А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Отнесите в хижину печь, пару мешков угля, еду и инструменты. Надо бы протопить как следует, там с осени никто не жил.
Барклай собрал свои инструменты и посмотрел на Гэрри.
– Судя по тому, как Блэр бормочет сейчас, у него это песня на всю ночь. И нам она вряд ли придется по душе.
– Что он говорит? – спросил Коппер.
Барклай кивнул головой.
– Я не особенно прислушивался. Послушайте сами, если вам охота. Но похоже, что этого идиота посетили те же видения, что и Макреди, плюс еще кое-что. Он ведь спал с тварью рядом, когда мы везли ее в льдине на базу. Ему снилось, что она жива. Ему много чего снилось. И, черт бы его побрал, он уже тогда знал, что это не сон. По крайней мере, имел все основания знать. Он знал, что наша находка обладает телепатическими способностями, что эти способности и начали пробуждаться, что проклятая тварь не только могла читать чужие мысли, но и проецировать свои. Он же не сны видел, он телепатически воспринимал мысли пришельца, так же как мы сейчас слушаем его бормотание сквозь сон. Вот почему он так много о нем знал. А вы и я, видимо, оказались менее восприимчивыми, если вы, конечно, верите в телепатию.
Блэр беспокойно заерзал на кушетке. Барклай, Макреди, Коппер и Бенинг расплывались перед его взором.
– Не приходите сюда, я сам буду себе готовить, – выпалил он. – Может, Киннер и человек, но я не верю. Я буду есть только консервы.
– Хорошо, Блэр, мы принесем консервы, – пообещал Барклай. – Уголь у тебя здесь есть, огонь в печке мы развели. Я только… – Барклай шагнул вперед.
Блэр вжался в угол.
– Убирайся! Не подходи, ты, тварь! – Визжа от страха, маленький биолог впился ногтями в стенку. – Не подходи ко мне, я не дамся, не…
Барклай сделал шаг назад.
– Оставь его, Бар, – сказал доктор Коппер. – Ему будет легче, если он останется один. Но дверь придется усилить и закрыть снаружи.
Они вышли из комнаты и принялись за работу. В Антарктике замков не было – в них раньше не испытывали нужды. По обеим сторонам дверной рамы восточной хижины ввернули прочные болты и накрепко натянули между ними кабель из толстой проволоки. Барклай прорезал в двери окошко, чтобы в комнату можно было передавать еду. Открыть окошко изнутри Блэр не мог. За дверью слышалась возня. Барклай открыл окошко и посмотрел. Блэр забаррикадировал дверь своим топчаном.
Войти в комнату без его позволения было невозможно.
Конант наблюдал за опытом пристальней всех. Маленькая пробирка, наполовину наполненная жидкостью соломенного цвета. Одна-две-три-четыре-пять капель чистого раствора, изготовленного доктором Коппером из крови, взятой у Конанта. Доктор осторожно встряхнул пробирку и поставил ее в кювету с чистой теплой водой.
Щелкнул термостат.
В пробирке начали отчетливо выделяться белые пятнышки осадка.
– Боже мой! – Конант рухнул на лежанку, обливаясь слезами. – Боже мой! Шесть дней! Шесть дней я там просидел и все думал, что же будет, если этот чертов тест наврет…
– Этот тест не врет, – сказал доктор Коппер. – Реакция правильная.
– С ним все в порядке? – выдохнул Норрис.
– Он человек, – уверенно сказал доктор, – а та тварь мертва.
В штабной палатке началось ликование. Все смеялись, шутили. Конанта хлопали по плечам и разговаривали с ним неестественно громкими голосами с подчеркнуто дружелюбными интонациями. Кто-то крикнул, что надо пойти к Блэру, сказать, успокоить, он, может быть, придет тогда в себя. Человек десять одновременно побежали за лыжами. Доктор Коппер все еще возился у штатива с пробирками, нервно пробуя различные растворы. Люди, собравшиеся идти в восточную хижину к Блэру, уже пристегивали лыжи. На псарне дружно залаяли собаки – атмосфера общего радостного возбуждения передалась и им.
Макреди первым заметил, что доктор Коппер все еще возится с пробирками и что лицо его стало совсем белым – белее сыворотки, на которую он смотрел. Из-под прикрытых век Коппера текли слезы. Сердце Макреди стиснул холод. Коппер поднял голову.
– Гэрри, – хрипло выговорил он. – Гэрри, бога ради, подойдите ко мне.
