А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Дубровин Евгений Пантелеевич

Шотландский блокнот


 

На этой странице выложена электронная книга Шотландский блокнот автора, которого зовут Дубровин Евгений Пантелеевич. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Шотландский блокнот или читать онлайн книгу Дубровин Евгений Пантелеевич - Шотландский блокнот без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Шотландский блокнот равен 178.33 KB

Дубровин Евгений Пантелеевич - Шотландский блокнот => скачать бесплатно электронную книгу



Рассказы - 7
Евгений Дубровин
ШОТЛАНДСКИЙ БЛОКНОТ
ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой двадцать шесть путешественников делают попытки спеться. Юлий Цезарь каркает о крушении, и оно происходит. Приключения начинаются. Нападение велосипедистов. Девушки-тюльпаны. Чудо из чудес – черная ворона. Поющий танк. Заяц, пытающийся взлететь.

В автобусе мы исподлобья рассматривали друг друга. Что каждый из себя представляет? Настоящий ли путешественник или так, едет просто от нечего делать? Мысленно даем оценки. Первые симпатии и антипатии. Мне лично, например, не нравится полный черный парень с глазами навыкат. Без конца острит и пристает ко всем с разной чепухой. Зовут Юлием. Подумаешь, Юлий Цезарь. Вон тот, увешанный фотоаппаратами, уже что-то строчит в блокнот. Вот этот – настоящий охотник!
Лиля, старшая группы, стоит впереди, улыбается и шевелит губами. Она не молится: она считает нас в десятый раз. Вдруг кто отстал!
Но разве можно отстать, если через четыре часа ты будешь в Лондоне, а через день услышишь пронзительные вопли шотландской волынки.
Автобус мчит нас в Шереметьево. Мелькают заснеженные поля, темные ели, черными зайцами скачут вбок проселочные дороги.
По пути были распределены обязанности. Юлий Цезарь получил власть диктатора. Он – Главный хормейстер и Великий виночерпий. Музыкальные и административные таланты Цезаря стали раскрываться немедленно. Первым делом он изъял у нас в общественный фонд спиртные запасы, а затем приступил к проверке голосов.
– Скажите «а», сэр. Леди, возьмите «соль». Пойте, светики, не стыдитесь.
Через пять минут мы уже дружно ревели «Я люблю тебя, жизнь». Цезарь метался по проходу между сиденьями, морщился и хватал себя за волосы:
– Боже мой, настоящий докакофонный оркестр. В Англии нас растерзают поклонники.
Гигантская серебристая птица покрыта изморозью. На белом поле вокруг нее – ниточки следов. Значит, экипаж уже на местах. Стюардесса встречает нас в самолете в теплом пальто и шапке.
– Скоро жарко будет, – улыбается она.
– Вы считаете, что мы попадем в ад, а не в рай? – осведомляется Юлий. – Нехорошо-с. Стюардесса должна быть оптимисткой.
Вскоре действительно становится жарко. Мы летим возле самого солнца, над белым небом. Высятся воздушные замки, текут молочные реки в кисельных берегах, пасутся курчавые барашки. Иногда мимо пронесется баба-яга на метле или китайский дракон. Сказочный мир. Так и кажется, что появится старикашка бог в белом маскхалате, с нимбом и посмотрит на нас из-под руки.
Почти всех наших укачало. Лиля больше не похожа на руководителя группы. Она – просто женщина, которая боится высоты. Руки вцепились в кресло, взгляд устремлен на спасительный синий пакет. Увешанный аппаратами Алик фотографирует носом потолок. Один лишь Юлий Цезарь острит.
– Сегодня я видел во сне мою умершую бабушку. Она всегда является перед тем, как мне разбиться.
Я смотрю на работающее крыло. Оно дрожит от натуги. Кажется, посильней ветер – и оно рассыплется на тысячи кусочков и заклепок. Вон уже отделился довольно крупный кусок. Он наполовину вышел из паза и словно задумался, выпадать ему или нет. Это так нужно или небрежность механика?
– Юлий, а Юлий, поди глянь.
Цезарь заглядывает в окно и слегка изменяется в лице.
– Кажется, мы падаем, – говорит он шепотом.
Я касаюсь лбом холодного стекла. Самолет явно идет на снижение. Мелькают разорванные в клочья облака, сквозь них проступает чернота земли. Странно… До Лондона еще сорок минут лёта.
Приближающуюся землю увидели и другие. В самолете – легкое возбуждение. Даже Лиля оставляет свой пакет и тянется к окну.
