А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Брэнд Макс

Бандит с Черных Гор


 

На этой странице выложена электронная книга Бандит с Черных Гор автора, которого зовут Брэнд Макс. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Бандит с Черных Гор или читать онлайн книгу Брэнд Макс - Бандит с Черных Гор без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Бандит с Черных Гор равен 165.56 KB

Брэнд Макс - Бандит с Черных Гор => скачать бесплатно электронную книгу



Library of the Huron: gurongl@rambler.ru
Аннотация
В романе «Бандит с Черных Гор» преступник и убийца по кличке Герцог возвращается после долгого отсутствия в городок Биг-Бенд, жители которого замерли в страхе перед грядущими событиями. И событий самого бурного характера недолго приходилось ждать…
Макс Брэнд
Бандит с Черных Гор
1. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ХВИЛЕР-СИТИ
Когда разнеслась молва о возвращении Дюка, они прямо со всех сторон посыпались. Медведь Чарли очутился в Хвилер-Сити — вместо Северной Монтаны. Старый дружище Минтер приковылял из соседнего штата Нью-Мексико. Билли-Гром, гордость и слава города Биг-Бенд, сошел с поезда в самый что ни на есть момент, чтобы успеть пожать руку Мэтьюзу Гарри из Спокана. Эта четверка составила то, что называется сливки общества, того общества, что свалилось на голову жителям Хвилер-Сити. Впрочем, много было еще и таких, что появлялись друг за дружкой незаметно, потихоньку, без рекламы, и были это всё люди мрачные, с револьверами на взводе и со святой в душе решимостью очистить землю от страшного проклятия по имени Дюк.
Вот с их-то появлением и наступили в Хвилер-Сити безумные ночи. Нет, они не шатались по улицам, громогласно заявляя о своих намерениях, ни с кем не делились своими планами, даже по секрету. Этого они ни в коем случае не делали, потому что люди всё были почтенные и уважаемые, и собрались они здесь для серьезного дела, вершить которое следует без излишнего шума. Да и нервы у них должны быть крепкими, а ум — быстрым, чтобы в любой момент справиться с любым, даже самым неожиданным, тяжким испытанием.
Вследствие такого серьезного сбора страшная тишина пала на Хвилер-Сити. Даже днем горожане шагали по собственным улицам осторожно, стараясь не топать громко. Даже Сэм Кертин, здоровенный мясник, завязывая диалог со старым Джеком Диланом, хозяином гостиницы, старался произносить слова шепотом, а во время беседы беспрестанно озирался украдкой, пытаясь определить, не прячется ли кто за спиной его собеседника.
А что же обо всем этом думал шериф?
Старый шериф был мудр. Предки наградили его странным именем — Аньен. Таланты Тома Аньена были известны во всей округе.
Испуганные обыватели решили с ним посоветоваться. Они спросили его: что им следует делать? Шериф полагал, что в данном случае вопрос следует поставить перед жителями города: что ему, шерифу, следует предпринять в этом случае? И когда они долго и упорно внушали Тому, что он просто обязан предпринять хоть что-нибудь, потому что в противном случае сразу же по возвращении в город Дюка случится убийство, Аньен решительно заявил, что он, в свою очередь, как шериф, полагает, что граждане Хвилер-Сити абсолютно правы, за небольшим исключением: в данном конкретном случае слово «убийство» следует употреблять во множественном числе. Вполне естественно, что погибнет не один человек, а гораздо больше.
Ход мысли шерифа выглядел безупречно, однако поведение его вызывало некоторые сомнения. В те времена было распространено мнение, что шерифы, в силу возможностей, должны предпринимать все необходимые меры для пресечения преступной деятельности, а тут вроде как складывалось впечатление, что Том Аньен пытается уклониться от исполнения обязанностей, которые он присягнул свято исполнять. Но десять лет его мужественной и добросовестной службы на благо общества в данный момент несколько смягчили зарождающееся отрицательное отношение к его поведению в конкретной ситуации. Граждане Хвилер-Сити, несмотря на его речи, все-таки еще. верили, что дела его будут решительней, нежели жалкие слова.
