А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ты совершенно неотразимый и опытный мужчина, Энтони. И вполне естественно, что и твой, и мой здравый смысл пострадал от нахлынувшего чувственного желания, которое мы оба пережили прошлой ночью. Но согласись, для нас обоих будет лучше оставить все по-старому.
– Черта с два! – Злость в его голосе была такой явной, что потрясла ее. – Ты, конечно, можешь спокойно рассуждать о том, как ты оцениваешь наши отношения, как ты изящно уйдешь, но будь я проклят, если разрешу тебе это сделать. – В течение короткой паузы Энтони постарался собрать остатки самообладания. – Если бы я не корчил из себя этакого великодушного джентльмена, сейчас ты не читала бы мне эту чертову лекцию о твоей независимости. Ты бы лежала рядом со мной и обнимала мои бедра своими ногами, пока я…
– Энтони, прекрати! – Дани почувствовала непреодолимое, болезненное желание, растущее внутри ее, и ее гневное восклицание прозвучало неубедительно даже на ее собственный слух.
– Да, конечно, ты знаешь все это не хуже меня. – Из его голоса внезапно исчезла уверенность. – Больше я не буду таким дураком. Достаточно. С сегодняшнего дня наши отношения для меня на первом месте, и пусть Калгари катится ко всем чертям! Мне надоело. Я больше не собираюсь контролировать свой шаг, сдерживать себя. Увидимся завтра, Дани.
Она не успела ответить – Энтони положил трубку.
4
– Разве где-нибудь написано, что фигуристы должны вставать ни свет ни заря? – спросила Марта, сладко зевая. Она сонно смотрела, как Дани укладывает волосы в пучок перед большим зеркалом. – Я думала, что, когда мы приедем в Брайарклифф, режим хоть немного ослабнет. – Она вздохнула. – Могла бы догадаться, что ты как раз из тех людей, которые сами себя мучают.
Дани обернулась с веселой улыбкой.
– Я лучше всего себя чувствую перед восходом солнца. – Она состроила рожицу. – Я собираюсь воспользоваться всеми своими природными способностями, в том числе и способностью рано просыпаться, чтобы как можно лучше подготовить обязательную программу. Не могу сказать, что это самое любимое мое занятие. – Дани посмотрела, как Марта лениво встала с кровати, запахнув свой прозрачный пеньюар из голубого шифона, пересекла комнату и плюхнулась в старинное бежевое кресло.
Любовь Марты к такому смелому белью не вязалась с ее сугубо деловым образом и оказалась сюрпризом для Дани. Она в который раз повторила себе, что человек – это загадка, и он непредсказуем. После откровений Бо прошлым вечером Дани обнаружила, что смотрит на Марту новыми глазами. Дани в полной мере поняла, что была так поглощена своей работой, что не обращала внимания на окружающих. То, как Марта относилась к ней, выступая в роли заботливой матери, не означало, что и ко всему остальному миру она относится так же. Марта развелась за несколько лет до того, как пришла на работу к Энтони, но Дани мало что знала о ее личной жизни. Марта была замкнутым человеком, похоже, предпочитала не распространяться о своем прошлом.
Марта подавила зевок:
– Я не понимаю, почему эти судьи заставляют вас делать обязательные фигуры. Произвольное выступление гораздо приятнее смотреть.
– Это все часть спорта. – Дани встала и расправила обтягивающие леггинсы в голубую и белую полоску, которые на ней были. Обычно она предпочитала тренироваться в рубашке и шортах, ей нравилось, как материал струится вокруг тела при каждом движении. Но сейчас она боялась замерзнуть, а в леггинсах было теплее. К тому же так было гораздо удобнее для отработки четкости фигур. – Почему бы тебе не вернуться в кровать? Я буду на катке большую часть дня, и ты не понадобишься мне до вечера.
– Пожалуй, так и сделаю. – Марта с усилием встала, пересекла комнату и вытащила из шкафа спортивную сумку Дани. – Господи, ненавижу рано вставать. Мне кажется, что большую часть своей жизни я провожу с полузакрытыми глазами. – Она сняла белую кожаную куртку Дани с вешалки. – Сначала на этой ферме в Миннесоте, где росла, потом в армии и сейчас с трудоголиком-фигуристкой, которая не хочет даже понять, что каждый день должен начинаться не раньше двенадцати часов.
