А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Я всегда знал, что действия лучше слов. Надеюсь, теперь твоя голова будет занята совсем другим.
Он медленно опустился вниз и, тесно прижавшись, удобно устроился в колыбели ее бедер, и это получилось так естественно, как будто бы он вернулся к себе домой.
— Я уже говорил тебе, что стараюсь быть совершенно искренним всегда, когда это необходимо.
Она прерывисто вдохнула, так как не могла не почувствовать силу его желания.
— Да как вы смеете?! — задохнулась она от возмущения и растерянности.
— Неужели я тебе совсем не нравлюсь, Билли? Я не кажусь тебе сексуальным? Это странно, обычно женщины имели противоположное мнение.
Он тихонько сжал губами мочку ее уха, и эта неожиданная легкая ласка заставила ее затрепетать.
— Знаешь, Билли, ты очень привлекательна. Не хочу тебя обманывать, но, если бы мы находились на коралловом рифе в Индийском океане во время шторма, то и тогда я испытывал бы те же чувства.
— Будет лучше, если ты опять вернешься к разговорам о цветах, — проговорила Билли едва слышно.
— Слишком поздно, — усмехнулся он. — То, что ждет нас впереди, кажется мне более занимательным. Любовь моя, я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Но я хочу тебя, и будет лучше, если ты ответишь мне взаимностью. Поверь, я тебя не разочарую.
— Разве у меня есть выбор? Похоже, что ничего другого мне не остается.
— Хорошая мысль, — нежно прошептал он ей в самое ухо. — А теперь попытайся представить все те приятные вещи, которые я бы хотел проделать с тобой. А если твоей фантазии не хватит, я помогу тебе — раскрою кое-какие секреты.
«Господи, он сведет меня с ума, прежде чем нас засыплет этим чертовым песком!» — в панике подумала Билли. Ни о чем другом она и думать не могла. Она чувствовала только тепло его тела, запах лимона, мускуса и каких-то пряностей, исходящий от него, и слышала только его нежный чувственный шепот. То, как он говорил, растягивая слова, было завораживающе порочно и восхитительно в одно и то же время. Никогда прежде ничьи слова не вызывали в ней такого трепета. Билли уговаривала себя, что все его страстные речи объясняются очень просто — этот белокурый шейх намерен любым способом развеять ее страхи. Ей очень хотелось спросить его, так ли это, но она боялась увидеть в ответ усмешку. Нет уж, лучше она будет лежать тихо, и пусть он продолжает рассказывать ей свои сказки и звуки его еле слышного голоса сладко обволакивают ее. Ей казалось, что в этом не было ничего опасного, а для девушки, которая находила, что она больше похожа на сорванца-мальчишку, чем на обворожительную красавицу, это была приятная возможность почувствовать себя настоящей принцессой. Билли немного успокоилась. В глубине души она была уверена, что этот загадочный человек не таит в себе угрозы и не сделает ничего такого, что бы противоречило ее собственным желаниям. Но его собственное возбуждение говорило Билли, что может быть и другое объяснение его словам.
Она ощущала тепло, исходившее от него, и чувствовала влагу на его виске. Билли не могла разобраться, чем это вызвано: действием бури или соблазнами картин, которые он рисовал, но дыхание ее участилось. Вслушиваясь во все более смелые подробности, Билли даже повеселела и решила, что он действительно прекрасно сочиняет.
Он вдруг рассмеялся низким волнующим смехом:
— А тебе это понравилось. Обещаю, что мы обязательно все это попробуем проверить на практике, хотя перед этим придется немного потренироваться.
И он еще крепче обнял ее.
— Если тебе это нравится, то я готов тебе открыть кое-что еще. Это я приберег как самое последнее и эффективное средство.
И снова его прерывистый страстный шепот заставил ее покраснеть от стыда.
Некоторые вещи, о которых он говорил, были настолько необычными, что Билли только смеялась, зато другие — настолько возбуждающими, что ее охватывал доселе неведомый ей разгорающийся огонь желания. И все это вместе так сильно захватило ее воображение, что она удивилась, когда незнакомец неожиданно умолк. Она нетерпеливо ждала продолжения и вдруг обнаружила, что тело его напряглось и словно застыло в неподвижности. Незнакомец весь превратился в слух. Билли старалась понять, что он хочет услышать, когда вдруг поняла, что вой ветра смолк.
