А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дани должна сама сражаться за свои звезды… так же, как и он когда-то бился за свои. Если он поможет ей, то окажет медвежью услугу. Ему оставалось только, стоя в стороне, смотреть, как она борется, да еще держать ее за руку, когда она позволит, и любить ее. О да, он мог любить ее. Откинувшись на спинку кресла, Энтони приготовился провести в этой позе всю ночь. Он смотрел на лицо Дани, а его пальцы с силой сжимали руку девушки, которая хотела собрать звезды.
5
Когда она проснулась, Энтони в комнате уже не было. Он даже не оставил записки, как сделал тем утром два дня назад. Но это не расстроило Дани. Она думала, что сейчас ничего не сможет нарушить безмятежность и безграничную радость, которые она чувствовала. Сегодня Дани встала гораздо позже, чем обычно, – почти в девять часов. Она быстро приняла душ, надела повседневную одежду и уже через полчаса легко сбегала по ступенькам.
Внизу у лестницы ее встретил Бо. Бросив взгляд на ее светящееся от радости лицо, он насмешливо поднял брови.
– Я думал, сегодня утром ты будешь едва волочить ноги и стонать при каждом неосторожном движении, а мешки под глазами дополнят картину твоего морального разложения. Ты не привыкла так лакать спиртное, как делала это прошлой ночью.
– Какой же ты противный. Что за выражения! – Дани состроила ему гримасу. – Я не лакала, а изящно пила маленькими глотками.
– И все же, девочка, ты перестаралась. Дани печально кивнула в ответ:
– Определенно перестаралась. Но сейчас все в порядке. У меня немного болит голова, но это пройдет, как только начнется тренировка. – Она взглянула на свои часы на широком кожаном ремешке. – Я быстренько проглочу парочку бутербродов с кофе и буду в твоем распоряжении через десять минут. Договорились?
– Нет-нет-нет, – Бо отрицательно покачал головой. – Не пойдет, дорогая. Энтони перед отъездом составил план тренировок на сегодня, и ты должна ему следовать. – Он скривился. – Тебе это не понравится.
– Ты говоришь «оставил»? Он уехал? – изумленно спросила Дани.
Бо кивнул.
– Примерно сорок минут назад, ведя под руку пьяную Луизу. Должен тебе сказать, она забрала все свои вещи и определенно не собирается возвращаться.
– А я даже не попрощалась с ним, – рассеянно пробормотала Дани. Почему-то она не думала, что Энтони уедет, не поговорив с ней. На мгновение ее радужное настроение испортилось, но Дани приказала себе встряхнуться. Ради Бога, что еще она могла ожидать от Энтони? Ведь прошлая ночь была только началом. Они всего лишь заложили фундамент новых взаимоотношений. Им предстояла долгая дорога. Энтони по-прежнему оставался для нее загадочным и сложным человеком, каким и был всегда. Изменилось только отношение самой Дани к нему, к его поведению. Уже кое-что. По крайней мере она позаботится о том, чтобы не было отступлений и передышек на пути к их пониманию.
– Он ничего не просил передать мне? – спросила Дани.
– Да, кое-что есть, – медленно протянул Бо. – Во-первых, ты должна хорошо позавтракать. Мне поручено проследить за твоей едой. Учти: если откажешься, наказание будет очень строгим. Второй пункт плана, несомненно, поднимет тебе настроение: в течение трех часов ты будешь отрабатывать твои любимые обязательные фигуры. Боюсь, тебе не поздоровится.
Дани сердито нахмурилась.
– Я же занималась ими вчера, – не выдержала она.
– А Энтони сказал, чтобы сегодня ты продолжила. Затем можешь отдохнуть, легко пообедать и, если хорошо себя будешь чувствовать, сможешь перед ужином поработать и над хореографией: растяжки, батманы и прочее…
– Три часа на льду – и только обязательные фигуры. – Дани покачала головой. – Хуже не придумаешь. О чем только Энтони думал, давая такое задание?
Бо пожал плечами.
– Он просил также передать, чтобы ты пришла сегодня вечером в десять часов на каток. Он планирует детально отработать вместе с тобой произвольную программу.
Дани почувствовала, как учащенно забилось вдруг ее сердце.
– Энтони сегодня вернется?
Бо утвердительно кивнул, с отеческой нежностью глядя на озарившееся радостью лицо Дани.
