А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Честно говоря, это и впрямь получилось смешно…
— Эй, Арчи, я очень рад, что чувство юмора вернулось к тебе. Ты уже улыбаешься.
— Да уж. Кстати, а как ты общаешься с барышнями вроде Джолли?
— Честно говоря, я еще не встречался с такими, но мне кажется, она прямо создана для меня.
Да, сейчас, разбежался! Она — единственная в своем роде, уникальная, неповторимая…
— Кстати, Арчи, я думаю, ты должен тоже пойти на свадьбу. Хотя бы для того, чтобы устроить гостям какое-нибудь незабываемое шоу.
Артур и сам склонялся к этой мысли, хотя и по другой причине. Джек и Брюс рядом с такой эмоционально неуравновешенной и легкомысленной особой, как Джолли Лавернье… Она нуждается в защите, хотя и не догадывается об этом!
Два часа спустя, уже в своем офисе, Артур Фергюсон откровенно жалел, что отказался быть свидетелем на свадьбе. Нет, чувства матери его по-прежнему не волновали, но он окончательно утвердился в мысли, что Джолли нельзя бросать на произвол судьбы перед лицом смертельной опасности в лице Джека Монтегю и Брюса Клайда.
Долли Бэнкс заглянула в комнату.
— А нам три раза звонила Джолли Лавернье!
— По телефону?
— Что это с нами? Как же еще можно звонить? Колоколов у нас на доме нет.
— Когда речь идет о Джолли Лавернье, удивляться не приходится ничему. Знала бы ты, что она сегодня выкинула… Так, значит, звонила?
— Три раза.
— И что?
— И ничего. Первые два раза она просто звонила, даже не называлась, спрашивала мистера Фергюсона, но мы ее узнали. А в третий раз она звонила минут десять назад.
— И что?
— И ничего!
— Она просила перезвонить ей?
— Нет. Мы были очень тихие и такие… расстроенные.
— Ладно. Позвонит еще — соедини.
Он откинулся на спинку стула и нахмурился. Звонила. Три раза. Расстроена. Наверняка хочет извиниться. Ничего, пусть помучается. Еще не хватало, чтобы он перезванивал ей! Никогда!
Джолли места себе не находила. Встреча Артура была назначена на час, а сейчас уже четыре. Видимо, предчувствия ее не обманули. Женщина!
К пяти часам она чувствовала себя самой одинокой и несчастной девушкой на свете. Почему; ну почему она вылила на него эти проклятые яйца! .
Да, он ее разозлил своим упрямством, да, она обиделась за отца и Маргарет, но это еще не повод реагировать именно таким образом! За это ей прощения не дождаться во веки веков.
Что она ему скажет при следующей встрече? Сможет ли она вообще что-то сказать?! Какие еще извинения можно придумать? Может, поползать на коленях… поцеловать землю у него под ногами… посыпать голову пеплом…
Ну и семейка у них получится! Мать и сын едва терпят друг друга, пасынок и отчим не желают иметь ничего общего, а уж что до сводных брата и сестры…
— У тебя что, нет дома? Что ты здесь торчишь?
Мсье Жюль давно уже ворчал у нее за спиной, но Джолли его только что расслышала. Дом, конечно, есть, и ей даже очень нужно туда поскорее попасть, потому что вдруг Артур ей перезвонил, а она все еще здесь? А вдруг он сам приехал?
А вдруг коровы начнут летать, как птицы?
— Джолли, девочка! Просто забудь об этом.
— Да? А Артур забудет, как ты считаешь, па?
— Не уверен. Похоже, этот молодой человек вообще ничего не забывает. Посмотри хоть на его отношение к собственной матери!
Вообще-то Джолли могла понять чувства Артура. Он был двенадцатилетним мальчиком, когда она вышла замуж во второй раз, ему не хватало ее любви и понимания, и он очень страдал. Нынешний взрослый Артур, разумеется, не страдал до такой степени, но просто не мог забыть тех детских воспоминаний.
— Папа, я не думаю, что ты прав. Артур просто не может забыть свои детские страхи и муки, вот в чем дело.
— Да, но Маргарет страдает по-настоящему! Она вполне способна отказаться от свадьбы, чтобы угодить своему сыну.
С этим Джолли была согласна. Маргарет страстно и нежно любила Артура, несмотря на все их стычки и ссоры. Она была вполне способна на столь решительный шаг, а вот отец Джолли — и в этом девушка тоже была уверена — не сможет пережить такого удара, так как тоже любит Маргарет по-настоящему.
