А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Морган осторожно взял в руки еще мокрый отпечаток.
— Я знаю, кто это. Никаких сомнений быть не может.
— Рунн? — Алекс, прищурившись, внимательно посмотрела ему в лицо.
Морган кивнул:
— Да, это Рунн. Впрочем, ты права: кроме меня, никто не сможет с уверенностью сказать, он это или не он. Но тебе, мне кажется, следует знать это лицо.
Морган достал карандаш, блокнот для эскизов и минут десять работал над наброском.
— Вот он — Рунн, — сказал он наконец, протягивая ей вырванный из альбома лист.
Алекс взглянула на бумагу. На ней был изображен довольно привлекательный молодой мужчина с пристальным взглядом немного раскосых темных глаз, пухлыми, чувственными губами и чуть приплюснутым носом. Его даже можно было бы назвать красивым, если бы не лежащая на лице печать глубокой душевной муки.
— Как быстро ты его нарисовал… — пробормотала Алекс, не зная, что еще сказать.
— Я мог бы нарисовать его даже во сне, — просто ответил Морган. — Я часто его рисую. Можно сказать, что до недавнего времени Рунн был моим любимым персонажем. Пока не появилась ты, — уточнил он с улыбкой.
— У него раскосые глаза… Он что, индеец?
— Рунн наполовину кореец, наполовину американец.
— Он выглядит так, словно его… словно у него большое горе.
— Так и есть. — Морган забрал у нее набросок. — Впрочем, сейчас он наверняка выглядит по-другому. Судя по твоей фотографии, Пауэре ранил его в нижнюю часть лица, скорее всего — в щеку. Значит, надо нарисовать несколько швов… — Он взял у нее набросок и добавил необходимые подробности. — Примерно так. И вот что, Алекс: если увидишь кого-то, кто хотя бы отдаленно напомнит тебе этого человека, — беги так, словно за тобой черти гонятся.
— Ах вот, оказывается, чем ты был занят все это время!
Морган очень серьезно кивнул.
— Ты его… боишься?
— Да.
Несколько мгновений Алекс недоверчиво рассматривала его лицо.
— Ты не врешь?
— Рунн охотится за мной уже довольно давно. С какой стати я бы стал прятаться, если бы его не боялся?
— Это ты скажи мне — с какой стати! — Алекс вздохнула. — Впрочем, ты, конечно, не скажешь. Ведь это означало бы сократить дистанцию. — Она подошла к керосиновой плитке в углу. — К сожалению, здесь только растворимый кофе. Сделать тебе чашечку?
— Две, и побольше. Растворимый кофе нужно пить большими чашками.
Некоторое время Морган молча следил, как она движется по кухонному закутку, потом внезапно сказал:
— А ведь ему только двадцать два года. Алекс пожала плечами.
— Я слышала, что гремучие змеи смертельно опасны с самого рождения, а это — самые ядовитые и злобные пресмыкающиеся во всей Северной Америке. — Она протянула ему самую большую кружку, какая только нашлась в буфете. — Я своими глазами видела, как Рунн обошелся с женой Пауэрса, и мне непонятно, почему ты его жалеешь.
— Я его вовсе не жалею. Это можно назвать скорее эмпатией, сопереживанием. Когда я смотрю на него, я вижу себя. И я знаю, что он сделает дальше, потому что я на его месте поступил бы точно так же. — Морган невидящим взглядом уставился на чашку с кофе, которую держал в руке. — Его полное имя — Рунн Шин Той, и он — незаконный сын американской проститутки и северокорейского генерала Кай Хон Шина.
Алекс вздрогнула.
— Того самого, которого тебя послали убить?
— Того самого, которого я убил, — поправил Морган и поднес чашку к губам. — Это задание не вызывало у меня никаких сомнений, никаких колебаний. Как все северокорейцы, Кай Хон Шин был ярым антиамериканцем. Кроме того, он был причастен к массовым нарушениям прав человека в этой стране, а главное — он фактически руководил лагерем подготовки террористов в горах к северу от Пхеньяна. Рунн тоже прошел через этот лагерь. Он попал туда в четырнадцатилетнем возрасте и обучался разным смертоносным наукам наравне со взрослыми мужчинами, пока ему не исполнилось девятнадцать. До четырнадцати он жил в Токио с матерью. Заниматься проституцией ей запретили под страхом смерти, поскольку Рунн как-никак был сыном генерала. Правительство Северной Кореи даже выплачивало ей полный пансион, однако детства у Рунна фактически не было. Матери он был абсолютно не нужен, к своему бывшему любовнику-генералу она тоже возвращаться не собиралась. Со временем она пристрастилась к наркотикам и в конце концов умерла от передозировки, и тогда отец решил взять сына к себе.
