал кровати,
Когда мой капитан не спал?
Служебные ль часы свои
Я комкал, уходя до срока
Во имя пьянства ли, порока,
Иль, менее всего, любви?
Коль долгом я не пренебрег,
Не крал у службы ни минуты, —
За что, мой друг, любовь мою ты
В вину мне ставишь и в упрек?
И если я, свой путь избрав,
Друзей сообщества чуждался, —
Ты многократно убеждался.
Сознайся в том, что прав я, прав…
Тебе известно: много лет
Я девой Лирой околдован,
И помню миг, когда дарован
Мне небом был восторг и свет! —
Отец прекрасной был согласен
Мне в жены милую отдать…
И я не мог отказа ждать
От той, чей выбор был так ясен.
Великолепно шли сначала
Для сердца важные дела…
И вдруг суровая пришла
Страда, с которой все пропало.
И брак мой с Лирою отложен
До окончания войны…
Пиры справляться не должны,
Когда народ войной встревожен.
Надежды мало я пока
На будущий успех питаю…
Врагов победа, я считаю,
И достоверна и близка.
Нас мало, мы истощены,
И нам не вырваться из плену.
Взгляни на этот ров, на стену,
Которой мы окружены…
Увы, осыпались цветы
Моих надежд первоначальных…
Печальнейшим из всех печальных
Меня отныне видишь ты.
Л е о н и с ь о
Марандро, укрепи свой дух,
Гляди, как прежде, без боязни.
Избавит небо нас от казни —
Бог не всегда к молитвам глух.
Он тайные найдет пути
Нумансианскому народу
От неприятеля свободу
Земли родной своей спасти.
Забыв о днях войны ненастных,
Супругу ты к груди прижмешь,
И пламя страсти изживешь
В объятиях живых и страстных.
Знай, вся Нумансия возносит
Смиренную мольбу сейчас
О том, чтобы Юпитер спас
Страну от бед, с надеждой просит.
Несет с собою фимиам
Жрец, жертву на костер ведущий…
О ты, Юпитер, всемогущий,
Будь снова милосерден к нам!

Только что вошли два нумансианца в одеяниях древних жрецов. Они ведут за рога большого барана. Животное украшено ветвями оливы, плющом и цветами. За ними отроки: один с серебряным блюдом и полотенцем через плечо, другой несет кувшин с водой, третий — с вином; у четвертого в руках также серебряное блюдо, на котором лежат благовония; в руках у пятого — щепочки и зажженный фитиль. Еще один отрок ставит и накрывает скатертью стол, на который все это кладется. Между тем выходят в надлежащих одеяниях все действующие в пьесе нумансианцы. Из двух жрецов первый, выпуская барана, говорит:
П е р в ы й ж р е ц
Смерть предвещали знаки на пути нам,
Беда выходит нам по всем приметам.
Дрожь пробегает по моим сединам.
В т о р о й ж р е ц
Увы!
1 2 3 4 5 6