– Прости. – Довольная улыбка появилась на губах Дани, она взяла жакет и сумку, которые Марта протянула ей. – Правда, мне кажется, что ты всего лишь приятное исключение, остальное человечество просыпается чуть раньше. – Ее темные глаза засверкали от смеха. – Но так как ты не сможешь меня переубедить, то почему бы вместо этого не присоединиться ко мне? Я никогда не видела тебя на коньках, Марта. Давай спустимся на каток и проведем небольшую разминку в свободном стиле перед моей тренировкой.
– Я? – Голубые глаза Марты расширились от удивления. – Ты издеваешься надо мной! – Она решительно покачала головой. – Я не умею.
– Тогда я научу тебя, – уговаривала Дани. – Давай, Марта, ты полюбишь коньки, как только встанешь на них.
– О, нет, я не хочу. – Марта нахмурилась. – Я уже когда-то училась, но мне понадобилось не так много времени, чтобы понять, что я никогда не буду фигуристкой. – Она сделала долгую паузу, прежде чем закончить фразу:
– Со мной, наверное, что-то физически не в порядке. Я никогда не смогу кататься.
– Физически? – спросила Дани удивленно. – Что ты имеешь в виду? – Марта всегда выглядела так, как будто обладала завидным здоровьем. Возможно, дело было в слабых лодыжках. Очень многие люди страдают от этого.
– Я могу кататься, только не вперед, а назад, – ответила Марта хмуро. – Наверное, что-то не в порядке с моим вестибулярным аппаратом. Всякий раз, когда я еду на коньках назад, я Пегги Флеминг. Еду вперед – клоун в цирке.
Дани изо всех сил попыталась сохранить серьезное лицо.
– Я уверена, что тренировки… – начала Дани.
– Я когда-то тренировалась, – прервала ее Марта. – Говорю тебе, что-то со мной не в порядке. – Она со значением посмотрела на свой огромный бюст. – Может быть, моя грудь просто перевешивает.
Дани, уже не сдерживаясь, расхохоталась:
– Почему бы тебе не кататься, как умеешь? Пегги Флеминг задом наперед – это не так уж и плохо, – сквозь смех сказала она.
– Да неужели? Попробуй сама как-нибудь! Я чувствую себя пришельцем с другой планеты, когда качусь назад, а все вокруг несутся вперед. Может быть, на плацу это сойдет, а фигурное катание – нечто совсем другое!
Дани покачала головой, все еще смеясь.
– Я, конечно, могу тебя понять, – сказала она, стараясь быть серьезней. Потом неожиданно наклонилась и нежно поцеловала Марту в щеку. – Если ты изменишь свое решение, знай, что предложение остается в силе. Уж мы бы с Бо постарались направить тебя в правильную сторону. Для нашего опыта это была бы высочайшая проверка.
– Ну, может быть, когда-нибудь… я подумаю… – сказала Марта с некоторой долей скептицизма. Она внезапно помрачнела. – Мне кажется, ты отказалась от завтрака перед тренировками? Когда ты выходишь на лед, мне кажется, любой порыв ветра сдует тебя с катка. Последний раз ты ковырялась в тарелке вчера за ужином, но, по-моему, так ничего и не съела.
Дани быстро опустила глаза и повернулась к двери. Вчера вечером после разговора по телефону с Энтони она была в таком смятении, что не могла заставить себя прикоснуться к еде.
– Бо проследит, чтобы я сделала перерыв в тренировке и позавтракала, – сказала Дани неопределенно. – Он так же, как и ты, пристально следит за моим весом, как фермер, откармливающий гуся к Рождеству.
– Это все потому, что Энтони вцепляется в него, как краб, если замечает разницу даже в унцию, – сказала Марта уверенно. – Даже когда их разделяет полстраны, он отчитывает Бо по телефону. А это не самое приятное занятие – разговаривать с Энтони, если он чем-то недоволен.
Она знает об этом лучше всех, подумала Дани устало и открыла дверь. Она все еще продолжала думать о вчерашнем разговоре, именно из-за него она заснула только на рассвете.
* * *
Луиза Кендал была, как всегда, великолепна. Ее длинная, до колен, енотовая накидка была наброшена на плечи с неизменным шиком. Дорогие фирменные джинсы заправлены в высокие коричневые ботинки на шнуровке. Волнистые темные волосы рассыпались по плечам в тщательно воссозданном беспорядке. Темно-синие, почти фиолетовые глаза, обрамленные длинными ресницами, которые придавали им еще большую красоту, искрились доброжелательностью, когда она помахала Дани из-за ограждения, окружавшего каток.