Гэрри шагнул к доктору. В комнате стало совсем тихо. Конант поднялся и замер.
– Гэрри, я взял пробу ткани монстра. Она тоже выпадает в осадок. Тест ничего не доказывает. Ничего, кроме того, что собака иммунна не только к человеку, но и к найденному нами существу. И что один из доноров – то есть вы или я – один из нас монстр!
– Бар, позови всех обратно и скажи, чтобы к Блэру никто не ходил, – сказал Макреди. Барклай подошел к двери. Люди в комнате, напряженно наблюдающие друг за другом, слышали, как он кричал. Потом Барклай вернулся к ним обратно.
– Они возвращаются. Я не объяснил почему. Сказал просто, что доктор Коппер велел к нему не ходить.
– Макреди, – вздохнул Гэрри, – теперь начальник ты. Пусть бог тебе поможет, а я уже ничем помочь не смогу.
Гигант-метеоролог молча кивнул, не сводя глаз с Гэрри.
– Может быть, монстр я, – продолжал Гэрри. – Я-то знаю, что не я, но доказать это вам ничем не могу. Тест доктора Коппера оказался безрезультатным. То, что доктор доказал его безрезультатность, говорит в его пользу: монстру было бы выгоднее это скрыть. Так что, видимо, он человек.
Коппер раскачивался вперед и назад на лежанке.
– Я знаю, что я человек, но доказательств у меня тоже нет. Один из нас двоих лжет, потому что тест лгать не может. Я доказал безрезультатность теста, что вроде бы свидетельствует в мою пользу, что я человек. Но если Гэрри монстр, то он не стал бы говорить об этом, ведь он тогда действовал бы против себя. Голова кругом идет!
Макреди посмотрел на оставшуюся сыворотку.
– По крайней мере, эта шука хоть для одного сгодится. Кларк и Вэн, помогите мне. Остальные оставайтесь здесь и следите друг за другом.
Макреди, Кларк и Вэн Волл шли туннелем к псарне.
– Тебе нужна еще сыворотка? – спросил Кларк.
Макреди покачал головой: думал о тестах. «Мы здесь держим четырех коров, быка и почти семьдесят собак. А эта штука реагирует только с человеческой кровью и кровью монстров».
Макреди вернулся в штабную палатку и подошел к штативу с пробирками. Минуту спустя к нему присоединились Кларк и Вэн Волл. Губы Кларка дергались в нервном тике.
– Чем вы там занимались? – неожиданно спросил Конант.
– Этот монстр, – ровным голосом ответил Вэн Волл, – мыслит логично. Он очень логичен. Наша иммунная собака была в полном порядке, и мы взяли еще немного сыворотки для тестов. Но тесты мы делать больше не будем.
– А нельзя попробовать человеческую кровь на другой собаке? – начал Норрис.
– Собак больше нет, – ответил Макреди, – и скота больше нет.
– Нет? – У Бенинга подкосились ноги, и он сел.
– Они очень противные, когда начинают меняться, – сказал Вэн Волл. – Противные, но медлительные. Эта штука с кабелем, которую ты придумал, Барклай, действует очень быстро. Осталась только одна собака, которой мы привили иммунитет. Монстр оставил ее нам, чтобы мы могли позабавиться тестами. Остальные… – он пожал плечами.
– А скот? – спросил Киннер.
– То же самое. Коровы очень странно выглядели, когда начали менять свой облик. Твари никуда не деться, если она на цепи или привязана в стойле.
– Так, с ходу, – сказал Макреди, – я могу придумать только один достаточно достоверный тест. Если человеку выстрелить в сердце и он не умрет, значит, он монстр.
– Ни собак, ни коров не осталось, – сказал Гэрри. – Остались только мы, люди. А изолировать всех бессмысленно. Пожалуй, твой способ кажется разумным, Мак, но применить его на деле будет нелегко.
Кларк оторвал взгляд от печки, когда вошли Вэн Волл, Барклай, Макреди и Бенинг, отряхивая снег с одежды. Люди набивались в штабную палатку и старались вести себя как обычно: играли в шахматы, в покер, разговаривали. Ральсен чинил стол, Вэн и Норрис занялись обработкой данных по магнитному полю.
Доктор Коппер мягко посапывал на лежанке. Гэрри и Даттон просматривали пачку радиограмм. Конант занял почти весь письменный стол своими таблицами. Несмотря на две закрытые двери, из кухни через коридор доносились вопли Киннера. Кларк молча подозвал Макреди жестом руки. Метеоролог подошел к нему.