– Пристегивайтесь к креслам. Может быть, поможет, – советует Юлий.
Земля все ближе. Уже отчетливо видны поля, дороги, домики городков. Вдруг дверь кабины летчиков открывается и появляется улыбающаяся стюардесса.
– В Лондоне только что выпал полуметровый снег, – говорит она. – Такого не было уже сто лет. Аэропорт реактивные самолеты не принимает. Мы садимся в Амстердаме.
– Ура! – орет Юлька.
Каналы… каналы… каналы. Можно подумать, что мы повисли над Марсом. Прямые, кривые, широкие, узкие. Продольные, поперечные. По каналам движутся суда, по мостам проскакивают разноцветные тучки – автомобили – и уносятся за горизонт, в туманную дымку.
Зеленые поля, красные аккуратные домики, серое море, синее небо, – наверно, по этим местам бродили герои Андерсена.
Еще ниже. Тень от самолета бежит по крышам городков. Раз, два, три – один городок, раз, два, три – другой… Черепичные крыши, остроконечные башенки, декоративные садики, широкие массивные дороги. Добропорядочная, аккуратная, упитанная Голландия ждала нас.
Толчок. Мелкая тряска. Опять толчок. Солнце. Зеленая трава. Голубые тени. Неужели где-то еще есть снег?
Полтора часа, волнуясь, ждем в аэропорту вестей из Лондона. Генеральный представитель Аэрофлота в Нидерландах, вежливый медлительный мужчина, считает, что нам надо подождать оформлять визы в Голландию. Вдруг снег в Лондоне перестанет идти?
– Ну и пусть перестанет! – горячо убеждает его Юлий. – Нам бы хоть одним глазком взглянуть.
Другие тоже просят. Лиля недовольна.
– Ребята, надо быть сдержаннее, едем же к англичанам. Они не любят эмоций.
Генеральный представитель улыбается и пожимает плечами. Ему осточертела Голландия, неужели есть люди, которым интересно в Амстердаме?
Снег в Лондоне все идет, и нам выписывают визы. Наскоро устраиваемся в отеле, сбрасываем пальто, надеваем плащи. Шумно сбегаем по лестнице. В вестибюле хозяин объясняет, как пройти к центру города.
– У меня первый раз останавливаются русские. А говорили – вы угрюмый народ.
Гурьбой вываливаемся на улицу и сразу оказываемся во власти велосипедистов. Они завладели городом. Мчатся по улицам, стоят на тротуарах, чинят машины на балконах. Автомобилей почти не видно. Красный свет – нога в сторону, подруга соскакивает с багажника, и перекресток взят в кольцо. Зеленый свет – короткая суета, велосипеды оседланы, и летучая армия понеслась дальше. Мелькают стройные ножки голландок, развеваются по ветру прически-тюльпаны, пищат сигналы.
Медленно бредем по городу. Амстердам залит солнцем. Посреди улиц плещутся все в бликах сонные каналы, летают крупные чайки. Чаек так много и они так свободно держат себя, что мешают уличному движению. Чайки сидят на крышах автобусов, разгуливают по набережным, охотно позируют перед объективом. В конце концов мы так привыкли к их присутствию, что когда увидели в «чаечной стае» обыкновенную ворону, она нам показалась очень удивительной. Разгуливает в белой кипени, черная, важная, клюет какую-то чепуху. Нашла себе подруг. Попробуй здесь примени пословицу о белой вороне.
Странный город Амстердам. По его улицам ходят парусные шхуны, на стенах домов крутятся декоративные ветряные мельницы. Уличное движение здесь регулируют женщины и дети, одетые в специальную форму, а полисмены стоят в нишах домов. И везде – живые тюльпаны. Их несут в руках, выставляют в витринах, продают на углах. Девушки словно тоже подделываются под тюльпаны. Они – тонкие, изящные, будто стебельки; волосы спадают свободно до плеч и загнуты концами внутрь, наподобие опрокинутых тюльпанных головок.
Солнце все ниже. На каналы от высоких черных домов с большими окнами, обведенными белой краской, ложатся длинные тени. Пора возвращаться в гостиницу. Идем, рассматривая украшенные ветряными мельницами и цветами витрины. И вдруг – звуки печального вальса вперемежку с резким дребезжанием. Сильная, красивая мелодия заполнила улицу, но нельзя понять, откуда она идет. Мы недоуменно оглядываемся. Прохожие же бегут, не обращая на музыку никакого внимания. Ах, вот оно что! Из узкого переулка медленно выкатывается непонятное сооружение. Танк не танк, сортировка не сортировка. Машину толкают сзади двое мужчин в комбинезонах. Весь «экипаж» состоит из четырех человек. Третий крутит ручкой колесо-маховик, а четвертый бежит впереди процессии, трясет жестяной коробкой с мелочью и что-то пронзительно кричит. Из недр танка-сортировки вырываются прекрасные звуки грустного вальса.
