А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И вероятно, «собственная» индийская наука, называемая расаяной, была совершенно не похожа на ту, обычную, раз аль-Бируни разделяет их в своем рассказе. «Собственная» алхимия индийцев занималась не физико-химическим миром, а омоложением человека, его долголетием и бессмертием, т, е, смыкалась с магико-мистическими техниками.
Свидетельство аль-Бируни подтверждается главой, которую Мадхава в своем трактате об индийских философских системах «Сарва-даршана-самграха» («Всех воззрений собрание») посвящает алхимии. Трактат написан около 1350 года и числит среди включенных в него философских и мистических систем так называемую «меркуриевую науку» (расесвара даршана). По этой даршане, освобождение зависит от «стойкости человеческого тела», а потому ртуть, которая способна укреплять тело и продлевать жизнь, также принадлежит к средствам освобождения. В одном тексте, цитируемом в «Сарва-даршана-самграха», говорится, что «освобождение происходит от знания, знание – от учения, а учение доступно лишь тому, что обладает здоровым телом». Аскет, который стремится к освобождению духа в этой жизни, говорит Мадхава, вначале должен обрести «славное» тело. А поскольку ртуть производится через созидательное соитие Хары с Гаури, а слюда производится Гаури, – ртуть и слюда отождествляются с верховным богом индуизма и с его супругой (Хара и Гаури), становясь таким образом космическими принципами. «Славное», божественное тело могут обрести с помощью ртути и люди. Среди тех, кто обрел Меркуриево тело" и, соответственно, свободу еще в этой жизни, упомянуты Чхарвати, Капила, Вьяли, Капали, Каидалаяна. Некоторые из этих легендарных персонажей, например, Вьяли и Капали, принадлежат тантрическим традициям и входят в перечень 84 «магов», сиддхи.
Мадхава проявляет сотерическую функцию алхимии. «Меркуриеву систему не следует рассматривать просто как похвалу этому металлу. Меркурий прямо ведет – через сохранение тела – к высшей цели, освобождению». Освобождение же есть единственная цель индийской философии и мистики; так подтверждается присутствие алхимии в одном ряду с этими духовными дисциплинами. В алхимическом трактате «Расасиддханта», который цитирует Мадхава, говорится: «Освобождение жизненного духа (джива) изложено в меркуриевой системе». В тексте же из «Расарнавы» и в тексте, который Мадхава не называет (anyatrapi), говорится, что в богоугодные поступки зачитывается созерцание ртути, точно так же, как поклонение фаллическим эмблемам Бенареса или любого другого святого места.
Эти тексты недвусмысленны: алхимические операции, собранные под названием расаяна, суть скорее действа духовного порядка, чем лабораторные опыты. Преследуется, с одной стороны, цель очищения духа, с другой – транссубстанциализация тела. Обе эти операции имеют тантрическую природу, а значит, принадлежат духовной технике, а не дохимической науке.
В Индии и по сей день сохранилось поверье, что некоторые йогины владеют секретом продлевания жизни и трансмутации металлов. Уильям Крук в одном из своих антропологических опросов записывает: «Йоги утверждают также, что якобы умеют превращать медь в золото, – умение, которое, по их словам, идет от некоего аскетического ордена времен султана Алтитмиша». О саддху-алхимике упоминает и Оман, довоенный специалист по Индии.
Алхимия, которую практиковали в среде индийских аскетов, не испытала на себе сколько-нибудь заметного влияния со стороны ислама. Мусульмане принесли в Индию начатки александрийской алхимии, которые они узнали через посредство сирийских толмачей. Но эта греко-египетская алхимия слишком уж разнилась отраслями индийских аскетов. Первая была, или предполагала быть, предхимией, наукой; вторая оставалась духовной техникой, напрямую и органически связанной с тантризмом. Алхимия – понимаемая как магическое искусство и как своего рода сотериология – была распространена по преимуществу в тантричеcких кругах. Многочисленные авторы-тантристы традиционно являются и авторами алхимических трактатов. Впрочем, эти алхимические тантры следует искать в тех регионах, куда менее всего проник ислам, т, е, в Непале и на юге Индии, у тамильских ситтари. Ситтари – не что иное, как санскритское сиддхи, т, е. «маги» тантрической традиции. Ситтари делили «субстанции» (саракку) на мужские (ансаракку) и женские (пенса ракку), что напоминает принципы инь-ям китайской философии.
