А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На этой странице выложена электронная книга Козырной день автора, которого зовут Пронин Виктор Алексеевич. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Козырной день или читать онлайн книгу Пронин Виктор Алексеевич - Козырной день без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Козырной день равен 61.42 KB

Пронин Виктор Алексеевич - Козырной день => скачать бесплатно электронную книгу



ONLINE БИБЛИОТЕКА
Виктор Пронин
Козырной день
Ночной пожар
Девятого марта прошлого года в маленьком старинном городке Калужской области, на дальней его окраине уже в двенадцатом часу ночи заполыхал дом. Большой, добротный деревянный дом. Вокруг стояли такие же дома, поэтому выбежавшие соседи с опаской поглядывали на пожар. По их рассказам вначале огонь появился в окнах, загорелось внутри дома, потом пламя набрало силу, вырвалось наружу, охватило чердак и дела у него пошли куда быстрее. Оконные переплеты, деревянные перегородки, двери глухо похрустывали в огне, будто на чьих-то крепких зубах. А когда заполыхала крыша, послышалась настоящая пальба — раскаленный шифер стрелял оглушительно и часто. В сухих комнатах, в просторном чердаке, в сквозняковых коридорах огонь гудел басовито, уверенно, даже с какой-то деловитостью, словно был занят важной срочной работой.
В двадцать три часа десять минут местная пожарная команда получила первое сообщение по телефону — пожар. Машины уже вырвались со двора, уже неслись по пустынным улицам, затянутым весенним ледком, а звонки все продолжались. Пожар был виден едва ли не со всех концов городка. Мечущиеся красноватые блики вызвали тревогу, и люди, в спешке набросив что-нибудь на плечи, выходили из домов, смотрели — не перекинулось бы пламя через заборы, не побежали бы огоньки по деревьям, не полетели бы искры на чердаки, набитые сеном. От жара парили, дымились ворота, выгибались и умирали голые ветви деревьев. Когда прибыли пожарники, весь дом являл собой громадный костер, к которому и на десяток метров невозможно было подойти. Снег вокруг дома сошел, стек ручьями. Показалась жухлая, мертвая трава, оттаяла земля, образовалась грязь и тут же просохла. За время пожара над домом словно бы пронеслись несколько месяцев, продлись пожар еще полчаса и, возможно, появилась бы зеленая трава.
Но пожарникам удалось победить огонь. Вначале они через выгоревшие окна сумели закачать в дом пену, сбить и подавить пламя, лишив его нижнего жара, а потом крышу залили водой. На обожженном пороге, среди осевшей пены и шипящих головешек пожарные увидели женщину. Она была еще жива. Ее осторожно вынесли из дома и положили в сторонке на доски. И только тогда в свете фар от машин увидели, что на голове у женщины рана. Женщина умерла в больнице, едва ее успели туда доставить. Слишком тяжелым было ранение. Как ни странно, на ней почти не было ожогов. Она лежала в коридоре у самого выхода и пламя миновало ее, во всяком случае пожарные поспели вовремя. Предположение напрашивалось само собой — женщина в панике ударилась головой о какой-то выступ, не смогла в дыму найти выход и потеряла сознание.
В подобных случаях положено вызывать следователя. В прокуратуре этого городка только один следователь — Галина Анатольевна Засыпкина. Фамилия у нее для следователя в самый раз, и за шесть лет работы она “засыпала” не одного преступника, считающего себя хитрым и предусмотрительным.
Галина Анатольевна приехала на пожар в половине двенадцатого. Сразу разобраться во всей сумятице, людских криках, шуме моторов, в сполохах фар, когда еще шипели догорающие стропила, и трещал раскаленный шифер, было не так просто. Черный печальный дом с провалами окон, словно оскверненный толпящимися здесь чужими людьми, представлял собой жутковатое зрелище. Кое-где еще вспыхивало пламя, стены поблескивали пепельно-черными чешуйками, в лужах воды плавали обгоревшие бумаги, одежда, двор покрывали осколки битой посуды, пар смешивался с дымом и дышать было почти невозможно.
— Давно горим? — спросила Засыпкина у женщины, стоящей на улице.