Это громоздкое сооружение – всего-навсего шарманка. Шарманка на улицах Амстердама! Мы хватаемся за фотоаппараты.
Мужчина с коробкой издает предостерегающий крик. Звуки обрываются. Трое быстро забегают вперед машины и, испуганно оглядываясь, начинают торопливо запихивать ее в переулок, как прячут от посторонних глаз в ящик стола слишком большую вещь.
Звуков шарманки долго не слышно, потом вальс звучит совсем в другом месте. Мы не понимаем, в чем дело. Почему испугались нас эти люди? Может быть, они боятся попасть в газеты? Переводчика среди нас нет.
Немного огорченные, идем дальше. Уже стемнело, зажглись фонари, огни реклам, на старинной башне посреди площади пробили часы. От каналов, налитых огнями, поднимается легкий туман. На фонарных столбах возле воды сидят притихшие чайки.
Уже в сумерках набрели на памятник Рембрандту. Великий художник, съежившись от вечерней сырости, смотрел на вечерний город. Как жаль, что уже нельзя снимать!
В гостинице не хватает только нас троих. Все столпились вокруг рабочего, который натирал на лестнице ступеньки. Оказывается, жена этого человека несколько лет назад побывала в Ленинграде, и на этом основании Джек считает себя знатоком русского языка.
– Москва! Да! Сталинград! Джон! Гагарин! – восклицает он и стучит себя кулаком в грудь, покрытую, словно кольчугой, значками, которые ему успели надарить.
Утром покидаем Амстердам. Мы с Витей Вережниковым встали пораньше и до завтрака побродили по городу, смотря, как просыпается город, как гаснут рекламные огни и появляются первые прохожие.
Нас провожает Джек. Он принес целую кипу фотографий своих сыновей и внучек, показывает их каждому и выкрикивает:
– Рус! Да! Мир! Счастливо!
За ночь он успел обогатить свой словарный состав.
Когда наш самолет выруливал на дорожку, из-под колес выскочил косой, отбежал немного по зеленому полю аэродрома и стал наблюдать за нами, подняв одно ухо и свесив другое. Самолет взревел, и заяц понесся рядом, словно тоже решил взлететь. Это было последнее приключение. Прощай, Голландия, страна тюльпанов, чаек и непуганых зайцев!
ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой мы едем по крышам домов и видим бизнесменов, играющих в снежки. Что было в погребенном под снегом пакете. Гордая красавица и жених с хвостиком.
Лондон улыбался сквозь слезы. Повсюду летали толстые клочья белого снега. У нас не бывает такого. У нас новорожденный снег не тает. По асфальту бурно текли ручьи. Дул сырой ветер и щекотал солнце в голубых лужах. На клумбах дрожали, покрытые снегом розовые тюльпаны. Они не ожидали от английской зимы такой жестокости.
– Давно подобного не было, – извиняющимся тоном говорит Ева, секретарь Шотландского союза студентов, принимавшего нашу группу.
Действительно, большой снег для Англии редкость. Когда несколько лет назад в Лондоне выпал полуметровый снег, английское правительство растерялось. Остановились поезда, застряли посреди улиц автомобили. Англичане тогда даже были вынуждены купить у нас снегоочистительные машины.
От аэропорта к центру столицы ведет широкая бетонированная дорога. Это гигантское сооружение пересекает всю страну с востока на запад. Она идет строго по прямой, невзирая ни на что. Если дороге преграждают «дорогу» улицы, она перескакивает через них.
Мы едем высоко над крышей. Из окна автобуса, словно из самолета, внизу все кажется маленьким: люди, машины, дома. Иногда дорога снисходит и милостиво опускается вниз. Тогда из узких улочек скопом бросаются на нее автомобили. Проглотив солидную порцию, дорога опять уходит вверх.
Пригороды столицы некрасивые. Стандартные домики, однообразная планировка улиц.
– Строила одна фирма. Предложила дешевый проект – вот все и соблазнились, – объяснил наш гид Иенн.
Но вот пошли гигантские рекламы апельсинов, пива, мыла. Движение интенсивнее, магазинов больше, толпы народа гуще, здания чернее, окна уже. Это Лондон.
