А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На этой странице выложена электронная книга Марсианка автора, которого зовут Дубровин Евгений Пантелеевич. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Марсианка или читать онлайн книгу Дубровин Евгений Пантелеевич - Марсианка без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Марсианка равен 59.49 KB

Дубровин Евгений Пантелеевич - Марсианка => скачать бесплатно электронную книгу



Евгений Пантелеевич Дубровин
МАРСИАНКА
Человек с пристальным взглядом
Вошедший не походил на обычного посетителя. Это сразу почувствовали все. У него был взгляд человека, знавшего тайну. И потом, он не вытер ноги. Даже директор завода, входя в КБ, вытирал ноги, иначе ему пришлось бы иметь дело с уборщицей мамой Зиной. Но на этот раз мама Зина почему-то промолчала.
– Кто будет главный конструктор? – спросил посетитель негромко, но его услышали все.
– Я, – поднялся Лев Евгеньевич. И это тоже говорило о необыкновенности гостя. Шеф вставал из-за стола редко.
– Мне надо поговорить с вами… лично.
Все личные разговоры, тайное обмывание премий и «проработки» проходили в кладовой, где хранили ватман и нашатырь. Гость продержал Льва Евгеньевича в «нашатырке» целых полчаса, что также было странно. Самые сложные вопросы главный решал за пять-десять минут.
Из кладовки шеф вышел один, спокойный, непроницаемый, как всегда. Но так подумать мог лишь посторонний. Работники отдела видели, что их начальник взволнован. Обычно Лев Евгеньевич спешил сесть за стол. Сейчас он сделал по комнате круг, потом ещё один, остановился возле окна и стал вертеть шпингалет. В разгар рабочего дня шеф забавляется! Видно, случилось что-то совсем сногсшибательное.
Лев Евгеньевич наконец закрыл окно и глухо сказал:
– Синеоков, зайдите в лабораторию…
Синеоков с готовностью отложил рейсшину и поднялся с деланно-скромным видом. Кому, как не ему, первым узнавать новости! Покачивая бедрами, любимчик шефа протанцевал по проходу.
Вышел Синеоков быстро. Нежное, девичье лицо его пятнилось румянцем, глаза блестели, словно в кладовке он нанюхался нашатыря.
– Следующий – Ивлев.
Забыв про танцующую походку, Синеоков протопал к своему кульману и плюхнулся на стул.
– Шш-ш-что-ш-ш, – тотчас же зашелестело по комнате.
Но Синеоков, обычно большой трепач, сделал вид, что не слышит. Даже маме Зине ничего не удалось выведать, сколько она ни крутилась возле него с веником.
До обеда все работники конструкторского бюро побывали на приеме у необычного посетителя. Выходя из «нашатырки», одни были растерянны, другие бледны, третьи недоумевающе улыбались и пожимали плечами.
Прощаясь, гость посмотрел на каждого все запоминающим взглядом и негромко сказал:
– Я прошу о предмете нашей беседы пока не распространяться.
Никто не сказал ни слова, но к концу смены весь завод знал, что конструктор Гусев из отдела главного конструктора убил человека.
Странное лицо
– Мы! А! Мы! А! Мы! А!
– Чего мычишь, как корова? Говори: «мы».
– Мы…
– Теперь – «а».
– А.
– Сложи…
– Мыа.
– Дура! Не «мыа», а «ма». Говори: «Мы».
Олег открыл глаза. Можно было и не смотреть, на будильник: семь часов, раз начался «урок внеклассного чтения».
Он надел пижаму, достал из-под кровати гантели, нехотя помахал ими и пошел умываться. Проходя мимо занимающихся, он состроил улыбку.
– Доброе утро, Катерина Иосифовна.
– Мы… доброе утро… Мы. Да что же ты дура такая! – Послышался звук, как будто на сковороду шлепнулся кусок теста.
– А-а-а-а-а-а-а!..
Из соседней комнаты, застегивая брюки, вышел Павел Игнатьевич и рявкнул:
– Молчать! Тудыт и обратно! Повторять за мной: «Мы»!
– Доброе утро, Павел Игнатьевич.
– Доброе утро, Олег! Мы!
Хозяин сел по другую сторону своего чада, и вся картина стала напоминать иллюстрацию к сказке Льва Николаевича Толстого «Три медведя».
Медвежонок Света не перешла во второй класс из-за чтения. В ее кудрявой головке никак не может уложиться умопомрачительная задача: почему при сложении «мы» и «а» получается «ма», а не «мыа».