Делегатами были вкратце переданы всему населению города слова шерифа, но этого было явно недостаточно. Дюк был убийца. То есть существовало мнение, что он убийца, и чем больше он будет оставаться в живых, тем большее количество людей он отправит на тот свет. Да, ему не откажешь во вкусе, он обладает стилем, скоростью и уверенностью прирожденного убийцы. Рано или поздно его придется устранить ради общественной же безопасности, и, по правде говоря, чем раньше, тем лучше, честное слово! Шериф был не прочь встретиться с этим прославленным преступником, но в то же время он признавал, что встреча была бы куда веселей, если бы в этом деле ему была оказана всемерная поддержка. Вот и собиралось здесь столько отменных стрелков — понаехали из всех закоулков боевого Запада. Чего уж, казалось бы, лучше! Все эти люди прекрасно понимали, что рано или поздно Дюка придется сбросить со счетов, вымарать, вычеркнуть навсегда из списков живущих на этой земле. Любой из них вправе совершить этот благородный акт, но если хоть один из них действительно повстречает Дюка, будет заварушка. Да, в самом деле, Дюк совсем недавно вышел из тюрьмы и предполагается, что совесть его в настоящий момент чиста, но все мы прекрасно знаем, что слишком уж часто предположение так и остается просто предположением, не превращаясь в факт.
Примерно так выглядело обоснование действий мудрого шерифа, сформулированное им самим, и многие жители Хвилер-Сити были с ним солидарны в этом. Общественность города располагала сведениями о том, что Дюк в настоящий момент находится на пути домой, и неплохо было бы встретить его на пороге его же старенького домика с хорошо вычищенными револьверами в руках и с решимостью совершить благое дело в душах.
А о чем думал сам Дюк?
Он просто выскочил из вагона товарняка, когда в трех милях от города поезд крепко сбавил ход на подъеме. Именно эта точка стала отправной для Дюка, легкой походкой зашагавшего в сторону дома. Интересно, с чего бы это именно Дюк, глубоко презиравший любое физическое усилие, и в первую очередь ходьбу ногами, именно пешком решил войти в Хвилер-Сити?
Какое-то предчувствие, насквозь пропитавшее воздух, подсказывало ему, что лучше войти в Хвилер-Сити тихо, без всяких там фанфар, возвещающих его прибытие. Вот так и вошел Дюк в город. Нет, он не потопал непосредственно в центр города, хотя все три года отсутствия он физически страдал от желания увидеть именно это местечко. Нет, он предпочел пробираться но окраинам. Под открытыми окнами и у приотворенных дверей он напряженно прислушивался к разговорам. Слово-другое из обрывков чужих разговоров, ухваченное то здесь, то там, усиливало его настороженность. Спустя полчаса коротких перебежек от дома к дому он уже знал, что Хвилер-Сити полон вооруженных людей, которые все больше склоняются к тому, чтобы открыть по Дюку огонь, как только он воочию явится перед ними.
Осознав это, Дюк забился в мрачный уголок, в котором какой-то высокий забор прикрывал его с трех сторон. Там он скрутил сигарету и принялся курить ее. Неплохо было бы, если бы друзья в этот момент понаблюдали за его физиономией как можно пристальней, Он улыбался, и это, несомненно, в первую очередь бросилось бы им в глаза.
В старые добрые времена он любил улыбаться. Тюрьма практически не изменила его, разве что стерла излишний румянец со щек, и чистая, здоровая кожа лица несколько подвыцвела. Мало того, физиономия у него стала просто белее мела, и на ней теперь еще сильнее выделялись совершенно горизонтальные брови. Они, словно две толстые полоски, прочерченные сажей, встречались точно посреди лба, и под ними время от времени вспыхивали глаза, словно фонарь, которым сигналит кто-то, прикрывая и открывая яркий огонь полой черного плаща.
Молодежь Хвилер-Сити наверняка отметит, что Дюк ничего не утратил от своей былой красоты, а старшее поколение с удовольствием констатирует, что три года тяжкого труда в государственном исправительном учреждении, похоже, отучили его от дурных манер. Его дух не был сломлен. Естественно, этого и следовало ожидать, потому что он был освобожден досрочно именно в связи с отменным поведением.
Дюк — и отменное поведение!
