А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Бо отрицательно покачал головой.
– Я говорил с ним прошлой ночью, и он сказал, что хотел бы встретиться со мной сегодня после произвольной программы. – Он широко улыбнулся, заметив, что Дани просияла. – Да не волнуйся ты так! Хотя, конечно, Энтони – очень сложный человек, и у вас еще полно разногласий, которые нужно устранить.
– Можно многого достигнуть взаимопониманием, – ответила Дани. – И с этого момента я должна быть уверена, что никогда не позволю ему оставить меня в недоумении, а самому скрыться за горизонтом.
– В твоих глазах сверкают такие молнии. – Бо сделал вид, что испугался. – Неужели я создал монстра?
Дани порывисто поцеловала его в щеку.
– Ты создал претендентку на олимпийское «золото», которая будет благодарна тебе всю жизнь. – Дани направилась к двери. – И которая собирается направить всю свою силу и энергию, что ты мне приписываешь, на то, чтобы выиграть не только в спорте.
* * *
Дани на минуту остановилась перед дверью номера люкс, в котором жил Энтони, и попыталась выровнять свое дыхание и успокоиться. За этой дверью находился мужчина, с которым она хотела бы составлять неразрывное целое. Всего несколько дней назад он сказал, что никогда не перестанет любить ее. Все, что Дани должна была сделать, – восстановить сожженные мосты и попытаться достичь с ним взаимопонимания. «И только-то, – усмехнулась она про себя. – Условие задачи записано двумя словами, а решение может быть не найдено никогда». Ей даже трудно было начать, потому что в голове нет ни одной мысли из-за волнения. Ладно, это должно быть сделано, и она найдет способ. Дани решительно постучала.
Когда Энтони открыл дверь, Дани поняла, что преувеличивала трудности. Она кинулась в его объятия и поцеловала Энтони с любовью и нежностью, которые обрушились на нее, как ливень жарким летом. Она почувствовала, что Энтони напрягся. Но тут же он обнял ее и начал страстно целовать лицо, шею, волосы.
Дани показалось, что пламя обожгло ее в тот момент, когда язык Энтони принялся исследовать глубину ее рта. Она почувствовала, что его мускулы каменеют, а сама она слабеет и поддается его ласкам.
Это продолжалось бесконечно долго. Ее тело как будто вспоминало ласки, к которым успело привыкнуть за две короткие недели в горах. И сейчас щедрый даритель этих ласк был рядом и обнимал ее, как обнимают только самую дорогую и любимую женщину. На одно мгновение он чуть отстранил Дани от себя, посмотрел на нее долгим страстным взглядом, а затем попытался увлечь ее в спальню, продолжая ласкать ее тело, как и всегда, необычайно искусно, так, как умел только он…
– Нет! – воскликнула Дани, пытаясь остановить его. О чем она только думала? Она же не за этим пришла сюда. Дани пыталась освободиться из его объятий и увернуться от поцелуев. – Я хочу уйти!
– Почему? – пробормотал он, вновь накрывая ее губы своими горячими губами и пытаясь крепче прижать к себе. – Ты хочешь меня, я чувствую, – нежно шептал он. – На тебе слишком много одежды. – Одной рукой он продолжал обнимать ее, а другой в это время развязывал пояс пальто. Распахнув его, он плотно прижал к себе Дани, и их тела сомкнулись. Дани страстно вздохнула, на мгновение забыв, что она здесь по другой причине. Энтони был так возбужден, так сильно желал близости с ней, как и сама Дани, мечтающая соединиться с ним. Неосознанно она прижалась к нему еще ближе и услышала его слова:
– Умница, так ведь гораздо лучше. – Он быстро расстегнул ее блузку. – Еще немного, и мы окажемся там, где оба хотим быть, – шептал он. – Я едва ли поспал несколько часов с тех пор, как уехал от тебя той ночью в горах. Я все время просыпался и искал, но не находил тебя рядом. – Он положил ладонь на ее трепещущую грудь, прикрытую только тонким кружевом белья, и жар его руки прошел сквозь Дани, как электрический ток. – И я лежал здесь и желал тебя, представлял себе, что сделаю с тобой, когда ты вновь будешь принадлежать мне. Помнишь вечер, когда я…
– Нет, пожалуйста… Я не хочу, – перебила Дани, и затем, когда Энтони посмотрел на нее с явным неверием в ее слова, она торопливо продолжила:
– Нет, конечно, я хочу тебя, но не сейчас. – Энтони все еще изумленно смотрел на нее. Дани смущенно потупила глаза. Господи, конечно, он чувствует, как ее тело горит желанием. Неудивительно, что он так смотрел на нее! – Я пришла сюда, чтобы поговорить.