На улице шел редкий теплый дождь. Небо было мохнатое. Молоденькие яблоньки во дворе стояли застывшие, неподвижные, словно вылепленные из воска, но в их неподвижности чувствовалась внутренняя настороженность.
«Будет сильный дождь, – подумал Олег. – Дождливое лето – к урожаю…»
Он помылся до пояса из прибитого к палке ржавого умывальника прямо под теплым дождем, вытерся в сенях толстым шершавым полотенцем и пошел одеваться.
«Внеклассное чтение» закончилось, и все «медвежье семейство» завтракало, издавая сложные звуки. В общем хоре первую скрипку играла Катерина Иосифовна, обсасывающая большую кость. Огромная, краснощекая, она сидела на двух табуретках, положив на стол голые руки, цветом и размером похожие на мраморные колонны, и заливалась:
– Сыв-в-в-чв-ча! Сыв-в-в-ча-ча!
– Ыв! Ыв! Ыв! – вторил ей глава семейства.
Молодежь не отставала от родителей.
Второй год Олег стоял на квартире у старшины в отставке Куликова. В общем-то это было дружное и счастливое семейство. Имелось только одно «но», которое омрачало жизнь Павла Игнатьевича и Катерины Иосифовны. У них рождались одни девочки. Почти каждый год «тяжелела» Куликова и неизменно разрешалась очередной «матрешкой», как звали родители свое потомство. Когда ночью раздавалась трубная команда Катерины Иосифовны: «Матрешки! На ведро!» – от топота босых ног стонали половицы. Самой младшей было год и восемь месяцев, старшей, Наденьке, шел двадцать пятый.
– Приятного аппетита, – сказал Олег.
– Сыв-ча! – дружно ответили Куликовы.
Олег посмотрел на часы. Черт побери! Сегодня он запаздывает. Яичницу жарить уже некогда. Придется ограничиться одним кофе. Мысль о кофе была ему приятна.
На остановке он увидел всех, кто ездил этим автобусом, за исключением толстяка с хозяйственной сумкой. Он прибежит в последний момент.
– Запаздывает, – сказал Олег вместо приветствия обычную фразу про автобус.
– График, называется, – как всегда охотно откликнулась худая женщина с накрашенными губами и сбившейся прической. – То друг за дружкой ходють, то как провалились.
После этой тирады должен появиться автобус. Он не заставил себя ждать. Стуча зонтами и отряхиваясь, остановка «Роща» расселась по местам. Шофер включил скорость, но трогать не спешил, так как сейчас из-за угла дома должен выскочить толстяк с хозяйственной сумкой и завопить:
– Стой! Стой!
Наконец толстяк прибежал. Теперь все в сборе. Автобус взревел и стал набирать скорость. Следующая остановка – «Интернат». Здесь сойдет молчаливая загадочная дама в модном платье с молчаливой загадочной девочкой, а влезут две старушки-подружки с кошелками, полными хлеба. Эта остановка, как и «Роща», тихая. А вот на следующей – «Гараж» – в автобус ввалится толпа веселых чумазых шоферов. Они займут заднее сиденье, будут задирать девушек и препираться с водителем из-за билетов (автобус без кондуктора). Пассажиров следующих остановок Олег не знал. Их было слишком много. Это был серьезный, молчаливый народ, в основном работники мясокомбината.
Сегодня Олегу удалось занять свое любимое место: во втором ряду от заднего сиденья. Оно сильно возвышалось над остальными и было каким-то уютным. Олег про себя называл его «креслом космонавта».
Над головой вдруг зашипело, заклокотало, потом что-то со страшной силой дунуло, и нечеловеческий голос возвестил:
– Инт… а-а-ттт!
Такой голос, наверно, будет у архангела Михаила, когда он объявит конец света.
Загадочная дама потянула за рукав загадочную девочку, они шагнули вниз и исчезли. Над ступенькой появилась сначала одна кошелка с хлебом, потом другая. Кряхтя и подсаживая друг друга, в автобус влезли подруги-старушки. Они, как всегда, стали состязаться в благородстве, кому из них брать билет. Больше никто на этой остановке не садился. Шофер хотел уже закрывать двери, но в это время на ступеньку прыгнула девушка в прозрачном плаще.
– Уф, – сказала она. – Еле успела!
Все головы повернулись к задней двери. Олег тоже посмотрел. Рыжая челка. Зеленый глаз.
Звякнул о дно кассы пятак. Гусев вдруг вспомнил, что еще не брал билет. Он сунул руку в карман, но обнаружил там лишь металлический рубль.