Из сохранившихся легендарных биографий 84 сиддхи мы узнаем, что среди них были алхимики, которые практиковали тайное искусство изготовления золота и владели «эликсиром жизни». Так, например, в одном тексте сиддха Карпати упоминаются алхимические процессы; Карнари получает эликсир жизни из урины и умеет превращать мед в серебро, а серебро в золото; Капари ведома тинктура, с помощью которой получают золото; Гуру Вьяли пытается творить золото из серебра и лекарственных веществ и т, д. Все эти сиддхи обладали «магическими силами» (сиддхи) и были учителями тантр; точнее, учителями буддийской тантрической школы Ваджраяны. В некоторых тантрических книгах алхимию считали одной из 8 сиддхи; так, например, в «Садханамале» упоминается расарасаяна (меркуриева алхимия) как пятая сиддха.
Из числа тантрических «магов» выделяется фигура Нагарджуны – средоточием алхимической традиции. Вполне возможно, что это вовсе не тот Нагарджуна, который известен как метафизик и логик, но в данной работе нас этот вопрос не занимает, мы берем только легенды о тантрическом алхимике. Из материалов, собранных М. Уоллесером, явствует, что Нагарджуну наделяют сиддхи божества и якшини (демоны растительности); он получает эликсир жизни и «алмазное тело» (магическая транссубстанциализация через тантрические практики). Среди многочисленных «сил» (сиддхи), которыми он владеет, фигурирует и искусство делать золото. Раз, когда был голод, Нагарджуна сделал золото и обменял его слитки на зерно из дальних стран. Слава о маге и алхимике Нагарджуне перешагнула через границы тантрической традиции. В «Катхасаритсагаре» Сомадевы (XI в.) говорится, что Нагарджуне, советнику Хирайуса, удалось приготовить эликсир бессмертия, но Индра повелел ему не давать никому этот эликсир. В «Прабанд-хачинтамани» повествуется, как удалось Нагарджуне изготовить некий «эликсир», чтобы летать по воздуху.
По легендам такого рода, конечно, не восстановишь биографию Нагарджуны. Тем не менее они имеют смысл и ценность, поскольку помещают алхимию в один ряд с магическими силами (сиддхи). Не исключено, впрочем, что легенда о рукотворном золоте имеет реальную основу в различных наблюдениях над металлургическими процессами. В «Расопанишаде» говорится, что Нагарджуна увидел в княжестве Малабар, как извлекают золото из золотоносной руды. Вполне возможно, что легенда сохранила, в искаженном виде, какие-то металлургические манипуляции Нагарджуны (или персонажа с его именем). С другой стороны, не стоит забывать, что тантрист Нагарджуна более связан со средой, где практикуют аскезу и магию, нежели со светской. Несть числа алхимическим и тантрическим трактатам, авторство которых приписывается ему, причем из алхимических под его именем в Индии фигурируют самые важные.
Впрочем, не в одних только тантрических книгах говорится о способности аскетов делать золото. В руководстве по хатха-йоге «Шива-самхита» утверждается, что йогин может превратить в золото любой обыкновенный металл, натерев его своими экскрементами и мочой. В «Йогататтва-упанишаде» алхимия упоминается как одно из препятствий, которые начинающий йогин встречает на первых стадиях своей практики, тем не менее в сиддхи заносится там и умение превращать железо в золото с помощью человеческих выделений.