– Не выйдет, – резко ответил Энтони. – Ты пришла, потому что, как и я, хочешь заняться любовью. Я был бы дураком, если бы не укрепил свои позиции, прежде чем разрешить тебе проливать слезы по поводу наших плохих отношений. Я спасу все, что смогу, а об остальном побеспокоимся позже.
Этот оттенок горечи резко опустил Дани с небес на землю. Ей стало совершенно ясно: Энтони убежден, что она пришла к нему ради физического удовлетворения. Он полагал, что его самое сильное оружие сработало. И если Дани сейчас уступит ему, то потом он никогда не поверит, что главной причиной ее прихода было вовсе не плотское наслаждение. Этого нельзя допустить! Все в их с Энтони совместной жизни впредь должно обходиться без недомолвок и неясностей и основываться на доверии и взаимопонимании. Поэтому Дани ласково сказала:
– Да, ты прав. Я решила, что тоже должна спасти кое-что. Но попрошу тебя убрать руки. Это мешает мне сосредоточиться.
Энтони не пошевелился, но взгляд его стал настороженным. Он выжидающе смотрел на Дани.
– У тебя такой важный вид, как будто ты сейчас совершенно в другом настроении, чем когда мы разговаривали в прошлый раз, – осторожно сказал он. – Должен ли я понимать, что временно вернул твое расположение?
– Вовсе не временно. Если ты сам этого не хочешь. – Она убрала его руку со своей груди. – Но предупреждаю тебя, что если ты настроен таким образом, то я сделаю все, чтобы ты изменил свое решение. Я даже готова использовать небольшой сексуальный шантаж, если ты меня вынудишь.
Слегка дрожащими руками Дани застегнула блузку.
– Я устала от бесконечных «если» и «но»… Думаю, пора избавиться от сомнений и недоговоренностей. – Дани собралась с силами, набрала побольше воздуха и выпалила:
– Ты наконец женишься на мне, Энтони?
– Что? – Сперва он смотрел на Дани глазами, полными безграничного удивления, затем в них появилось подозрение. – Дани, ты беременна? – Его лицо потемнело. – Этого можно было ожидать. Мы не всегда предохранялись, когда были вместе. Но я так страстно желал тебя, что забывал обо всем на свете, когда занимался с тобой любовью. Я как будто становился немного сумасшедшим. Господи, я сожалею, что…
Дани ласково прикоснулась пальцами к его губам, заставляя умолкнуть.
– Я не беременна. А даже если бы это было так, то не прибежала бы к тебе в паническом страхе. – Она опустила руку. – Моей вины было бы столько же, сколько и твоей, и я бы несла ответственность и разобралась бы со всем самостоятельно.
Энтони зарычал:
– Да уж, популярным сейчас способом, полагаю. Не смей делать аборт и убивать моего ребенка!
Дани не могла оторвать от него своего восхищенного взгляда.
– Я же сказала тебе – нет никакого ребенка. Но если бы я все же была беременна, то, боюсь, поступила бы еще более традиционно: сохранила бы нашего ребенка, Энтони, и лелеяла его, любила и заботилась о нем, пока жива. А теперь забудь, пожалуйста, о нашем несуществующем пока отпрыске и удели мне немного внимания. Я задала тебе очень важный вопрос.
– Но ты же еще ни о чем не спрашивала, – медленно и осторожно произнес Энтони. – Если ты не беременна, то почему внезапно возжаждала меня? – Он саркастически улыбнулся. – Насколько я помню, еще несколько дней назад я считался самым негодным человеком на свете. Что же, собственно, изменилось?
Дани освободилась от его объятий и отступила на шаг назад. Она не могла предположить, что стена недоверия, окружающая его со всех сторон, настолько прочна. «Но в то же время он так прекрасен», – с нежностью думала Дани. Он похудел за время болезни, и скулы заострились. Темно-зеленый цвет его рубашки подчеркивал глубокий цвет его глаз и делал их похожими на изумруды.
