А-П

П-Я

 Коллектив авторов - Быстрые завтраки 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Мошковский Анатолий Иванович

Пятеро в звездолёте


 

На этой странице выложена электронная книга Пятеро в звездолёте автора, которого зовут Мошковский Анатолий Иванович. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Пятеро в звездолёте или читать онлайн книгу Мошковский Анатолий Иванович - Пятеро в звездолёте без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Пятеро в звездолёте равен 433.25 KB

Мошковский Анатолий Иванович - Пятеро в звездолёте => скачать бесплатно электронную книгу



OCR, коррекция: NVE
«Пятеро в звездолёте»: Детская литература; Москва; 1975
Аннотация
Повесть-сказка о полёте людей на неведомые планеты, о познании нового, о дружбе и отваге.
Детям младшего школьного возраста.
Анатолий Мошковский
Пятеро в звездолёте
Глава 1. ОЧЕНЬ ВАЖНЫЙ РАЗГОВОР

Толя стоял нахмурив лоб.
Все было напрасно… Все-все!
Отцу и дела не было, что он целый месяц готовился к этому разговору.
В этот день перед приходом отца Толя сидел в своей комнате и в последний раз обдумывал, с чего лучше начать разговор. Со стен на него смотрели разноцветные лица жителей других планет, нарисованные его другом Алькой: длинные, широкие, круглые, с одним, двумя и даже десятью глазами; с потолка списали фиолетовые лианы, привязанные к проволочкам огненно-красные раковины и чучела невиданных птиц с расправленными крыльями; у стен лежали голубые, золотистые и чёрные инопланетные камни, большие, но такие лёгкие, что их запросто можно было отбросить через всю комнату щелчком; на полках стояли книги с очень тонкой бумагой — тысяча и больше страниц в каждой! — и с маленькой стрелочкой на переплёте: поверни — и страницы сами листаются с нужной тебе скоростью.
Все это привёз отец из космических командировок и подарил Толе, который с тех нор, как научился ходить, бредил иными мирами, ослепительными, неведомыми, диковинными…
И вот Толя стоял в огромном кабинете, и отец повторял:
— Нельзя, сынок… Разве ты не знаешь, что детям до семнадцати лет строго-настрого запрещено вылетать за пределы Солнечной системы?
— Но почему, пап? Ты можешь сказать почему?
— Как будто сам не знаешь, не читаешь газет, не слушаешь радио, не учишься в школе, где…
— Слушаю! Понимаю! Учусь! И поэтому знаю, что этот запрет устарел… Может, ещё раз показать тебе книгу"Научные открытия, сделанные детьми за последние три года»?
— Не надо…
Толин отец был знаменитый учёный, автор многих книг, вице-президент Академии чешуекрылых. Он с детства был так увлечён своими бабочками, что никогда не расставался со складным сачком и даже дома изучал их. Самые редкие бабочки, известные на Земле всего в двух-трех экземплярах, красовались в прозрачных коробочках, висевших на стенах отцовского кабинета. Они были причудливо разрисованы природой, и отец всегда с гордостью показывал их гостям. В шкафах и на полках его кабинета хранились коробочки с десятками тысяч бабочек Земли и разных планет, где побывали земляне; здесь же стояли сотни книг на разных языках Вселенной, посвящённых все тем же бабочкам. И дня, казалось, и часа не мог прожить отец без них!
Вот и сейчас он отвечал Толе и одновременно поглядывал в окуляр маленького электронного микроскопа, чтоб получше рассмотреть зубчатое крыло бабочки необыкновенно яркой фиолетовой раскраски. А Толя, бледный, тихий, большеухий, с блестящими глазами, стоял у стола и смотрел на отца.
— Толя, — сказал отец, — нельзя так! Ну хочешь, я посажу тебя в звездолёт, который завтра в семь пятнадцать летит на Луну?
— Не хочу я на Луну! Десять раз был там! Каждый камень и цирк знаю наизусть! Скоро там детские сады открывать будут и придумают скафандры для грудных… Там даже наш Жора был…
— Надо было отправиться с Серёжей Дубовым и его отцом на Марс, они ведь звали тебя.
— Не хочу я на Марс! Я хочу на сверхдальние…
— Я тебе уже ответил. Как будто на Марсе скучно или даже здесь… Ох, сынок, сынок!
— Папа…
