А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

..
В комнате осталась Аксинья.
Тяжело вздыхая, она подошла к Ваське и обычным своим басовым голосом спросила его:
- Что тебе сделать теперь?
Он открыл глаза, посмотрел на неё и не ответил ничего.
- Ну, говори уж... Выпить... прибрать... так вот я прибрала бы... А то, может, воды выпить хочешь? И воды дам...
Васька молча тряхнул головой, и губы у него зашевелились. Но он не сказал ни слова.
- Вон как - и говорить-то не можешь! - молвила Аксинья, обёртывая косу вокруг шеи. - До чего замучили мы тебя... Больно, Вася? а?.. Ну, уж потерпи... ведь это пройдёт... это сперва только больно... я знаю!
На лице Васьки что-то дрогнуло, он хрипло сказал:
- Дай... водицы...
И выражение неудовлетворённого голода исчезло из его глаз.
Аксинья так и осталась наверху у Васьки, спускаясь вниз лишь затем, чтоб поесть, попить чаю и взять чего-нибудь для больного. Подруги не разговаривали с ней, ни о чём не спрашивали её, хозяйка тоже не мешала ей ухаживать за больным и вечерами не вызывала её к гостям. Обыкновенно Аксинья сидела в Васькиной комнате у окна и смотрела в него на крыши, покрытые снегом, на деревья, белые от инея, на дым, опаловыми облаками поднимавшийся к небу. Когда ей надоедало смотреть, она засыпала тут же на стуле, облокотясь о стол. Ночью она спала на полу около Васькиной кровати.
Они почти не разговаривали; попросит Васька воды или ещё чего-нибудь, - Аксинья принесёт ему, посмотрит на него, вздохнёт и отойдёт к окну.
Так прошло дня четыре. Хозяйка усердно хлопотала о помещении Васьки в больницу, но места там пока не было.
И вот однажды вечером, когда Васькина комната уже наполнилась сумраком, он, приподняв голову, спросил:
- Аксинья, ты тут, что ли?
Она дремала, но его вопрос разбудил её.
- А где же? - отозвалась она.
- Поди-ка сюда...
Она подошла к кровати и остановилась у неё, по обыкновению обвив косу вокруг шеи и держась рукой за конец её.
- Чего тебе?
- Возьми стул, сядь сюда...
Вздохнув, она пошла к окну за стулом, принесла его к постели и села.
- Ну?
- Ничего... посиди тут...
На стене, над постелью Васьки, висели его большие серебряные часы и торопливо тикали. По улице быстро пролетел извозчик, слышно было, как взвизгнули полозья. Внизу смеялись девицы, а одна из них высоким голосом пела:
Па-алюбила студента га-алодна-ва...
- Аксинья! - сказал Васька.
- А?
- Ты вот что... давай со мной жить!
- Живём ведь, - лениво ответила девушка.
- Нет, ты погоди... Давай как следует!..
- Давай... - согласилась она.
Он замолчал и долго лежал с закрытыми глазами.
- Вот... Уйдём отсюда и заживём.
- Куда уйдём? - спросила Аксинья.
- Куда-нибудь... Я буду с конки за увечье искать... Заплатят, по закону должны заплатить. Потом, у меня свои деньги есть, рублей шестьсот.
- Сколько? - спросила Аксинья.
- Рублей шестьсот.
- Ишь ты! - сказала девушка и зевнула.
- Да... на одни эти деньги можно своё заведение открыть... да ежели ещё с конки сорвать... Поедем в Симбирск, а то в Самару... и там откроем... Первый дом в городе будет... Девок наберём самых лучших... По пяти рублей за вход брать будем.
- Говори! - усмехнулась Аксинья.
- Чего там? Так и будет...
- Как же!..
- Так, говорю, и будет... Ежели ты хочешь - обвенчаемся.
- Чего-о?! - воскликнула Аксинья, глупо хлопая глазами.
- Обвенчаемся, - с каким-то беспокойством повторил Васька.
- Мы с тобой?
- Ну да...
Аксинья громко засмеялась. Качаясь на стуле, она взялась за бока и то смеялась густо, басовыми нотами, то взвизгивала, что было совершенно неестественно для неё.
- Чего ты? - спросил Васька, и опять что-то голодное явилось в его глазах. А она всё хохотала. - Чего ты? - спрашивал он её.
Наконец, кое-как сквозь смех и визг, она высказалась:
- Насчёт венчанья... Разве это можно? Да я и в церкви-то три года не была... Чудак! Ишь, нашёл жену! Детей не ждёшь ли от меня?
Мысль о детях вызвала у неё новый взрыв искреннего хохота. Васька смотрел на неё и молчал...
- Да и разве я поеду с тобой куда-нибудь? Ишь ты... тоже. Ты завезёшь меня да и убьёшь где-нибудь... Ведь ты мучитель известный.
- Ну, молчи уж! - тихо сказал Васька.
Но она стала говорить ему о его жестокости, вспоминая разные случаи.
- Молчи! - просил он её, а когда она не послушалась, он хрипло крикнул: - Молчи, говорю!
В этот вечер они не говорили больше. Ночью у Васьки был бред; из широкой груди его вырывался хрип, вой. Васька скрежетал зубами и размахивал в воздухе правой рукой, иногда ударяя ею себя в грудь.