Рунн поехал к нему с радостью. Надо сказать, что визиты отца в Токио были для него единственным светом в окошке. Несмотря на юный возраст, он начал заниматься с рвением, переходящим в фанатизм, и к девятнадцати годам стал лучшим учеником в лагере. А лучших учеников… — тут Морган сардонически улыбнулся, — …необходимо использовать. В девятнадцать лет Кай Хон Шин решил снова отправить сына в Токио, в американский университет, чтобы он лучше познакомился с нашими бело-красно-синими звездно-полосатыми обычаями, традициями и языком. Следующим шагом должна была стать переброска в США.
— Корейцы собирались использовать его для… террористических операций?
— Безусловно. Рунн Шин Той был превосходным солдатом. Он был по уши напичкан коммунистической идеологией, отменно владел ножом и винтовкой и умел обращаться со взрывчаткой. К шестнадцати годам Рунн уже имел на своем счету четыре успешные ликвидации.
— Откуда ты все это знаешь? — тихо спросила Алекс.
— Когда меня послали убрать Кай Хон Шина, я не сумел к нему подобраться — его слишком хорошо охраняли. Мне пришлось искать обходные пути. Тогда я поехал в Токио и поступил на тот же факультет, где обучался Рунн.
— Что же вы там изучали?
— Изобразительное искусство.
— Изобразительное… искусство?!
Морган пожал плечами:
— Рунн был настоящим фанатиком живописи. Его отец собрал одну из самых известных в Юго-Восточной Азии коллекций картин и предметов искусства, а Рунн стремился подражать отцу буквально во всем. Честно говоря, художником он был посредственным, но, разумеется, считал себя почти гением. Удивительно, как легко можно подружиться с человеком, если говорить ему только приятное.
— Но твои работы ему, наверное, тоже нравились?
— Я и не утверждал, что наша дружба основывалась только на его самолюбии. — Морган снова пожал плечами. — Кроме того, он был молод, горяч и напоминал меня самого в те годы, когда я только поступил на службу в армию. Да, черт побери, Рунн мне просто… нравился!
— Но ты его использовал? Морган кивнул.
— Однажды я узнал, что Рунн собирается в Северную Корею, чтобы навестить отца. Они собирались вместе поохотиться, и Рунн был вне себя от возбуждения. Генерал Кай Хон Шин организовывал у себя весьма необычные охотничьи экспедиции.
— Необычные?
— Дичью в них служили политические заключенные. Разумеется, только мелкая сошка — люди, о которых мировая общественность ничего не слышала и которых никогда не стали бы искать международные правозащитные организации.
— Это ужасно! — Алекс почувствовала, как к горлу подступила тошнота.
— Я выведал у Рунна, где и когда они должны встретиться, потом поехал туда и… сделал свой выстрел. Больше я Рунна никогда не видел.
— Боже мой!
— Это была моя работа, — хрипло сказал Морган. — Я обязан был найти верный способ подобраться к человеку, которого мне приказали ликвидировать.
— Но Рунна ты не тронул…
— Убивать его мне никто не приказывал. Алекс покачала головой.
— Мне кажется, это не главная причина.
— Ты думаешь, я чувствовал себя виноватым перед ним?
— Вероятно, в какой-то степени — да. А сам-то ты как считаешь?
— Я считаю, что мои истинные причины и побуждения были насквозь эгоистичны. Как я уже говорил, я видел в нем себя. И если бы я его убрал, это было бы что-то вроде самоубийства.
— Но ты совсем на него не похож!
— Откуда ты знаешь? Ты же сама сказала, что я никого не подпускаю к себе, держу дистанцию.
— Я этого не отрицаю, только со мной у тебя плохо получается. И я все равно узнаю, что у тебя внутри, хотя, конечно, на это уйдет больше времени. Скажи лучше вот что: как-то ты упомянул, что Рунну нравилось убивать. Это верно?
— Да. Пару раз я ездил с ним на охоту — разумеется, не на ту, о которой я рассказывал, — и видел, как он идет по следу.