– Он намечал пробыть в «Дайнет» почти до ночи, но потом велел передать тебе, что вернется самое позднее к десяти часам. Он хочет втиснуть твою тренировку между деловыми совещаниями.
– О, как я польщена, – язвительно сказала Дани. – Мне бы лучше отдохнуть как следует, чтобы быть бодрой и свежей, когда он снизойдет до занятий со мной.
– Я смотрю, ты не так уж сильно расстроена, как я было подумал, – несколько удивленно проговорил Бо. – Значит, возражений нет?
– На данный момент нет, – весело ответила Дани. Она взяла его за руки. – Но, если немного перефразировать твою любимую Скарлетт – завтра будет другой день. Ну что ж, последуем инструкциям и займемся усиленным питанием.
* * *
Каток находился в серой каменной пристройке. В большие полукруглые окна заглядывала полная луна. Издалека заметив, что в здании нет ни огонька, Дани почувствовала разочарование. Как она могла надеяться, что Энтони так быстро вернется после того, что произошло? Он был очень занятой человек и вполне мог забыть позвонить ей и предупредить, что не приедет. Дани придумывала всевозможные оправдания, но это не помогало развеять охватившую ее грусть.
Она открыла дверь и услышала величественные, ликующие звуки Болеро Равеля. Ей на мгновение показалось, что победоносная армия с развевающимися знаменами шествует над пустым катком. Но она ошиблась, хотя армии не было, каток не был пуст. Дани вдруг почувствовала, как ее охватывает волна возбуждения.
Энтони находился сейчас в центре ледяной арены, одетый в темно-серый свитер и черные обтягивающие джинсы. В этот момент он напомнил ей того Энтони, каким она впервые увидела его так давно. «Темное пламя» – назвала его тогда Дани, и он не очень-то изменился с тех пор, хотя прошло уже четырнадцать лет. Энтони двигался невероятно грациозно, точность и плавность его движений захватывали дух.
Энтони не включил освещение, но Дани все еще видела его довольно четко. Лунный свет струился через стеклянный потолок здания и бросал серебристые блики на сверкающий лед и на человека, который, наверное, только в такие моменты одиночества и был самим собой.
Дани бесшумно закрыла дверь и медленно прошла вокруг арены к скамейке рядом с колонками звукоусилителей, стоящей в тени. Она шла, не отрывая взгляда от гибкой фигуры Энтони. Он все еще не замечал ее, и Дани хотела воспользеваться этим редким удобным случаем и понаблюдать, как Энтони выпускает на волю свою страстную силу и огромную энергию, которые обычно он так старательно сдерживал. Дани села на скамью, привычным движением расстегнула «молнию» своей спортивной сумки, вынула коньки и надела их.
«Как же он великолепно катается!» – с долей зависти подумала Дани, быстро зашнуровывая коньки. Когда Энтони, подпрыгнув, сделал в воздухе шпагат и на секунду завис над катком, было очевидно, что он не сделает ни единой оплошности, и, когда опустится вниз, лед примет его, как пылкая влюбленная.
Так же, как и она примет Энтони, когда он придет к ней, а Дани не сомневалась, что это произойдет. Она весь день была охвачена трепетом ожидания, тщательно обдумывая, что наденет вечером. И сейчас она предчувствовала сказочное наслаждение, предвкушая то неизбежное, что ждет ее.
Дани хотела полностью принадлежать Энтони. Поэтому она собиралась подойти к нему и предложить ему не только свою любовь, но и тело, мечтающее о ласках его уверенных рук. Но как отнесется он к ее предложению? Прошлой ночью он почти довел ее до сумасшествия своими сомнениями, колебаниями и отговорками. Он всеми силами боролся со своим желанием, но Дани совершенно не нужна была эта его самодисциплина, которая так тяготила и самого Энтони. Дани подошла к магнитофону. Было немного жаль прерывать это магическое соло, но сейчас Дани больше всего интересовал их дуэт. Энтони прервал выполнение очередного пируэта, потому что вместо Болеро Дани поставила кассету с музыкой, под которую должна была выступать на Олимпиаде. Полились чарующие звуки мелодии «Раньше, в том времени». Энтони заскользил взглядом по скрывавшимся в тени скамейкам.
– Дани, ты где?