– Я не против готовить вместо него, – сказал Кларк нервно, – но нельзя ли заставить его замолчать? Мы подумали и решили, что лучше бы запереть его в физическую лабораторию.
– Киннера? – Макреди посмотрел на дверь. – Боюсь, что нельзя. Я мог бы, конечно, его усыпить, но у нас довольно ограниченный запас морфия. Да и вообще у него просто истерика. Он не свихнулся.
– Зато мы скоро свихнемся. Ты уходил на полтора часа, а он все это время орал. И до этого еще два часа. Всему, знаешь ли, есть предел.
Медленно и робко к ним подошел Гэрри. На какое-то мгновение Макреди уловил страх в глазах Кларка и понял, что Кларк прочел то же самое на его лице. Гэрри или Коппер – наверняка один из них был монстром.
– Бога ради, – сказал Гэрри, – найди ты какой-нибудь тест. Все друг за другом следят.
– Ладно, готовь еду. А я постараюсь что-нибудь придумать.
Макреди незаметно подошел к Вэн Воллу.
– Ты знаешь, Вэн, – сказал он, – мне кое-что пришло на ум. Я сначала не хотел говорить, но потом вспомнил, что эта тварь умеет читать мысли. Слушай, ты займись пока кино, а я постараюсь представить себе его логику. Я займу эту лежанку, отсюда хорошо видно всю комнату.
Вэн Волл кивнул.
– Может быть, тебе стоило бы поделиться с нами. Пока что только монстры знают, что у тебя на уме. Ты и сам можешь превратиться в монстра прежде, чем начнешь осуществлять свой план.
– Если я прав, то на его осуществление много времени не потребуется.
Макреди откинулся на лежанке и глубоко задумался.
Все расселись по своим местам. Зажглось изображение на экране. Лампы погасли, но экран достаточно хорошо освещал комнату. Молитвы Киннера были еще слышны, и Даттон усилил звук. Голос повара был слышен так долго, что Макреди без него чего-то недоставало. Вдруг он понял, что Киннер замолчал.
– Даттон, выключи звук, – Макреди вскочил. Наступила тишина. – Киннер перестал молиться, – сказал Макреди.
– Да включите вы звук, бога ради, он, может, и замолчал, чтобы послушать! – крикнул Норрис.
Макреди вышел в коридор. Барклай и Вэн Волл последовали за ним. Даттон выключил проектор, и изображение исчезло с экрана. Норрис стоял у двери. Гэрри присел на лежанку, потеснив Кларка. Остальные оставались на своих местах. Только Конант ходил по комнате из угла в угол.
– Если ты не перестанешь ходить, Конант, мы без тебя обойдемся, будь ты хоть человек, хоть кто угодно, – выплюнул Кларк. – Сядешь ты или нет, черт бы тебя побрал?
– Извини.
Физик сел и задумчиво уставился на носки своих ботинок. Прошло еще минут пять, прежде чем Макреди появился на пороге.
– Мало у нас до сих пор было неприятностей, – сказал он, – так кто-то решил нам еще помочь. У Киннера нож торчал из глотки, поэтому, наверное, он и прекратил молиться. Итак, у нас теперь есть монстры, сумасшедшие и убийцы.
– Блэр вырвался на свободу? – спросил кто-то.
– Нет. Сомнения насчет того, откуда взялся наш доброхот, разрешить нетрудно. – Вэн Волл держал в руках завернутый в тряпку длинный тонкий нож. Его деревянная ручка наполовину обгорела. Кларк посмотрел на нее: «Это же я ее утром спалил. Забыл чертову штуку на печке, когда готовил».
– Интересно, – сказал Бецинг, оглядывая всех присутствующих, – сколько еще среди нас монстров? Если кто-то смог отсюда выскользнуть, пройти незамеченным на кухню и незамеченным вернуться обратно… Он ведь вернулся, да? Конечно, все же на месте. Ну если это сделал один из нас…
– Может быть, его убил монстр, – тихо сказал Гэрри. – Вполне может быть, что монстр.
– Как вы сами сегодня отметили, монстру теперь, кроме людей, имитировать некого. И ему нет смысла сокращать свои, так сказать, резервы, – ответил Вэн Волл. – Нет, это не монстр. Это самый обыкновенный грязный убийца. В обычных условиях мы бы даже сказали «бесчеловечный убийца», но теперь следует быть точным в определениях. Теперь среди нас есть и бесчеловечные убийцы, и убийцы-люди. Или один такой по меньшей мере.