Алекс глотнула кофе из своей чашки. Кофе совершенно остыл, но она этого не замечала.
— А как Рунн узнал, что это ты убил его отца?
— Я предполагаю, что это дело рук Бетуорта. После того как я избежал приготовленной мне в Корее ловушки, ЦРУ решило завербовать Рунна. Зацепить его могли только на этом — все стандартные основания для вербовки в его случае не сработали бы. Как бы там ни было, он согласился работать, и Эл Лири привез его в США, снабдив документами и всем необходимым. Рунн был очень удобен: блестящая подготовка, которую он получил еще в Корее, дополнялась ненавистью и навязчивым, фанатическим желанием во что бы то ни стало настичь жертву.
— Значит, теперь Рунн работает на Бетуорта?
— Сам он, я думаю, так не считает. Рунн не любит подчиняться — для этого он слишком самолюбив. — Морган улыбнулся. — Надо сказать, пару раз он меня едва не поймал. Меня спасло только шестое чувство — инстинкт. Я чувствую Рунна, если ты понимаешь, что я хочу сказать.
Алекс невольно вздрогнула.
— Инстинкт — это как-то слишком… ненадежно. Я бы не стала полагаться только на него.
— Порой это единственное, на что в нашей работе можно полагаться. — Морган постучал согнутым пальцем по рисунку. — Запомни его, Алекс. Он не остановится. Не будет колебаться. Рунн готов сровнять с землей всякого, кто окажется на его пути.
— Как и ты?
— Да, как и я, — тихо сказал он. — Ну вот, Алекс, теперь перед тобой полная картина.
— Нет, Морган, ты не такой, — уверенно возразила она. — Я не знаю, что за связь существовала между вами и, быть может, до сих пор существует. Но я не сомневаюсь — на самом деле ее природа совсем не такая, как ты мне только что рассказал. Я думаю, подсознательно ты просто хотел спасти этого сукина сына.
— Я не миссионер и не добрый самаритянин, Алекс.
— Но ты и не Рунн! И ты больше не мальчишка, каким был, когда пришел в армию, мечтая посмотреть мир на денежки Дядюшки Сэма. Ты даже не тот человек, который застрелил Кай Хон Шина два года назад. С тех пор ты изменился, многое в своей жизни пересмотрел…
Морган насмешливо улыбнулся.
— Ты, кажется, абсолютно в этом уверена!
— Да, я уверена! — Порывисто шагнув к нему, Алекс прижалась головой к его груди. — Я должна быть уверена, иначе я просто не могу…
Она почувствовала, как Морган напрягся.
— Не надо, Алекс…
Она потерлась щекой о его колючий свитер.
— Ты первый начал. Ты сам сказал — каждый день надо проживать так, словно он твой последний…
— Я передумал.
— Поздно.
Его руки тяжело опустились на плечи Алекс.
— Послушай, Алекс, я не могу…
— Я постараюсь это исправить.
— Черт побери, Алекс, я хочу, чтобы ты осталась в живых! А со мной тебе будет грозить опасность — всегда, постоянно. Я не принесу тебе ничего, кроме неприятностей, и это в лучшем случае!
— Каждый должен сам заботиться о своей безопасности. — Она коснулась губами его подбородка. — Я не так уж много прошу, Морган. Все, что мне от тебя нужно, — это немного дружелюбия и… постель. Об остальном я позабочусь сама.
— Неправда, ты хочешь от меня большего — такого, чего я не смогу тебе дать. Тебе нужен герой. Именно героя ты искала с того самого дня, как умер твой отец. Вот почему я старался… О черт! — Он крепко обнял ее. — Не надо, Алекс. Я могу причинить тебе боль…
Она обхватила его руками за шею.
— Только если погибнешь, Джадд…
— Почему ты это сделала? — спросил Морган в темноте. — Мне кажется, это большая ошибка, и…
— Ты так не считал, когда в первый раз уговаривал меня переспать с тобой. Тогда тебе казалось, что с моей стороны это, напротив, самый разумный шаг.
— Ради бога, Алекс, ведь я — мужчина! Ты не должна была меня слушать!
