А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Росс кивнул и повернулся, чтобы отпереть входную дверь.
— Ладно. В случае чего постелим ей шторы вместо простыней.
Гидеон улыбнулся Серене. Они вошли в дом следом за Россом. В холле вспыхнул свет.
— Думаю, мы как-нибудь обойдемся без штор, а вот вместо ночной сорочки тебе, боюсь, придется довольствоваться моей рубашкой.
— А зачем мне ночная сорочка? — недоуменно наморщила лоб девушка. — Она и так на мне надета.
Она прикоснулась к гладкой ткани своего одеяния, и тут же в ее безжизненных ранее глазах вспыхнула боль — острая и неприкрытая. Гидеон прикусил губу и молча обругал себя: если не умеешь отличить платья от ночной рубашки, то лучше бы молчал!
— Просто я подумал, а вдруг ты захочешь переодеться после душа, — попытался выкрутиться он. — Ты голодна? Может, нам стоит поискать здесь чего-нибудь съестного?
Он галантно взял ее под локоть и повел по длинному коридору в сторону кухни. Боль в глазах девушки уже растворилась, и теперь Серена ласково поглаживала по голове пса, бежавшего рядом с нею.
— Не могу назвать себя искусным поваром, но омлет для тебя я состряпать сумею. А ты умеешь готовить?
Она отрицательно мотнула головой.
— Сестры в монастырской школе больше заботились о нашей духовной пище. — Ее губы скривились в некоем подобии улыбки. — Сестра Мария, к примеру, любила повторять, что мы слишком много думаем о мирских наслаждениях.
Значит, она училась в монастырской школе!
— Я бы не назвал еду таким уж страшным грехом.
— Но ты — не сестра Мария.
— И чрезвычайно рад этому обстоятельству. Я недостаточно благочестив для того, чтобы жить в святой обители.
— Мне тоже было там не по себе. — Улыбка девушки расцвела в полную силу, и от этого она стала еще прекраснее. — У меня там то и дело случались какие-то неприятности. Я слишком много смеялась: и в часовне, и в исповедальной кабинке, и…
— Это хорошо. — Пальцы Гидеона чуть сильнее сжали ее локоть — Мне нравятся женщины, которые часто смеются. Чего недостает нашему миру, так это смеха. — Он толчком отворил дверь в кухню и включил верхний свет. — А теперь вы с Фрэнком садитесь к столу и наблюдайте за тем, как я готовлю самый потрясающий омлет, который вы когда-либо пробовали.
Серена вновь улыбнулась, и у Гидеона опять сжалось сердце. Она напоминала птицу с перебитым крылом. Но с ним-то, с ним что творится? Только что он испытывал по отношению к этой девчонке всего лишь симпатию, смешанную с жалостью, а сейчас ему уже хотелось схватить ее в охапку и утащить в ближайшую спальню.
Гидеон отвернулся и открыл шкафчик над плитой.
— Расскажи мне еще о том, что говорила про грехи сестра Мария.
Расправившись с омлетом, Серена вздохнула и положила вилку на пустую тарелку. Она только что с удивлением осознала, до какой степени была голодна, и попыталась вспомнить, когда ела в последний раз. Если ей не изменяет память, это было на рассвете. Она разделила теплые круассаны и крепкий черный кофе с…
Нет! Девушка зажмурилась и, испытывая смятение, заставила себя не думать об этом. Индейцы племени хопи — вот о чем надо думать. Ни прошлого, ни будущего. Только сейчас. А сейчас она чувствовала себя в безопасности и не ощущала боли. Гидеон был с ней правдив, и в шатком мире лжи, в котором жила Серена, его слова являлись единственным надежным якорем, за который она могла уцепиться.
— Судя по тому, как ты очистила тарелку, я вовсе не такой уж плохой повар, каким всегда себя считал. — Гидеон отодвинулся от стола и поднялся. — Сейчас дам тебе что-нибудь попить. Девочкам вроде тебя, наверное, положено пить молоко, но я его ненавижу и поэтому никогда не держу в доме. Как насчет апельсинового сока? — Он подошел к холодильнику, стоявшему в дальнем углу кухни. — Это единственный безалкогольный напиток, который у меня имеется.
— С удовольствием.