Аксинья проснулась, встала на ноги у постели и долго со страхом смотрела в его лицо. Потом разбудила его.
- Что ты это? Домовой тебя душил, что ли?
- Так, привиделось!.. - слабо сказал Васька. - Дай-ка водицы.
Выпив воды, он помотал головою и объявил:
- Нет, не открою я заведения... лучше торговлей займусь... А заведения не надо...
- Торговля... - задумчиво сказала Аксинья..- Н-да... лавочку открыть это хорошо.
- Пойдёшь со мной, что ли? - убедительно и тихо спросил Васька.
- Да ты никак всурьёз спрашиваешь? - воскликнула Аксинья, отодвигаясь от кровати.
- Аксинья Семёновна! - звенящим голосом сказал Васька, приподняв голову с подушки. - Вот тебе...
И замолчал, взмахнув рукой в воздухе.
- Никуда я с тобой не пойду... - решительно мотая головой, заговорила Аксинья, не дождавшись от него слов. - Никуда!
- Захочу - пойдёшь... - тихо сказал Васька.
- Ни-икуда не пойду!
- Только - не хочу я так... А ежели захотел бы - пойдёшь!..
- Нет уж...
- Да, чёрт! - раздражённо крикнул Васька. - Ведь вот ты со мной канителишься... шевыряешься тут... чего же?
- Это другое дело... - резонно сказала Аксинья. - А чтобы с тобой жить - нет! боюсь я тебя... очень уж ты злодей!
- Эхма! Что ты понимаешь?! - зло воскликнул Васька. - Злодей! Дура ты... Думаешь - злодей, так и всё тут? Думаешь - легко, если злодей?
Голос у него оборвался, и Васька помолчал немного, растирая грудь здоровой рукой. Потом тихо, с тоской в голосе и страхом в глазах, снова заговорил:
- Что уж вы... очень? Ну, злодей... так разве весь человек в этом? Чего у меня спрашивали?.. Пойдём, Аксинья Семеновна!
- И не говори про это! Не пойду... - упорно стояла на своём Аксинья и подозрительно отодвигалась от него.
Опять оборвался их разговор. В комнату смотрела луна, и от её света Васькино лицо казалось серым. Он долго лежал молча, то открывая, то закрывая глаза. Внизу - танцевали, пели, хохотали.
Раздался сочный храп Аксиньи; Васька глубоко вздохнул.
Прошло ещё дня два, и хозяйка устроила Ваське место в больнице.
Приехал за ним больничный фургон с фельдшером и служащим. Ваську осторожно свели сверху в кухню, и там он увидел всех девиц, столпившихся у двери в комнату.
Лицо его перекосилось, однако он ничего не сказал им. Они смотрели на него сурово и серьёзно, но по их глазам нельзя было бы определить, что они думают при виде Васьки. Аксинья с хозяйкой надевали на него пальто, и все в кухне тяжело и хмуро молчали.
- Прощайте! - вдруг сказал Васька, наклонив голову и не глядя на девиц. - Про... прощайте!
Некоторые из них молча поклонились ему, но он не видел этого; а Лида спокойно сказала:
- Прощай, Василий Мироныч...
- Прощайте... да...
Фельдшер и больничный служитель взяли его подмышки и, подняв с лавки, повели к двери. Но он опять поворотился к девицам:
- Прощайте... был я... точно что...
Ещё два или три голоса сказали ему:
- Прощай, Василий...
- Ничего не поделаешь! - тряхнул он головой, и на лице его явилось что-то удивительно не подходившее к нему. - Прощайте! Христа ради... которые... которым...
- Увозят! Уве-езут его, маво милого... - вдруг дико завыла Аксинья, грохнувшись на лавку.
Васька дрогнул и поднял голову кверху. Глаза у него страшно заблестели; он стоял, внимательно вслушиваясь в этот вой, и дрожащими губами тихо говорил:
- Вот... дура! Вот так ду-ура!
- Идите, идите! - торопился фельдшер, хмуря брови.
- Прощай, Аксинья! Приходи в больницу-то... - громко сказал Васька.
А Аксинья всё выла...
- И на-кого и-ты-это-меня по-оки-инул?..
Девицы окружили её и смотрели на её лицо и на слёзы, лившиеся из глаз её.
А Лида, наклонясь над ней, сурово утешала её:
- Ну, чего ты, Ксюшка, ревёшь-то! Ведь не умер он... Ну, пойдёшь к нему... ну, вот завтра и пойди!.. 1899 г.
ПРИМЕЧАНИЕ
Впервые напечатано в собрании сочинений в издании т-ва "Знание", 1900, том III.
Рассказ был написан в начале 1899 г. и направлен в журнал "Жизнь". Но печатание рассказа в журнале было запрещено цензурой. В 1899 г. А.М.Горький предполагал включить рассказ в III том "Очерков и рассказов". "Я, разумеется, ничего не могу иметь против включения "Васьки" в сборник, буде это возможно", - писал он к издателю С.Дороватовскому (Архив А.М.Горького). Однако в сборник рассказ не вошел.
Включалось во все собрания сочинений.
Печатается по тексту, подготовленному М.Горьким для собрания сочинений в издании "Книга".

1 2