— Да уж час, наверно, коли не больше. В доме загорелось, внутри… А что там у них стряслось — бог знает! Днем-то веселье шло — дым коромыслом!
— А кто эта женщина, которую вынесли из дома?
— Тут нешто узнаешь… Говорят, в кровищи вся… Голова разбита… Ужас, просто ужас!
Галина Анатольевна, не подозревая ничего чрезвычайного, привычно опрашивала свидетелей, уточняла детали, пытаясь понять причину возгорания. И вдруг пожарные, войдя в дом по тлеющим еще головешкам, обнаружили полуобгорелого мужчину. Потом еще одного. Потом еще. Всех вынесли на снег, положили в ряд. После таких находок тщательно осмотрели дом, заглянули во все комнаты, но больше никого не нашли. Четверо погибших, если считать и умершую в больнице женщину. Опознать их тогда не удалось. Да и после, в спокойной обстановке, на ярком свету сопоставляя многие данные, показания, детали одежды, установили наверняка кто из них кто, не сразу и не просто.
Начало светать.
Пожарные все еще бродили по дому, осматривая комнаты при сером, просачивающемся в пустые окна свете утра. Опасались найти еще кого-нибудь, но нет, не нашли. Зато обнаружили много бутылок. Ни на одном горлышке пробки не было. Значит, все открыты, все выпиты. Причем, бутылки валялись не в кладовке, не в сарае, или на террасе — в комнате. Это многое проясняло, позволяло строить предположения о случившемся.
Первая версия напрашивалась сама собой: крепко выпили ребята, настолько крепко, что даже не смогли ничего сделать для собственного спасения, когда по неосторожности, по небрежности, по пьяной ли самоуверенности, сами того не желая, подожгли дом. Отопление печное, опять же курево, дрова, газовые баллоны… В общем, дело нехитрое. Но эта версия продержалась недолго, до утра.
Надобно ж такому случиться — именно в этот день, вернее уже вечером к Галине Анатольевне Засыпкиной пришли друзья поздравить с днем рождения, хотя день рождения у нее был лишь завтра. Но они пришли заранее словно знали, что потом ей будет не до поздравлений. И в самом деле, вряд ли в последующие дни Засыпкина спала больше двух часов в сутки. Как чувствовала — отправила гостей по домам раньше обычного.
Весь городок уже знал о происшествии. Да что город — по трассе из Калуги неслись машины с большими начальниками. Прибыл прокурор области, заместитель начальника УВД, здесь же с ночи был прокурор города Павел Михайлович Кокухин, разворачивал оперативную работу начальник районного отделения внутренних дел Виктор Алексеевич Белоусов, были срочно вызваны семь следователей прокуратуры из различных районов области — из них была составлена следственная группа под руководством Засыпкиной. Событие приняло совсем уж зловещий оттенок, когда обнаружили, что четверо погибли не от огня.
А дом догорал, тлел до утра. Шипели в снегу головешки, весенний ветер раскачивал обгоревшие ветви яблонь, вытекали на улицу ручьи, и прохожие настороженно перешагивали через них, опасаясь увидеть красноватый оттенок в черной воде.
Праздники требуют жертв
Печальная закономерность — в праздники больше случается всевозможных невеселых историй, нежели в дни обычные. С нагрузкой работает скорая помощь, то и дело раздаются звонки в милицию, чаще небо озаряется сполохами пожарищ. Как выражаются ученые люди, кривая происшествий круто набирает высоту.
Причин много. От праздников ждешь чего-то большего, нежели от будней, в праздники хочется сбросить скованность, повидаться с друзьями. Да и выпить в праздники тоже вроде бы не грех. А если и не хочется, то часто попросту приходится выпивать, чтобы не выглядеть белой вороной, чтобы не называли тебя нехорошими словами, чтобы и впредь приглашали к застолью. Куда деваться, выпивка и уважение ближайшего окружения, настолько переплелись, что право же, можно вполне обоснованно говорить о рождении нового ритуала, который многие убежденно порицают, но не менее убежденно и соблюдают. Да, выпивка сделалась формой общения. Люди становятся интересны друг другу, интересны сами себе лишь захмелев, слегка уйдя в сторону от своего привычного облика. И загораются глаза, появляются мнения, находится предмет спора, выясняется, что все не так уж и одинаковы — тот песенник, этот хвастун и плясун, а тот трепло, каких свет не видел…
Однако, все это — в лучшем случае. После стакана-другого из некоторых неумолимо, как каша из колдовского горшка вылезает злоба, зависть, ненависть.
