А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На этой странице выложена электронная книга Клоун автора, которого зовут Житков Борис Степанович. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Клоун или читать онлайн книгу Житков Борис Степанович - Клоун без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Клоун равен 9.44 KB

Житков Борис Степанович - Клоун => скачать бесплатно электронную книгу



Житков Борис Степанович
Клоун
Борис Степанович Житков
Клоун
Цирк сиял огнями. И огненным веером горела над крышей на черном небе красная надпись:
ЛУИЗ
КАНДЕРОС
Входные двери перестали хлопать - не успевали закрываться: густой кашей валил народ к кассе.
Тринадцать тигров и среди них будет женщина на коне. На афише была нарисована воздушная женщина в розовом трико верхом на белой лошади, без седла и уздечки, а вокруг мечутся и скачут рыжие тигры с оскалившимися зубами. А женщина подняла, как крылышки, ручки и беззаботно улыбается.
Публике хотелось скорее увидать ее среди тигров одну, даже без хлыстика в руке. А под трико не спрячешь револьвера. И все волновались, уж глядя на одну только картинку на афише.
А у служащих была своя тревога: как раз сегодня днем на репетиции при всех артистах директор устроил скандал клоуну Захарьеву. Захарьев репетировал свой номер с Рыжим и хлопнул его по щеке. Вдруг вошел на арену директор, высокий, толстый, и сразу начал кричать.
- Надоели вы со своими оплеухами. Все ваши номера один мордобой. Выдумайте, шевелите мозгами. Сегодня последний вечер с оплеухами! Слышите? А то выходит у нас не цирк, а ба-ла-ган!
Директор покраснел от натуги. Фыркнул и вышел вон. Захарьев и рта открыть не успел. Все кругом молчали и, подняв брови, глядели на Захарьева. Захарьев нахмурился и ни на кого не глядя вышел вон.
А у себя в уборной Захарьев чуть не плакал. Он считал себя первым клоуном в Союзе. Столичным клоуном, лучшим выдумщиком. Ему всегда говорили, что он - талант, известность. Он был красавец, франт, и даже клоунский костюм у него был в талью, из желтого атласа, с серебряным шитьем.
Вот уж пять лет он работает в этом цирке и всегда визг, хохот, аплодисменты.
И вдруг этот новый директор позволил себе при всех... Захарьев бил с досады кулаком по колену.
Вдруг он увидал, что в дверях стоит Рыжий и смеется.
Рыжий одним прыжком сел рядом на стол.
- Горе луковое! Не злись! Сегодня мы им покажем, какая у нас будет последняя оплеуха. Дай только я на этот раз выдумаю.
- Меня оскорбляют, а я буду выдумывать? - крикнул Захарьев.
- Не ты, а я, я буду выдумывать, - перебил Рыжий. - А знаешь, в чем дело?
- Ну? - Захарьев насторожился.
- Дело в том, - сказал Рыжий, - что на твое место директор хочет поставить своего племянника Серьгу.
Захарьев побелел от злости.
- Наплюй, - сказал Рыжий. - Слушай лучше меня. Будешь слушать?
Захарьев молчал.
- Ну тогда я ухожу.
Рыжий соскочил со стола и прыгнул в двери, в коридор.
- Стой, стой! Рыженький! - крикнул вдруг жалобно Захарьев.
Рыжий вернулся.
- Так будешь слушать? Дай руку.
Захарьев протянул ладонь, и Рыжий с размаху треснул в руку так, что жарко стало. Повернулся волчком и побежал по коридору.
И вот до вечера никто не знал, что будет на спектакле у клоунов. Говорили среди артистов, что клоунского номера совсем не будет, что Захарьев подал жалобу в союз и уходит. Другие говорили, что выступит новый клоун Серьга. Рыжего целый день не видели, а когда вечером он явился, за три минуты до начала, все его обступили с расспросами. Рыжий сказал, что сам директор наденет колпак и будет бегать по арене на четвереньках.
А публика валила и валила в цирк. Артисты в уборных одевались к своим номерам. Рыжий с Захарьевым заперлись в своей каморке. Кто-то постучал в дверь. Рыжий высунул голову. Служитель стал шептать ему на ухо:
- Директорский племянник одеваются тоже, знаете, клоуном, наряд очень богатый, и - и какой богатый!
- Ладно! - крикнул Рыжий, - кланяйся павлину и спереди и в спину, - и захлопнул дверь.