Джолли с грустью вспомнила, какую боль причинило ей известие о помолвке отца. Ведь тогда едва минул год со дня смерти ее матери.
— Слушай, Джо, может, Мег необязательно знать обо всем этом? В конце концов, вы с Артуром подружились, так почему бы не попытаться еще разок поговорить с ним…
— Папа, я тебя умоляю! Какая дружба! Ты что, способен дружить с тем, кто выливает тебе на голову целую кастрюлю взбитых белков!
И еще кричит на него! Бьет по ногам. Собирается облить вином. И вообще…
— Я бы сказал, что это зависит от того, кто спровоцировал подобные действия. Кроме того, немаловажную роль играет наличие или отсутствие чувства юмора… Хотя вообще-то ты права. У этого молодого человека чувство юмора отсутствует.
— Дверь была открыта, так что я позволил себе войти. Мне послышалось или вы действительно обсуждаете мое чувство юмора?
Голос Артура Фергюсона был обманчиво кроток и тих, синие глаза внимательно глядели на отца и дочь Лавернье, брови были вопросительно приподняты.
Джолли почувствовала, как земля уходит из-под ног. Что это за окном мелькнуло — не летающая ли корова? Артур Фергюсон снова здесь, но вряд ли можно было нарочно подобрать более неудачный момент для его появления. Явиться за извинениями и застать нахальное обсуждение его характера!
Жюль Лавернье, казалось, не потерял присутствия духа.
— Артур, сердце вашей матери будет разбито, если вы не придете на свадьбу.
— Для того чтобы сердце разбилось, его нужно иметь.
Мсье Жюль резко дернулся вперед, но Джолли повисла на его руке.
— Нет, папа, не надо!
Артур с места не двинулся, но в синих глазах зажглось изумление. Неужели Жюль Лавернье и в самом деле собирался ударить его? Хотя чему же здесь удивляться… Гены!
— Теперь я понимаю, откуда это у вашей дочери!
— Вы же не понимаете слов!
— Что ж, Джолли хотя бы не оставляла синяков. По крайней мере, таких, которые можно сразу заметить. А я очень сомневаюсь, что мама оценит по достоинству ваше, мое или же наше с вами появление на свадьбе с фингалом под глазом.
Джолли немедленно вспыхнула. Что это за идиотские намеки насчет синяков, которых не видно? Человек, который не в курсе их отношений, может подумать, что они… Проклятый Артур!
Жюль Лавернье справился с собой и холодно процедил:
— Я должен понимать ваши слова так, что вы отказались от своего намерения не приходить на свадьбу?
— Я подумал и решил, что это было бы слишком вызывающе. Кроме того, вам же нужен второй свидетель.
Джолли отступила от отца и пристально посмотрела на Артура Фергюсона. Значит, подумал и решил? А может, это та женщина за него решила? Что ж это за особа, которая имеет такое влияние на строптивого миллионеришку Арчи Фергюсона?! Она набрала воздуха в грудь и неожиданно выпалила:
— Ну и что теперь, аплодировать тебе прикажешь? Подвиг совершил! Да если бы не…
— Джолли!!! Артур, это очень благородно и любезно с вашей стороны. Благодарю вас.
Мсье Жюль протянул руку, и Артур кротко пожал ее.
— Мои поздравления и все такое. Будьте счастливы.
— Мы постараемся. А сейчас, с вашего позволения, я пойду и сообщу Маргарет хорошие новости.
Джолли и Артур проводили Жюля Лавернье упорным молчанием. Артур — потому что решение уже было принято, и мсье Жюль здесь был ни при чем, Джолли — потому что все ее мысли занимала проклятая разлучница, с которой Артур провел весь сегодняшний, и наверняка не только сегодняшний, день.
Наконец молодой человек повернулся к девушке.
— Ну так что? Я жду.
Чего он ждет, медали? Или сразу ордена?
— Джолли, ты звонила мне в офис три раза. Значит, чего-то ты хотела?
Эти телефонные звонки начисто вылетели из ее рыжей головы, как только она вспомнила о неизвестной женщине. Ну и дурой же ты теперь выходишь, Джолли Лавернье!
— Я хотела извиниться.
— Еще раз?
— В первый раз ты меня, по-моему, не расслышал.
— Мне в уши белок попал. Взбитый.