Гидеон открыл дверцу холодильника и потянулся за картонкой с апельсиновым соком, а Серена смотрела, как под его рубашкой цвета хаки перекатываются мускулы. Он был высокий — выше метра восьмидесяти, — стройный и сильный. Внезапно девушка вспомнила, какой смертоносной, неукротимой мощью вдруг взорвались эти мускулы в баре час назад. У Серены не укладывалось в голове, что тот же самый человек с трогательной, почти материнской нежностью баюкал ее в джипе. Словно разделяя ее мысли, Фрэнк в немом обожании уставился на своего хозяина.
Сейчас в облике Гидеона не было ничего угрожающего. Более того, он выглядел совершенно миролюбивым. Его потертые джинсы обрисовывали узкие бедра, рубашка с короткими рукавами была расстегнута на несколько пуговиц и не скрывала загара на шее и груди. Обут он был в коричневые ковбойские сапоги — судя по всему, хорошо знакомые с непогодой и плохими дорогами. Все его вещи очень подходили своему хозяину. Гидеон производил впечатление человека, умудренного житейским опытом, прошедшего через все бури и испытания, которые может обрушить на мужчину жизнь, и вышедшего из них не только не сломленным, но, наоборот, закалившимся и окрепшим.
От солнца и ветра его кожа приобрела бронзовый цвет, а в уголках карих глаз лучились маленькие морщинки, которые появляются обычно у тех, кто много смеется. Когда-то волосы Гидеона, вероятно, были темно-каштанового цвета, но под солнцем они выгорели, а его макушку венчал непокорный вихор Серена улыбнулась. Нет, тогда, в баре, Гидеон Брандт, должно быть, только показался ей таким страшным. Ну разве можно бояться человека с вихром на макушке!
— На самом деле я не такая уж и маленькая. Мне уже семнадцать.
— Серьезно? Да ты просто старуха! А я бы тебе дал лет десять.
Он налил апельсиновый сок в высокий стакан, поднял лицо и улыбнулся девушке. При этом на его щеках явно проступили две ямочки. Черты его лица были скорее грубыми, нежели мужественными, но улыбка веяла необыкновенным теплом Девушке показалось, что ее окутали волшебным покрывалом и она купается в лучах ласкового, нежного света. Пока он шел к ней через кухню со стаканом в руке, они неотрывно смотрели в глаза друг другу.
— Но выглядишь ты моложе, — сказал Гидеон.
— Правда?
Серена не ощущала себя молодой. Она внезапно почувствовала себя старухой, причем такой древней, что ей захотелось бессильно сгорбиться, и она едва не упала со стула.
Гидеон кивнул, но по выражению его лица и огоньку, промелькнувшему в глазах, она поняла, что он как в раскрытой книге прочитал ее мысли.
— Ты вновь почувствуешь себя молодой, можешь не сомневаться, — успокаивающим тоном проговорил он. — Ребенком ты, наверное, уже никогда не станешь — это уходит безвозвратно, но юность остается. Иногда нам приходится прилагать усилия для того, чтобы сохранить ее в себе, но главное — никогда не терять ощущение молодости и радости. — Он улыбнулся, и морщинки в углах его рта стали еще глубже. — Лично я намерен оставаться мальчишкой, даже когда мне стукнет сто два года.
— Мне кажется, у тебя это получится, — тихо проговорила девушка.
— Наверняка. — Гидеон поставил перед ней стакан с соком и заглянул в глаза. — И у тебя тоже. А теперь пей. Если ты хочешь всегда оставаться молодой и здоровой, тебе нужны витамины. Жизнь продолжается, а ты хочешь жить, в этом я не сомневаюсь. Жизнь может быть чертовски хороша, а любые проблемы можно решить, если только не бегать от них и не бояться трудностей. — Гидеон наклонился и погладил по голове своего пса. — Спроси Фрэнка. Он — лучшее подтверждение моей правоты.
— Ему помогли.
— Тебе тоже помогут, если ты согласишься принять помощь. — Гидеон не отрывал взгляда от лохматой шерсти собаки. — А ведь когда он потерял ногу, ему наверняка неоткуда было ждать помощи. Он выжил сам, закалился и все же не утратил способности любить. Это очень важно, Серена. — Гидеон выпрямился в полный рост. — А теперь хватит проповедей. Пора покормить этого бродягу. С тех пор, как я принялся готовить для тебя омлет, он не сводит с меня укоризненного взгляда.
— Я заметила, — проговорила Серена, сделав глоток сока. — Я также заметила, что из того фунта бекона, который у тебя был, половину ты положил в мой омлет, а половину скормил ему.