Оркестр грянул марш. Под куполом вспыхнули яркие лампы, на вороном коне, на бешеном скаку вылетел на арену наездник - представленье началось.
А по коридору опять бежал служитель. Он крикнул через двери:
- Слушайте, товарищ Захарьев! Директор велел спросить, будет ваш номер или нет? Слышите? А если будет, так чтоб пять минут, потому надо время оставить: их племянник следом после вас выступают.
И потом прибавил вполголоса в щелку двери:
- И с ним ящик огромадный, неизвестно, что в нем.
- Выступает Захарьев после летучей немки, - крикнул из-за дверей Рыжий, - так и передай!
А "летучая немка" уж начала свой номер. Музыка играла вальс, огни были притушены, и в темном воздухе, в луче прожектора появлялась то в одном, то в другом краю цирка блестящая бабочка. Немка на черной невидной проволоке летала по цирку, к рукам от колен шли шелковые тонкие крылья. Луч прожектора раскрашивал ее в яркие огненные цвета. Она взмахивала крылышками и, казалось, легко порхала в воздухе. Публика нетерпеливо ждала конца: всем скорей хотелось видеть тигров.
Но вот немка спустилась, публика вяло хлопала. Зажгли полный свет. Из прохода вышел Захарьев.
- Вот, почтеннейший публикум, - крикнул он ломаным голосом, - вот у нас несчастье! Сегодня последний раз в нашем циркус можно давай по морде!
Директор заворочался на своем стуле - не наскандалил бы Захарьев.
- Вот я прошу уважаемый гражданины, кто желает мне помогай? Немножко постоит, я от сердца давай ему последний оплеуха! Немножко постоять смирный - нам нельзя больше пять минутки! Граждане и гражданяты! Кто-нибудь!
Захарьев обводил весь цирк глазами. Все молчали. Директор от волнения привстал в своей ложе.
- Пожалуйста! - кричал Захарьев и прикладывал руку к сердцу. Кто-нибудь!
Вдруг из первых рядов поднялся высокий гражданин в котелке и стал протискиваться на арену.
Директор совсем встал, глядел и не мог узнать. В проходе артисты шептались - никто ничего не мог понять. А высокий гражданин вышел на арену и спросил глухим басом:
- Хорошо, только можно воротник поднять?
И тотчас поднял воротник. Видно было, как он боялся и втягивал голову в плечи.
- Ух! - подпрыгнул весело Захарьев, - уй-ю-ю-юй! - есть один. Ну, стоить смирна! - Он отошел, разбежался, размахнулся полным махом и замер. Нет! вы не закрывайтесь с рукавом.
Гражданин нехотя опустил руку.
- Держите его, - крикнул Захарьев в проход. Шталмейстер в мундире подбежал и сзади обхватил гражданина.
- Я сейчас руку достану, ух! последний раз так последний раз.
Захарьев засунул руку в свои широкие штаны и оттуда вытянул руку - но это была огромная рука, красная, с бородавкой в апельсин на большом пальце. Он был как рак с клешней. Гул смеха пронесся в цирке.
Гражданин завертелся в руках служителя.
- Ага! спугальсу! - визжал Захарьев. - Ух! последний раз. - Он размахнулся и хватил гражданина этой огромной рукой в ухо.
Все ахнули: голова, вся голова слетела с гражданина и покатилась по песку арены. Она стукнулась о барьер и крикнула: "Ква!"
Весь цирк встал на ноги.
- Ай! - визгнула дама в партере.
И вслед за ней загудел, закричал весь цирк.
- Я вам сейчас подам! - крикнул Захарьев. - Не сердитесь, гражданин.
Все смолкли.
Захарьев подбежал к голове, схватил ее и вдруг заверещал на весь цирк. Он бежал по барьеру, а голова зубами вцепилась ему в огромный палец.
- Ай, не буду, не буду! - верещал Захарьев. Он обежал круг и выбежал в проход. Служитель пустил гражданина. Он повертелся в разные стороны, пошарил по песку. Потом махнул безнадежно рукой и пошел в проход за Захарьевым.
Весь цирк стоя хлопал. Кричали:
- Захарьев! Захарьев!
Захарьев вышел. Гражданин шел за ним.
Захарьев кланялся на все стороны. Гражданин стоял за ним с головой на плечах и как ни в чем не бывало кланялся за Захарьевым.
Захарьев снял свой клоунский колпак и замахал им публике. Гражданин схватился за голову, он шарил по волосам, искал шапку. Потом схватил себя за волосы, дернул вверх. Голова повисла в руке, и гражданин замахал публике головой, как шапкой.