– Здесь, – ответила она, пытаясь справиться с дрожью в голосе, и выехала к нему из темноты. – Ты очень сдержанный и скрытный человек, Энтони. Нечасто мне выпадает возможность оценить твое мастерство. Я уже некоторое время не могу отвести от тебя восхищенных глаз.
– Я предполагал, что ты можешь здесь быть, – совершенно не удивившись, ответил Энтони.
Дани стояла в нескольких шагах от него и ясно видела его серо-зеленые глаза, хотя само лицо было скрыто призрачным сумраком.
– Ты ошибаешься: я не всегда бываю сдержанным. Иногда любой мужчина, каким бы он ни был, хочет покрасоваться. Тогда он распускает свой хвост и вышагивает как напыщенный павлин. – Он сделал паузу, затем закончил:
– Во время ухаживания за прекрасной павлинихой.
Дани почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
– Скажи, Энтони, ты ради меня распускал свой хвост?
– Ты же видела, как я старался. Довольна, Дани?
– О да, я довольна. – Она неуверенно рассмеялась. – Я очень, очень довольна. – Несколько мгновений Дани теребила край своей плиссированной юбочки, затем произнесла:
– Возможно, я бы тоже не прочь немного покрасоваться перед тобой сегодня вечером. Как ты отнесешься к этому?
Энтони медленно окинул ее нежным взглядом. Господи, как она манила к себе! Коротенькая белая юбочка, сшитая из мягчайшего шелка, мерцала и переливалась в лунном свете, белый тонкий кашемировый свитер нежно облегал ее округлые формы. Темно-рыжие волосы, не стянутые в пучок, падали на плечи огненным покровом. Энтони глубоко вздохнул.
– Я думаю, ты прекрасно знаешь, что мне это понравится.
– Меня научили, что, когда хочешь очаровать кого-то, нельзя экономить силы, – игриво ответила Дани. – Впрочем, я любое дело выполняю, выкладываясь полностью. Ты сам поймешь это ночью.
– Но иногда все же лучше вести себя не очень активно, – осторожно заметил Энтони. – Я же сказал: «Покрасоваться во время ухаживания», а не после, Дани.
– Правда? – томно спросила она и, будто не понимая, что имел в виду Энтони, с кажущейся покорностью продолжила:
– Ну хорошо, я готова придумать новый ритуал ухаживания.
Она присела в шутливом реверансе:
– Потанцуешь со мной, Энтони? Он довольно хмыкнул:
– Мы не танцевали вместе больше шести лет. Прекрасная возможность для обоих поставить по парочке синяков на пятые точки, когда мы шлепнемся на лед.
– Доверься мне! – Дани протянула ему руки. – А я доверюсь тебе.
Она произнесла эти слова самым серьезным голосом, и было ясно, что она вкладывает в них гораздо более глубокий смысл.
– Вы позволите? – Энтони, не дожидаясь ответа, обнял ее, крепко прижал к себе, и они закружились в танце. Волосы разлетались позади нее как яркое знамя.
– Я не могу отказаться от твоего предложения, – прошептал Энтони.
Сколько долгих лет они шли к этому! Может быть, они наконец достигли того волшебного слияния, к которому оба тайно стремились? Энтони оказался не прав, предсказывая печальный исход их совместного танца. Ничего подобного! Все происходило поразительно красиво и странно. Не было эффектного зрелища: захватывающих поднятий над головой, не было сумасшедших вращений, просто Энтони обнимал ее, и они кружились в единении, и это наполняло Дани пьянящим восторгом.
Серебряный лунный свет на сверкающих лезвиях коньков, струящийся шелк и черная грубая хлопковая ткань, парящая мелодия, переплетенные тени и свечение между ними – неповторимые, волшебные минуты.
Дани не заметила, в какой момент непреодолимое желание принадлежать Энтони охватило ее. Возможно, это случилось во время исполнения одного из пируэтов, когда их бедра соприкасались и обжигали друг друга. Или когда он поднял ее и держал в своих руках с такой нежностью, что слезы подступили к ее горлу. Дани ничего не ощущала, кроме все возрастающего вожделения, и по тому, как постепенно руки Энтони становились все напряженнее, она понимала, что его охватывают те же чувства. Жилка на его виске отчетливо пульсировала, и Дани знала, что ее сердцебиение столь же неровно. Каждой частичкой кожи Дани чувствовала тепло его стройного гибкого тела. У нее было такое ощущение, что нервные окончания обнажились, поэтому каждое прикосновение воспринималось так болезненно. Энтони крепко обнимал ее, иногда его движения не попадали в такт музыке, он начинал немного спотыкаться, но и тогда не отрывал Дани от себя. Его грудь вздымалась при каждом вздохе, хотя он старался не выдать истинных чувств.