– Привет, Дани, – крикнула она, наклонившись вперед и поставив локти на барьер. – Ты отлично выглядишь. Просто супер! Похожа на аквалангиста.
– С чего ты взяла? – спросил Энтони, стоящий рядом с ней. Снисходительная улыбка скривила его губы. – Твоя максимальная близость к подводному плаванию всегда была лишь в том, чтобы стряхнуть песок с пальцев.
Дани резко остановилась посередине фигуры, которую отрабатывала, и яркой улыбкой попыталась замаскировать внезапное потрясение. Она вдруг почувствовала себя абсолютно беззащитной и одинокой на ледяном пространстве огромного катка. Появление Луизы с Энтони в Брайарклиффе стало неприятным сюрпризом и выбило Дани из состояния равновесия. После вчерашнего разговора с Энтони Дани и представить себе не могла, что он появится здесь, да еще и со своей любовницей, и будет стоять вот так, глядя на Дани с холодной отчужденностью, как если бы ничего не изменилось в их отношениях. Хотя, возможно, он так и считает. Может быть, он обдумал то, что она сказала, и сделал свои выводы. Появление здесь Луизы определенно доказывает это, подумала Дани, пытаясь справиться с волнением и обидой, охватившей ее.
– Спасибо, Луиза, – призвав все свое мужество, прокричала она в ответ. – Честно говоря, когда я одевалась, то меньше всего думала о моде. Просто так теплее.
– Тебе виднее. – Луиза пожала плечами. – Он все равно миленький, а это самое главное.
Самое главное для Луизы, думала Дани, направляясь к скамейке за бортиком. Луиза обожала роскошную одежду. Это была одна из причин, по которым она выбрала профессию манекенщицы и, надо сказать, преуспевала в ней, когда, конечно, прикладывала хоть какие-то усилия. К несчастью, работа модели оказалась слишком большой нагрузкой для добродушной, но ленивой Луизы. Да и зачем ей вкалывать, с горечью подумала Дани, поспешно расшнуровывая ботинки: уже больше года Энтони очень внимательно следил, чтобы Луиза ни в чем не нуждалась. Нетребовательная красотка вроде нее идеально подходила на роль его любовницы.
– Эти коньки отличаются от тех, в которых ты обычно катаешься, – заметила Луиза. Она подошла к скамейке, с интересом разглядывая Дани. Стоящие по другую сторону катка Бо и Энтони были поглощены разговором, и Луиза, заскучав, искала, чем бы развлечься. Дани кивнула.
– У них длиннее лезвия. Это коньки только для обязательных упражнений, потому что они оставляют очень четкий след на льду, а это важно, когда судьи оценивают выполнение той или иной фигуры.
– В фигурном катании мне интересны только танцы, – призналась Луиза. – Такое впечатление, что ты на настоящем балу. – Ее глаза обежали большой каток, задержавшись на застекленной крыше. – Очень мило. Энтони сказал, что каток относительно новый, если сравнивать с остальными постройками.
– Энтони закончил его около девяти лет назад, – тихо ответила Дани. – Он решил, что удобнее тренироваться дома.
– Конечно. – Луиза внезапно нахмурилась. – Но, насколько я помню, ты здесь не была давно – почти шесть лет.
– Да, – коротко подтвердила Дани. Раньше ей нравилась Луиза, но сегодня она с трудом выносила ее жадное любопытство. – Ты первый раз в Брайарклиффе?
Луиза кивнула.
– Энтони ни разу не привозил меня сюда, хотя в его нью-йоркской квартире я бывала довольно часто. – Воображение Дани мгновенно нарисовало ей Луизу, лежащую на огромной кровати в спальне Энтони: темно-синие глаза томно прикрыты, длинные темные волосы разметались по серому бархатному покрывалу. Дани почувствовала, как снова болезненно сжимается сердце.
– Знаешь, я страшно удивилась, когда Энтони прошлой ночью предложил погостить у него в поместье, – продолжала Луиза.
«Значит, прошлой ночью Энтони был с Луизой», – ревниво подумала Дани. Вероятно, сразу после телефонного разговора с ней он отправился прямиком в распростертые объятия своей любовницы.