Вдоль стен и оград еще лежит снег. У пешеходов какие-то необычные лица. Они стараются обходить белые островки. Кое-кто нагибается и со смущенной улыбкой захватывает в горсть снега. Возле здания национального английского банка двое солидных мужчин в серых костюмах, оставив на тротуарах портфели, играли в снежки. Они резались не на жизнь, а на смерть, с серьезными лицами. Аккуратные мальчишки при галстучках пускали в лужах кораблики.
– Что бы вам сначала хотелось посмотреть? – спрашивает Ева.
– Здание парламента!
– Вестминстерское аббатство!
– Британский музей!
– Галерею мадам Тюссо!
– Собор Святого Павла!
– Ну, ну… Сегодня мы лишь успеем погулять по Лондону. Вас очень ждут в Шотландии. А вот на обратном пути – пожалуйста!
Перед отъездом мы положили живые цветы на могилу Карла Маркса. Заснеженное кладбище. Тысячи крестов, мраморных ангелов, часовни. Вдали, за голыми деревьями, раскинулся Лондон. Хайгетское кладбище – самая высокая точка города.
Черный огромный бюст основоположника научного коммунизма высоко вознесся над мраморным царством божьим.
Лиля кладет к подножию памятника букет желтых гладиолусов. Минута молчания. Вокруг много цветов. Ветер намел возле небольшой сугроб, и сквозь подтаявший снег проступают все цвета радуги. Я разрыл корку пальцами и вытащил букетик фиалок. К нему был прикреплен небольшой пакетик, в котором оказалась записка. Алла Самсонова, учительница английского языка из Нововоронежа, перевела текст. Вот что было там написано:
«Мы всегда будем помнить вас – великого борца свободы и социализма.
Ваши друзья Раньяна и Билл».
Кто эти люди? Молодые, старые? Что привело их сюда в ранний весенний день? Таких записок много, на всех языках.
У выхода лежат несколько простых, запорошенных снегом плит. Возле одной из них стоит женщина. Когда мы проходили мимо, она окликает нас:
– Вы русские?
– Да.
Останавливаемся.
– А вы?
– Я украинка. Была когда-то… Сейчас живу здесь. Есть кто-нибудь из Петрозаводска?
– Нет.
– Я пять лет прожила там.
– Не хотите домой?
– У меня здесь похоронена мать.
Мы стоим и не знаем, что сказать. Что тут скажешь? Шофер уже сигналит из автобуса.
– До свидания.
– До свидания. – Женщина машет рукой. По ее щекам текут слезы.
* * *
Городок Данди – сердце Шотландии. На его окраинах пасутся лохматые, с ироническим складом ума овцы. Они ничему не удивляются: реву машин, несущихся прямо через их пастбища, гулу самолетов над головами. А тем более не удивить их мужчинами в юбках.
Шотландский национальный убор почти одинаков и для мужчин и для женщин. Клетчатые чулки с подвязками, клетчатая юбка, клетчатый шарф, жакетка, шляпа с пером, на животе – небольшая сумочка с длинным хвостом.
Шотландцы свято чтут свои обычаи и традиции. Все места сражений с англичанами тщательно сохраняются. Шотландец кровно обидится на тебя, если ты его назовешь англичанином. Между Англией и Шотландией есть граница, на которой стоит настоящий часовой. Эту границу иногда используют в своих корыстных целях английские влюбленные. Дело в том, что по закону в Англии можно жениться в восемнадцать лет, а в Шотландии – в шестнадцать. Нетерпеливые влюбленные пересекают «границу», венчаются и возвращаются назад. В Шотландии есть даже партия, которая ставит своей целью отделение от Великобритании.
Нам посчастливилось увидеть шотландскую свадьбу. Возвратись после прогулки в свой отель, мы поразились скоплению народа у входа. Вся улица была заставлена автомобилями. Ветер гонял по тротуарам вихри пестрого конфетти. Разодетые леди и джентльмены, тихо переговариваясь, чего-то ждали. Подъезжали все новые и новые автомобили.
Юлий тут же навел справки.
– Шотландская свадьба, – объявил он. – Жених – военный летчик, до сегодняшнего дня холост, двадцать три года. Невеста только что окончила школу, шестнадцать лет, одна из красивейших девушек Данди.