Что делать, нет возможности у человека выплеснуть накопившееся недовольство, раздраженность, кроме как по пьянке. А праздник — прекрасный повод. И хочется немедленно восстановить справедливость, доказать правоту, вспоминая обиды, насмешки, невольно сжимаются кулаки, взгляд задерживается на предметах острых и тяжелых.
Есть много профессий, представители которых на собственной шкуре чувствуют гнетущий взлет неукротимой кривой происшествий. Опираясь на перевернутые автомобили, опустевшие бутылки, вбирая в себя энергию горящих домов, пьяного гнева, кривая набирает и набирает высоту, пока тяжелый понедельник не вгонит в привычные берега пьяные капризы, нетерпеливые стремления к жизни красивой и завидной.
В самом деле, что за жизнь, если никто не завидует? Так ли уж редко все свои духовные способности, финансовые возможности люди бросают на то, чтобы ткнуть соседа мордой в его бездарность, заставить побледнеть ненавистные его щеки. Ради этого живут, носят кольца, кожаные пиджаки, покупают “Жигули” и ставят их на вечный прикол под соседскими окнами. А какие бесконечные, уходящие за горизонт железно-стеклянно-резиновые табуны стоят в пригородах любого большого города! Подъезжает поезд, а ты стоишь у окна, несешься мимо промерзших, залитых водой и засыпанных снегом разноцветных созданий человеческого гения и странное состояние овладевает тобой: ведь о почти каждой такой машине, об истории ее покупки, о надеждах и мечтах, связанных с ней, о волнениях, тревогах, страстях, вызванных ею, можно писать роман. А они стоят десятками тысяч и ждут… Чего? Не произойдет ничего, что изменило бы их судьбу, разве что сменится хозяин, который поймет однажды, что никакие приобретения не меняют жизнь, не придают ей смысл, если ты не нашел его сам. Если жизнь пуста, ее не наполнить покупками.
Девятое марта был если не праздничный день, то не совсем рабочий. Кривая происшествий, миновав пик, только начала медленно снижаться, приближаясь к среднему положению. И многочисленные службы, у которых представление о празднике складываются по количеству задержанных, доставленных, допрошенных, еще не перевели дух. Девятого марта был козырный день — вроде и не праздник в полном смысле слова, а так, день, который можно прогулять, если есть желание. Название пошло из деревень. В каждой из них есть свой праздник, связанный с давними обычаями и именем того или иного святого. И бывает нередко, что все деревни вокруг работают, а в этой гульбище. Козырный день. Так вот девятое марта для всех пострадавших оказалось козырным днем, а святой, которому они поклонялись, была червивка — крепленное вино местного производства, изготовленное из яблок далеко не высшего сорта, отчего и получило столь красноречивое название. Червивка. Постепенно и другие вина такого же качества и убойной силы стали называть червивкой, находя в этом слове даже некоторое озорство и свободомыслие.
Итак, кто же пострадал?
Вопрос не праздный. В первые часы следствия он был вообще единственным, поскольку пострадавших нашли в таком виде, что сразу установить их личности оказалось невозможным. Первая версия, о несчастном случае, отпала. Все четыре судебно-медицинские экспертизы установили, что пострадавшие убиты. До пожара. Удары по голове твердым предметом.
Первым установили хозяина дома — Александра Петровича Жигунова. Когда-то он занимал в городке высокие посты, был известным и уважаемым человеком, но постепенно любовь к червивке сделала свое дело. Последнее время он являл собой жалкого старика, располневшего и опустившегося. Его частенько видели в сквере, прикорнувшего на скамейке или в обществе телеграфного столба, с которым он вел бесконечную беседу. Ведь дом принадлежал ему, правда, половину снимали квартиранты. Бывшая жена жила отдельно, сын тоже перебивался где-то на стороне.