– Боюсь, я выгляжу несколько несовременно, – мягко сказала Дани. – Но я хочу любить тебя и заботиться о тебе, быть всегда рядом с тобой. Вот почему я так хочу выйти за тебя замуж.
Мгновение Энтони ошеломленно молчал, как будто Дани ударила его. Затем удивление на его лице сменилось подозрительностью.
– Я не заметил, чтобы у меня вдруг выросли крылья. Когда я успел заслужить такую бесконечную привязанность?
– Ты работал над этим четырнадцать лет, – ответила Дани. – Твои любовь, преданность, поддержка окружали меня все эти годы. Бо сказал, что всегда платит свои долги. И я тоже хочу отплатить тебе. Пора мне вернуть то, что ты дал мне. Ты женишься на мне и позволишь мне попытаться, Энтони?
– Бо? – Голос Энтони прозвучал на удивление резко. – Черт, неужели это Бо внушил тебе мысль прийти сюда? – Он ругнулся тихо, но внятно. – Теперь ты можешь повернуться на сто восемьдесят градусов и выйти тем же путем, каким вошла сюда. Бо ничего мне не должен, и ты, естественно, тоже. Даже если он убедил тебя, что твоя обязанность – дать мне…
– Энтони, замолчи наконец! – беззлобно, но твердо перебила его Дани. – Я смогу понять твою мятущуюся душу, только если ты предоставишь мне такую возможность. – Дани проигнорировала выражение негодования, на мгновение появившееся на его лице и быстро сменившееся непроницаемой маской.
– Сперва мы обсудим проблему признательности. Я была, есть и буду всегда благодарна тебе, Энтони. Я знаю, что эти слова истинны во все времена. Так что не отказывайся, потому что у тебя нет выбора. Только потому, что твой отец…
– Мой отец! – возмущенно перебил он. – Бо не терял времени даром. Неудивительно, что ты буквально пропитана жалостью и добротой. Я не позволю тебе…
– Господи, как я могла жалеть тебя? Ты – один из самых сильных и энергичных людей, кого я когда-либо знала. Я могла бы пожалеть того маленького мальчика, на которого ополчился весь мир, но не тебя. И Бо не пришлось бы рассказывать мне о твоем детстве, если бы ты сам рассказал мне о нем. – Дани говорила со все нарастающей страстностью. – Как ты не понимаешь, мне необходимо знать о тебе все?
– Ничего не изменится. Все, что ты хочешь знать, уже история.
– В твоем прошлом лежит ключ к пониманию тебя такого, какой ты есть сейчас. А значит, и к нашему взаимопониманию. Любые близкие отношения невозможны без него. Мне никогда бы не было так больно, и я не чувствовала бы такой безнадежности, как той ночью в горах, если бы знала, почему ты так ведешь себя. Я бы не беспокоилась так сильно. – Она улыбнулась и грустно пошутила:
– Я была бы достаточно спокойна для того, чтобы ударить тебя лампой по голове, прежде чем позволить тебе ехать на машине вниз с той проклятой горы.
– Как ни парадоксально звучит, но, видимо, я буду в большей безопасности, если ты станешь меньше беспокоиться обо мне, – без особого энтузиазма среагировал на шутку Энтони. В первый раз с тех пор, как Дани пришла к нему, уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке. – Если твое спокойствие сопровождается актами физического насилия.
– Слишком поздно, – ответила Дани, махнув рукой. – Ты уже видишь перед собой спокойную и все понимающую женщину. Не волнуйся, со временем ты привыкнешь.
– Как утешительно! – В его голосе зазвучали нотки нежности. – Я это вспомню, когда твои угрозы станут реальностью.
– Я никогда не дойду до этого, – ласково ответила Дани. – Никогда, если ты протянешь мне руку и скажешь: «Дани, ты нужна мне!» И ты когда-нибудь так и сделаешь. Может быть, не сегодня или завтра. Но я умею ждать. Если понадобится, я могу ждать очень долго. Потому что ты нужен мне. Так же, впрочем, как и я тебе. И я это знаю, что бы ты ни говорил сейчас мне.
Энтони озадаченно посмотрел на нее. В его глазах было изумление и доверие.
– Я люблю тебя. Разве тебе этого недостаточно?
Дани отрицательно покачала головой.