Артур улыбался, а Джолли не знала, куда деваться от стыда. Господи, да что он с ней делает! Никогда в жизни она себя так раньше не вела, только с ним.
Интересно, а своей мадам он об этом рассказал? И вообще о том, что Джолли ухитрилась сотворить с ним за последние несколько дней. О Боже, только не это! Хватит и того, что у него есть подружка, а она, Джолли, просто смешна со своими старомодными заскоками и…
— Как прошел обед? Лимонные меренги удались?
— Да, только белки пришлось взбивать еще раз…
— А я думал, ты собрала в кастрюльку эти.
Она с трудом выдавила улыбку.
— Ты унес на себе большую часть. Артур огляделся по сторонам и невинно заметил:
— Ты уже освободилась на сегодня? Может, проводить тебя домой?
Не этого ей хотелось, не этого, но теперь все мечты можно оставить в прошлом. Раз у него есть женщина, Джолли здесь ловить нечего. И время терять незачем.
Джолли вздохнула.
— Нет, спасибо, это необязательно. День выдался… тяжелый. Прогуляюсь пешком, проветрюсь.
— Уверена?
Что-то загадочное светилось в синих глазах, но Джолли никак не могла понять, что именно. Почему-то она старалась избежать этого взгляда.
— Уверена. Артур… Спасибо. Зато, что переменил решение. Папа очень рад, сам видишь.
— Будем надеяться, маменька тоже обрадуется.
— Конечно, обрадуется! .
Оба замолчали в некотором смущении. Говорить стало не о чем. Постепенно тишина становилась невыносимой и неловкой, и Джолли решилась нарушить ее еще раз.
— Я действительно прошу прощения за… сегодняшнее. И обещаю, что впредь буду держаться от тебя подальше — во имя твоей же безопасности.
И увидит она его только на свадьбе, меньше чем через месяц, и будет он там наверняка с этой своей… теткой!
— Ну-ну, не думаю, что ты так уж смертоносна для меня.
— Так будет лучше.
— Для кого?
— Для нас обоих. Знаешь, мне трудно это говорить, но… я очень рада за Мег и папу, однако их брак вовсе не означает, что мы… что я и ты…
— Я понимаю.
Ничего ты не понимаешь, Артур Фергюсон, и, слава Богу! Просто я тебя люблю, но знать тебе об этом ни к чему.
— Что ж… Увидимся на свадьбе?
— Да. Думаю, да. Пока, Джолли.
Он повернулся и вышел, дверь негромко хлопнула за ним, и рыжеволосая тоненькая девушка молча сползла на кафельный пол, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.
Никогда, никогда Артур Фергюсон не узнает ее тайны! Он не должен узнать, никто не должен узнать!
Джолли Лавернье насмерть влюбилась в Артура Фергюсона.
Глава 11
Артур отпил шампанского из высокого хрустального фужера. Семья Мак-Фарландов, Фергюсонов, Клайдов, Монтегю и прочих представителей славного клана радостно жужжала и смеялась вокруг него, а он молча и безучастно взирал на это сборище. Что он здесь делает?
Вопрос был чисто риторический. Артур прекрасно знал, что избежать этой вечеринки не было никакой возможности. Дед настоял на том, чтобы Мег и Жюль отпраздновали свою помолвку в фамильном замке в Шотландии за две недели до самой свадьбы. Честно говоря, найти предлог не приезжать Артур мог бы, однако было одно обстоятельство…
Вернее, именно это обстоятельство в данный момент и отсутствовало.
Артур не виделся с Джолли десять дней и был уверен, что на приеме, устроенном старым Мак-Фарландом, она непременно объявится, однако ее не было среди гостей. Сам Артур прилетел в Шотландию сразу после сложнейших переговоров в Сиднее, а это одиннадцать часов лету! Он едва успел принять душ и переодеться, а теперь выясняется, что все эти подвиги совершены зря. Как она могла не приехать на помолвку собственного отца?! Брюс, его двоюродный братец, оказался рядом и ухмыльнулся, приветственно воздев к небесам бокал шампанского.
— Салют, Арчи! Не могу поверить, что случилось, Ты — здесь!
Брюс был очень похож лицом на Артура, только глаза были не синие, а зеленые, что делало его абсолютно неотразимым для всех особей женского пола. Впрочем, в данный момент Артура не волновало ничего, кроме; одного вопроса: где Джолли Лавернье?
— Брюс, как ты полагаешь, когда наступит удачный момент, чтобы облобызать мою новобрачную мать и тихо удалиться в свою комнату?
