А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я его узнаю. Я предвижу некоторые события. Но я не отсюда и не уверена, что прежде здесь бывала. — Химера нахмурилась. — Меня это беспокоит. Память у меня какая-то обрывочная, и должна признаться, что больше не могу ясно вспомнить никаких событий из прошлого. Если не считать того, — мрачно добавила она, — что я больше не та, кем была прежде.
Рыцарь медленно кивнул. Он ощутил, что химера говорит правду.
— И я тоже. Прошлое мне кажется давним и далеким.
— Но существуют ассоциации, которые освобождают воспоминания, как это было вчера с речными цыганами, — заметила химера. — Я знала их, хотя никогда с ними не встречалась. Знала, что они задумали. Могла сказать тебе об этом, это правда. Я хотела, чтобы они забрали даму, хотела, чтобы она исчезла. — Химера не отводила взгляда. — И мне не стыдно.
— Мне надо ее оттуда вызволить, — решительно сказал рыцарь.
— Почему? Какой в этом смысл? Казалось, химеру искренне интересует его ответ. Рыцарь молчал. Стараясь подобрать слова, он сжимал и разжимал кулаки.
— Потому что именно это мне было поручено, прежде чем я попал сюда. Это единственное, что я знаю твердо. Без нее я совсем потерян. Только благодаря ей еще держусь. Существую из-за нее. Ты понимаешь?
Химера немного подумала и кивнула:
— Кажется, понимаю. Единственная твоя цель — это доставить ее к твоему господину. Других целей ты не помнишь. Но помнишь ли ты хоть что-то, сэр рыцарь?
Рыцарь покачал головой:
— Кажется, лабиринт украл мое прошлое.
— И мое. — В голосе химеры звучала горечь. — Я хочу получить обратно свою жизнь. Я хочу, чтобы ко мне вернулись мои воспоминания.
— Ты видела, в какую сторону они отправились? — снова повторил свой вопрос рыцарь.
— Тебе без нее было бы лучше, — ответила химера. Рыцарь ничего на это не ответил, и лицо его не изменилось. Химера вздохнула. — Вверх по течению, откуда мы пришли. — Она безнадежно покачала головой. — Я пойду с тобой.
***
Они сразу же тронулись в путь, пробираясь по высокой прибрежной траве, следуя за лентой земляного цвета в серый туман. Следы отыскались в первые же минуты, так что рыцарь и сам смог бы определить, куда направились речные цыгане. Это заставило его снова засомневаться относительно той роли, которую играет в происходящем химера, — возможно, она сказала ему правду в собственных целях. Но такие мысли были чрезмерно жесткими, и рыцарю стало неловко. Ему казалось, что химера на самом деле существо порядочное. Он не ощущал в ее словах лжи. Они оба попали в этот мир из какого-то другого, и здесь их с дамой объединила общая судьба.
Они шагали весь день, упорно следуя по колеям кибиток, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть. Хотели завершить свою погоню до заката. Постепенно река стала шире, и наконец дальний берег превратился в темную полоску на фоне облачного неба. Рыцаря угнетали постоянная серость, полное отсутствие солнечного света, давяще нависшее над землей небо. Ему не хватало живых существ, присутствия посторонней жизни. Он был уверен, что когда-то получал от этого удовольствие. Но больше всего ему недоставало ощущения собственной личности, которая за пределами нынешнего его существования совершенно размылась. Одного ощущения того, кто ты и что собой представляешь, мало; нужны еще воспоминания, яркие картины жизни, которую ты прожил, и дел, которые за эту жизнь совершил. Он был почти полностью лишен этого, кажется, даже в большей степени, чем химера. Он словно оказался в небытии, и чувство опустошенности начало рождать безумие.
Они нагнали речных цыган уже после захода солнца. Им повезло, что они заметили свет костра раньше, чем сами оказались замеченными. Цыгане снова разбили лагерь на берегу реки, и их песни беззаботно звучали в сумеречной тиши. Рыцарь и химера отступили в лес и стали пробираться под его прикрытием, вскоре оказавшись достаточно близко, чтобы рассмотреть, что происходит. Речные цыгане сидели у костров и пили вино, пока вокруг них сгущалась темнота. Дама была с ними. Казалось, она не связана. В одной руке она держала чашку, из которой пила. Лицо у нее было холодным и пустым, но страха на нем не было.
— Может, ей хочется быть с ними, — прошептала химера. — Может, с ними ей свободнее, чем с тобой.