Затем он поднял колено и с размаху стукнул по нему головой. И голова крикнула на весь цирк: "Ква!"
Гражданин выпустил голову, схватился за бока, дернул вниз пальто, пальто сползло, и из поднятого воротника высунулась голова Рыжего, высунулась и прокричала на весь цирк:
- Ку-ку-ре-ку!
Все еще хлопали, ждали следующего выхода. Служители оглядывались в проход. Но никто не выходил. Директор поднялся из своей ложи, тяжело сопя, пошел за кулисы. Через минуту он вышел и сказал:
- Объявите антракт. Второго клоуна сегодня не будет. Ставьте клетку для Кандерос.
Клоун Захарьев сидел перед зеркалом в своей уборной. Ноги он положил на подзеркальный столик, руки засунул в карманы и, откинувшись на спинку стула, раскачивался и пускал дым в потолок. Рыжий сидел на диванчике, ногой подбрасывал спичечную коробку и ловил ее зубами. В дверь стукнули, и служитель сказал:
- Директор спрашивает, будете репетировать или пойдет вчерашний номер?
- Пошли ты своего барина к чер-р-ртям!
Служитель смотрел выпуча глаза.
- К чертям! понял? - крикнул Захарьев и так качнулся на стуле, что чуть не слетел.
Служитель хлопнул дверью и ушел.
Рыжий с коробкой в зубах выскочил за ним следом.
- Стой! - крикнул Рыжий, и коробка прыгнула изо рта на целую сажень. Стой! Я сам скажу директору.
Рыжий обогнал служителя и мигом скатился с лестницы.
Директор стоял на арене и говорил с летающей немкой Амалией. Рыжий кивком головы отозвал директора.
- Почему так таинственно? - сказал директор и не спеша подошел.
- Захарьев ставит номер. И опять непременно с оплеухой. Согласны?
- Если повторите вчерашний... - начал директор.
- Нет, но с оплеухой обязательно.
- Да уж не знаю... - помялся директор и пошевелил животом. Рыжий двинулся.
- Ну, пожалуйста, пожалуйста, - живо заспешил директор.
- Условие, - сказал Рыжий, - репетируем одни, чтоб никого не было.
Директор кивнул головой, а Рыжий бросился догонять летучую немку Амалию.
- А впрочем у меня есть кем заменить, - сказал вдогонку директор.
Но Рыжий не слышал, он что-то говорил Амалии коверканым немецким языком. Амалия смеялась, подымала брови и директор слышал только:
- Ах, зо! ах, зо!
А Рыжий все шептал ей в ухо.
Рыжий не приходил, и Захарьеву уж надоело смотреть на свои подметки в зеркало. Он хотел встать, как вдруг в дверь пулей влетел Рыжий.
- Дело! Дело! - заорал Рыжий.
А Захарьев опять закачался и важно заметил:
- Ухожу и пусть плачут.
- Дурак! - крикнул Рыжий, - лучше выходи и пусть смеются. Индюк ты, тут такое дело!
Рыжий выглянул в двери, оглядел, пусто ли в коридоре, запер на задвижку дверь, скинул Захарьева со стула и плюхнул его на диван.
- Молчи и слушай! - и Рыжий стал шептать. Захарьев прищурясь глядел сначала в стену, потом раскрыл глаза на Рыжего и вдруг крикнул:
- Врешь! согласна?
- Идем доставать сбрую, тебе же сбрую целую надо!
Рыжий схватил с подоконника шапку и нахлобучил Захарьеву по самые уши.
Оба выбежали вон.
У них оставалось всего пять часов до начала спектакля.
Уж последние артисты уходили с репетиции. Служители гасили свет. Летучая немка Амалия в шубке и шапочке хохоча вошла на арену. За ней следом вился Рыжий. Неуклюжий сверток звенел у него под мышкой.
- Погляди, Захарка, чтоб ни одного чучела не бродило около, - крикнул Рыжий назад в проход.
- Никого! - крикнул Захарьев из прохода.
Им оставили один большой фонарь под куполом цирка.
Рыжий стал спешными руками разворачивать сверток.
Директор сидел в своей конторе и делал вид, что проверяет счета, а краем уха прислушивался, не слышно ли чего с арены. Но оттуда ничего решительно не было слышно: ни клоунских выкриков, ни звонких оплеух, ни визгу.