В индийских народных преданиях и легендах настойчиво повторяется мотив получения золота из бронзы или из других металлов с помощью некоего растительного декокта, секрет которого знали аскеты. «Помню с детства, – говорит Девакандре знаменитый монах-джайнист Хемакандра, – как медяшка, натертая соком из листьев одного куста.., и нагретая на огне по вашим наставлениям, превратилась в золото. Поведайте нам, как называется этот куст и каковы его приметы и все прочие необходимые подсказки». Из того же собрания легенд мы узнаем об одном монахе, который добывает жидкий эликсир из горы Райватака и обретает способность все, к чему бы он ни прикоснулся, превращать в золото.
Итак, мы можем констатировать тесную связь между алхимией и тантризмом. Знания по неорганической химии – принесенные исламом или открытые в самой Индии, – встречаются в санскритской литературе и до тантризма. Но не эти научные вкрапления интересовали тантристов, а алхимическая «мистика», космическая или мифологическая ценность металлов, сотерическая роль алхимических операций. Через поиск эликсира жизни алхимия сближается с мистикой и с любой другой индийской духовной техникой, посредством которой достигалось бессмертие; и тем более с тантризмом и хатха-йогой, имевших целью обретение здорового и бессмертного тела.
Как уже было сказано, влияния исламской алхимии на индийскую не стоит преувеличивать. Буддийские памятники сохранили свидетельства того, что алхимию знали в Индии задолго до начала какого бы то ни было исламского влияния. В «Аватамсака-сутре», которую хронологически можно поместить приблизительно между 150 и 350 годами (переведена на китайский Сикшанандой в 695-699 гг.), говорится: «Есть растительная жидкость под названием хатака. Один лян этой жидкости может превратить тысячу лян бронзы в чистое золото». А в «Махапраджнапарамитопадеше» (переведена на китайский Кумарадживой в 402-405 гг.) есть дополнение: «При помощи снадобий и заклинаний можно превратить бронзу в золото. При толковом употреблении снадобий можно превратить серебро в золото, а золото в серебро. При духовной силе человек может превратить в золото глину или камень». Эта духовная сила – не что иное, как сиддхи йогинов и тантристов. Из текстов буддийского канона мы вправе сделать два вывода: первое, что индийская алхимия существовала и до исламского влияния; второе, что она примыкала к мистическим техникам (снадобья, заклинания, духовные силы), а не к опыту предхимическому, научному.
Факт влияния исламской (т, е, александрийской) алхимии на индийскую аргументировался открытием в Индии ртути лишь после мусульманского завоевания. Но дело обстоит не так просто. Даже если бы расцвет алхимии в Индии начался с открытия и освоения ртути, все же много раньше там существовала-мы это констатировали-"собственная алхимия" (расаяна), на которую ислам влиять не мог и которая выполняла ту же мистическую функцию, что и китайская алхимия: искала пути к продлению жизни и бессмертию. Однако давайте посмотрим, действительно ли ртуть (в той роли, какую она играла в химических процессах) была принесена в Индию мусульманской алхимией.
На самом деле ртуть известна в Индии еще с IV в, н, э., которым датируется так называемый «Манускрипт Бауэра», самый древний санскритский трактат по медицине, дошедший до нас. Примечательно, что одна из глав этого трактата содержит рецепты, как прожить «тысячу лет», а другая разбирает свойства чеснока продлевать жизнь. Людерс и Р. Мюллер, правда, считают, что термин раса из «Манускрипта Бауэра» относится не к ртути, тем не менее проблема решена не окончательно. Некоторые ученые утверждают, на основании политического трактата «Артхашастра» (III в, до н, э.), что ртуть известна в Индии именно с тех времен; но, возможно, соответствующий пассаж был вставлен в трактат позднее. Так или иначе, мнение большинства востоковедов и историков науки (А. Кейт, Людерс, Руска, Стейплтон, Р. Мюллер, Липпманн), что ртуть и алхимическую практику, с ней связанную, открыли для Индии мусульмане, следует пересмотреть в свете новейших исследований. Ртуть играла существенную роль в тантризме, при этом известно, что регионы, где процветал тантризм, менее всего подверглись влиянию ислама. В некоторых тантрах ртуть называется «производящим принципом» и даже даются советы, как изготовить из ртути фаллос Шивы. Поскольку датировку тантр начали уточнять лишь в последнее время, не исключено, что многие из них окажутся домусульманскими; а если так, то «сакральное» употребление ртути в Индии идет вовсе не от арабов. В «Кубжика-тантре», древность которой не может быть подвергнута сомнению, Шива говорит о парада (меркурии-ртути) как о своем жизнетворящем принципе, который, будучи «закреплен» шесть раз, заслуживает всяческих похвал.