— Мне нужен мой меч, — так же тихо прошептал рыцарь.
Химера укоризненно покачала головой:
— Ты ужасно упрямый, правда! Никаких отклонений. — Ее смех оказался низким и мягким. — Мы оба отлиты в форму, которую нельзя переменить. — Она внезапно встала. — Жди меня здесь.
Химера исчезла среди деревьев. Рыцарь ждал, наблюдая за лагерем. Темнота все сгущалась, пока все за пределами света костров не утонуло во мраке. Пение и питье вина продолжалось все с тем же усердием, не прерываясь. Все другие звуки и движения исчезли за весельем, утонув, как тонет в реке намокшее дерево. Шло время, и рыцарь не на шутку встревожился.
И тут химера снова оказалась рядом с ним, держа его палаш. Улыбка обнажила ее острые зубы. Рыцарь принял свое оружие, поднял на протянутой руке, проверяя его состояние, а потом снова вложил в ножны, которые носил на спине.
— А теперь мы попросим вернуть даму, — сказал он вставая.
— Подожди! — Химера вцепилась в него когтистой лапой. — Зачем просить, когда нет нужды? Дождись раннего утра, а потом проскользни в лагерь и возьми ее, пока они будут спать. Так будет проще.
Рыцарь несколько секунд прикидывал, а потом кивнул:
— Подождем, время терпит.
Они молча сидели под прикрытием леса. Речные цыгане начали плясать, веселье продолжалось. Оно закончилось только под утро, когда ночь почти миновала и костры догорели. Тогда мужчины и женщины завернулись в свои одеяла и затихли. Дама спала с ними. Она не сдвинулась с места, где сидела, а просто улеглась на траву. Туман прополз между кибитками и животными, больше не сдерживаемый жаром костров, и вскоре укрыл спящих.
Тут рыцарь и химера встали и выскользнули из-за деревьев. Они бесшумно пробрались по высокой траве к лагерю. Поискали охрану и не нашли. Дойдя до кибиток, они снова остановились и прислушались. Были слышны только звуки, издаваемые спящими цыганами, да отдаленное шуршание воды о берега. Они прокрались вдоль кибиток, пока не оказались неподалеку от спящей дамы. Тогда рыцарь двинулся вперед один.
Он нашел ее, опустился рядом с ней на колени и прикрыл ей рот рукой. Она мгновенно проснулась и посмотрела на него спокойным оценивающим взглядом, совершенно лишенным страха. Он начал было помогать ей подняться и тут заметил цепь, которая шла от кольца на ее лодыжке к колесу кибитки.
Рыцарь выпрямился, охваченный яростью. С него достаточно. Он бесцеремонно зашагал между спящими, пока не нашел того, кто так убедительно уговаривал его оставить свои заботы следующему дню. Нагнувшись, он сгреб на груди рубаху цыгана и рывком поднял его на ноги.
— Я разрежу тебя на две половинки, если она сию же секунду не будет освобождена, — прошипел страстно рыцарь.
Цыган посмотрел ему в глаза и молча кивнул. Рыцарь потащил его через весь лагерь, туда, где ждала дама. Бородач сунул руку в карман, достал ключ, открыл замок и отступил.
— Тебе не следует на нас сердиться. Рыцарь сорвал кольцо с ноги дамы и помог ей подняться. Она нагнулась, растерла лодыжку, а потом повернулась и пошла из лагеря к лесу.
— Вино и развлечения стоят денег, — объявил цыган. — Ты у нас в долгу. Рыцарь повернулся:
— Будь доволен тем, что я тебя не прикончил. Цыган сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул. Лагерь вмиг проснулся, и вокруг рыцаря образовалось кольцо из вооруженных мужчин. Они держали кинжалы, короткие мечи и топоры. Металлические клинки влажно поблескивали в утреннем воздухе. Мгновенно оценив ситуацию, цыгане начали медленно приближаться к рыцарю.
— Не делайте глупостей, — предостерег рыцарь.
— По-моему, это ты сделал глупость, — ответил бородач.
Они налетели на рыцаря всем гуртом, но он отогнал их одним мощным взмахом своего клинка. Кольчуга защитила его от брошенных в его грудь кинжалов, и, повернувшись, он быстро прошел мимо кибиток к лесу. Где его тяжелые доспехи?
— вдруг вспомнил он. Где латы, ножи и шлем? Он снова ощутил их близость, и снова они к нему не явились. Вот уже второй раз он вынужден был принять бой без них. Прежде такого не бывало никогда. Его доспехи всегда являлись к нему, когда он в них нуждался. Почему теперь их нет?