— Я сейчас кончу, сынок… Всему своё время, не торопись, ничего от тебя не уйдёт. И на нашей Земле ещё много неоткрытого и загадочного… Уверен, что твой Андрюша Уваров не сидит сейчас сложа руки в лагере археологов; сам знаешь, они уже наполовину раскопали город инков; говорят, он почти целиком сохранился. И ты бы мог поехать с Андрюшей и его братом. И город Хрустальный тебя не заинтересовал, а ведь он в самом центре Антарктиды… Ну признайся, сколько получил радиограмм от Пети Кольцова с приглашением прилететь к нему хотя бы на неделю?
— Десять, — угрюмо уронил Толя.
— Ну вот видишь! Все твои друзья разъехались на каникулы то куда, а ты… Толя, ну полови мне бабочек. Полови! Это ведь так важно…
— Я поймаю тебе миллиард бабочек, но не здесь, а там, только…
— Нельзя, сынок, — повторил отец и вздохнул. — И не просись, не настаивай, учись быть терпеливым… Прошу тебя.
— Но ты ведь даже за своими насекомыми летаешь на самые далёкие планеты…
— Верно, меня туда командируют, и ещё я летаю туда по просьбе этих планет в качестве консультанта. Но и для меня существуют законы Высшей Дисциплины, Высшей Совести и Высшего Терпения, и есть планеты, на которые по разным зависящим и не зависящим от меня причинам я не имею права летать. А ведь я взрослый. И я не могу нарушить параграфа о детях"Инструкции межзвёздных полётов». Она написана добрыми и мудрыми людьми…
— Но почему они забывают, что дети…
— Толя!.. — Отец в изнеможении откинулся на спинку кресла. — Ну что у тебя за характер! Ты даже не представляешь, что это такое — полет туда…
— Представляю! Я ничего не боюсь! Папа, прости меня, но ты… Ты сверхосторожный! Сверх…
— А ты в таком случае сверххрабрый, сверх-странный, сверхмальчик! — Отец встал из-за стола, засмеялся и дёрнул его за ухо. — Рвёшься на сверх дальние, а научился нырять на двадцать метров? А прочитал все пять тысяч страниц"Книги океанов»? А веснушки на своём собственном носу сумеешь сосчитать? Толя выбежал из кабинета.
Опять эти веснушки! Эти насмешки насчёт глубины его познаний… Толя бросился к маме — она уже вернулась из своей Академии облаков, где занималась проблемами их буксировки в засушливые районы Земли… Но тут же он отскочил от двери: мама ведь тоже была против его полёта на сверх… — ах опять это проклятое"сверх»! — … дальние планеты. И брат его, тоже учёный, посвятивший свою жизнь жизни крабов, не поддерживал Толю. И сестра, писавшая стихи…
Толя вылетел из квартиры, нажал на зеленую, светящуюся на чёрной дощечке кнопку, и к нему тотчас бесшумно примчался лифт. Толя вошёл в кабину. Что ж это получается? Он, Толя, рвётся к необычному, к загадочному и высокому, а им это…
Толя шмыгнул носом, сдержал слезы и шагнул из лифта. И вышел на широкий солнечный двор. Здесь росли платаны и цвели розы — алые, белые, жёлтые. У одного дерева стоял Жора, прозванный за свой неслыханный, за свой прямо-таки ужасающий аппетит Обжорой. К тому же он был весельчак и отъявленный бездельник. Второго такого мальчишки не было во всем Сапфирном, и, как уверял первый Толин друг Серёжа Дубов, находившийся сейчас на Марсе, скоро в их двор будут водить большие экскурсии: пусть все знают, что ещё встречаются ребята, которые часами могут сидеть развалясь на скамейке и ничего не делать и так много есть.
Однако сейчас Жора не бездельничал и не ел. Он нюхал розу и одновременно глядел в окно, за которым… Конечно же, ни в какое другое окно смотреть он не мог! Он мог смотреть только в окно, за которым жила Леночка…
Здесь бы Толе прибавить шагу, чтоб его не заметил Обжора, но Толя шёл медленно, и у жёлтой будки с двумя роботами-дворниками, которые по утрам подметали и поливали двор, его настиг хохочущий голос Обжоры:
— Толь, ты чего кислый? Плакал?
Из окон их большого дома стали высовываться ребячьи головы, и это ещё сильней раззадорило Жору-Обжору, и он хотел что-то добавить, как вдруг послышалось: — Обжора, хочешь банан? Это сказал Алька Горячев, сын известного художника и сам немножко художник, Толин друг, не самый первый, но тоже очень хороший. Худенький, быстрый, ловкий, он выскочил из подъезда со связкой жёлто-зелёных, кривых, как бумеранги, бананов.