– Ты останешься здесь? – А собственно, почему бы и нет? Брайарклифф принадлежит Энтони, и он может распоряжаться им по своему усмотрению. Она не имеет права злиться на него из-за его гостей. Но она ничего не могла с собой поделать.
– Энтони обещал, что мне здесь будет весело. – Луиза скорчила гримаску. – Не могу сказать, чтобы я с нетерпением ждала этой поездки. Я городская девушка, если уж на то пошло, и сыта по горло вашим фигурным катанием. Я устаю, даже просто наблюдая за твоими движениями. – Она извиняюще улыбнулась. – Не обижайся, Дани.
– Да что ты! – не стала спорить Дани, поднимая кроссовки. – Если человек равнодушен к фигурному катанию, то обычная тренировка покажется ему очень скучной, я понимаю.
– Думаю, трудно остаться равнодушной, когда у тебя такой тренер, как Бо. – Луиза, прищурившись, оглядела стройную, крепкую фигуру Бо, а затем перевела взгляд на его худощавое привлекательное лицо. – Наверно, неплохо быть все время рядом с таким классным парнем?
– Бо? – усмехнулась Дани. – Ты шутишь? Я исключительно в деловых отношениях с нашим южным донжуаном. У него по две-три приятельницы в каждом городе, где мы бываем. Девушки его обожают.
– Наслышана-наслышана, – хихикнула Луиза. – Могу сказать, что понимаю их. Всегда испытывала слабость к опасным и порочным мужикам.
– Опасным? – Глаза Дани расширились от удивления. – Мы, кажется, говорим о разных людях? В Бо нет ничего опасного.
– Нет? – По губам Луизы скользнула загадочная улыбка. – Я слышала совсем другое от его бывших любовниц. Не то, чтобы они жаловались, ну ты понимаешь. Просто не упускали случая рассказать обо всех деталях. На самом деле они бы очень расстроились, если бы он не оправдал их ожиданий. – Луиза бессознательно провела языком по губам, не отрывая взгляда от лица Бо. – Говорят, он очень щедрый, когда речь заходит о прощальных подарках. Интересно, как себя чувствуешь, если на побегушках у тебя такой состоятельный человек?
– Никогда об этом не думала, – ответила Дани неуверенно. Она, конечно, слышала разговоры об огромном состоянии Бо. Все в Америке знали о фонде Лантри и о наследнике-сироте, который еще в детстве стал объектом бесконечных судебных разбирательств. – Бо у меня не на побегушках. Мы работаем вместе.
– Все равно удивительно, что он стал тренером, – размышляла вслух Луиза. – Ходят слухи, что он не такой человек, чтобы покорно принимать советы. Надеюсь, он не страдает от неразделенной любви к тебе или чего-нибудь в том же роде?
Дани бросила взгляд на мужчину, который за последние шесть лет стал ее якорем в постоянно штормящем море. Она попыталась представить Бо в роли опасного обольстителя, как о нем отзывалась Луиза. Да, в нем были чувственность и азарт, и сейчас, подумав об этом, Дани вспомнила, что иногда в его золотистых глазах мелькало что-то дикое и необузданное. Дани тряхнула головой, гоня эти мысли прочь. Нет, Луиза ошибается.
– Луиза, не верь слухам, – твердо сказала она. – Бо – один из самых надежных и спокойных людей, которых я только встречала, и мы с ним всего лишь хорошие друзья.
– Жаль, – хмыкнула Луиза. – Если даже оставить в стороне всяческие удовольствия, романчик со своим тренером очень удобен. Такой путь мне бы подошел.
Дани это знала. Луиза брала только то, что предлагал ей Энтони, и никогда не просила большего. Как удобно для всех заинтересованных сторон! Она рывком поднялась на ноги и заставила себя улыбнуться.
– Мы с Бо собирались съесть по бутерброду и тарелке супа, прежде чем вновь приступим к работе. На той стороне катка есть комната отдыха с маленькой кухней. Не хотите присоединиться к нам?
– Нет, спасибо. – Луиза вздернула подбородок в шутливом негодовании. – Я не собираюсь путаться с «низшим сословием». Энтони обещал мне роскошный обед как вознаграждение за путешествие в дебри Коннектикута. Он сказал, что недавно нанял великолепного повара. Это действительно так или меня в очередной раз надули?