Прошло два часа. Директор не вытерпел. Он кликнул дежурного капельдинера и сказал:
- Подите, товарищ, скажите им, что пора кончать... Посмотрите, что они там делают, может, я даром для них свет держу. И доложите мне.
Дежурный побежал.
Директор заходил по конторе, очень не терпелось ему узнать, что застанет там на арене дежурный.
Через две минуты вернулся дежурный.
- Ну что? что? - спросил директор и задышал громко.
- Никого нет, ушли и свет погасили.
Директор выпустил воздух и повернулся спиной.
Публика уселась, оркестр из большой ложи рванул марш, и яркий свет ударил сверху. Бойко выскочил из прохода на арену вороной конь, белый наездник легко, как бумажный, подлетел и стал в рост на спине лошади.
Спектакль начался. Парадный воскресный спектакль. Номер шел за номером. И вот очередь клоунам, но это пять минут, за ними следом все ждали клетку тигров и среди них артистку на лошади.
Музыка играла, на арене было пусто. Клоуны не выходили.
А посланный от директора стучал во всю мочь в двери Захарьеву:
- Идите, - кричал служитель, - скандал, директор бесится.
- По-сле тигров! - крикнул Рыжий из-за дверей, - скажи: последний номер наш. А не хочет - пусть своего племянника выпускает.
- Товарищ Рыжий, - завопил служитель, - музыка второй раз играет! Директор велел...
- Пусть сам, катается кубарем, коли хочет, - крикнул Захарьев. - После тигров и шабаш!
Служитель зашлепал рысью по коридору.
Все видели, как директор, разинув глаза и растопыря руки, слушал, что передавал ему служитель. Потом вдруг нахмурился, покраснел и крикнул зло:
- Клетку!
Капельдинер вышел на арену и сказал громким голосом:
- Граждане! антракт на десять минут.
А служители бросились укреплять высокую железную решетку вокруг арены.
И вот под звонкий марш, под медные трубы, мягкой походкой, один за другим прокрались по решетчатому коридору тигры.
Они вошли на арену, жмурились на свет и заходили в беспокойстве вдоль решетки. Они зло искоса глядели на публику, и люди невольно прижимались к стульям.
Оркестр переменил музыку, заиграл плавный вальс, и на арену въехала Луиз Кандерос на высокой белой лошадке.
Артистка улыбалась и кланялась публике, кивала головкой и не глядела, как скалились тигры - и как на них косила глаза белая лошадка.
- И гоп! - крикнула Кандерос и взмахнула вверх рукой.
Лошадка стала на дыбы и пошла под музыку вкруг арены. Тигры заметались, забегали в клетке, но наездница не глядела на них и беспечно покачивала головкой в такт музыке. Лошадка сделала полный круг и дошла до подъемных дверей клетки.
- Алле! - крикнула артистка. Лошадь опустилась, и вдруг все заметили, что что-то случилось. Будто лошадь наступила на лапу тигру, и в тот же миг зверь махнул лапой, лошадь рванулась, артистка едва усидела, весь цирк завыл, публика забилась, затопотала на своих местах. Но уже десять железных шестов просунулось в клетку, как пики, и выстрелы залпом ударили в воздухе. Никто не мог понять, что происходит, все ждали ужаса и крови, сейчас, сию минуту, и люди не слышали своего крика за ревом зверей. Публика не заметила, как помощники артистки успели поднять вмиг железную дверь. Эти помощники были всегда наготове, с шестами и револьверами. На один миг они напугали тигров и за этот миг сделали все. Зрители пришли в себя, когда лошадь с артисткой была уже в решетчатом коридоре и железная дверь опустилась сзади нее. Через две минуты все было в порядке, и тигры один за другим, рыча, шли по коридору вон с арены.
Публика волновалась, некоторые уходили, уводили детей.
Но в это время на арену вышел сам директор и зычным голосом, как из бочки, возгласил поверх всего шума:
- Граждане! Артистка невредима! Легко ранена лошадь. Спектакль продолжается.
И сейчас же грянула веселая музыка. На арену выскочил Рыжий, в руке он держал обруч, публика сразу стала садиться на места.
Директор вспотел от волнения, он стоял в проходе и утирал красное лицо платком. Он с радостью замечал, что публика начинала успокаиваться, и водил глазами по верхним местам. Он не заметил, как подбежал к нему Рыжий:
- Гражданин директор! - крикнул над самым ухом Рыжий. Директор вздрогнул, котелок соскочил на толстый затылок. Смех легким шумом пробежал в публике.