– Да, этого мало. Когда-то давно у тебя возникло не правильное представление о том, что означает быть нужным кому-то. Ты думал, что это всегда будет делать тебя или слабым, или зависимым от человека, который нуждается в тебе. Но так бывает не всегда, поверь мне, Энтони. Иногда это означает как раз противоположное и делает человека сильнее. Любить кого-нибудь – самая прекрасная и естественная вещь в мире. Когда ты кому-то нужен, это может означать и то, что ты дополняешь любимого человека, духовно обогащаешь его, вы составляете с ним единое целое и парите от счастья, которое вам досталось, от счастья единения друг с другом.
Их взгляды встретились.
– Я могу жить без тебя, Энтони. Бо сказал, что я умею бороться, и я выживу при любых обстоятельствах. Я выступлю сегодня вечером и сделаю все, чтобы выиграть «золото». Во всяком случае, я решительно настроена это сделать. Я не завишу от твоей помощи и не прошу у тебя выиграть одно из моих сражений. Я все сделаю сама. Но это не означает, что я никогда не захочу, чтобы ты встал рядом со мной и поддержал меня. – Дани почти перешла на шепот. – Ты лед под моими коньками и ветер под моими крыльями. Ты мой любовник и мой друг. И нет ничего унизительного в том, что я испытываю такие чувства. Совсем не унизительно таким образом нуждаться в ком-то. И когда-нибудь ты обязательно поймешь меня.
Энтони порывисто шагнул к ней.
– Дани…
Она отступила назад и покачала головой, моргая, чтобы сдержать слезы.
– Нет, нет, пожалуйста, не трогай меня, – поспешно сказала она. – Мне кажется, если ты сделаешь это, я рассыплюсь на миллион частиц. Я не могу уступить тебе, если хочу сохранить умение контролировать себя, чему ты учил меня все годы. Одному Богу известно, как сильно сегодня мне необходимо это умение. – Дани повернулась и пошла к двери. – Будет лучше, если я сейчас уйду. Я сказала все, что собиралась.
– Не уходи, Дани. Прошу тебя, – с чувством произнес Энтони.
– Я тоже не хочу уходить, но и остаться не могу. – Она оглянулась и посмотрела на него. – Бо сказал, что ты не собирался сегодня быть на соревнованиях. Это правда?
Поколебавшись, Энтони утвердительно кивнул.
– Да, не собирался.
– Я хочу, чтобы ты пришел и разделил со мной мою победу или мое поражение. Это было бы справедливо, и ты сам это знаешь. Но я хочу, чтобы ты решил сам. Тебе нужно время, чтобы подумать над моими словами. Если я сейчас останусь, то через какое-то время мы окажемся в постели. И это может повлиять на твое решение. – Дани туманно улыбнулась. – Я больше не хочу, чтобы ты обвинил меня в том, что я хочу заполучить всеобщую любовь.
Дани открыла дверь.
– Я пойму тебя, если ты не придешь на выступления. И не перестану любить тебя и опять вернусь и постучу в твою дверь после того, как сегодня на льду все закончится.
Она уже ушла, а Энтони стоял и вслушивался в постепенно стихающий звук ее шагов.
10
– Дани, сядь за стол и успокойся, – сказала Марта и начала массировать ее плечи, постепенно возвращая им гибкость. Не сразу Дани поняла, что сидит, уставившись в зеркало, но не видит в нем своего отражения, потому что мысли ее где-то за тысячу миль отсюда. Она попыталась встать, но Марта силой усадила ее обратно в кресло. – Я еще не закончила, – объяснила она.
– Слушай, у меня превосходный макияж, – нетерпеливо сказала Дани. – А прическа – произведение искусства. Ты соорудила совершенно изумительный кок и так обильно полила его лаком, что даже ураган не сможет растрепать его. Ну теперь-то мне можно встать? Я хочу пойти посмотреть, как выступает Шмидт.
– Через минуту, – успокаивающе сказала Марта, выдвигая один из ящичков гримерного столика. – То, что ты посмотришь на ее выступление, ничего не изменит и ни на что не повлияет. Наоборот, только еще больше взволнует тебя. – Марта вынула длинный черный кожаный ювелирный футляр. – Если, конечно, возможно. По-моему, ты уже на пределе. У тебя такие красные щеки, что мне не надо их румянить. И глаза блестят как при лихорадке. – Марта подозрительно вглядывалась в нее. – Да ты не заболела ли? – Нет, я прекрасно себя чувствую. – Дани состроила рожицу, когда лицо Марты отразилось в зеркале. – Но я заболею, если ты не отпустишь меня к Бо. Ему почему-то можно наблюдать за Шмидт, хотя выступает не он. – Она перевела взгляд на футляр, который Марта продолжала держать в руках. – Что это? Украшение? Но ты же знаешь, что я не надеваю их на соревнованиях. Они мне мешают.