– Что? – Дани отчаянно пыталась вспомнить вчерашний ужин, к которому она почти не притронулась. – Надеюсь, тебе понравится, – заметила она неопределенно. – Ты вернешься сюда после обеда?
– Чтобы смотреть, как два обалденных мужика уделяют все внимание другой женщине? – Луиза покачала головой. – Я слишком тщеславна, чтобы выносить такую пытку. Лучше устроюсь в своей комнате, поищу интересную книгу, почитаю у камина. Увидимся за ужином. Привет!
– Пока. – Дани махнула ей рукой и направилась в комнату отдыха, стараясь не смотреть на другую сторону катка.
Она старательно гнала прочь тревожные мысли, заняв себя приготовлением обеда: открыла банку с фасолевым супом, вылила его в кастрюлю и поставила на плиту. Она клала в микроволновую печь два бутерброда с сыром и ветчиной, когда на кухоньку зашел Бо. Его карие глаза были полны тревоги.
– Как ты? – тихо спросил он.
– Это я у тебя должна спрашивать, – ушла от прямого ответа Дани, прекрасно поняв, что Бо имеет в виду. – Тебе удалось посмотреть последние фигуры?
Он покачал головой.
– Нет. Меня отвлек Энтони, который устроил допрос с пристрастием. Его интересовали твои тренировки вчера и сегодня. Впрочем, первые упражнения мне показались вполне сносными. – Бо помедлил. – Энтони хочет, чтобы ты сегодня днем откатала для него всю программу. Не возражаешь?
– Конечно, нет, – резко ответила Дани. Какой смысл играть словами, спросила она себя, пора говорить в открытую. – Прекрати смотреть на меня, словно ты ждешь, что я вот-вот упаду в обморок, как кисейная барышня. Что с того, что Энтони привез с собой Луизу? Можно подумать, что я не знала о ее существовании. Главное, чтобы не пострадала моя работа. – Она повернулась и сняла кастрюльку с конфорки. – В конце концов, ничего не изменилось. – Боже, как она хотела, чтобы это было правдой. Она отдала бы все на свете за возможность повернуть время вспять. Тогда бы Дани ни за что не провела ночь у Энтони.
– Как скажешь, – протянул Бо.
– Так и скажу, – упрямо отозвалась Дани. – Садись, я разолью суп. Возможно, это не шедевр поварского искусства, которым сейчас наслаждаются Луиза и Энтони, но он горячий, и мне этого вполне достаточно после пяти часов на льду.
День прошел легче, чем она ожидала, в основном благодаря тому, что их общение с Энтони свелось к чисто профессиональным темам. Энтони не стал надевать коньки, а просто сел на одну из двух трибун вокруг катка и внимательно наблюдал, как Бо занимается с ней. Изредка он просил Дани повторить фигуру или окликал Бо, чтобы тот исправил погрешность в технике или стиле. Однако он больше молчал и смотрел, как Дани снова и снова откатывает произвольную программу до тех пор, пока от усталости у нее не онемели мышцы. Несколько раз в течение этой пытки Дани ловила на себе озабоченные взгляды Бо и, догадываясь, что он хочет прервать тренировку, легонько качала головой, призывая его к молчанию.
В стремлении Энтони к совершенству не было ничего странного. Он не признавал работы вполсилы и на ее месте загонял бы себя точно так же. В каком-то смысле Дани даже радовалась, что у нее хватило выносливости и что теперь Энтони не сомневается в ее способности пройти любое испытание, которое он ей назначит.
День близился к закату, когда Энтони наконец закончил тренировку и подозвал Бо и Дани, чтобы показать им свои записи. Он не пропустил ни единого огреха, и его высказывания были по обыкновению резкими, но точными. После каждого уничтожающего замечания он сразу же советовал, как исправить ошибку. Закончив, Энтони опустился на скамейку.
– Все это мелочи, – сказал он, внезапно нахмурившись. – Самое главное – поработать над тем, из-за чего ты потеряла чемпионскую медаль, Дани. Мне кажется, только сейчас я понял причину твоего поражения. Ты не можешь слиться со льдом. Это нечто эфемерное, что трудно выразить словами, однако судьи все равно это увидят. Фигуристка должна выглядеть так, словно она родилась и выросла на катке, словно она принадлежит ему. Если этого нет, общее впечатление летит к черту.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16