А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

После этого он испытал радость, которую «не выразить в словах», и, уже когда он достиг духовного равновесия в покоя, свет превратился в золотой и можно было видеть сияющую сферу и мириады духов.
За этим видением последовало другое переживание, когда, как говорит рассказчик, он перестал осознавать течение времени и утратил всякое представление о пространстве и наполняющих его формах, так что осталось лишь восприятие «бесконечного и вечного». «Мое сознание преодолело некий последний барьер и проникло в области несотворенного и бесформенного». Он утратил сознание окружающего его физического мира. Но этот восторг длился лишь несколько секунд: когда рассказчик вновь обрел свое "Я", пение Те Веит еще продолжалось. Быстрота перехода от одного восприятия к другому, от созерцания физического света к проникновению в чисто трансцендентный мир, что превыше времени и пространства, – самое удивительное в этом опыте. Он подобен стремительной мистической инициации, протекающей с максимально возможной скоростью.
Сходный, хотя и более краткий опыт описан Уорнером Алленом в книге «Мгновения вне времени» (1946); все происходившее с рассказчиком вместилось между двумя последовательными нотами Седьмой симфонии Бетховена, при этом сознание не зафиксировало разрыва в течении музыки. Вот описавие Уорвера Аллена: "Я закрыл глаза и увидел серебристое сияние, которое оформилось в круг, причем центр его выделялся своей яркостью. Круг превратился в световой туннель, протянувшийся от некоего далекого солнца в сердцевине "Я". Тут же я почувствовал, как меня быстро и плавно втягивает в туннель. И покуда я двигался сквозь него, свет менялся от серебристого к золотому. При этом присутствовало ощущение, что туннель наполнен током некой силы, исходящей от бесконечного океана мощи, с другой стороны, я чувствовал, как душа моя наполняется миром и спокойствием. Свет становился ярче, но не слепил, и в нем не было ничего угрожающего… Я достиг точки, где время в движение замирали… Я был поглощен Светом Вселенной, поглощен Реальностью, пылающей как огонь. Обладающий знанием самого себя, при этом я не перестал быть собой и сам по себе, я был подобен капле ртути, слившейся с Единым, в при этом сохранял свою отдельность от всего – так отдельная, каждая песчинка в пустыне. Мир и покой превыше всякого понимания и пульсирующая энергия Творения были одним в этом центре, где противоположности примирены".
Этот опыт в первую очередь интересов своим метафизическим характером; парадоксальным образом он объясняет, как можно одновременно существовать во Времени и вне его, свидетельствуя о своего рода coincidentia. Рассказчик говорит, что он осознавал свою самоидентичность, но при том чувствовал растворенность в едином, т, е., сохраняя личностное восприятие, был наделев трансцендентным сознанием: ему открылся центр Бытия, Urgurund, где примиряются все противоположности. Описание связывающего "Я" и дальнее Солнце светового туннеля, пройдя через который рассказчик и удостоился откровения, заслуживает отдельного анализа. Однако здесь я хотел бы перейти к другому описанию люминофании, которое крайне интересно в силу того, что рассказчик – не только внимательный наблюдатель, но и звающий ученый. Дж. – Г. – М. Уайтмен, профессор математики в Кейптаунском университете, – человек достаточно разбирающийся в теологии и метафизике как Востока, так и Запада. Кроме того, его перу принадлежит ряд весьма серьезных исследований измененных состоявий сознания, написанных на основе личного опыта.
Ниже приводится описавие люминофании, пережитой им в возрасте 28 лет. Лежа ночью без сна, он почувствовал, что покинул тело и вознесся вверх. "Все произошло мгновенно. Глаза мои были открыты. Надо мной, впереди, вокруг сияла Слава Архети-пического Света – она пронизывала меня, и я сам был ею. Нельзя представить более истинного света, ибо этот Свет и дает всякому иному свету его сущность; то был не привычный материальный свет, но творческий свет самой жизни, источник которого – Любовь и Разум, и все живое создано из его субстанции. (N. В. Я опускаю ряд авторских комментариев, ибо они не имеют отношения к предмету наших исследований).