— Если бы я тебя не послушала, то лишилась бы большого удовольствия. — Она пошевелилась, поудобнее устраиваясь у него на плече. — Наконец, я бы не стала тебя слушать, если бы не хотела этого сама. И перестань, пожалуйста, изрекать мрачные пророчества! Даже если все это только временно, я… мне этого достаточно. — Приподнявшись на локте, она посмотрела на него сверху вниз. — А мы, между прочим, неплохо справляемся. По-моему, мы друг другу здорово подходим. Почему бы тебе тоже не расслабиться и не получить удовольствие?
— Потому что в конце концов тебе будет очень больно! За эти несколько дней я немного узнал тебя, и я видел, какой ранимой ты можешь быть. А мне будет трудно вынести, если ты…
— Твоя болтовня мне уже наскучила. К тому же ты повторяешься, — заявила Алекс и уселась на него верхом. — Я устала постоянно с тобой бороться, нападать, обороняться, снова нападать. Это не в моем характере.
Морган еще некоторое время продолжал хмуриться, потом его лицо разгладилось.
— Еще как в твоем! — Он обхватил ее руками за талию. — Так, значит, я тебе уже наскучил? А что ты скажешь на это?..
Гэлен позвонил на следующее утро.
— Нам удалось установить местопребывание Лонтаны, — деловито сообщил он. — Где-то в Атлантическом океане.
— Он мертв? — вырвалось у Моргана.
— Нет, отчего же? Он ушел в плавание на своей исследовательской шхуне «Последний приют». Мой агент Колман утверждает, что несколько месяцев назад Лонтана прилетел в Нассау прямо из Фэрфакса и в тот же день поднял якорь. По свидетельству очевидцев, он страшно спешил. С тех пор его никто не видел.
— Разве на шхуне нет радио?
— Есть, конечно, но Лонтана не выходит на связь. Я думаю — он скрывается. На его месте я бы тоже постарался затеряться где-нибудь в Атлантике.
— А экипаж? Или он управляет шхуной один?
— У него есть три матроса — они же лаборанты, помощники, — называй как хочешь. Все они исключительно ему преданы, так что доносить на своего обожаемого босса эти парни вряд ли будут.
— А друзья, коллеги, родственники? Неужели никто не поддерживает с ним никакой связи? Хотя бы по спутниковому телефону?
Гэлен немного помолчал.
— Вообще-то Колман узнал, что мы не первые, кто пытался разыскать Лонтану на островах. У профессора была здесь пара близких друзей, но с ними обошлись не лучшим образом, так что теперь они никому не доверяют. К счастью, Колману удалось нащупать одну ниточку. Оказывается, у Лонтаны есть приемная дочь, некая Мелис Немид. Обычно они с Лонтаной работали вместе, но Колман слышал, что в настоящее время она вернулась на свой остров в Вест-Индии.
— Что значит — свой? — удивился Морган.
— Они с профессором поселились на безлюдном острове, купленном на вознаграждение за находку испанского галеона, и оборудовали его по своему вкусу.
— Ты считаешь, Лонтана может быть с ней?
— Трудно сказать. В любом случае, если кто-то и знает, где сейчас находится профессор, то только она.
— Если бы она что-то знала, Бетуорт заставил бы ее выложить все, а потом разделался бы с ней. Или ты считаешь, что, в отличие от твоего Колмана, его люди поленились потянуть за эту ниточку?
— Что-то подобное пришло в голову и мне, но Колман утверждает, что расправиться с мисс Немид не так-то легко. Островок у них, прямо скажем, небольшой, но причалить к нему на лодке или катере очень непросто. Со всех сторон его окружают опасные подводные камни, в которых несведущему человеку трудно найти проход. Высадиться на сушу можно только в небольшой бухточке, но вход в нее загорожен стальными решетками и сетями.
— Вот как? И зачем ей понадобились эти заграждения? Ведь мисс Немид не могла знать о визите людей Бетуорта заранее.
— Мелис Немид разводит и дрессирует дельфинов; сети и решетки нужны ей, чтобы в бухту не проникали акулы и касатки. Ну а чтобы помешать пробраться за барьер двуногим хищникам, достаточно только установить на готовые заграждения сигнализацию. Поговаривают, что они могут быть и заминированы.
— Мистеру Лонтане не следовало связываться с плохими парнями — тогда бы не пришлось минировать бухту, где резвятся его любимые дельфины, — строго сказал Морган. — Эта мисс Немид… есть у нее телефон?
— Да, у нее на острове есть спутниковый телефон. Я несколько раз туда звонил, но натыкался на автоответчик, который предлагал мне оставить голосовое сообщение.