– Кто разменяет рубль?
Никто из пассажиров не пошевелился. Почему-то такие вопросы всегда остаются без ответа.
– Граждане, кто разменяет рубль? – уже безнадежным голосом повторил Олег.
– Я вам возьму, – сказала девушка. Стукнула монета. – Вот, пожалуйста.
– Спасибо… – Олег почувствовал себя очень неловко. – Я отдам… Разменяю… Вам на какой остановке выходить?
– Обязательно, – засмеялась девушка. – А то обедняю.
Старушки осуждающе покосились на них. В автобусе было не принято громко разговаривать, а тем более – брать незнакомому человеку билет.
Снова зашипело над головой и рявкнуло:
– Гар-р-р-р-жжжж!
Чумазые шоферы тоже были удивлены, увидев новую пассажирку. Они даже вели себя необыкновенно спокойно. Чинно расселись на заднем сиденье и принялись разглядывать чудо в целлофановой упаковке.
На следующих остановках девушку притиснуло прямо к коленям Олега. Только тут он спохватился, что не уступил ей место. Хотел встать, но теперь уже делать это было как-то неловко.
Она так и простояла рядом всю дорогу, касаясь коленками его коленей.
От нее пахло духами, грибным дождем и хорошо приготовленным кофе (уж в этом деле Олег знал толк!). Он незаметно рассматривал девушку. Обыкновенная модная девчонка, из «скороспелок», что уже в седьмом классе начинают носить короткие платья, капроновые чулки со «стрелкой», подкрашивать губы и писать загадочные письма популярным артистам. Если бы не лицо… Только вблизи он заметил, какое у нее лицо… Он уже где-то видел его.
До самой конечной остановки Олег напрягал память, но не мог вспомнить, где видел это лицо.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Товарищ Куликова, что вы можете сказать о своем квартиранте Олеге Гусеве?
К. И. КУЛИКОВА:
– Тьфу! Нет у меня больше квартиранта! Не поминайте про ево! Выгнала я вашего Олега! Вещи в кладовке заперты!
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Почему вы его выгнали?
К. И. КУЛИКОВА:
– А потому, что он моралист. Верите, товарищ сыщик, мы к нему как к сыну родному относились…
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Я не сыщик, а работник уголовного розыска.
К. И. КУЛИКОВА:
– Извиняюсь… Пятнадцать рубликов всего брали за такую комнату. Не верите, пройдите, полюбуйтесь, не комната, а конфетка. И за стол с собой сажали, будто своего, ни копеечки не брали. Гусем угощали, а он, гусь-то, нынче на рынке попробуй укупи. Полы мыла, рубахи его паршивые стирала, а он наплювал мне в очи за мою доброту. Водку глыгал да девок ночевать приводил. А у нас дочь взрослая в доме. На таксах прямо к нему девки приезжали. Пьяные – в дрызину. Опять же мне забота – молоком их отпаивать, словно прынцесс каких. Сердце у меня доброе, товарищ уголовник, другая давно бы распоперла… тудыт его и обратно…
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Были ли у вашего квартиранта товарищи?
К. И. КУЛИКОВА:
– Девки прямо на таксах к нему приезжали. До утра с ними в комнате хороводился. А у меня дочь на выданье, товарищ уголовник. Дома ни одно воскресенье не сидел. Как развиднеется, так он шасть – и является ночью, пьяный.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Вы не помните по именам тех, кто к нему приезжал?
К. И. КУЛИКОВА:
– Еще не хватало, чтобы всех б… я запоминала.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Не приносил ли Гусев домой чужих вещей, каких-либо ценностей?
К. И. КУЛИКОВА:
– Приносил. Кохту я у него раз бабью подглядела да бусы. Деньжищ у него, товарищ уголовник, было видимо-невидимо. Во всех карманах напихано. Пиво прямо ящиками домой волок.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Я не уголовник, а работник уголовного розыска. Сколько Гусев уже не был дома?
К. И. КУЛИКОВА:
– Просим прощения по своей темноте. Со вчерашнего утра шастает.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Не заметили ли вы в его поведении в последнее время чего-нибудь необычного?
К. И. КУЛИКОВА:
– Еще больше глыгал, чем всегда. К моей Натке подкатывался, да вовремя по рукам дали.
СЛЕДОВАТЕЛЬ:
– Как вы считаете, мог Олег Гусев совершить преступление? Например, убить человека?