— Да, — скорчил жалостную физиономию Гидеон, — я слаб духом.
— И именно об этом я твержу тебе вот уже два года, — раздался вдруг от двери голос Росса. Он вошел в кухню и с улыбкой на лице подошел к ним. — Знаешь, Серена, почему мне пришлось вынести миску Фрэнка в патио и настоять, чтобы его кормили только там? Потому что в течение первых двух дней после того, как мы его взяли, он набрал два с половиной килограмма, а каждый из нас похудел на полтора.
Серена рассмеялась. Несмотря на едкий тон, каким говорил Росс, было видно, что между двумя этими мужчинами существует крепкая привязанность. Странно! Они выглядели полной противоположностью друг другу — и внешне, и внутренне. Росс был гораздо ниже ростом, чем Гидеон, с крепко сбитой, почти квадратной фигурой и мощной плоской грудью. Ему, видимо, было под сорок, поскольку в его темных волосах уже серебрилась седина. Устремленный на нее взгляд голубых глаз был неожиданно проницательным. Росс посмотрел на Гидеона, и на губах его появилась теплая улыбка, но для девушки было очевидным, что за долю секунды она может превратиться в скептическую усмешку.
Он снова перевел взгляд на нее.
— Ваши апартаменты готовы, миледи. Первая гостевая комната на втором этаже.
— Ей сначала нужно покончить с апельсиновым соком, — вмешался Гидеон. — Побудь с ней, а я выведу Фрэнка и накормлю его. Кстати, ты зажег колонку?
Росс кивнул и пояснил, обращаясь к Серене:
— У нас тут древняя газовая колонка, и фитиль все время гаснет. — Он ухмыльнулся. — Еще один предмет, который требует починки. — Затем Росс махнул рукой Гидеону. — Иди корми эту бездонную бочку, а я присмотрю за твоим очередным… за Сереной.
Найденышем. Росс хотел назвать ее найденышем, мысленно сравнивая с подобранной на улице колченогой бездомной собакой. Осознание этого не вызвало у нее обиды. Наоборот, мысль о том, что сейчас она в какой-то мере принадлежит Гидеону Брандту и, значит, находится под его покровительством, наполнила ее ощущением безопасности и спокойствием. Не вызывает сомнений, что он окружает теплом и любовью любое существо, которое берет под свое крыло, а именно в этом она нуждалась больше всего, чтобы выбраться из окружавшей ее темноты.
Она смотрела, как Гидеон выходит из кухни в сопровождении подвизгивающего от радости пса.
— Он такой добрый, — хрипловатым голосом сказала она. — Вы давно с ним знакомы?
— Несколько лет. Мы повстречались в Тусоне и сразу же сошлись. С тех пор мы неразлучны. — Росс присел за кухонный стол и кивнул на стакан в руке девушки. — Заканчивай с этим. Он не выпустит тебя с кухни, пока ты не допьешь все до конца.
Серена неуверенно засмеялась.
— Вы, должно быть, шутите. Гидеон не станет заставлять меня пить что-либо насильно.
— Принуждать он тебя ни к чему не станет, это верно, — пожал плечами Росс, — но ты с удивлением для самой себя обнаружишь, что делаешь все, что он от тебя хочет. Лучше сразу делать, как он говорит.
Девушка сделала еще один глоток.
— Я все же думаю, что вы ошибаетесь. Он слишком мягкий человек, чтобы…
— Я не говорил, что его нельзя назвать мягким, — перебил ее Росс. — Гидеон — чудесный человек и самый лучший друг, какой только у меня был. Но, если понадобится, он умеет проявлять и необычайную жесткость.
— Что вы имеете в виду? — недоумевающе наморщила лоб Серена.
— Если Гидеон что-то решил, он превращается в бульдозер. Его уже ничем не остановишь. Никак. Он даже может испытывать жалость к кому-то, но все равно не свернет с пути. Он — несгибаемый и не остановится до тех пор, пока не получит то, чего хочет.
Серена недоверчиво покачала головой.
— Тебе следует это знать, — равнодушно проговорил Росс. — Потому что, как мне кажется, Гидеон еще не пришел ни к какому определенному выводу на твой счет. В течение некоторого времени он будет снова и снова пережевывать это, чтобы принять окончательное решение Но как только он это сделает — все! Его уже ничем не свернешь Он станет таким же пленником своей решимости, как и ты, только, может быть, еще более беззащитным. Я вижу, что кто-то нанес тебе сильный удар под дых, и, поверь, сочувствую тебе, но Гидеон все равно стоял и стоит для меня на первом месте.