– Итак, одним человеком стало меньше, – тихо сказал Норрис. – Как знать, может быть, теперь монстров больше, чем людей, и перевес на их стороне?
– Это пусть тебя не тревожит, – сказал Макреди и повернулся к Барклаю. – Бар, принеси свою палку с кабелем. Хочу кое-что проверить…
Макреди и Вэн Волл вышли в коридор. Секунд через тридцать за ними последовал Барклай со своим электрическим оружием. Норрис продолжал стоять у двери.
Вдруг раздался крик. Это кричал Макреди: «Бар, Бар, скорее!»
Норрис, а за ним и остальные ринулись вперед. Киннер – или то, что было Киннером, – лежал на полу, разрубленный надвое гигантским тесаком Макреди. Вэн Волл корчился от боли на полу, потирая челюсть. Барклай, сверкая глазами, продолжал водить кабелем по останкам Киннера. На руках «трупа» появился странный чешуйчатый мех. Пальцы стали короче, ногти превратились в трехдюймовые, острые как бритвы когти. Макреди сделал шаг вперед, посмотрел на свой тесак и швырнул его на пол.
– Так вот, тот, кто пырнул ножом Киннера, может смело сознаваться. Он был бесчеловечным убийцей на самом деле, потому что убил нечеловека. Клянусь всеми святыми, что, когда мы пришли сюда, Киннер был безжизненным трупом. Но когда «труп» понял, что мы хотим ударить его током, он сразу ожил и начал менять свое обличие на наших глазах.
Норрис озирался по сторонам.
– Бог ты мой, ну и умеют же они притворяться! Надо же, сколько времени молиться Христу, о котором и понятия никогда не имел! С ума нас чуть не свел своими завываниями. Ну признайтесь, кто его зарезал? Сам того не зная, сделавший это оказал нам всем большую услугу. И хотелось бы мне знать, черт побери, как ему удалось выскользнуть из комнаты незамеченным. Это помогло бы нам быть более бдительными в будущем.
Кларк вздрогнул:
– Он так вопил, что перекрывал даже звук кинопроектора. Кто еще, кроме монстра, мог так орать?
– Вот оно что, – сказал Вэн Волл, осененный внезапной догадкой. – Ты ведь сидел у самой двери и почти за экраном.
Кларк кивнул.
– Теперь он затих. Он… Оно мертво. Мак, твой тест ни к чему не годится. Монстр это был или человек – Киннер ведь был мертв.
Макреди хмыкнул:
– Ребята, позвольте представить вам Кларка, единственного из присутствующих, про которого с уверенностью можно сказать, что он человек. Позвольте вам представить Кларка, который доказал свою человеческую сущность, пытаясь совершить убийство, из которого ничего не вышло. Но прошу вас всех воздержаться от подобных попыток доказательства своего «я» хотя бы на некоторое время. Я, кажется, придумал более подходящий тест.
– Тест, – радостно воскликнул Конант, но лицо его тут же омрачилось. – Опять, наверное, ничего не выйдет.
– На этот раз выйдет, – ответил Макреди. – Все смотрите в оба и слушайте. Пошли обратно в штабную палатку. Барклай, не выпускай свое электрическое оружие из рук. А ты, Даттон, следи за Барклаем. Клянусь адом, откуда выползли эти твари, я кое-что придумал, и они это знают. Они могут сейчас разбушеваться.
Все сразу напряглись, каждый почувствовал угрозу. Они настороженно и внимательно оглядывали друг друга, настороженно и внимательно как никогда. Кто стоит рядом? Человек или монстр?
– Что ты придумал? – спросил Гэрри, когда они вернулись в комнату. – И сколько времени тебе на это понадобится?
– Я и сам не знаю наверняка, – ответил Макреди хриплым от решимости голосом. – Но я знаю наверняка, что нашел безотказный способ. Он основывается на природе этих монстров, а не на привычных для нас понятиях. «Киннер» меня в этом убедил окончательно. – Макреди стоял, как застывшее бронзовое изваяние. Он наконец обрел уверенность.
– Похоже, – сказал Барклай, – что без этой штуки нам не обойтись, – и он поднял вверх палку с прикрепленным к ней раздвоенным кабелем. – Как у нас с электричеством?
Даттон ответил:
– Динамо в порядке и дизель наготове. Тот, кто прикоснется к этим проводам, умрет.
Заворочавшись во сне, доктор Коппер приподнялся и протер рукой глаза.