К. И. КУЛИКОВА:
– Допрыгался, субчик! Мог, товарищ… как вас там. От него всего ожидается… Он уж однова убил… Мальца мово убил…
Перепелка во ржи
Едва Олег вошел в КБ, началась гроза. На улице будто ворочали, мяли, гнули огромные листы железа. Ливень бешено захлестал в окна. Казалось, что снаружи кто-то злой и упрямый направил в рамы струю из пожарного шланга.
В помещении стало сыро, пасмурно. Конструкторы ходили, шаркая ногами, разговаривали вполголоса и сморкались, словно вдруг наступила осень и они все подцепили насморк.
Мама Зина, бледная, смотрела на полыхающие синим пламенем окна, украдкой крестилась и говорила, что в грозе ничего сверхъестественного нет.
Сегодня надо было сдавать чертеж на проверку, но Олег никак не мог сосредоточиться. В руках была вялость, мысли разбегались, в голову лезла разная чепуха.
Ливень хлестал в окна, снизу, через пол, пробивался легкий гул работающих машин. Сегодня в КБ особенно уютно. И этот неожиданный дождь, и выскобленные до желтизны мамой Зиной полы. И сама мама Зина, полная, в старинных черепаховых очках, совсем не похожая на уборщицу, читавшая в уголке на высоком табурете газету и зорко, поверх стекол, следившая, не бросит ли кто бумажку на пол.
Олег полез в карман за резинкой и наткнулся на металлический рубль. Интересный случай все-таки. Девушка взяла ему билет. Красивая девушка. Из тех, что обычно скользят по нему безразличными взглядами. Девушка со странным, словно подсвеченным голубым светом изнутри лицом. Как на картинках в фантастической книге.
И как только Олег подумал о фантастической книге, сразу же вспомнил, где он видел голубую девушку. Это было далекое детское приключение, его первая любовь.
Дождь все шел, но в раме окна уже возился первый солнечный зайчик, мокрый, храбрый, деловито лизал свою желтую шубку.
– Гусев, дай циркуль, ты все равно не чертишь.
– Я черчу…
…Впервые они встретились на базаре. Олег пробирался сквозь толпу, жадно вдыхая воздух, пахнущий тающим снегом, свежевыпеченным хлебом, навозом, лошадиной мочой, – всем тем, чем пахнут базары в райцентре поздней зимой.
Это был базар послевоенных голодных лет. Низко ревели линючие тощие коровы, кудахтали куры, тоскливо выглядывая из клеток на дымящийся под морозцем лошадиный помет, пронзительно кричали продавцы морса. Молчаливые щетинистые люди в шинелях торговали заграничными диковинками: зажигалками, женскими чулками, порнографическими открытками, добротными немецкими планшетами на подметки.
Это был базар загадочный, так как на нем продавались самые неожиданные вещи. Базар тревожный: недавно объявили амнистию уголовникам, и те «кодлами» двигались на юг к Одессе-маме и Ростову-папе, проводя дни на базарах, а ночи – в темных привокзальных улицах.
Голоса животных и крики людей свивались в толстый жгут, который далеко хлестал над обычно тихим райцентром.
Внимание Олега привлек веселый крик:
– Кому девку? Продаю девку! Всего триста! Задарма отдаю! Не девка, а малина с сахаром! Себе бы оставил, да жена ревнует!
Торговца живым товаром плотно закрывала толпа. Протиснувшись, Олег увидел разбитного малого в блатной кепке, который, дурачась, качал на руках небольшую писанную маслом картину. Люди разглядывали товар, смеялись, острили, но картину никто не брал.
На переднем плане холста был изображен фантастический лес. Желтые лианы обвивали геометрически правильные деревья. По красным цветам порхали огромные черные бабочки. Солнце в этом удивительном мире было голубого цвета, а небо песочного.
Из кустов на лужайку выходила девушка с белым-белым до голубизны лицом. Казалось, оно светится изнутри. Необычным, каким-то двойным был и взгляд девушки: в упор на зрителя и в то же время в небо.
В кармане Олега лежало пятьдесят рублей. Он проглотил слюну и спросил парня в блатной кепке:
– А за пятьдесят?
Но «работорговец» даже не удостоил его ответом.
До самого вечера кружил Олег вокруг продавца картины. Когда парень стал уходить, Олег сделал еще одну попытку купить картину, но владелец весело обругал его:
– Вали, вали, малец! Мал еще на девок заглядываться.
Парень в блатной кепке больше не появился на базаре. Наверно, он продавал картину уже в Ростове или Одессе.