— Хочу! — крикнул Жора-Обжора, и Алька, оторвав от связки, кинул один банан.
Жора поймал его, тремя полосками содрал шкуру, сунул в рот влажно-белый, мучнистый плод и снова глянул на окна своими крошечными, лениво-весёлыми глазками, утонувшими в полном, щекастом лице, и с большим аппетитом принялся жевать, потом швырнул за платан кожуру и попросил у Альки ещё один.
— Ешь! Жуй! Наслаждайся! — Алька с чувством провёл рукой по Жориной голове против шерсти и дал ему ещё один банан. И опять полетела за платан кожура…
Всех выручал Алька: чего ни попроси у него — поможет, сделает, отдаст.
— Скажи отцу, чтоб получше смазал дворников, — напомнил он Жоре, — им после тебя всегда много работы…
Жорин отец был механиком, следившим за роботами, которые убирали пыль и грязь на их улице. Однако Жора пропустил Алькины слова мимо ушей.
Глава 2. КОЛЁСНИКОВ
Между тем Толя вышел на бульвар Открытий. Под его ногами — пока их не успели убрать роботы — шуршали сухие, жёлтые лепестки акаций, мимо него с тонким мелодичным свистом проносились остроносые многоцветные автолеты.
Из них высовывались жёлтые лица японцев, индианок с Огненной земли, белозубых негров из окрестностей африканского озера Чад, белокурых спокойных норвежцев… Во все глаза смотрели они на город Сапфирный, который лежал у красивейшей Сапфировой бухты с золотистыми песчаными пляжами. Вода бухты была прозрачная, прохладная; она ласково подхватывала и несла купальщиков и, говорили, в один день снимала годовую усталость. И, наработавшись, люди всех континентов Земли спешили сюда хотя б на недельку.
И были ещё в этом городе, на его зелёных холмах, развалины легендарной Генуэзской крепости незапамятных времён, когда на Земле было рабство; тогда здесь шумел невольничий рынок, и за медные, серебряные и золотые монеты с властными профилями римских и византийских императоров богачи могли купить красивую девушку или юношу, взятых в плен во время разбойничьих набегов. Сейчас в их городе и на всей Земле ничего не продают, деньги остались только под стеклом музеев, и приезжающие сюда люди с грустью и недоумением смотрят на эти высокие, позеленевшие зубцы выветренных, крошащихся стен крепости, на некогда грозные бойницы, которые теперь приступом берут весёлые ласточки… И ещё люди приезжают в их город, чтоб сходить в удивительный, пока что единственный в мире музей Астрова — прославленного художника, уроженца этого города, который писал на тонких металлических листах особыми, несмываемыми, вечными красками подводные пейзажи Сапфировой бухты с морскими звёздами на тускло-зелёных скалах, с таинственным мерцанием глубин, с бликами проникающего сверху солнца, с загадочной тенью полуразрушенного, громадного чёрного Вулкана, стоявшего на берегу, — из него который уже век море вымывает редкостные по красоте драгоценные камешки, о которых мечтают девочки, девушки, женщины и даже старушки всех континентов Земли…
Но Толя шёл по этому великолепному зеленому городу, и ему было не до его пляжей и синевы его Сапфировой бухты. Он шёл потупясь, и время от времени над ним раздавался жаркий, скользящий свист, и тогда он резко вскидывал голову: с окраины города, где был космодром, один за другим стартовали и уходили во Вселенную звездолёты…
Вдруг Толя заметил Леночку.
Она шла навстречу ему в коротеньком серебристом платье и, склонив голову, читала какую-то книгу. При этом её длинные светлые волосы сжимались и разжимались, как тугие пружинки, и касались страниц раскрытой книги.
Толя остановился.
Леночка, конечно, не замечала его.
Между тем прямо на Толю, негромко жужжа моторами, двигался невысокий треугольный робот из красной пластмассы и тщательно подбирал с асфальта лепестки акации: терпеливо постояв возле Толи, поморгал зелёным электроглазом, чтоб он отошёл и разрешил роботу втянуть в себя лепестки, лежавшие под Толиными подошвами. Толя разрешил ему, и робот, сказав"спасибо», деликатно двинулся дальше. Ребята в их городе привыкли к роботам, и Толя не обратил на него ни малейшего внимания. Но он по-прежнему не мог оторвать глаз от Леночки.