— Что? Мне казалось, вы с тетей Мегги за последние дни достигли примирения… в некотором смысле.
Да уж, бокалами друг в друга они не швыряли и вообще вели себя корректно.
— Ты прав, мы помирились, но тебе отлично известно и то, что я ненавижу эти сборища. Скоро дед начнет требовать, чтобы мы одевались в цвета своих кланов и приносили с собой волынки. Ему с годами все больше нравится роль патриарха, хотя все знают, что одна половина присутствующих терпеть не может вторую половину. Кстати, а ты что здесь делаешь?
Брюс был художником и большую часть времени проводил в полном уединении на маленьком островке без названия, рисуя море и скалы, а между делом изучая разных ползучих тварей. Семейные торжества он обычно попросту игнорировал, так что сегодня, видимо, случилось одно из двух: либо он заехал в город за красками, либо его остров ушел под воду.
— Я здесь потому, что мне чертовски хочется увидеть нашу новую сестричку. Джолли, кажется?
Артур чуть не уронил фужер и резко развернулся к Брюсу.
— Ты говорил с Джеком?!
Кузен глумливо ухмыльнулся.
— Такой шанс я пропустить не мог. Судя по всему, горячая штучка.
— Она не из тех, за кем ты привык волочиться, Брюс.
— А кто говорит об этом? Мне просто хотелось познакомиться с новой родственницей.
— Ну надо же! Впрочем, у тебя ничего не выйдет. Джолли не приехала.
— Ах!
— В каком смысле «ах»?
— Просто «ах» — и все.
Брюс хранил на своем смазливом лице абсолютно невинное выражение, а Артур с грустью подумал о том, как сильно изменилась его жизнь с появлением в ней рыжей хулиганки. Нет, в делах все было в порядке, даже лучше, нежели когда-либо. Просто сейчас он отчаянно скучал… по Джолли. Ему не хватало ее веснушек, ее скандалов, ее рыжих волос… Господи, как спокойно текла его жизнь до знакомства с ней!
Какое кошмарное было спокойствие. Как в гробу.
— Брюс, я…
— Прости, братец, но я вынужден тебя покинуть. Кое-кто в этом зале заслуживает более пристального внимания.
Многие женщины в этот вечер заслуживали подобного внимания, взять хоть Маргарет и ее сестер, но не за ними же устремился неугомонный Брюс!
— Валяй, а кого ты углядел?
— Ой, исчезла… нет, слава Богу, вот она. Мона Лиза! Рыжая Джоконда!
Брюс всегда был романтиком, Артур — прагматиком, а Джек помещался где-то посередине» поэтому все три брата дружили, хотя и непрестанно поддразнивали друг друга. Но о ком он говорит?
Рыжая Мона Лиза?
Артур знал только одну рыжую Мону Лизу в своей жизни. Джолли.
Ее улыбка могла в мгновение ока превратить Артура Фергюсона в бушующий вулкан. Подумайте, он не видел ее десять дней…
Встревоженный Артур пытался пробиться сквозь толпу гудящих родственников и знакомых, постёпенно закипая, так как собеседницы Брюса все еще не было видно. На полпути его отловила мать, рядом с ней призывно улыбалась высокая блондинка.
В другое время Артур, несомненно, задержался бы, пусть хоть на минуточку, но не теперь! Джолли в опасности! Рядом с ней Брюс, зеленоглазый демон-отшельник! Сколько девиц, закрыв глаза, соглашались жить в палатке и мыться холодной водой только ради того, чтобы слушать, как он читает им Киплинга, широкими мазками запечатлевая суровую красоту Северного моря.
Блондинка оказалась настырной.
— Меня зовут Лесли, Лесли Мидуэй! Я играю сестричку Мег в новом сериале. Потрясная вещь!
— Да-да… конечно, я… что-то слышал.
— Она красавица, наша Мегги, правда?
Вообще-то это не было вопросом в полном смысле слова, да Артур и не знал, что тут можно ответить. Его занимали только Брюс и Джолли, но не убивать же из-за этого блондинку?
Кстати, забавно. Жюль Лавернье любит Маргарет, Джолли прониклась к ней добрыми чувствами, и даже эта белокурая бестия, похоже, искренне любит коллегу, что и вовсе невозможно в актерском мире. Что ж получается, все эти люди ошиблись? А может, это он ошибся?
Ладно, сейчас не до этого.