— Вы говорите так, будто полагаете, что я намерена причинить ему вред, — прошептала Серена. — Как я могу… Я не способна сделать кому-то больно.
В этом мире слишком много боли и недостает смеха. Девушка смутно припоминала, что Гидеон сказал что-то в этом роде. Нынче вечером он говорил много всего. И все его слова ложились на ее израненную душу целебным бальзамом, мягкой ладонью целителя, обладающего животворной силой.
— Надеюсь, ты не обижаешься на меня за то, что я тебя предупредил? — улыбнулся Росс. — Гидеон вышел бы из себя, если бы я тебя хоть чем-то расстроил. Можешь не сомневаться, уж он-то проследит, чтобы с тобой ничего не случилось.
— Как и со всеми его остальными найденышами? — спросила она, также улыбнувшись.
Росс изобразил смущение.
— Значит, ты все-таки догадалась… А я-то надеялся, что мне вовремя удалось поправиться! Я не хотел тебя обидеть.
— Вы меня не обидели. — Она снова отпила из стакана. — И сколько же таких питомцев держит здесь Гидеон?
— Здесь? — уточнил Росс. — Всего лишь одного кота и слепого попугая. Обычно Гидеон пытается пристроить их в хорошие руки раньше, чем они успеют к нему привыкнуть. Он очень много путешествует, и ему жалко бросать их одних. — Росс поднялся из-за стола. — А теперь допивай сок, и я отведу тебя в твою комнату.
Высокий стакан был все еще на четверть полон, но Серена решительно отодвинула его от себя и встала со стула.
— Больше не хочу. Я готова.
— Разве? — Росс кинул взгляд на стакан с остатками сока и лукаво улыбнулся. — Ну что ж, некоторым недостаточно предупреждения, и они предпочитают испытать все на собственной шкуре. — Развернувшись, он направился к кухонной двери, говоря на ходу: — Я нашел для тебя чистую рубашку Гидеона, а на стул в твоей комнате положил свои шорты и футболку, чтобы тебе было во что одеться завтра. Они будут тебе великоваты, но я все же поменьше, чем Гидеон.
— Спасибо. Мне неудобно, что я причиняю вам столько хлопот.
— Какие там хлопоты! Именно маленькие приключения вроде этого и делают жизнь Гидеона интересной.
Когда через тридцать минут, приняв душ, Серена вошла в отведенную ей спальню, на белой тумбочке из пальмового дерева возле ее кровати стоял стакан, ровно на четверть наполненный апельсиновым соком. Гидеон развалился в стоявшем у окна плетеном кресле, перекинув одну ногу через ручку и лениво покачивая ее в воздухе.
— Гляди-ка, ты смотришься в этой рубашке даже лучше, чем я ожидал! Это напоминает мне телевизионные рекламные ролики, в которых роскошные дамы щеголяют в рубашках своих мужей.
— Никогда не видела ничего такого. В монастырской школе телевизора не было. — Она прикоснулась к мягкой хлопчатобумажной рубашке синего цвета, доходившей ей до самых колен. — Спасибо, что одолжил мне ее. Она очень удобная.
— Радость клиента — наша цель, — процитировал Гидеон затертый рекламный лозунг, опустил ноги на пол и встал с кресла. Выпрямившись в полный рост, он показался Серене таким огромным и могучим, что себя она почувствовала по сравнению с ним маленькой и беззащитной. — Хорошо, что ты не стала мыть волосы. Они сохнут долго, и я волновался, что ты ляжешь в постель с мокрой головой. — Он пересек комнату, подошел к постели и откинул покрывало. — Добро пожаловать в кроватку. Ложись, а я укрою тебя и погашу свет.
К собственному удивлению. Серена покорно скользнула под одеяло. Он натянул на нее простыню с одеялом, подоткнул их вокруг ее тела и присел рядом.
— Я оставил окна открытыми. На них натянута марля, так что москиты не налетят, а тебе будет прохладнее. Но если вдруг пойдет дождь, лучше встань и закрой ставни. — Серьезный взгляд Гидеона был устремлен в ее глаза, а его рука снова поглаживала волосы на виске девушки. — Пока ты справляешься отлично, но я хочу предупредить тебя: часто бывает так, что боль и тоска возвращаются как раз тогда, когда ты собираешься уснуть. Они, подобно бандитам, прячутся в засаде и дожидаются того момента, когда ты теряешь способность сопротивляться. Тогда они внезапно выскакивают из укрытия и набрасываются на тебя. — Гидеон улыбнулся. — Если это случится сейчас, попробуй обмануть их. Начни думать о чем-нибудь другом: о Фрэнке, о Россе, обо мне… О чем угодно. Договорились?