Где-то далеко внизу на мгновение промелькнуло нечто, похожее на поверхность Земли. При этом мне вовсе не надо было опускать взгляд или поворачивать голову: я как бы видел все разом. Видение нашей планеты предстало лишь на мгновение – словно мне давалось понять, сколь далеко мой дух оторвался от Земли и приблизился к Солнцу.
Как описать источник этого света? Как определить направление, в котором он находился? Он был где-то сверху, впереди, однако речь шла не о геометрическом направлении, которое всего лишь относительно, а об абсолютном направлении, его архетипической сущности. Источником этого света были Жизнь и Истина, Исток всяких представлений о жизни и истине, – и однако этот источник был манифестирован в пространстве.
И тут внезапно, без какой-либо смены направления, свет обрел свой смысл, цель. То была Идея Двенадцати; речь идет не о «двенадцати», что поддается счету или исчислению, не о «двенадцати», которое дробится на части; Идея Двенадцати входит в наше представление о том, что есть число двенадцать; вместе с тем она непостижима для нас и принадлежит Божественному. Влекомый Светом.., я достиг уровня архетипов, и мне было явлено имя Бога Отца. Но тут мое понимание и повиновение Высшей воле начало рассеиваться, под натиском самости рассудок стал постепенно утрачивать ясность. На мгновение передо мной предстала Идея Семерки, но то был уже гораздо более низкий уровень восприятия, и трудно с определенностью сказать, было ли то объективное восприятие или плод моего воображения. В следующий момент ко мне уже вернулось сознание моего тела".
Я намеренно заканчиваю это исследование люминофагога примером, в котором присутствует число двенадцать, уже встречавшееся нам в истории американского торговца. Рассказ Дж. – Г. – М. Уайт-мена поражает точностью и обстоятельностью; из него не только видно, что автор – математик, но в то, что он весьма начитан в философии и теологии. И описание Света в этом рассказе, так же как указание на его источник, который есть источник представлений о Жизни и Истине, заставляют задуматься о том, что невнятица и неясность, столь характерные для многих описаний люминофагага, объясняются в первую очередь недостатком философской подготовки у тех, кто пытается облечь этот опыт в слова. Когда мы слышим, что опыт люминсфании «невозможно описать», что он «превышает человеческое понимание», то эти формулы говорят не только о характере самого опыта, но и о недостатке философских знаний у того, кто его пережил. Однако последний приведенный нами пример еще в одном отношении разительно отличается от большинства современных описаний люминофании: профессор Уайтмен – верующий человек и философ. И поэтому встреча с Божественным Светом не была для него потрясением, переменившим всю его жизнь, как это случилось с доктором Вьюком; люминофания лишь углубила его веру и помогла обрести основания для философских построений.
Мы рассмотрели различные случаи люминофании и связанные со светом представления, верования, концепции. При этом материалом наших исследований служил опыт, засвидетельствованный людьми, принадлежащими к самым различным культурам, исповедующими те или иные религии или же придерживающимися каких-то нерелигиозных идеологий. Позволим же себе ответить на вопрос, в чем сходство и в чем различие этих переживаний. Прежде всего необходимо провести различие между субъективным переживанием озарения светом и объективным феноменом, засвидетельствованным сторонними наблюдателями. Для индийской, иранской и христианской традиции эти две категории опыта смешаны и перетекают одна в другую; причины того, что «механизм различения» в этих случаях «не работает», в принципе сходны: божественность (для Индии – Бытие) есть Свет или эманация света, а святые (в Индии) или те, кто достиг unio mystica (« мистического единства»), наделены светозарностью («Бхагавад-гита», бхакти, шаманизм).