Конечно, вряд ли можно было думать, что в более отдаленных краях Дюка знают лучше, чем в Хвилер-Сити. И когда огонек вспыхивающей сигареты освещал его улыбку, совсем уж нельзя было предположить, будто в тех далеких краях знают, что Хвилер-Сити боится вот этой особенной улыбки куда больше, чем хмурого, исподлобья, взгляда Дюка.
Он докурил сигарету совсем почти до самого конца, потом поднялся, потянулся, напрягая мышцы своего шестифутового тела (как кошка, мирно продремав весь вечер у камина, встает, потягивается, проверяя свою силу, и неслышно прокрадывается в ночь — на охоту). И как кошка выпускает когти из мягких замшевых подушечек на лапах, так и Дюк вытащил на волю свой револьвер с шестью патронами в барабане, ласково взвесил его на длинных пальцах и любовно и бережно упрятал его.
Проделав это, он зашагал прямиком к дому шерифа. И зашагал туда именно потому, что там его меньше всего ожидали увидеть в самом начале пребывания в родном городе. А отправился он туда по той простой причине, что всегда отдавал предпочтение поступкам, которых никто от него не ожидал.
Достигнув цели своего похода, он бросил в окна мимолетный взгляд в удостоверился, что шерифа нет дома. Шерифова жена и две шерифовы дочки как раз кончали мытье посуды после семейного ужина на кухне. Потому только Дюку и удалось пройти мимо веранды и открыть окошко служебного кабинета шерифа. Он проник внутрь, уселся на удобном стуле, в уголочке, за шкафчиком с архивами, скрестил на груди руки, уперся затылком в стену и закрыл глаза. Он прекрасно знал, что если в ночной темноте человек закроет глаза, то все прочие чувства начинают работать активнее и становятся гораздо изощреннее. В конце концов, следовало и поразмыслить немножко.
Мысли Дюка быстренько пробежались по всей его жизни. Начал он с того момента, когда пребывал в звании безымянного подкидыша, без отца-матери, и был, соответственно, подвержен самым различным влияниям. Зарабатывать он начал с восьми лет, берясь за самую грязную работу. Далее он проследил свой жизненный путь вплоть до совсем недавно миновавших дней прекрасного детства, когда он сделал два открытия: во-первых, работа очень неприятная штука, а во-вторых — он обладает свойствами, которые отличают его от остальных людей.
Мы знаем: бывает чрезвычайно опасно, когда человек, независимо от возраста и периода жизни, осознает, что свыше он наделен особыми качествами, отличающими его от сотоварищей, но опасность возрастает втрое, если это осознание приходит в детстве. Уже в четырнадцать лет Дюк заслужил свою аристократическую кличку и одновременно получил своего рода право голоса. Он заработал такое прозвище из-за холодного презрения, которым умел окатывать самых опасных пройдох из тех страшных и свободолюбивых людей, что так часто собирались на обширных пространствах скотоводческих ранчо. А право голоса в этих же кругах он приобрел благодаря сверхъестественной ловкости в обращении с револьвером.
Нельзя утверждать, что Дюк возгордился, осознав свои дарования, или что он постоянно совершенствовал свое искусство с помощью непрерывных специальных упражнений; но когда он выхватывал револьвер из кобуры, казалось, будто он мгновенно пронзает противника какой-то невероятно молниеносной шпагой. Бывает ведь, что рождаются люди с удивительной скоростью бега, появляются ведь на белый свет дегустаторы с необычайно развитым чувством кислого или сладкого во рту. Так вот и Дюк родился с метким глазом, твердой рукой и нервами, которые просто не умели трепетать. Человек может гордиться такими врожденными способностями не больше, чем какой-нибудь везунчик, совершенно случайно напоровшийся на богатейший золотой рудник. Но, продолжая это сравнение, скажем: точно так же, как везунчик не может не использовать чудесную находку в личных целях, так и Дюк не мог избавиться от ощущения, что он ну просто обязан эксплуатировать свои фантастические способности.