Это «закрепление» имеет и чисто химический смысл – особенно в более поздних текстах, когда метафизическая функция алхимии стала уступать место лабораторным опытам; «закрепление» (или «убиение») означает кальцинирование ртути, известное и в европейской алхимии под названием «фиксация» или «коагуляция». «Мистический» смысл фиксации ртути иногда расшифровывается в текстах. Снижение летучести этого священного металла имеет «духовную» ценность: принцип динамический, мобильный превращается в принцип статический, божественный. Снижается, «пресекается» мобильность психоментального опыта; освобожденная душа точно так же статична, как «фиксированная» ртуть. Так алхимическая операция приобретает сотерическую подоплеку. Воля к святости благочестивого человека, его желание пресечь суету обыденной жизни души и добиться совершенной, статичной автономии души освобожденной выражается через алхимические операции и символы. Поиск «фиксированной» ртути есть, таким образом, тот же поиск «освобождения» души, ведущего к бессмертию. Именно этот, сотерический смысл более всего очевиден в алхимических тантрах.
Во всех текстах восхваляется «мистическая» действенность фиксированной ртути. В «Суварна-тантре» говорится, что, съев «убитую» (наштапишта) ртуть, человек становится бессмертным; одна часть такой «убитой» ртути может превратить сотню тысяч частей живой ртути в золото. Даже урина и экскременты алхимика, принимающего такую ртуть, могут превращать медь в золото. В «Рудраямала-тантре» утверждается, что процесс «убиения» металлов был открыт Шивой и передавался адептами из поколения в поколение. Шива – бог по преимуществу тантрический; техники, которые он открывает, – всегда мистические, сотерические.
В «Расаратнасамуччае» (1, 26) говорится, что, принимая ртуть, человек избегает болезней, которыми он обязан грехам своих предыдущих жизней. В «Расаратнакаре», приписываемой Нагарджуне, фигурирует эликсир из ртути, обращающий человеческое тело в божественное. (Припомним, что ту же цель преследовали тантрические техники и хатха-йога.) В том же тексте Нагарджуна говорит, что располагает средствами против «морщин, седины и других примет старости», – еще одно доказательство тесной связи между тантризмом и алхимией. «Минеральные препараты оказывают равное воздействие как на металлы, так и на человеческое тело», – утверждается в «Расаратнакаре». (Эта любимая метафора индийских алхимиков выдает «мистическую» концепцию: металлы, как и человеческое тело, можно «очистить» и «обожествить» с помощью ртутистых препаратов, которые со общают им священную благодать Шивы. Тут можно вспомнить о благодатных, сакральных свойствах нефрита в Китае.) Нагар джуне раскрывается эта тайна после двенадцати лет аскезы и поклонения богине-якшини, "которая владычествует над деревом Ficus religiosa. Данный текст представляет особую ценность. Он еще раз подтверждает истинные корни алхимии: аскезу, медитацию, мистические техники. Кроме того, он отчасти проливает свет на неясные отношения, существующие между культами растительности (якшини – это и демоницы растительности) и алхимией. Тантризм как огромный синтезирующий фактор вобрал в себя бесчисленные культы аборигенов, до него остававшиеся за пределами индуизма. Многие из них принадлежали культу растительности, повсеместно распространенному в Индии и имеющему неарийскую структуру. Особенно много тантризм взял у гималайских аборигенов. Индийская алхимия, столь органично связанная с тантризмом – и структурой, и историей, – почерпнула для своей практики и символики не один элемент аборигенной культуры, главным образом гималайской.