— Простите меня, мисс Мидуэй…
— Лесли. Просто Лесли. Шикарный домище! Обалдеть.
Артур вырос в этом замке и прекрасно понимал чувства Лесли. Дед, старый Хью Мак-Фарланд, ухитрился сохранить старинный дух буквально в каждом уголке своего родового гнезда. Единственное новшество, которое он допустил, — так это паровое отопление, хотя и огромные камины продолжали служить хозяевам верой и правдой. По стенам висело различное холодное оружие, помнившее еще сражение при Баннокберне, слегка потускневшие гобелены стоили примерно столько же, сколько весь городской офис Артура. Землями дед распорядился истинно по-шотландски: никаких огородов и полей, девственные леса и кристально чистые озера.
В другое время он бы потолковал с Лесли, но сейчас…
— Простите меня, мне и в самом деле надо…
— Арчи, посмотри, кого я привел!
Голос Брюса раздался из-за спины, но Артур прекрасно знал, кого он ведет. Эти духи…
Джолли была прелестна. Зеленое платье до колен, под цвет глаз, огромных, лучистых. Легкий шелк мягко облегает тоненькую и стройную фигурку. Рыжие волосы волной льются по плечам. Косметики совсем немного, только коралловая помада на губах, на губах, которые хочется попробовать на вкус…
Артур почувствовал, что голоден как волк.
И нем как рыба.
— Артур?
— Д…Джолли?
Что-то она похудела за эти десять дней, и под глазами синяки, да и в лучистых глазах скорее грусть, чем счастье.
Девушка посмотрела на Лесли Мидуэй и перевела на Артура вопросительный взгляд, ожидая, когда он представит дам друг другу. Он и не думал этого делать, поскольку все его мысли сейчас были сосредоточены на одной из пятнадцати спален замка. Какой именно — не принципиально, кровати есть во всех, и на любой из них можно — и нужно! — заняться любовью с Джолли, сейчас, немедленно, сию секунду.
— Я — Лесли. А вы, наверное, дочь Жюля?
— Да.
Лесли излучала доброжелательность, а Джолли превратилась в ледяную статую. Вмешался Брюс, его мурлыкающий баритон поплыл вокруг, и Артуру немедленно захотелось пристукнуть братца на месте.
— Бедняжка Джолли плутала в башнях северного крыла и никак не могла выбраться к гостям. Поэтому ее никто и не видел.
Вот все и выяснилось! Теперь осталась самая малость — скинуть руку Брюса с плеча Джолли, подхватить ее и…
— А почему ты не сказал мне, что Брюс Клайд твой брат?
Картины Брюса висели на стене в гостиной Артура, а не сказал он по очень простой причине. Они с Брюсом и Джеком выросли вместе, и Артуру как-то никогда не приходило в голову одновременно называть братьев еще и по фамилии. Просто Брюс. Просто Джек.
То, что Брюс Клайд — известный художник, а Джек Монтегю — популярный писатель, не вносило ничего нового в их отношения. Все три брата добились больших успехов, каждый в своем деле, но на их дружбу и взаимную привязанность это никак не влияло. Он мог бы, конечно, объяснить это Джолли, но, судя по ее обиженному и разочарованному виду, это ее вряд ли утешило бы.
Господи, ну почему он становится олухом рядом с Джолли Лавернье?!
Артур был прекрасен.
Джолли боялась этой встречи и мечтала о ней все десять дней. Мечтала, потому что скучала. Боялась — потому что предчувствовала, что увидит его с той самой женщиной, которая имеет на него столь сильное влияние, что даже заставила его переменить свое решение и стать свидетелем на свадьбе.
Значит, Лесли, говорите?
Высокая. Блондинка. Маленькое Черное Платье. Сексуальная. Чувственная. Соблазнительная. Уверенная в себе.
Все в этой женщине было, все, чего не было у Джолли.
— …Я говорю, разве это так важно?
Важно, неважно, важно… О чем говорит Артур Фергюсон? Ах да, о брате. Разумеется, неважно, просто глупо, что она этого не знала.
До чего же талантливое семейство! На десять обычных семей хватит. Знаменитая актриса. Мультимиллионер. Известный художник. Роскошный дед. Джолли чувствовала себя маленькой, одинокой и несчастной среди этих титанов.
Нет, она догадывалась, что будет нелегко, но не до такой же степени! Блондинка эта… Хорошо, хоть Брюс Клайд настроен так дружелюбно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11