Далее опознали женщину, умершую в больнице. Ею оказалась квартирантка Жигунова — Елена Антоновна Дергачева. На квартире у Жигунова она жила со своим мужем, Дергачевым Анатолием. Так был установлен третий участник пьянки.
Сложнее оказалось с четвертым. Это был человек средних лет, невысокого роста, светловолосый. Нашли его в той же комнате. И все тот же безжалостный удар по голове. Расспрашивали соседей, уточняли круг знакомых Жигунова и Дергачевых, запрашивали предприятия городка и, наконец, возникло предположение, что погибший — Свирин Владимир Николаевич, плотник местного ремонтно-строительного управления.
В связи с чрезвычайными обстоятельствами Галина Анатольевна Засыпкина попросила руководство РСУ уточнить — работал ли Свирин девятого марта, до которого часа, работает ли он в настоящее время. Приходит ответ: Свирин весь день девятого марта находился на своем рабочем месте. Другими словами, в РСУ полный порядок, никаких прогулов и вообще дисциплина на должном уровне.
— Где же Свирин в настоящее время? — спрашивает Засыпкина.
Руководство мнется, опускает глаза, потом поднимает их к потолку, изображает задумчивость и наконец признает, что сегодня, к сожалению, Свирин на работу не вышел.
— Но вчера, вчера работал с полной самоотдачей! К тому времени следствию уже было известно, что накануне Свирин с полной самоотдачей проводил время у Жигунова. Вопрос заключался только в одном: ушел он из дома до совершения преступления, или же не ушел и погиб. Окончательную ясность внесла тетка Свирина. Она узнала носки, которые связала собственноручно — оказывается, особую нитку в носках для красоты пустила, заветный клубочек тетка не пожалела. Принесла остатки клубочка. Только после этого отпали сомнения — четвертым был Свирин. И для него день оказался козырным.
Место происшествия
При расследовании неожиданно важное значение вдруг приобрело расположение комнат в доме, размер двора и построек. Дом состоял из двух половин, в каждой был отдельный вход с сенями и крыльцом. Внутри дома можно было свободно пройти из одной половины в другую.
При осмотре после пожара обнаружилось, что один вход в дом заперт изнутри, а второй — снаружи, на дверях висел замок. Это настораживало. Погибшие не стали бы запираться изнутри, гораздо естественнее предположить, что они рвались наружу. Следовательно, кто-то, уходя, запер дом.
Правда, можно допустить, что замок повешен раньше, а собравшиеся в доме просто заперлись изнутри, чтобы без помех насладиться обществом друг друга. Тогда, для объяснения происшедшего, пришлось бы принять версию, что крепко выпив, все перессорились, передрались. Но это соображение отмели медицинские эксперты — характер ранений таков, что полностью исключалось взаимное нанесение ударов подобной силы. Следовательно, последней дверь была заперта снаружи.
Обращали на себя внимание и ворота, их так и хотелось назвать купеческими. Почерневшие от времени, плотно подогнанные доски, двухскатный козырек над ними, вделанная калитка, кованые фигурные петли, щеколды, ручки — во всем чувствовалась добротность, рассчитанная на годы. Благодаря этим воротам с улицы не видно, что происходит во дворе. Поэтому единственное, чем могли помочь соседи, это подтвердить: к Жигунову приходили люди, слышались возбужденные голоса. И только.
К интересному выводу пришли пожарники, которые не только тщательно осмотрели дом, но и обошли всех соседей, задав им свои вопросы. Так вот, они уверенно заявили — поджог. Некоторые свидетели твердо говорили о том, что свет в доме горел и во время пожара, а погас, когда огонь набрал силу, когда действительно могло произойти замыкание, поскольку обгорела изоляция.
С самого начала в оперативной работе участвовал заместитель начальника Управления внутренних дел Калужской области Виктор Харитонович Гурьев.
Почему-то всегда в подобных случаях срабатывает некий штамп — ожидаешь увидеть человека если и не угрюмого, то весьма удрученного всевозможными происшествиями, которые, конечно же, случаются каждый день — не в деревне, так в городе, не на заводе, так в учреждении, и обо всем ему положено знать, иметь свое мнение и личным участием способствовать скорейшему раскрытию преступления.