– Думаю, нам лучше закончить этот ритуал ухаживания, – сдавленным голосом сказал он.
– Согласна, – медленно ответила Дани, касаясь губами его шеи. – Потому что нам надо идти еще дальше.
Не дожидаясь его ответа и не обращая внимания на внезапную скованность его тела, она быстро подняла голову и поцеловала Энтони долгим сладостным поцелуем, сперва лаская его губы своими жаркими губами, а затем посылая в атаку язычок, страстно овладевший его ртом.
Энтони на мгновение растерялся, потом застонал от наслаждения и сам атаковал. Их языки встретились в поцелуе, касаясь друг друга с горячей настойчивостью, медленно исследуя каждую гладкую жемчужинку зубов, играя и соперничая друг с другом.
Казалось, поцелуй будет длиться вечность. Наконец Энтони откинул голову назад и жадно вдохнул.
– Надо подождать Калгари! – только и сумел сказать он.
Дани еще ближе прижалась к нему:
– Я возьму «золото», – пылко сказала она. – И ты тоже будешь моим. Все, что мне нужно, будет принадлежать мне.
– Я сказал тебе…
– Ты многое говорил. – Ее губы нежно двигались по горящей коже его напряженной шеи. – Я перестала слушаться, потому что для меня кое-что из сказанного тобой стало неприемлемым.
Энтони едва ли слышал, что она говорит. Сейчас он только ощущал упругость ее округлой груди, отделенной от него лишь тонкой тканью, и чувствовал непреодолимый соблазн проникнуть рукой за эту преграду и превратить свое желание в реальность. Он сделал движение, и Дани поняла его намерение.
– Нет, – лукаво произнесла она и легонько, но невообразимо возбуждающе укусила его за подбородок. – Прошло время, когда только ты управлял нашими отношениями, теперь это будет совместный проект.
– Дани, я не буду…
– Нет, будешь. – Она внезапно вырвалась из его объятий, проказливо смеясь, и стала откатываться назад, не отрывая от Энтони искрящихся глаз. – Я очень решительная женщина. – Ее пальцы играли краем свитера, чуть приподнимая и затем опуская его. – Раньше ты всегда давал мне все, что я хотела, и я не вижу причины отменять это правило. – И Дани одним легким движением сняла свитер. Ее грудь наполнилась лунным светом, розовые соски потемнели и напряглись. – Я помню, как ты обнимал меня, – томно произнесла Дани. – А ты помнишь? Я хочу вновь почувствовать твои руки.
Энтони прекрасно помнил, и это воспоминание переросло в болезненную напряженность в его чреслах.
– Ты замерзнешь, – хрипло сказал он.
– Надеюсь, что нет. – Даня пьяняще сладко улыбнулась ему. – Думаю, ты не дашь мне замерзнуть. – Она встряхнула своими огненными волосами, и они разметались и упали мерцающим каскадом на ее плечи и спину. Свитер все еще был в ее руке. Но вдруг она бросила его Энтони и кинулась прочь к скамейке в тени катка.
На мгновение Энтони застыл, сжимая в руках мягкую шерсть. Он находился в некотором замешательстве, не зная, что делать дальше. Ему открылась другая Дани, и он не вполне представлял, как ему справиться с ситуацией. Он понимал, что все меньше остается сил бороться с собой, со своими желаниями. В конце концов, он же не может позволить ей бродить тут полураздетой! И Энтони решительно направился к скамейке.
Но Дани там уже не было. На лавочке небрежно лежали лить ее спортивная сумка и коньки. Как она могла снять их так быстро? Он увидел Дани, стремительно движущуюся по холодному, как лед, деревянному полу в одних колготках. Энтони сел на скамейку, быстро снял свои коньки и надел легкие кожаные туфли, в которых пришел сюда.
– Дани! – позвал он, стараясь, чтобы его голос прогремел под высокими сводами как можно более грозно. Энтони начал перешагивать через ряды зрительских мест. – Дани, черт возьми, ответь мне!