Что касается морфологии субъективной люминофании, то она необычайно разнообразна. Тем не менее попытаемся выделить наиболее часто встречающиеся ее формы:
1. Свет может быть столь ослепителен, что окружающий мир просто-напросто исчезает; увидевший свет теряет зрение. Таков опыт встречи со Светом апостола Павла, ослепшего на дороге в Дамаск, многих святых, Арджуны в «Бхагавадгите».
2. Свет преображает мир, но не «заслоняет» его: люминофания переживается как созерцание очень интенсивного сверхъестественного света, сияющего в глубине материи, при этом предметы сохраняют свои формы и очертания. Это сияние подобно небесному Свету, и озаренный им мир предстает таким, каков он был в своем изначальном совершенстве, утрату которого иудео-христианская традиция связывает с падением Адама. Под данную категорию подпадает большинство люминофании, переживаемых мистиками, принадлежат ли они конфессионально к христианству или какой-либо иной религии.
3. Так же близко к этому типу озарение, переживаемое эскимосским шаманом (кавманек), в результате которого он обретает способность видеть не только чрезвычайно далеко, но – видеть во всех направлениях, больше того – ему становится зримо присутствие духов, то есть открывается сама структура мироздания, изменяя восприятие и понимание мира. Следует отметить, что в ходе переживания такого озарения шаман проходит как бы через несколько различных Вселенных: Вселенную, структурно сходную с нашим привычным Мирозданием, однако несколько отличающуюся от него, – теперь нам не составляет труда понять суть этих отличий – и Вселенную, сама структура которой непостижима обычному сознанию в его бодрствующем состоянии. Следует также провести границу между мгновенным опытом внезапного озарения и иными типами люминофании, когда интенсивность света растет постепенно, и так же постепенно к человеку приходит покой, уверенность в бессмертии души или постижение сверхъестественного порядка вещей.
4. И наконец, необходимо разделить Свет, который воспринимается как свидетельство личного божественного Присутствия, и свет, свидетельствующий о внеличной святости: не важно, идет ли речь о священном характере Мироздания, Жизни, человека или реальности – т, е, в конечном счете о святости Космоса как божественного творения.
Необходимо подчеркнуть, что, как бы естественно и с какой бы степенью интенсивности ни переживалась люминофания, так или иначе в ней задействован религиозный опыт. Все рассматриваемые нами опыты люминофании имели одну общую черту: свидетель люминофании оказывался «вырван» из обычной Вселенной, из исторической ситуации и перенесен в качественно иную Вселенную, в совершенно иной, трансцендентный нашему мир – мир, где явлена святость. Описание структуры этого трансцендентного, пронизанного святостью мира варьируется от культуры к культуре и от региона к региону – мы достаточно акцентировали такого рода различия по ходу нашего исследования, чтобы у читателя не осталось каких-либо сомнений на этот счет. И все же во всех этих описаниях прослеживается один общий элемент: Вселенная, открывающаяся во время опыта люминофании, отлична от нашей Вселенной – или трансцендентна по отношению к ней – уже в силу того, что она духовна в своей основе, иначе говоря, она доступна лишь тем, для кого существование Духа – реальность. Несколько раз мы отмечали, что опыт люминофании радикально менял онтологическую картину мира тех, кто столкнулся со светом, заставляя их прозреть и уверовать в существование мира Духа. В ходе истории человек тысячами различных путей восходил к Духу или убеждался в его существовании. Это очевидно. Да и разве могло быть иначе? Но всякая концептуализация этого опыта неразрывно связана с языком, а следовательно – с культурой и историей. Можно сказать, что смысл переживания сверхъестественного озарения светом внятен непосредственно душе человека – ей «адресован» этот опыт, – но он регистрируется и осмысляется сознанием, выступая уже в одеждах идеологии, сформированной до пережитого опыта. И здесь кроется парадокс: с одной стороны, переживание люминофании есть личностное открытие, но с другой – каждый может открыть в ней лишь то, к чему он подготовлен на духовном и культурном уровне. Тем не менее сохраняет свое значение факт, который, с нашей точки зрения, является важнейшим: несмотря на любые идеологические установки, свойственные человеку до того, как он прошел через опыт люминофании, встреча со Светом изменяет все его существование, открывая существование мира Духа, святости и свободы, свидетельствуя об их реальности и подтверждая то, что для некоторых существовало на уровне представлений, но не опыта. Люминофания свидетельствует о том, что мир есть божественное творение и мир освящен присутствием Бога.