Значит, она не дома, и Жора напрасно вёл наблюдение за её окнами…
Толе хотелось броситься к ней, спросить, как дела в балетной школе, где она училась, рассказать ей что-нибудь смешное, позвать к причалу, забитому бело-голубыми прогулочными подводными и надводными ракетоплавами, или сходить к Стеклянной башне рыбной фермы"Серебряная кефаль», которой заведует её мама…
Но броситься к Леночке и куда-нибудь позвать её было невозможно. Невозможно потому, что нос и большие Толины уши были отвратительно усеяны мелкими рыжими веснушками, и было их столько — отец прав — не сосчитать! Они были только на носу и ушах, и больше нигде, и это было ужасно. Нос и уши поэтому резко выделялись, и, конечно, это видели все, и особенно девчонки…
Леночка прошла мимо, а Толя поплёлся дальше. Он не услышал, как рядом с ним остановился маленький, сверкающий синим лаком автолет. И лишь когда Толю окликнула из кабины, он прямо-такн подпрыгнул от неожиданности.
— Ты чего один? — Колёсников поднял на лоб зеленоватые очки.
Толя шёл дальше. Он не хотел объяснять, что лучшие друзья его разъехались в разные точки Земли, а Серёжа — за её пределы.
— А нос почему повесил? Смотри, поцарапаешь об асфальт!
Толя даже не улыбнулся.
— Значит, не скажешь?
Толя промолчал. Он не хотел говорить с Колесниковым ещё и потому, что тот был резок, грубоват и держался надменно. Что по сравнению с ним добродушный и весёлый Жора-Обжора! И было непостижимо, почему Колёсников такой… Чего ему не хватало?
Во дворе его звали только по фамилии или, когда он чем-то досаждал ребятам, обзывали Колесом. Он был на два года старше Толики его приятелей, но чрезвычайно мал ростом, и, наверно, из-за этого он недолюбливал всех, кто выше его хоть на сантиметр. А выше его были почти все ребята, даже девчонки.
Однако он здорово разбирался в технике — запросто ремонтировал любые домашние машины и роботов и даже переделывал их, заставляя работать по своей программе: один ходил и чистил двор и при этом хрипло и страшно ругался: «Найду и сожру я ленивца Обжору, оставлю от Жоры я косточек гору!»; другой робот, в обязанность которого входила поливка двора и цветов, незаметно подкрадывался к сидевшим во дворе на скамейках и почти в упор пускал в них тугую струю холодной воды. Колесникову сильно влетало за это, и Жорин отец брал расшалившихся роботов в свою мастерскую, гаечным ключом, отвёртками и паяльником"выбивал из них дурь» и заново учил заниматься полезной деятельностью. Кроме всего, Колёсников был отменным автолетогонщиком, трижды завоёвывал кубок Отваги и Скорости на детских автолетных гонках в Сапфирном. У нескольких ребят из их дома были свои маленькие автолеты, но лишь у Колесникова был особый — сверхскоростной — и права на вождение его…
Колёсников вылез из машины. Коренастый, в кожаных штанах с"молниями» на карманах, в безрукавке из плотной серой ткани, он подвигал затёкшими ногами, точно не один час уже носился по улицам города, и спросил:
— Ленку не встречал?
Так вот почему Колёсников рыскал по всему городу!
Толя не захотел помочь ему, но и соврать не мог. И поэтому он угрюмо молчал.
— Значит, не видел? Я вчера обещал ей… Толя отвернулся от него и быстро пошёл по тротуару.
— Могу подвезти… Садись! — Колёсников, прихрамывая, пошёл за ним. Шёл он неуклюже, потому что редко ходил пешком, но серые глаза его были хитрые и лихие.
— Спасибо. Как-нибудь сам… — Толя пошёл ещё быстрей.
Он. как и все ребята из их дома, сторонился Колесникова, но полгода назад тот просто поразил его… Нет, не победами в гонках — к ним Толя был равнодушен. Случилось вот что: Колёсников тайком пробрался в звездолёт, уходивший за пределы Солнечной системы, в складской отсек, и, наверно, единственный из всех мальчишек Земли — а о девчонках и говорить не приходится — зайцем посетил сразу пять отдалённых планет и привёз оттуда много сувениров! Правда, за этот полет он по прибытии на Землю был сильно наказан: ему запретили год бывать даже на ближних планетах. Но Толя готов был принять в сто раз более строгое наказание, лишь бы побывать там… Но разве мог он осмелиться на такое?..
У Толи даже не было своего автолета, потому что он был рассеян и никак не мог заучить всех правил вождения, назначения всех циферблатов и клавишей на приборном щитке, и ему поэтому не выдавали права…