– Доставлено прямо сюда сегодня вечером специальным курьером. Здесь же записка от ювелира, гласящая, что мистер Малик специально заказал это к платью, в котором ты выйдешь на лед. – Марта с восхищением разглядывала содержимое футляра, покоящееся на бархатной подушечке. – Отлично подойдет к костюму. Я думала, Энтони ошибся, купив такое простое украшение к едва заметной тряпочке, которую ты надела на себя, но теперь вижу, что оно превратит тебя в настоящую принцессу.
Она вынула тонкую платиновую диадему – цепочку, усыпанную мелкими бриллиантами. Вещь выглядела так изысканно, как будто какая-то добрая фея соткала ее из воздуха, взмахнув волшебной палочкой. Бриллианты так близко располагались друг от друга, что между ними не было просветов. Они сверкали и переливались в лучах света. Каждый камешек в легкой платиновой оправе.
– Боже, какое чудо! – восхищенно прошептала Дани. – Они что – настоящие, да?
– Настоящие, – уверенно ответила Марта. – Посыльного сопровождала охрана. – Она взяла диадему и обвила ее вокруг прически – туго стянутых в замысловатый пучок волос – и надежно закрепила при помощи специальной застежки.
Украшение действительно было превосходным дополнением к костюму. Ее белое атласное платье было элегантным, но достаточно простым. Длинные рукава, лиф, плотно облегающий ее грудь, были полностью лишены сложных деталей. Только легкая короткая юбочка, которая шуршала и переливалась с каждым движением Дани, не давала принять это платье за костюм эпохи средневековья, взятый напрокат из исторического музея и укороченный по современной моде. Гордая осанка Дани, ее манера высоко держать голову всегда вызывали мысль о том, что она принадлежит к знатному роду, а сейчас еще и сверкающая в ее густых темно-рыжих волосах диадема превратила ее в королеву.
– Корона из звезд, – сказала Марта, отступая назад и разглядывая в зеркале отражение Дани. – Судьи не смогут оторвать от нее взгляда. Как ты думаешь, для чего Энтони подарил тебе диадему? Он сделал это с умыслом, или сработало его подсознание?
– Возможно, и то, и другое, – пробормотала Дани, невидящим взглядом глядя в зеркало. Ее охватило мимолетное воспоминание о загадочных словах, сказанных Энтони в тот день, когда они выясняли отношения, вместе принимая горячую ванну. – Но почему-то я так не думаю.
– Потрясающая вещь, – восхищенно сказала Марта, обняв Дани своими сильными, но одновременно нежными руками. – Ты великолепна сегодня. Судьи попадают со стульев, увидев тебя.
– Если я не упаду раньше, чем они заметят мою корону, – смеясь, ответила Дани, похлопывая Марту по руке. – Ну теперь-то уж я могу пойти посмотреть, как там мои соперницы?
– На кого смотреть-то? Тебе нет равных, – ворчливо ответила Марта, отступая на шаг назад и помогая Дани подняться, потому что самой ей это было достаточно трудно сделать – она давно уже надела коньки, готовясь к выступлению. – Помни мои слова, когда выйдешь на лед.
– Я не забуду, – ответила Дани, наклоняясь вперед и легонько целуя Марту в щеку. – Ты идешь со мной?
– Не сейчас. Я хочу прибрать здесь немного. Я приду, когда ты начнешь выступление.
Дани кивнула.
– Увидимся.
Она открыла дверь и поспешила, насколько это было возможно в зачехленных коньках, к двери, ведущей на каток. Она шла по длинному, пустому коридору, размышляя о том, что вокруг нет ни единой живой души – все, затаив дыхание, наблюдали за уже, вероятно, заканчивающимся выступлением Шмидт, за ее настойчивыми попытками заполучить «золото». Только что отзвучала музыкальная увертюра из «Лебединого озера». «Закономерный выбор, учитывая ее классический стиль. Она, без сомнения, превосходно откатала свою программу», – подумала Дани. Ее ладони внезапно вспотели и стали липкими, и Дани нервно вытерла их о мягкий материал своей юбочки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16