При знакомстве с Гурьевым первое, что обращает внимание — добродушие. Возможно, в деле он другой, даже наверняка другой, но в общении это спокойный, уверенный в себе человек. Рассказывая о том или ином деле, он всегда находит что-то смешное, несуразное. И за этим видится не просто желание посмеяться, или некое очерствение, когда ни слезы, ни кровь людская уже не трогают, нет, скорее наоборот — стремление уйти от обстоятельств больных, связанных со страданиями человека, нежелание выкладывать душещипательные подробности. Уклоняется он от этого. И, наверно, правильно делает. Если работа сопряжена с нервными перегрузками, с предельными проявлениями человеческой натуры, с опасностью, то выполнять ее вряд ли сможет человек раздражительный, неспособный справляться с собственными чувствами, человек подавленный отрицательными впечатлениями, которые он в изобилии получает каждый день. И надежной защитой может быть только собственное душевное здоровье. Рассказывая об этом деле, он признает — подобного не было. Случай интересен той крайней чертой, до которой может дойти человек в поисках, так называемой, красивой жизни, в стремлении получить эту жизнь как можно раньше, прямо-таки сегодня и лучше до обеда. Интересным оказалось дело и с точки зрения оперативной работы, неоднозначности улик, поступков, характеров. Да и скоростью работы — через сутки после пожара стало известно имя преступника. Это при том, что вначале никто не знал даже был ли он вообще.
Осмотр места происшествия. Успех оперативной работы начался на этом этапе. Многое зависело от того, насколько внимательно будет осмотрен двор, дом, прилегающая улица.
Двор дома оказался совсем небольшим, его как бы огораживали со всех сторон сарай, ворота, двери самого дома. Через занесенный снегом сад, петляя между голыми яблонями, шла тропинка к выходу на соседнюю улицу. Следы на тропинке большого внимания не привлекли — стоит ли на них надеяться после той суматохи, которая была здесь в ночь пожара? И тем не менее у самого забора, в стороне от тропинки обратили внимание на следы, вдавленные в плотный мартовский снег. Это были даже не следы в полном смысле слова — кто-то торопясь или по неосторожности сошел с тропинки и провалился в снег.
След залили гипсом, сняли оттиск, не столько для того, чтобы как-то использовать эту находку, сколько для очистки совести. Единственное, что удалось установить экспертам — размер обуви. Он оказался достаточно большим, сорок третий. Вид обуви, отпечаток подошвы, стертости, набойки — все это никак не проявилось. Только крайние оттиски каблука и носка в снегу позволили достаточно уверенно установить размер, а, следовательно, и приблизительный рост человека, оставившего след — наверняка выше ста восьмидесяти сантиметров.
И еще одна находка — две ворсинки зеленого цвета. Они зацепились за шершавую, занозистую доску забора. Там, где кончалась тропинка, нескольких планок в заборе не хватало — через эту щель хозяева для сокращения дороги выбирались на другую улицу. Осматривая доски, и увидели ворсинки. Их осторожно вынули, поместили в целлофановый пакет и отправили на экспертизу для установления родовой принадлежности, как выражаются специалисты.
Оперативные работники буквально с лупой обследовали двор, сад, забор, сарай. И не нашли ничего, кроме ворсинок да следа в снегу. Но именно эти находки придали следствию законченность и даже некоторую изысканность, замкнули цепь доказательств. Без них можно было обойтись, но с ними следствие стало красивее.
Прокурором в городке работает Павел Михайлович Кокухин, молодой, энергичный, атлетического сложения. На пожар он прибыл одним из первых. Павел Михайлович рассказывает, что только в первый день было допрошено около пятидесяти человек, так или иначе связанных с погибшими — их друзья, знакомые, родственники, проведено четыре судебно-медицинских экспертизы, биологические экспертизы, трассологические. Допросы проводились сразу в нескольких кабинетах. Наиболее интересные, имеющие прямое отношение к делу показания тут же попадали к Белоусову, Засыпкиной, к начальнику уголовного розыска района Зобову, который знает едва ли не всех жителей городка, кто на что способен и кто с кем в какой родственной связи состоит.

Пронин Виктор Алексеевич - Козырной день => читать онлайн книгу далее