— Буря миновала, — сказал он и поднял голову. Его голубые глаза блестели.
— Мы можем подниматься. Ты разочарована? Я дошел только до шестьдесят второй главы «Камасутры» и надеялся, что мне хватит времени для японских и арабских вариантов. Ну ладно, может быть, в следующий раз нам повезет больше. — Он вопросительно поднял брови: — А может быть, ты предпочла бы не прерывать наших занятий?
— Нет, я полагаю, что ты и так слишком далеко зашел, — поспешно ответила она. И повторила про себя: «Слишком далеко для меня». — Мне кажется, лучше нам выбраться из укрытия и посмотреть, смогу ли я найти свою машину среди песка.
— Ну что ж, раз ты настаиваешь… — Он огляделся. — Закрой глаза. На моей спине, наверное, два фута песка, и, когда я встану, вся эта масса может обрушиться на тебя.
После этих слов он с усилием поднялся. Билли едва успела последовать его совету, как на нее рухнула гора песка. Несмотря на носовой платок, все еще закрывавший ее нос и рот, Билли начала чихать и кашлять. Оглядевшись, она с ужасом представила, что было бы, если бы ее не защищало сильное тело незнакомца. Она и не предполагала, как близки они были к смерти в те минуты, когда он так легкомысленно развлекал ее. Внезапно от пронзившего ее страха ноги перестали держать ее, и она рухнула на песок.
— Мы потеряем черт знает сколько времени, прокладывая дорогу через все эти песчаные завалы, пока найдем твой джип. Где ты его оставила?
— В полумиле отсюда, но стоит ли вообще идти туда?! Я же говорила тебе, что джип сломался. — Она вопросительно подняла брови: — А может быть, ты сможешь его починить?
— Никаких шансов, — покачал он головой. — Я абсолютно не разбираюсь в машинах и не смог бы даже поменять свечи зажигания. Я только подумал, что, может быть, ты хочешь взять что-нибудь ценное из машины, прежде чем я увезу тебя в Зеландан.
— Ничего по-настоящему ценного у меня нет, но есть одна вещь, которую я действительно хотела бы взять с собой, — моя гитара.
— «Старая подруга»? — понимающе спросил он.
Билли кивнула.
— «Старая подруга». — Она наконец поднялась на ноги. Ее низкие ботинки были полны песка. — Может быть, я спущусь и возьму ее, пока ты сходишь за лошадью? Этот арабский скакун слишком резв. Хорошо, если он не ускакал, оставив нас здесь, а то нам придется добираться до Зеландана на своих двоих.
Незнакомец отрицательно покачал головой.
— Я приказал ему лежать, — с уверенностью ответил он. — Мы со старым Ником понимаем друг друга. Он все еще там. Но ты иди в любом случае. Я должен снять ткань, которую накинул ему на голову, и немного успокоить его, прежде чем поведу через пески. — Он повернулся и двинулся к груде камней неподалеку, продолжая говорить, повернув голову через плечо: — Мы не сможем ехать, пока он вновь не почувствует себя уверенно после такой бури. — Он скрылся за камнями, и вскоре до нее донеслось призывное ржание.
Осторожно пробираясь через барханы, Билли с удивлением качала головой. Она подумала, что человек, который оставил ретивого арабского скакуна пережидать такую чудовищную бурю, не сомневаясь, что он никуда не денется, должен быть очень уверен в себе. Вспоминая только что пережитое, Билли решила, что удивляться нечему, видимо, так это и есть на самом деле.
Небольшой открытый джип был похож на игрушечную машинку, которую маленький хозяин наполнил до краев песком и бросил, увлекшись чем-то другим.
В нескольких ярдах от него лежала груда сумок и огромный рюкзак, а рядом на коленях стояла Билли Калахан, прижимая к груди разбитую гитару, словно это был раненый ребенок. Она была так поглощена своими переживаниями, что даже не заметила, что ее одиночество нарушено.
— Билли. — Он произнес только ее имя, но в его голосе было столько нежности, как будто он понимал все, что она чувствовала в этот момент. Она подняла глаза и увидела его с поводьями в руках, рядом переступал его красавец скакун. Ответный взгляд белокурого шейха был полон тепла и сочувствия.