– Гэрри, – пробормотал он, – слушайте, Гэрри. Они, эти исчадья ада, эгоистичны до мозга костей. Чертовски эгоистичны. А, о чем это я? – Он рухнул обратно на лежанку и захрапел.
Макреди задумчиво посмотрел на него:
– Скоро мы все выясним. Но относительно эгоизма доктор абсолютно прав. Он, наверное, все время думает об этом во сне. Именно в нем и дело, в эгоизме. Они не могут иначе, понимаете, – повернулся он к людям, замершим в напряжении, пожирающим друг друга волчьими глазами. – Вы помните, что сказал доктор Коппер раньше? «Каждая часть этой твари сама по себе. Каждая часть – это целый самостоятельный организм». Так вот, здесь и зарыта собака. Что такое кровь? В крови нет ничего таинственного. Кровь такая же ткань тела, как мышца или печень. Разве что жидкая.
Бронзовая борода Макреди раздвинулась в мрачной усмешке.
– Ситуация складывается благоприятная. Я уверен, что нас, людей, все же еще больше, чем вас, монстров. И у нас, у землян, есть свойство, которого явно лишены вы. Его не подделаешь, с ним нужно родиться, нужно быть человеком до мозга костей, чтобы тебя все жег этот неугасимый огонь, всегда толкал вперед. Мы будем драться, драться с яростью, которую вы попытаетесь подделать, но подделка эта будет не чета нашей ярости, а настоящая вам не по зубам. Ну что ж. Мы вступаем в открытую схватку. Вы знаете это. Вы давно знаете. Вы же умеете читать мысли. Вы же без своей телепатии шагу не ступите. Но сделать вам уже ничего не удастся. Слушайте все! У них должна идти кровь – если при порезе у них кровь не пойдет, значит, они не люди. Подделки чертовы! А если кровь пойдет, то, как только она отделится от тела, она осознает себя отдельной особью, такой же, как и все другие, они ведь тоже каждый по очереди отделились друг от друга. Ты понял, Вэн? Ты понял, Бар?
Вэн Волл рассмеялся:
– Кровь! Кровь откажется им повиноваться. Каждая капля крови будет новой, самостоятельной тварью, с тем же инстинктом самосохранения, которым наделен ее источник. Кровь захочет жить и постарается увернуться от горячей плиты, к примеру сказать!
Макреди взял со стола скальпель. Из шкафчика он вынул штатив с пробирками, маленькую спиртовку и длинную платиновую проволоку, вделанную в стеклянную ручку. На его губах застыла хмурая улыбка.
– Даттон, – сказал Макреди. – Следи-ка, чтобы никто не выдернул провод.
Даттон шагнул в сторону.
– Ну что, Вэн, начнем с тебя?
Побледнев, Вэн Волл подошел к нему. Аккуратно Макреди надрезал ему вену у основания большого пальца. Вэн Волл моргнул и застыл неподвижно, наблюдая за тем, как Макреди берет его кровь в пробирку. Потом Макреди нагрел платиновую проволочку на спиртовке и ввел ее в пробирку. Раздалось шипение. Макреди повторил тест еще пять раз.
– Как будто человек, – сказал он и выпрямился. – Пока что моя теория еще не доказана, но есть надежда, есть надежда. Однако не очень-то увлекайтесь этим зрелищем. Среди нас есть ведь некоторые, которым оно не по вкусу. Вэн, смени-ка Барклая у рубильника. Спасибо. Иди сюда, Барклай. От души надеюсь, что ты останешься с нами, больно уж ты хороший парень.
Барклай неуверенно усмехнулся и поморщился, когда скальпель врезался ему в ладонь. Через несколько минут, улыбаясь уже от души, он снова взял в руки свое оружие.
– А теперь прошу мистера Самюэля Дат… Бар!
Все смешалось в одну секунду. Какие бы дьявольские силы ни были в этих чудовищах, люди оказались им вполне под стать. Барклай не успел даже поднять кабель, как десяток людей вцепились в то, что минутой назад казалось им Даттоном. Оно плевалось, кусалось, пыталось вырастить клыки, но было разорвано на части и растоптано. Барклай методично выжигал останки монстра электричеством. Каждую каплю крови Вэн Волл быстро залил каустической кислотой.
Макреди усмехнулся:
– Я, должно быть, недооценил людей, когда сказал, что ничто человеческое не сравнится с дьявольским огнем в глазах найденной нами твари. Жаль, что мы не можем приветить ее чем-нибудь более подобающим – кипящим маслом или расплавленным свинцом, например.
1 2 3