Колёсников вернулся к машине, сел в неё, догнал Толю и поехал у края тротуара, опережая Толю на каких-нибудь полметра. Его маленькие крепкие руки со следами смазочного масла и старых порезов легко и небрежно сжимали штурвал.
— Ты что, обиделся? — мягко, почти ласково спросил Колёсников.
— Нет.
— Ну так садись. Съездим искупаемся… Жарища-то какая!
Толя кинул на него взгляд: глаза у Колесникова, сидевшего за штурвалом, смотрели ещё более ласково. Что с ним? Подобрел? Но из-за чего? Ведь Толя за ночь не стал ниже ростом и по-прежнему не был силён в технике…
— Я не хочу купаться, — сказал Толя.
— Как знаешь… Вчера, между прочим, мы с отцом были у дяди Артёма, и он рассказывал нам о планете П-471…
Толя сразу забыл обо всем на свете. И пошёл совсем тихо. И даже незаметно приблизился к краю тротуара, чтоб лучше слышать все, что Колёсников скажет дальше.
Глава 3. ВОТ ЧТО ОН СКАЗАЛ ДАЛЬШЕ
Ведь планета П-471 была вся в извергающихся вулканах, в раскалённой лаве и горячем пепле, и о том, что его дядя, Артём Колёсников, знаменитый космический пилот высшего класса, сел на неё, писали газеты всей Земли и сообщало радио. И его, одного из немногих на Земле, наградили орденом Мужества.
— Значит, были у него? Ну как он? Как экипаж? Все в порядке?
— Ну не совсем… — Колёсников многозначительно прищурил глаза и замолчал. — Влезай, расскажу.
Задняя дверца отворилась, и Толя без раздумья прыгнул в автолет.
Дверца плавно закрылась, машина отошла от тротуара и помчалась посередине дороги.
— Нашёл среди лавы твёрдый островок и сел? Ну говори же! Говори! — Толя вытянул к нему свою худую длинную шею.
— А как же иначе? — Колёсников улыбнулся. — Он даже кое-что привёз мне оттуда…
— С планеты П-471?! — вскричал Толя. Колёсников снял одну руку со штурвала, сунул в маленькую дверцу под щитком с приборами, что-то вынул оттуда и через плечо протянул Толе:
— Можешь посмотреть.
Толя взял тяжёлый лиловатый кусочек какого-то металла. Он слегка светился и приятно жёг пальцы.
— Не бойся, он не опасен… Уже определили. Наоборот, он действует успокоительно на слишком нервных…
Металл с других планет был не в новинку Толе, потому что давно уже специальные грузовые звездолёты привозили из космоса руды редких или неизвестных на Земле металлов, однако этот лиловатый кусочек Толя держал с особым волнением — его привёз дядя Артём, и с такой далёкой горячей планеты. И он так таинственно и красиво светился…
Колёсников прибавлял скорость и все время озирался по сторонам.
— Так куда поедем? Купаться? Или к Вулкану за камешками? Я обещал…
— Купаться! — выдохнул Толя, потому что сразу понял, куда и зачем тот звал Леночку.
— Купаться так купаться! — Колёсников резко повернул машину влево, ещё накинул скорости, и в это время пронзительно и грозно завыл сигнал улично-воздушной регулировки.
— Колёсников! Ты слышишь? — закричал Толя, и сердце его заколотилось.
— Сбавь скорость!
— И не подумаю. — Колёсников добавил скорости. Но и этого ему показалось мало: он нажал особую кнопку, от боков корпуса, как у всех автолетов, откинулись маленькие крылышки, и машина, оторвавшись от асфальта, со свистом понеслась по воздуху, в двух-трех метрах от дороги.
Сигнал службы безопасности заревел ещё громче, из динамика приёмника прозвучал приказ — синему автолету немедленно остановиться. Но Колёсников, не сбрасывая скорости, зигзагами мчался то по одной, то по другой улице, и скоро сигнал ослабел и замолк.
— Нарвёшься когда-нибудь! — сказал Толя, приходя в себя.
Наверно, так же он ездит с Леночкой, а то и быстрей… Даже фамилия у него скоростная, техническая — от"колёса». Видно, ей все это нравится, иначе б не ездила с ним. Или, может быть, она подружилась с Колесниковым потому, что однажды он починил её любимую электронно-кибернетическую игрушку
— Рыжего лисёнка? Ни одна мастерская не бралась оживить, а он оживил.
Наверно, и этот кусочек породы предназначен для неё.
А может, нет?
— Колёсников, подари… — попросил Толя, ощущая на лице прохладные струи ветра от огромной скорости.

Мошковский Анатолий Иванович - Пятеро в звездолёте => читать онлайн книгу далее

 Выбоины на дороге