— По правде говоря, это не очень ценная вещь. — Она почувствовала, как непрошеные слезы текут по щекам. Она дотронулась до одной из трещин на поверхности гитары. — Но я всегда возила ее с собой, а теперь она разбита. — Билли взглянула на него невидящими глазами. — Я купила ее за двадцать баксов в Санта-Фе. Мне было тогда пятнадцать лет, и я работала на бензоколонке. Я никогда ничего так не хотела в своей жизни, как эту гитару, которую увидела в витрине магазина. — Она сделала глубокий вздох и помотала головой, как будто бы отгоняла пугающее видение. — Очень глупо, да? Она и сейчас для меня так же много значит, как тогда.
Он опустился на колени рядом с ней. В глазах его сейчас была такая же нежность, как в тот момент, когда он держал ее в своих объятиях, успокаивая во время бури.
— Совсем не глупо. Я вырос на ранчо в долине Рио-Гранде. Моя мать увлекалась книгами о Диком Западе. Помню, я однажды прочел одну старую книгу Гарольда Райта о переселенце с Востока, который хотел начать жизнь на Западе под новым именем. — Он осторожно заложил ей за ухо темно-бронзовую прядь волос. — Знаешь, какое имя он выбрал? Побывав в нескольких передрягах, он назвал себя Гордым Неудачником. Он предполагал, что тем самым навлечет на свою голову новые неприятности, ведь все это было на Диком Западе, но он все равно сделал так, потому что в этом имени отражались его представления о чести и достоинстве, о том, что действительно имеет цену в этой жизни. — Не сводя с нее глаз, он провел указательным пальцем по той же трещине, по которой только что провела рукой она. — Вот так, гордая неудачница.
— Гордая неудачница, — как эхо повторила Билли, чувствуя, как печаль ее тает, а боль утихает. Она чувствовала, как с каждой минутой тепло его глаз наполняет ее силой, любовью и спокойствием.
Билли опустила глаза и поняла, что справилась с собой, затем бережно упаковала гитару в чехол. Она думала о том, что это неожиданное знакомство приобретает все большую значимость для нее, и внезапно почувствовала, что ей хочется убежать от этого человека, от необъяснимой близости, которая против ее воли возникла между ними, от тех, прежде незнакомых, чувств, которые он пробуждал в ней.
— Какая же это была сильная буря, если все вещи выбросило из машины и разбросало в разные стороны. — Она не смотрела на него, пока поднималась на ноги и шла к машине, чтобы положить гитару на заднее сиденье. — Теперь я готова ехать. Мы ведь не можем захватить с собой мои вещи, поэтому придется подождать, пока в Зеландан отбуксируют мой джип. — Она улыбнулась: — Я уверена, что в Зеландане есть агентство «Трайпл», иначе меня разорят расходы на буксировку.
— Боюсь, тебе не повезло, — ответил он, собирая и складывая в машину рюкзаки. — Но у нас в Казбахе есть небольшой автопарк и механик. Никаких проблем с починкой и транспортировкой, думаю, не будет.
«Казбах, — повторила про себя Билли, — значит, и место, где живет шейх, тоже необычное. У него, наверное, и гарем есть. Я должна об этом помнить». Она повернулась и быстрым шагом пошла к красавцу жеребцу.
— Разумеется, я возмещу вам все убытки, как бы это ни было дорого. У вас и так уже достаточно из-за меня неприятностей.
Он не спеша догнал ее, на его лице светилась улыбка.
— Никаких неприятностей, Цветок Пустыни, уверяю тебя, все это — одно удовольствие для меня.
Билли повернулась к нему лицом и нахмурила брови.
— Послушай, я не нуждаюсь в твоей рыцарской галантности, — нетерпеливо проговорила она. — Я знаю, что ты просто развлекал меня, чтобы я не испугалась бури. Я не настаиваю на том, чтобы ты продолжал и сейчас в том же духе.
— Какая же ты умница, — проговорил он тихо, обнимая ее за талию и легко сажая в седло. — Но на этот раз ты ничего не поняла. Я был как никогда серьезен.
— Ты не мог это говорить серьезно, — растерянно повторяла она, пока он усаживался у нее за спиной. — Это настоящее безумие, мы совершенно чужие друг другу люди. — Она рассеянно провела руками по волосам. — Господи, да я не знаю твоего имени, не знаю, где ты живешь, да я ничего не знаю о тебе.