- Гражданин директор, держите обруч! - и Рыжий тянул директора за рукав на арену.
Толстый директор шагнул два шага.
- Держите колесо! - Рыжий совал ему в руки обруч. - Я прыгай, как велосипед! - заорал Рыжий.
Он отбежал и колесом покатился к обручу. Но в это время из прохода вбежал Захарьев.
- Мой обруч! - взвизгнул Захарьев на весь цирк и вырвал у директора обруч. Рыжий вскочил на ноги:
- Что-о? твой? отдай!
- Мой, - завизжал Захарьев и бросился бежать.
А директор стоял, мигал глазами и не знал, что затеяли клоуны, - но уж рад был, что публика весело гудит и на галерке и в ложах.
- Гражданин директор! - подскочил Рыжий. - Можно я ему по морде дам? Сегодня. Воскресная оплеуха?
Директор кивал головой, растопырив руки.
- А! можно! - закричал Рыжий и во всю прыть погнался за Захарьевым. Захарьев бежал по барьеру арены, Рыжий за ним. Захарьев дал такого хода, что уж сам сзади стал нагонять Рыжего, а Рыжий бежал в двух шагах впереди, орал:
- Держите его! - и вдруг упал и встал на барьере горбом. Захарьев с разбегу вбежал на него и... и не сбежал вниз: он с разгону так и пошел вверх, пошел прямо по воздуху, быстро семеня ногами, как будто под ним был твердый помост.
Весь цирк ахнул.
А Захарьев орал во весь голос сверху:
- Держите, держите меня! ой, что со мной делается! - И еще шибче перебирал ногами.
Летучая немка Амалия, откинувшись на стуле, хохотала в ложе.
А Захарьев кругами забирал в воздухе все выше и выше. Он уже был у перил, что отделяют галерею, и тут вдруг попал ногами на эти перила и побежал.
Рыжий уже влез туда же и бежал за ним следом, они добежали до пустого пролета, и вот Захарьев пробежал по воздуху над пролетом как ни в чем не бывало. Рыжий повернул назад.
- Ой, держите меня! - орал Захарьев, - за что попало, хватайте меня! и бежал по воздуху, поперек, через цирк. И вдруг Рыжий выскочил из-за барьера галерки и - цап! поймал за обруч. Захарьев бежал теперь по воздуху, перевернувшись вверх ногами, он по-прежнему бежал ногами, будто муха по потолку. Рыжий висел на обруче. Они были на самой середине арены, но уже всего на двух саженях высоты.
- Дай! - крикнул Рыжий. - Бах! и оплеуха щелкнула звонко на весь цирк.
Захарьев бросил кольцо, и Рыжий полетел вниз. И в этот миг потух свет. Он вспыхнул через минуту.
Захарьев с Рыжим стояли рядом посреди арены и кланялись публике. Захарьев помахал клоунским колпачком, и вот колпак сам поднялся в воздух. Только тогда публика увидала тонкий проволочный канат, что шел к самому куполу цирка. Он был черный, его нельзя было сразу заметить. Это был тот самый канат, на котором летала Амалия.
Цирк хлопал, хлопал от веселой души; забыли все про страшных тигров. Директор махал клоунам котелком из своей ложи.
В уборной Рыжий снимал сам, запыхавшись, с потного Захарьева ременную сбрую: это были кожаные подтяжки. К ним приделано было железное кольцо, за которое и прицеплялся немкин черный проволочный канат.
- Чуть не сдох! - отдувался Захарьев. - Распрягай живей!
В это время без стука в дверь влетел в уборную директор.
- Голубчики, выручили! Милые мои, спасли, как из огня! - он старался обнять сразу Рыжего и Захарьева.
- Так можно оплеуху? А? - крикнул Рыжий.
- Кому хотите, хоть мне, лишь бы весело! - чуть не плакал директор.
Но Захарьев сказал задыхаясь:
- А что ж ваш племянник, гражданин?
- Дурак ты, - вдруг сказал директор, - никакого племянника нет, отроду не было. Это я нарочно пугал, чтобы вас, бестий, подстегнуть. Верное слово! В цирке уж известно: не стеганешь - и толку нет.
Захарьев плюнул в пол, но вдруг обернулся к директору:
- Ну, черт с тобой: мировая.
И хлоп ему ладонью в руку.


Житков Борис Степанович - Клоун => читать онлайн книгу далее