— Все равно, дай мне номер… — Морган быстро нацарапал на листке бумаги несколько цифр. — Попробую оставить мисс Немид сообщение, которое заставит ее перезвонить мне.
— Желаю удачи. Колмана я пока отзывать не буду, пусть еще покрутится в тех местах.
— Кого ты хочешь заставить перезвонить? — спросила Алекс, когда Морган выключил телефон.
— Приемную дочь нашего неуловимого профессора. Ее зовут Мелис Немид, — объяснил Морган. — Она живет на каком-то занюханном островке посреди Атлантического океана и изучает дельфинов.
— Ты думаешь, Лонтана сейчас у нее? Морган пожал плечами:
— Понятия не имею. Может быть, да, а может быть, и нет. Говорят, после возвращения из Фэрфакса он сразу ушел в море. Но мне кажется, эта Мелис в любом случае должна что-то знать — ведь даже если профессор твердо решил провести в океане остаток жизни, ему нужно топливо, продовольствие и прочие мелочи.
— Хочешь, я ей позвоню?
— Это еще зачем?
— Ну, мне кажется, что с женщиной Мелис будет разговаривать свободнее. В конце концов, я не такая страшная, как ты.
— Только для тех, кто тебя не знает. — Морган улыбнулся.
— И все же позволь мне попробовать.
— Проклятие, если так и дальше пойдет, мне совершенно нечего будет делать! — Он протянул Алекс мобильник и бумагу с номером телефона. — Звони. Ты уже решила, что собираешься сказать?
— Правду. О том, что случилось в Арапахо-Джанкшн, и о том, что может случиться в другом месте, если она нам не поможет. Что еще, по-твоему, я могу сказать? Если ей не все равно, она перезвонит. Если же ей наплевать, мы мало что можем сделать.
— Да, тогда нам останется только штурмовать остров и попытаться похитить ее любимых дельфинов.
— Ты, похоже, просто обожаешь похищения! — Алекс стала быстро набирать номер. — Но я думаю, на этот раз мы обойдемся без крайних мер.
Мелис Немид перезвонила четыре часа спустя.
— Похоже, ей не все равно, — прокомментировал Морган, протягивая Алекс аппарат. — Надеюсь на это.
— Алекс Грэм слушает, — сказала Алекс в трубку. — …Да, это я вам звонила.
— Фил ни в чем не виноват! — горячо заговорила Мелис Немид, едва успев поздороваться. — Он не знал, что затевают эти люди. Он ничего не знал про Арапахо-Джанкшн!
— Фил? — удивилась Алекс.
— Филипп Лонтана, мой приемный отец. Он ничего не знал, и никто не смеет обвинять его в… Впрочем, они-то как раз могут. Самое страшное, что отцу никто не поверит. Если эта история выплывет на поверхность, его просто линчуют!
— Он с вами, на острове?
— Даже если бы он был здесь, разве б я вам сказала? Откуда мне знать, что вы не работаете на Бетуорта?
— Если вы смотрите новости, то должны знать, что меня и вашего отца разыскивают одни и те же люди.
— Я никогда не смотрю новости. Кроме того, даже если вы настоящая Алекс Грэм, вы могли сговориться с Бетуортом — пообещать ему найти Фила в обмен на свою жизнь, свободу, деньги наконец…
— Вы правы, такую возможность нельзя исключать. Но я даю вам честное слово, что я этого не делала. А если вы не поможете мне сейчас, на вас тоже ляжет ответственность за все, что может произойти в самом ближайшем будущем.
— Не пытайтесь воздействовать на мою совесть, мисс Грэм. Я хочу только одного — чтобы меня оставили в покое!
— Того же хотели и те, кто жил в Арапахо-Джанкшн.
— Говорю вам: Филипп не виноват!..
Алекс поняла, что подобный разговор ничего не даст. Нужно было попытаться найти слабое место в броне, которой окружила себя Мелис Немид.
— Ваше желание жить в мире и спокойствии мне вполне понятно, — начала она. — Ведь вы, как я знаю, разводите и изучаете дельфинов…
— Да. Ну и что?
— У меня есть подруга, Сара, она — проводник спасательно-розыскной собаки. Ее Монти — настоящее чудо. Иногда мне даже кажется, что он намного лучше большинства людей. Я уверена, что вы тоже порой испытываете нечто подобное.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31