Сверкающая плиссированная материя небрежно лежала на одном из кресел. Энтони протянул руку: ее юбка. Он внезапно почувствовал вспышку страсти.
– Дани!
Белоснежные трусики небрежно лежали на подлокотнике одного из зрительских кресел. Энтони даже не подошел к нему, продолжая с неуклюжим оцепенением лунатика двигаться к двери раздевалки. Он знал, что увидит, когда откроет ее. У Энтони было такое ощущение, как будто кто-то ударил его ногой в живот. Он вошел внутрь.
Дани сидела на полу в изголовье импровизированной кровати, которую она смастерила из широких подушек, снятых с кушетки. Руки спокойно были сложены на коленях. Темные глаза поблескивали в неярком свете лампы. Энтони не мог оторвать горящего взгляда от ее сверкающей наготы, и от этого нарастало ее возбуждение и замирало дыхание.
– Я слышала, что погоня интригует мужчину и делает его цель более желанной, – тихо произнесла Дани. «Я не должна быть нерешительной», – горячо убеждала она себя. Как ей удастся соблазнить Энтони, если она будет вести себя не как роковая женщина, а как неуверенная в себе девчонка? – Думаю, охота доставила тебе некоторое удовольствие. Ты заинтригован?
– Нет. – Он закрыл дверь и прислонился к ней, не отрывая глаз от дивного зрелища. Его взгляд вызвал в Дани новую волну сладостного возбуждения. – Я не заинтригован. Я рассержен. И я… – он осекся, – я сдаюсь. – Он уронил ее одежду и стал быстро расстегивать брюки.
– Ты можешь не раздеваться, если не хочешь, – сказала Дани, всеми силами пытаясь казаться серьезной, произнося эту фразу.
Энтони выпрямился и свирепо посмотрел на нее, но, тут же поняв, что это шутка, снял свой свитер и отбросил его в сторону.
– Ну уж нет.
Дани внимательно следила за тем, как он раздевался, как обычно, быстро и красиво. – Не так уж ты и сердит, Энтони! – лукаво заметила она.
– А чего ты ожидала? – спросил он, пересекая комнату и направляясь к ней. – Мне не нравится, когда меня заставляют делать что-то против моей воли.
– Разве я заставляю тебя? – спросила она удивленно. – Я думала, что обворожила тебя. – Дани почувствовала некоторое напряжение: даже в эти минуту он пытается полностью подчинить ее себе.
Энтони опустился перед ней на колени.
– Так и есть. – Прядь огненных волос ниспадала на обнаженную грудь. Энтони хотел ласково убрать их и дотронуться языком до нежной кожи, но боялся, что страсть захватит его настолько, что он превратится в дикое животное, как только прикоснется к Дани. Черт возьми, он не хотел насиловать ее! – Не уверен, что смогу быть нежным с тобой, – сказал он, запинаясь. – Я никогда никого не хотел сильнее, чем тебя.
Дани расслабленно протянула к нему руки.
– По-моему, я не говорила, что требую твоей нежности. Не думай обо мне, о себе я подумаю сама. Помнишь – ты все время учил меня именно этому?
– Сейчас немного другая ситуация, – тихонько пробормотал он. Его темная голова наклонилась, он губами отодвинул немного в сторону рыжий локон, освобождая розовый бутон соска, и стал нежно ласкать его своим теплым языком. – Сейчас мы будем заботиться друг о друге. – Неожиданно он резко положил ее спиной на подушки и несколько мгновений смотрел на нее глазами, подернутыми пеленой желания.
– Раздвинь ноги, любимая, я хочу поласкать тебя, – нежно прошептал он.
Тело Дани налилось свинцом, когда она сделала то, о чем просил Энтони. Его лицо было напряжено и пылало страстью, глаза были насыщенного зеленого цвета, который Дани никогда не видела раньше. Он скользнул между ее ногами, раздвигая их еще шире. Энтони не оставил без ласкового прикосновения ни один участок ее разгоряченного тела, затем его губы приблизились к ее полураскрытому рту.
– Поцелуй меня! – мягко, но требовательно попросил Энтони, уверенными движениями возбуждая ее все больше. – И я поцелую тебя. Так хорошо, Дани?
– О, да! – След ее легкого прерывистого вздоха растаял на его губах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16