Он дернул за поводья и пустил коня рысью.
— Я живу в Казбахе в Зеландане, во дворце шейха Седихана, — спокойно ответил он, обнимая ее за талию, чтобы она не упала. — А зовут меня Дэвид Брэдфорд.
Глава 2
— Больше похоже на средневековую крепость, чем на город, — удивленно произнесла Билли.
Когда они въезжали в деревянные ворота, такие же высокие, как и сама каменная стена, окружавшая Зеландан, глаза Билли расширились от изумления.
— Я не удивлюсь, если встречу соратников калифа, скачущих по улице на лошадях. Марасеф тоже любопытный город, но этот просто восхитительный.
— Рад, что тебе нравится, — насмешливо проговорил Дэвид. — Но если ты не перестанешь вертеться, чтобы все увидеть, то свалишься. Подожди до завтра, и я устрою тебе экскурсию. А сейчас я хочу отвезти тебя домой и успеть послать кого-нибудь за твоим джипом, пока не стемнело.
Пристально взглянув на заходящее солнце, он добавил:
— Приблизительно через час солнце сядет. Осталось не так много времени.
Билли обернулась и, глядя на Дэвида, нехотя согласилась:
— Ладно, завтра, но я хочу увидеть все.
— Да, мэм, — медленно произнес он. — Я весь в вашем распоряжении.
Вымощенная булыжником площадь, которую они пересекали, была заполнена длинными рядами прикрытых навесами прилавков, на которых продавалось все, что угодно: от кож, драгоценностей и экзотических духов до апельсинов и красно-золотых плодов гранатового дерева. От базарной площади веером расходились улицы. Они повернули в одну из них. По обеим сторонам тенистой извилистой улицы стояли невысокие белые дома с плоскими крышами и крошечными магазинчиками.
К удивлению Билли, все приветствовали Дэвида и радовались его появлению. Начиная от рыночного торговца и кончая маленьким мальчиком, играющим с друзьями на улице. Билли немного понимала по-арабски, чтобы уловить суть большинства приветствий, но слово, которым они называли Дэвида, было ей совершенно незнакомо. Она обернулась к нему, с любопытством спросив:
— Они называют тебя Лизан. Что это значит?
К ее удивлению, он покраснел от смущения.
— Это седиханское слово, — пробормотал он немного сердито. — Что-то вроде уменьшительного имени, которое они мне дали, когда я приехал в Зеландан в первый раз.
Он вытянул вперед руку и торопливо сказал:
— Впереди, сразу за этой белой каменной стеной, — Казбах.
Если Зеландан только выглядел как средневековая крепость, то Казбах действительно был ею. Ворота охранялись двумя высокими и крепкими молодыми людьми, одетыми в оливково-зеленую форму седиханской армии. Они стояли с винтовками через плечо, готовые к любой неожиданности.
— Ружья? — в недоумении произнесла Билли. — И форма настоящая. Я видела солдат в такой форме на улицах Марасефа. Что это за место?
Они въехали в обширный внутренний двор, вымощенный большими каменными плитами. В глубине перед ними стояло здание, больше похожее на замок, чем на богатый особняк. Сводчатые окна и украшенные резьбой балкончики делали его похожим на волшебный дворец из восточной сказки, но это впечатление нарушали два солдата, стоящие по обеим сторонам двустворчатой двери центрального входа.
— Это мой дом, — с видимой гордостью сказал Дэвид. — Тебе придется привыкнуть к солдатам. Они не представляют никакой угрозы для тебя, а когда ты познакомишься с ними, то увидишь, что они весьма дружелюбные. Они только кажутся такими строгими, потому что таково желание Карима. Они даже боятся улыбнуться, чтобы не нарушить дисциплину.
— Карим? Кто это?
— Карим мой друг. Казбах принадлежит ему.
Дэвид остановил жеребца у весело журчащего фонтана, спрыгнул с седла и бросил поводья улыбающемуся, одетому в белое мальчику, внезапно появившемуся неизвестно откуда. Дэвид помог Билли спуститься на землю и повел ее к входу в дом.
— Видно, твой друг Карим очень богат. Можно подумать, что ему принадлежит весь мир.