Эта девушка стала сниться Олегу. Каждый раз почти одинаково. Она выходила из-за красных деревьев, осторожно и в то же время доверчиво клала ему руки на плечи и заглядывала в глаза. Олег просыпался и долго не мог заснуть, пытаясь унять колотившееся сердце. Однажды Олег даже расплакался в сарае на старой деревянной кровати – так хотелось ему встретить девушку с картины…
– Гусев, ты дашь циркуль?
– Я черчу.
…Тем же летом Олег увидел голубую девушку живой. На каникулах после седьмого класса он работал почтальоном: помогал матери развозить почту по деревням.
Как-то в знойный полдень он катил на велосипеде среди цветущей ржи с тяжелой сумкой за плечами.
Было душно. Не шевелился ни один колосок. Солнце дрожало в полупрозрачном мареве. Противоположная сторона неба была тяжелой. Она была почти такой же, как и солнечная, – раскаленной до белизны, у горизонта подернутой окалиной, мутной, разве что немного потемней, но Олег почти физически чувствовал ее тяжесть, тысячетонную тяжесть июньского ливня. Казалось, все застыло в неустойчивом равновесии. Еще немного – и светлая сторона вместе с солнцем начнет скользить, все убыстряя и убыстряя свое движение, скроется за горизонтом, и над рожью засияют звезды.
Олег так засмотрелся вправо, что не заметил, как выскочил прямо на бетонированный арык. Эти арыки понастроил везде научно-исследовательский институт, занимавшийся искусственным орошением. Вода в неглубоких арыках была теплая, но иногда, в жаркий день, все же можно было освежиться в них.
Олег выскочил и остолбенел. Посреди арыка стояла обнаженная девушка. Вода, покрытая пыльцой цветущей ржи, словно ряской, едва доходила ей до колен. Девушка не видела велосипедиста. Она черпала ладонью воду, доносила до подбородка, распрямляла пальцы и слегка поеживалась, щурясь на солнце. Светлые ручейки сбегали с высоких, кругло стоящих грудей. Тело у девушки было совершенно не загоревшее. Мокрые волосы обвивали узкие округлые плечи, словно несколько змей.
Они встретились глазами.
В следующее мгновение девушка вскрикнула и села в воду, обхватив себя руками. Велосипед по инерции пронес Олега мимо арыка, запутался во ржи, и Олег упал. Боясь оглянуться назад, он поднял машину, вытолкнул ее на дорожку. Со стороны арыка не донеслось ни звука.
С полчаса Олег летел с бешеной скоростью. Но затем устал и поехал медленнее, в подробностях припоминая встречу. Он первый раз в жизни видел обнаженную девушку. Вот они какие… Девчонки его класса были похожи на мальчишек: плоские, поджарые, вихрастые. Ходили «драть горобцов», потихоньку курили. Олег иногда в шутку боролся с ними, норовил дать «подножку» и даже не предполагал, что под платьем они такие… стыдные, что все у них округло, вызывающе непропорционально. Их тела до такой степени не похожи на его, Олегово, что это кажется противоестественным. Потом его мысли перешли ко взгляду девушки. В ее глазах была гордость. Олег совершенно уверен в этом. Он бы умер от стыда, а она… Значит, ей было приятно его появление…
Олегу захотелось посмотреть на девушку еще раз, посмотреть во что бы то ни стало. Ах, дурак! Почему он уехал! Почему не спрятался во ржи и не рассмотрел ее получше… Ведь она как две капли воды похожа на ту, с картины… Как же он не понял сразу? То же лицо… Все пережитое весной с картиной опять встало перед глазами…
Олег соскочил с велосипеда, повернул его назад и помчался по дорожке, нажимая со всей силой на педали. Его подбрасывало на кочках, хлестало по рукам рожью, сумка колотила в спину. Но Олег не замечал всего этого. Он мчался и мчался.
Вот наконец и арык. Он пуст… На горячем бетоне сохранились маленькие влажные следы. Желтая пыльца еще не стянула к центру свое покрывало. От арыка уходили три тропинки. Олег бросился по одной из них, потом по другой, третьей.
Но девушки нигде не было. Притихшая перед грозой даль молчала тяжело и настороженно.
А потом разразился ливень. Длинные светлые пучки дождя ударили в землю. Над головой затрещало, заполыхало. Олег никогда еще не слышал таких громких звуков и не видел такого яркого света. Как безумная, заметалась перепуганная рожь, запрыгали между ее стеблей маленькие серые комочки – перепела.

Дубровин Евгений Пантелеевич - Марсианка => читать онлайн книгу далее