Этим объясняется присутствие богини-якшини в алхимическом трактате «Расаратнакара». Впрочем, алхимия рано проникла на Тибет, куда ее принесли буддийские монахи тантрических школ, и автор одного алхимического трактата, «Расасары» (возможно, XIII в.), признается, что немало узнал от Тибетcких буддистов.
В «Расахридайе» утверждается, что алхимия способна вылечить проказу и сделать человека молодым (тот же мотив "юности без старости и жизни без смерти ").
В «Какачендешваримата-тантре» говорится, что «убитая» ртуть производит в тысячу раз больше золота, а смешанная с медью – превращает последнюю в золото. Самый полный текст о действенности «убитой» (фиксированной) ртути встречается в «Расендрачинтамани»: «Если ртуть убить равным количеством очищенной серы, она делается в сотню раз сильнее; если ее убить двойной дозой серы, она вылечивает умственную усталость; если ее убить четырехкратной дозой, она возвращает цвет седым волосам и устраняет морщины; если ее убить пятикратной дозой, она излечивает чахотку; а если убить ее шестикратной дозой, она становится панацеей от всех человеческих болезней». Научная – с точки зрения химии – ценность этого текста минимальна; известно, что 25 частей ртути могут соединиться от силы с четырьмя частями серы, а остальная сера возгоняется, не вступая в реакцию. Все же переведенный текст интересен, поскольку проявляет «экспериментальные» начатки индийской алхимии: утрату традиционного, «мистического» наполнения понятия «алхимия» и попытку трансформировать ее в естественную науку. То, что индийцы совершали определенные научные открытия, сомнений не вызывает. Как только померк первоначальный смысл алхимических операций, который, по свидетельству всех процитированных текстов, не имел ничего общего с физическим миром, – у этих операций обнаружилась новая логика и новое обоснование. Мы же пытаемся пролить свет на тот факт, что индийская алхимия в подлинном ее виде была не предхимией, а «мистической» техникой. Наукообразные элементы, предвестники химии, прослеживаются в Индии с самых древних времен; но они всегда сосуществуют с собственно алхимическими техниками. Химия не рождается из алхимии. Химия всегда присутствует рядом с алхимией, но параллельно ей. Это две диаметрально противоположные ментальные структуры. Только тот, кто упускает из виду суть алхимии, может смешать ее с химией. Алхимия принадлежит к числу средств достижения бессмертия или свободы (что одно и то же), функция ее – духовного порядка. Химия представляет собой нечто совсем иное. Это просто техника познания мира субстанций, физико-химического мира – и овладения им.
Золото и жемчуг – как в Индии, так и в Китае – наделяются священными свойствами еще с ведических времен. Золото принимают внутрь, и индийские алхимики дают понять – хотя не так определенно, как китайские, – что вместе с этим благородным металлом человек усваивает сакральную добродетель. Влияние алхимии – разумеется, в ее «мирской», прагматической ипостаси – наблюдается и в индийской медицине. С легкой руки Вагбхаты (третьего, после Караки и Сушруты, из великих индийских медиков), в медицине начинают применять по преимуществу металлосодержащие препараты. Наступает так называемая переходная эпоха: верховодят Вринда и Чакапани, которые устанавливают в медицине «минеральную» традицию в противовес растительной, господствовавшей до той поры. Интересно, среди прочего, отметить тантрические влияния в деятельности и Вринды, и Чакрапани. Они рекомендуют формулы и жесты, употребляемые в тантрическом культе. – Период, непосредственно следующий за тантрическим и называемый П. Ч. Раем эпохой ятрохимии, отмечен усилением интереса к науке, т, е, к эмпирике. Поиск эликсира бессмертия и прочие «мистические» цели меркнут, уступая место разработке технических, лабораторных рецептов. В этом смысле типичный продукт эпохи – Расаратнасамуччая "(ХП1-Х1У вв.). Но и в ней все еще сохраняется, хотя и не так отчетливо, традиция алхимии как «мистики», а не как эмпирической техники. Текст начинает: ся с приветственного обращения к Богу, который спасает людей от старости, болезни и смерти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60