— Довольно большая часть действительно принадлежит ему. — Эти слова громко произнес очень крупный и от этого выглядевший неуклюжим человек, вышедший из дверей дома. В темных джинсах и свитере с высоким воротом, его огромная фигура выглядела даже более впечатляющей, чем фигуры неприступных солдат. Ему было около пятидесяти, и в его темных волосах блестела седина, а лоб избороздили морщины.
— И он каждый день умножает свое богатство, — закончил он начатую фразу.
В его ярких голубых глазах мелькнуло раздражение.
— Ты можешь стать его жертвой, — обратился он к Дэвиду. — У Карима пена на губах от бешенства с тех пор, как он узнал, что ты опять уехал без охраны.
— Переживет, — небрежно бросил в ответ Дэвид. — Он знает, что я против того, чтобы все вокруг бросались исполнять мои желания, как будто я Али-Баба. Все это мы уже проходили.
Дэвид повернулся к Билли и сказал:
— Этот рассерженный джентльмен — Клэнси Донахью. Он возглавляет службу безопасности Алекса, но последние несколько месяцев ему еще доплачивают за попытки сделать мою жизнь невыносимой. Это Билли Калахан, Клэнси.
— Очень приятно, — прорычал Донахью, весьма откровенно рассматривая ее. — Лучше жить такой жизнью, чем умереть, Дэвид. Ладрам бродит все еще где-то поблизости. Помни об этом. Если с тобой что-нибудь случится, я получу такой нагоняй от Алекса и Сабрины, не говоря уже о Кариме, что мне придется стать отшельником и отказаться от жизни среди людей.
— Но со мной ничего не может случиться, — убежденно произнес Дэвид. — Я в состоянии позаботиться о себе сам, не прибегая к помощи охраны. Тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было, ведь ты один из моих учителей.
— Карате и дзюдо не помогут тебе, если Лад-рам решит подстрелить тебя из засады.
— Подстрелить из засады? — Дэвид отрицательно помотал головой. — Ладрам привык пользоваться кинжалом. В каждом послании он подробно описывает, что он сделает с каждой частью моего тела.
— Минуточку, — перебила Билли. — Предполагается, что я, как вежливый гость, делаю вид, что меня это не касается, но нет сил больше это слушать. Что, черт возьми, происходит? Мне кажется, что я вновь нахожусь на съемочной площадке. — Она помотала головой. — Нет, здесь все настоящее — ружья, солдаты, кинжалы. Кто такие Алекс и Сабрина? Я думаю, что тебе лучше отвезти меня назад в пески, там все было как-то понятней.
— Прости, — сказал Дэвид с виноватой улыбкой. — Мы действительно невежливо себя вели, и ты имеешь полное право обидеться. Вспомним, какой был первый вопрос? Ах, да, безопасность. У Карима Бен-Рашида все еще полно врагов. Человек, который обладал всей полнотой власти целых пятьдесят лет, не может не иметь их. Недавно он передал свою власть наследнику. Официально это произошло четыре года назад, но ему все еще принадлежат огромные территории, и он не может отказать себе в удовольствии время от времени заниматься делами.
— Гораздо чаще, чем время от времени, — фыркнул Донахью. — Я думаю, что сейчас он занят делами больше, чем когда он был правящим монархом Седихана.
— Карим Бен-Рашид? — растерянно повторила сбитая с толку Билли. — Твой друг — бывший правитель Седихана? Тогда Алекс Бен-Рашид — нынешний монарх, его сын, так? А Сабрина?
— Жена Алекса, — объяснил Дэвид, он помог Билли преодолеть три широкие ступени и распахнул перед ней входную дверь.
— Кстати, она американка. Мы вместе выросли на соседних ранчо в Техасе. Ты похожа на нее, Цветок Пустыни. Она удивительная женщина. Сейчас она в Марасефе, но я позвоню ей и узнаю, смогут ли они с Алексом прилететь, чтобы увидеться с тобой.
— Тебе стоит только позвонить главе государства, и он все бросит и прилетит? — Билли с сомнением покачала головой. — Кто ты, Дэвид?
— Боюсь, что я не такая уж важная персона. — Глаза его поблескивали, когда он это говорил. — Я бедный крестьянин в доме влиятельных особ. Конечно, Алекс и Бри приедут, только если сами захотят.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14