Так и пролетели три года в громких авантюрах да в разнузданной жизни. Так и шатался он от Аляски до Нью-Мексико, и куда бы ни заносило его неупорядоченное бытие, оставался он на одном месте ровно столько, сколько нужно было для того, чтобы прославиться. В результате храбрые мужчины стали избегать его общества. И тогда отправлялся он опять в леса и прерии, чтобы подыскать себе не пуганного еще противника. Не скажешь, чтобы он очень уж строго придерживался только револьвера. Если доводилось, не гнушался он и кулачков, в которых также первенствовал: уже шестнадцати лет Дюк обладал силой взрослого мужчины и врожденной реакцией пантеры. В семнадцать лет он провел зиму в Канаде, шатаясь по рубленым баракам, где и окончил успешно естественную школу сурового единоборства, протекающего без всяких правил. В следующую весну и лето он прошел полный курс покрытой мраком тайны профессии, с азами которой познакомился несколько раньше, — то была игра с ножом.
И все-таки, куда бы ни бросала его судьба, чем бы он ни занимался, о нем как-то забывали окружающие его люди: он все еще был для них мальчишкой. И если мальчишка желал подраться с кем-нибудь из взрослых, то взрослые, ввязываясь с ним в драку, совершали ошибку и жестоко страдали из-за нее. Но ни один зевака не мог не согласиться с тем, что Дюк каждую схватку проводил по всем правилам.
Между тем в восемнадцать лет с ним случились неожиданные перемены. За два года он окончательно вырос, раздался в плечах и достиг настоящей мужской крепости, приобретя манеры поведения взрослого человека. В семнадцать лет он выглядел на девятнадцать-двадцать, а спустя всего какой-то год, в восемнадцать, ему не задумываясь давали все двадцать четыре.
На Западе мужчина только в двадцать четыре года становится настоящим взрослым человеком. Дюк сделал это открытие в Нью-Мексико, разругавшись с тремя сильными мексиканцами и решив спор с помощью револьвера. Он готов был полностью возместить все расходы по похоронам покойника, а двум раненым — оплатить лечение в госпитале. Но и это не помогло: его отволокли в тюрьму. Там он целую неделю загибался от недостатка пищи, пока шериф, очень симпатичный человек, не подошел к нему и не сказал, что он уверен в том, будто ссора окончилась нехорошо только в результате самообороны с его стороны, но присяжные, несмотря на этот трогательный факт, все равно приговорят его к веревке, а потому будет лучше, если Дюк слиняет отсюда, пока не поздно. Так что в одну прекрасную ночь Дюк выкопал дыру под стенкой и удрал.
Еще один урок был дан ему в штате Вашингтон. Поупражнявшись однажды вечером в своем искусстве, он с удивлением обнаружил, что все взрослые люди городка гонятся за ним по пятам. Однако Дюка это не устраивало, и он сговорился с ними, что в качестве контруслуги он попытается отыскать пользующегося дурной славой человека-убийцу, более известного под кличкой Черный Ник. Отыскав Черного Ника, он спровоцировал его па схватку, первым же выстрелом выбил у него из рук револьвер и отвел в город, раненного и связанного по рукам. В связи с этим ему были прощены все те раны, что он нанес жителям города двумя днями ранее, и позволено было отправиться на все четыре стороны.
И вот после двух первых подвигов Дюк понял, что люди, составляющие общество, как-то не одинаково смотрят на него. Между тем иногда лучше вовремя узреть опасность, чем бежать от нее. Вот и стало это дело для Дюка хлебом насущным. Не мог он держаться в сторонке от всяческих невзгод. Три года с небольшим ему удавалось успешно заметать следы. И все-таки, как говорится, за что боролся, на то и напоролся.
Чего только не натворил Дюк к своим восемнадцати годам — не одну книжку можно было бы написать! Но, в конце концов, во время кратковременного пребывания в Хвилер-Сити попалось ему на глаза симпатичное личико Линды Мэррей. С этого момента он поклялся во что бы то ни стало добиться чести раз и навсегда назвать Хвилер-Сити своим родным городом. Он больше не будет сражаться за богатство, сидя за карточным столом, а станет зарабатывать честным трудом, откладывать и экономить, и на накопленные таким образом средства он заложит фундамент здания для совместного проживания с Линдой. В тот момент ему казалось, что все пойдет как по маслу. Линда была моментально побеждена восемнадцатилетним героем, который выглядел совершенно как взрослый мужчина и вокруг которого витал изумительный аромат необыкновенных подвигов и незнакомых краев. И вовсе не важно, что она на каких-то пару лет старше его. Словом, все шло как положено.