Скоро появились молодые. Жених был в юбочке, невеста в атласном белом платье. Три подружки несли за девушкой трехметровый шлейф. Наши фотоаппараты лихорадочно защелкали. Молодые любезно задержались. Невеста была действительно хороша. Глаза ее сияли, щеки раскраснелись, в копне золотых волос играло солнце.
– Быть в Шотландии да не сфотографироваться с шотландской невестой, – вдруг пробормотал Юлий и заработал локтями.
– Куда ты? – попробовал я было удержать чрезмерного любителя экзотики, но тот уже объяснялся с женихом на англо-русско-азербайджанском языке. Жених заулыбался, потом обратился к своей подруге. Та гордо кивнула.
И вот перед нашими объективами – сияющая Юлькина круглая физиономия с усиками и юное надменное лицо шотландской красавицы. Затем процессия медленно направилась в зал ресторана, где был накрыт праздничный ужин.
– Надо их поздравить и что-нибудь подарить, – сказал кто-то.
Идея немедленно была воплощена в жизнь. Главный виночерпий без колебаний извлек из чемодана бутылку «Столичной» – для жениха, а для невесты приготовили альбом с видами Ленинграда.
Вручая подарки, Лиля сказала юноше:
– Пусть ваш самолет никогда не поднимется по сигналу боевой тревоги. Пусть ваша жизнь будет веселой, как этот русский напиток.
– Есс, – коротко ответил шотландец.
Невесте альбом вручал Юлий. Он закатил длинную, по-восточному витиеватую речь, из которой мне только запомнилось: «Пусть ваша красота будет такой же вечной, как вечна красота Ленинграда».
Юная невеста в ответ гордо и снисходительно улыбалась. Уж она-то не сомневалась, что ее красота будет вечной.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
в которой Юлий отчаянно преследует славу. Джон Мари – рыбный сторож. Мы переезжаем через реку Дон. Шотландец Коля Курков.
От Данди до Абердина – четыре часа езды. Автобус мчится по широкой дороге мимо зеленых полей. Мужская половина смотрит в окна, наморщив лбы. Завтра восьмое марта, и девушки объявили конкурс на лучшую песню, стихотворение, пляску. Приз – сюрприз. В наших чемоданах, кроме бутылок «Столичной» и альбомов с открытками, других сюрпризов нет, и поэтому ребята сильно рассчитывают на первое.
Первым на приступ приза-сюрприза пошел Юлий Цезарь, но успеха не имел. Он исполнил стихотворение собственного сочинения «Гроб», и был встречен гробовым молчанием прекрасной половины. Затем Альберт, увешанный фотоаппаратами, попытался станцевать в проходе между креслами «сентиментальный вальс», но заработал себе лишь два хлопка.
На этом наши таланты иссякли. Правда, Юлий пытался поправить положение, подражая петуху и художественно свища в микрофон, однако этим еще больше усугубил положение.
К счастью, показался Абердин.
– Мы еще что-нибудь придумаем, – с нотками угрозы пообещал Цезарь.
Абердин весь пронизан солнцем и синим морским ветром. Это крупнейший морской порт Шотландии. Сюда серебряным потоком стекается рыба, которую затем громадные грузовики-рефрижераторы развозят по всей Англии.
В этот день мы специально встали пораньше, чтобы посмотреть на рыбный базар – главную достопримечательность Абердина.
Утро выдалось солнечное. Бросая на тротуары длинные тени, у пирсов под свежим морским ветром покачивались катера. Пищали и дрались жирные чайки. Огромными стаями носились они над портом на фоне большого красного диска встающего солнца. Просоленные, почерневшие от копоти, пропахшие рыбой, глядели нам вслед портовые улочки. Здесь почему-то думалось о пиратах, кораблекрушениях и угрюмых сыщиках в низко надвинутых на глаза шляпах.
Рынок еще не открылся. Рабочие в комбинезонах сгружали с катеров свежую рыбу и валили ее на цементный пол небольшими кучами. Служащие в белых плотных халатах ставили карточки с цифрами – цены. Скрип канатов, крики людей, писк бесчисленного количества чаек сливались в неясный гул, который разносился по еще спящему порту. Треска, камбала, палтус, бычки, морской петух, черепахи, сельдь разложены по полу, пересыпаны крупными горошинами льда. Повсюду лужи, ручьи. Ходят люди в высоких сапогах, пьют из пластмассовых стаканчиков горячий кофе, выкрикивают что-то простуженными голосами.
В общей суете не принимал участия лишь один человек – пожилой мужчина в серой потрепанной шляпе.

Дубровин Евгений Пантелеевич - Шотландский блокнот => читать онлайн книгу далее