— Договорились, — прошептала она.
— А если тебе вдруг станет страшно или понадобится компания, моя комната — прямо через коридор. Я оставлю дверь открытой на тот случай, если ты позовешь.
— Спасибо. — Прикосновения его теплой ладони оказывали на Серену какое-то гипнотическое воздействие, а выражение его лица было… просто чудесным. — Гидеон, я… — Она умолкла, почувствовав, что к горлу подступили слезы. — Спасибо. Спасибо за все.
— Не за что. — Гидеон улыбнулся, и его грубые черты озарились внутренним светом. — Единственное, что я сделал, это приготовил для тебя омлет и одолжил свою рубашку. — Он легонько щелкнул ее по носу указательным пальцем. — А теперь — спать, и не забывай о моих друзьях хопи. — Гидеон наклонился и поцеловал ее в лоб, как если бы она была ребенком. Его ребенком. — Спи крепко.
— Ты тоже.
— Я всегда крепко сплю. — Он поднялся и посмотрел на нее сверху вниз. — Не забывай о тех, кто угрожает тебе, сидя в засаде.
— И тебе тоже?
— Они угрожают каждому из нас. — Он снова улыбнулся. — Ты не одинока, Серена. И, кстати… — Взгляд мужчины упал на стакан, стоявший на тумбочке. — Ты забыла допить свой апельсиновый сок. Я вылил его и налил тебе свежий. Давай на посошок. — Гидеон снова присел на кровать, поставил стакан на сгиб руки и поднес девушке. — Пей до дна!
— Нет, я не…
— Ш-ш-ш! — Его голос был мягким и глуховатым. — Тебе это необходимо. — Он снова улыбнулся той самой улыбкой, которая чуть раньше показалась ей похожей на волшебное покрывало — успокаивающее и надежное. — Давай же! Тут всего-то ничего, а мне хочется знать, что я сделал все, чтобы задобрить богов правильного питания. Я и так провинился перед ними, не напоив тебя молоком. Ты ведь не хочешь, чтобы я чувствовал себя преступником?
Мог ли найтись на земле хоть один человек, который захотел бы, чтобы Гидеон Брандт почувствовал себя неловко или неуютно! Он был сама любовь и забота, он был так добр, что, глядя на него, Серена чувствовала, как у нее начинает щипать в глазах и перехватывает горло. Ну и что из того, если ей не хочется апельсинового сока! Не умрет же она, выпив всего несколько глотков! Девушка взяла стакан и допила остававшийся сок несколькими глотками. Протянув ему пустой бокал, она наморщила носик и спросила:
— Ну что, теперь доволен?
Гидеон удовлетворенно кивнул, взял у нее стакан и поставил его на тумбочку, подождал, пока Серена уляжется поудобнее.
— Пока — да. Ты очень разумная девушка. — С этими словами Гидеон встал с кровати, подошел к двери и выключил свет. Она видела, как его большая нелепая тень пересекла комнату. — А теперь — спать. — Он задержался в дверном проеме. Серена не видела выражения его лица, но в этом и не было надобности. Его голос, его слова… Их было вполне достаточно. — Я здесь, Серена. Я в твоем распоряжении. Сейчас и всегда.
В следующую секунду он вышел из спальни, оставив дверь приоткрытой.
Гидеон услышал легкий звук ее шагов по выложенному плиткой полу и понял, что она идет к нему.
Он уже давно лежал без сна, размышляя и прислушиваясь к раскатам грома и шуму дождя, барабанившего по черепичной крыше. Гидеону всегда нравился дождь. В засушливом краю, в котором он вырос, дождь был редкостью, и когда его струи все же обрушивались на иссушенную солнцем землю, то воспринимались как благословение небес.
— Гидеон? — послышался робкий и неуверенный голосок Серены. Она уже стояла в дверном проеме.
— Я не сплю, — ободряющим тоном откликнулся он.
— Я сделала все, как ты велел, и уснула, но меня разбудил гром и…
— Ясно, — перебил он ее, — засада. Жаль. Я надеялся, что тебе удастся выспаться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15