Но тут-то и случился тот самый субботний вечер: поездка с ранчо старого Картера, где он подрядился на работу, в город, встреча со Спрингером, сперва обмен колкостями, затем довольно неожиданными оскорблениями и, наконец, стрельба.
Но тут мысль Дюка остановилась. Входные двери шерифова дома скрипнули, и в передней послышались шаги вперемежку с голосами.
2. ГАТРИ И ЕГО ИДИОТ
Это было крайне неприятно. Ведь он рассчитывал на встречу с шерифом с глазу на глаз. А тут, если появятся, как минимум, два человека, кто-нибудь из них наверняка успеет выстрелить до того, как им придет в голову спросить, почему этот опасный тип поджидает их в неосвещенной комнате. Конечно, Дюк может еще попытаться рвануть отсюда, но ведь они вот-вот откроют дверь, и если увидят открытое окно и силуэт драпающего человека, то наверняка нашпигуют беглеца свинцом. Потому он решительно поднялся со стула, забился поглубже в угол за шкафчик с архивами и позаботился о том, чтобы револьвер сработал сразу и безотказно. Тут и решил дожидаться дальнейшего развития событий.
Двери шерифова кабинета распахнулись. Два голоса, что-то бормотавшие в передней, оборвались, и оба их обладателя вошли в помещение. Кто-то из них зажег спичку, и Дюк внимательно наблюдал, как бледный свет мечется по потолку, иссеченному мелкими трещинками и частично затянутому паутиной. Тут зажглась лампа, и сияние ее, установившееся после того, как огонек достаточно утвердился на солидном фитиле, показалось Дюку ярче полуденного солнца. Куда же они сядут? А впрочем, все равно, ибо, куда они ни сядут, один из них просто не сможет не увидеть его. Вот тут и пойдет стрельба!
— Спасибо, шериф, я не буду садиться, — произнес незнакомый голос.
— Как хотите, мистер Гатри, как хотите. Если уж вы так торопитесь…
— Я хочу прямо от вас отправиться на ранчо.
— Ночью?!
— Так точно, сэр.
— Тридцать миль в легонькой коляске, в темноте, по таким дорогам?
— Если лошади выдержат, шериф Аньен, то выдержу и я.
— О, мистер Гатри! Впрочем, вам лучше знать…
— В том-то и дело, что я плохо знаю, иначе не заявился бы к вам. Я знаю только то, что какая-то бешеная собака с Черных гор уже два года пользуется моим ранчо, будто универсальным магазином. А когда мне надоело, что у меня постоянно таскают все что ни попадется из седельной и из кладовой, я стал посылать ему вслед своих ковбоев. Но мало того, что этому проклятому кобелю всегда удается скрыться в своих горах, — теперь он пытается убить меня!
— Дьявол, а не человек! — воскликнул шериф.
— Слишком мягко сказано, сэр!
— Я уже слышал об этом человеке с Черных гор. Впрочем, все мы здесь о нем уже слышали. И мне кажется, я могу объяснить это явление. Когда вы впервые рассказали мне об этом, я попробовал…
— Я прекрасно помню, — перебил его Гатри весьма нетерпеливо. — Вы пытались объяснить это, рассуждая о том, что, мол-де, в Черных горах вовсе никого нет, а просто мое ранчо находится на дороге, весьма популярной среди разной швали, поэтому жизнь моя подвергается опасности со стороны неизвестных проходящих бандитов. Так вы мне все разъяснили в прошлый раз.
— Я и сейчас продолжаю придерживаться этой версии и попробую доказать вам свою правоту. Если бы в Черных горах постоянно проживал какой-то один, определенный человек, я бы непременно наткнулся на какой-нибудь след, поскольку неоднократно охотился там. А ведь я, Гатри, бродя с ружьецом, четыре раза вдоль и поперек прочесал Черные горы специально для того, чтобы избавить вас, Гатри, от этого разбойного привидения.
— Это еще не доказательство!
Шериф покраснел. Все в городе знали, что он прекрасный охотник и следопыт.
— Может быть, и не доказательство. Может быть, это совсем ничего не значит, но я провел в Черных горах месяц! Я находился в неустанном поиске, я перевернул вверх дном эти горы! Я облазил их, фигурально говоря, с микроскопом в руках!

Брэнд Макс - Бандит с Черных Гор => читать онлайн книгу далее