ВЕЛИКИЙ ФЕНОМЕН ИНДИИ
Святые и чудеса, которые они творят, – неотъемлемая часть индийских религиозных традиций и фольклора.
Все это редко удается увидеть и осмыслить западным ученым. Индия таит в себе много загадок, и два опытных психолога, доктор Эрлендур Гаральдссон и доктор Карлис Озис, получили возможность встретиться с одним из самых известных и популярных индийских святых – Шри Сатья Сай Бабой. Его чудеса исцеления привлекают множество паломников и последователей; его учение, на основе которого он разработал программу семинаров, воспринимают с интересом в Индии и за ее пределами. «Материализации», о которых рассказали Озис и Гаральдссон, – лишь одно проявление бесчисленного множества магических и психокинетических способностей Сай Бабы. Доктор Гаральдссон – профессор отделения психологии Исландского университета в Рейкьявике; доктор Озис – член Американского общества психических исследований в Нью-Йорке. Вот что они рассказали.
Легенды о загадочных возникновениях или исчезновениях объектов известны многим народам. Этот феномен подразумевает, что объект появляется или исчезает без всяких на то физических причин. Когда речь идет о возникновении некоего объекта, мы называем это материализацией. Когда уже существующий объект перемещается в пространстве из одного места в другое без всяких вспомогательных средств, этот феномен называется телепортацией.
Телепортация – частое явление в случаях с полтергейстом. Материализация человеческих форм происходит в присутствии медиумов. В индийской научно-популярной литературе можно прочитать о сотворении неживых объектов, обычно амулетов, сделанных из ценных материалов и обладающих магическими свойствами, например способных обеспечить контакт с гуру.
Исчезновение и возникновение предметов, конечно, зачастую бывает обычным трюком, которым пользуются выступающие перед зрителями фокусники. С помощью потрясающей ловкости рук, отвлечения внимания, скрытых приспособлений они заставляют предметы «исчезать» и снова «появляться», и зрители при этом ничего не замечают. Заявляя, что демонстрируют экстраординарный «феномен», шоумены на религиозных собраниях вызывают «духов» и «демонов».
При ближайшем рассмотрении все эти материализации и телепортации легко объяснить естественными способами, разоблачив фокус. Но известны и случаи, которым нельзя найти разумного объяснения. В целом, однако, несмотря на кропотливые исследования в этой области учеными начала века, все заявления о материализации и тому подобных феноменах не воспринимаются всерьез практически никем из современных парапсихологов и считаются фальсификацией.
Мы тоже придерживались такой точки зрения и не придавали большого значения подобным явлениям до нашей встречи с Шри Сатья Сай Бабой, религиозным деятелем пятидесяти с лишним лет, который проживает в штате Андхра Прадеш в Южной Индии и имеет множество последователей. Его ученики и многие другие очевидцы свидетельствовали не только о его различных психокинетических способностях, таких, как материализация, телепортация и исцеление, но и о многих формах экстрасенсорного восприятия и в не телесных проекций. О нем написано несколько научно-популярных книг. Впервые мы узнали об этих феноменах, когда исследовали видения в Индии в 1972-1973 годах.
Во время последующих визитов в Индию в конце 1973 и начале 1975 года мы встречались с Сай Бабой несколько раз, а также беседовали со многими людьми, включая индийских ученых, которые были свидетелями этих феноменов или даже испытали их воздействие на себе. Гаральдссон посетил Индию еще раз в 1976 году для дальнейших исследований и интервью с Сай Бабой. Таким образом, мы имели возможность побеседовать с самим Сай Бабой и наблюдать его чудеса. Он знал английский язык, но часто предпочитал пользоваться услугами переводчика. Он был склонен преуменьшать свои собственные способности, называя их маленькими трюками", и постоянно подчеркивал значимость духовного и нравственного начала. Наша просьба продемонстрировать что-нибудь была отвергнута, так как Сай Баба пользовался своим даром только для того, чтобы помочь своим прихожанам в беде или обратить в веру ярых агностиков, но никогда в демонстрационных целях. В течение 11 наших бесед с Сай Бабой он, однако, возможно помимо своего желания, все же показал нам то, благодаря чему стал знаменитым в Индии.
Беседы с Сай Бабой обычно не организуются заранее. Те, кто хотел бы встретиться с ним – а это, как правило, несколько сотен людей, – собираются возле его дома в Ашраме. Дважды в день он быстро обходит собравшихся и выбирает тех, с кем он желает говорить. Многие ждут неделями и все равно не удостаиваются беседы наедине или группой. «Переговорная» комната Сай Бабы, где и происходили те феномены, о которых мы хотим рассказать, оказалась совсем пустой, с бетонными стенами и полом, без ковров или каких-либо украшений. Единственным предметом мебели было кресло. Посетители во время беседы сидели, скрестив ноги, на полу Иногда Сай Баба принимал только одних нас, иногда число присутствующих доходило до 9 человек. Мы стали свидетелями 21 феномена исчезновения и возникновения объектов, правда, ни один из этих случаев не удалось проконтролировать. Ниже мы опишем четыре примера и попытаемся дать им оценку.
В первом случае мы стали свидетелями таинственного появления рудракши, которая похожа на желудь, около дюйма в диаметре" с красивой поверхностью, похожей на камень абрикосового цвета. Сперва Сай Баба подарил нам обоим вибути (святой прах, это можно сравнить с церемонией причащения в христианстве, когда верующие вкушают хлеб и вино). Вибути возник после некоторых манипуляций правой рукой, обращенной ладонью вниз, – небольших круговых движений, продолжавшихся 2-3 секунды. После краткой беседы он подарил одному из нас (Озису) золотой перстень (позже его осмотрел ювелир, который подтвердил, что он сделан из золота. Перстень был оценен в 100 долларов), снова проделав ту же манипуляцию рукой.
Во время спора с Сай Бабой о ценности научных изысканий и экспериментов он перевел беседу в свое любимое русло, поведя разговор о духовной жизни, которая, по его мнению, должна «слиться» с повседневной обыденной жизнью, как «двойная рудракша». Мы не поняли, что это значит, не помог нам и переводчик. Сай Баба сделал несколько попыток объяснить нам значение этих слов, наконец умолк и несколько раздраженно сжал кулак и взмахнул рукой. Когда он разжал кулак, на его ладони лежала сросшаяся рудракша, – это, как нам объяснили индийские ботаники, очень редкое явление в природе, примерно как сросшиеся апельсины или яблоки.
Мы внимательно наблюдали за Сай Бабой. После того как мы выразили свое восхищение рудракшей, Сай Баба снова взял ее и, повернувшись к Гаральдссону, сказал, что хочет сделать ему подарок. Он зажал рудракшу между ладонями, подул на них и снова раскрыл руки. На его ладонях по-прежнему лежала двойная рудракша, но теперь на каждой стороне ее имелись золотые узорчатые щитки. Щитки были около дюйма в диаметре и скреплялись золотыми цепочками. Сверху каждого щитка был золотой крест, к которому прикреплен маленький рубин. Позади креста виднелось отверстие, чтобы повесить этот амулет на цепочку и носить на шее. (Ювелир оценил это украшение в 80 долларов и сказал, что оно содержит 22 карата золота. Маленький рубин был исследован лабораторией по оценке ювелирных изделий при лондонской Торгово-промышленной палате.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60