Цыгане снова кинулись на него, и на этот раз он был вынужден защищаться. Он сразил двоих и ранил третьего, а сам остался невредим. Тут его окликнула химера. Оглянувшись, он увидел, что у края леса стоит дама и наблюдает за ним.
Отмщение овладело им. Он приготовился отразить новый натиск.
Но его не было. Знакомый едкий зеленый свет высоким занавесом поднялся от реки и стал наступать на лагерь. Цыгане обернулись при его появлении и закричали, узнавая. Марево налетело из тумана и мрака — страшный шипящий дождь, разъедающий все вокруг. Рыцарь повернулся и бросился к лесу, воспользовавшись смятением и ужасом цыган. Он добежал до деревьев в тот момент, когда Марево достигло лагеря. Оно так быстро пожирало кибитки, животных и людей, что те исчезли в считанные секунды. Никому не удалось скрыться.
Все закончилось почти мгновенно. Марево двигалось вперед, пока не проглотило весь лагерь целиком, а потом отступило. Как и в городе, оно отошло назад по обожженной голой земле и исчезло.
Истерзанная земля дымилась в тусклом свете начинающегося дня. Рыцарь в шоке смотрел из леса. По одну его руку стояла дама, по другую — химера. Все молчали. Рыцарь пытался понять, как это произошло, почему Марево снова появилось, почему оно сожрало только лагерь и не тронуло их. Что его вызвало? Что помешало ему погубить и их тоже? Во всем этом было что-то странное. Во всем случившемся ощущалось что-то ирреальное: выход к безымянному городу, встреча с речными цыганами, появление Марева… Искажение реальности было лишено определенности, но не было лишено формы. Он не знал его источника, но тем не менее не сомневался в его существовании.
В подсознании у него начало зарождаться неприятное подозрение, настолько ужасное, что он не мог выразить его словами. В отчаянии, отказываясь верить, он постарался спрятать его как можно глубже.
— Какая-то чудовищная штука. — прошептала дама, делая шаг вперед и глядя на противоположный берег реки. — Неужели оно гонит нас, как свора псов — добычу?
— Да, — тихо прорычала химера. — Я ощущаю его голод.
Рыцарь тоже его чувствовал. И хоть он отказывался говорить об этом вслух, ему казалось, что этот голод еще не утолен.
Глава 12. СОВСЕМ БЕСПЛАТНО
Когда они приблизились к воротам Риндвейра, крепости Каллендбора, самого сильного властителя Зеленого Дола, Абернети решил, что они должны представлять собой достаточно странное зрелище. Высокий неуклюжий мужчина с птицей на плече, небольшой жилистый зверь, немного напоминающий ненормальную обезьяну, собака с человеческими руками и в очках: Хоррис Кью, Больши, Сапожок и он сам. Они плелись по дороге через город, выстроенный вокруг крепости, неся перед собой (ну по крайней мере это Сапожок нес) штандарт все еще отсутствующего короля Заземелья. Следом за ними шли лошади, наверное, довольные, что избавились от седоков, которые не слишком понимали в лошадях. Мул с сундуками, полными кристаллов мысленного взора, трусил следом. День был жарким и безветренным, а потому душным, и все только и мечтали принять ванну и выпить чего-нибудь холодненького.
Горожане высыпали на улицы, чтобы поглазеть на них, и стояли в тени дверных проемов и навесов, подталкивая друг друга локтями и перешептываясь. Абер» нети подумал, что, может быть, они уже знают. Может быть, все уже знают.
Они выехали из замка Чистейшего Серебра три дня назад: делегация посланцев короля, отправленная специально, чтобы раздать кристаллы мысленного взора жителям Зеленого Дола: и высокорожденным, и беднякам. Решение позволить пользоваться кристаллами было принято не безоговорочно, но тем не менее оно было принято. Советник Тьюс начал уже приходить в отчаяние от бесконечных попыток скрыть отсутствие короля. Становилось все труднее находить предлоги, которые объясняли бы, почему король отказывается лично встречаться с людьми и поручает все дела своему главному советнику. Необходим был какой-то отвлекающий маневр, который бы умерил рвение самых любопытных. Возможно, кристаллы мысленного взора сделают хотя бы это. Надо их вывезти, распределить между людьми, и пусть они пока забавляются. Надо только надеяться, что интерес пропадет не слишком быстро.
Советник, конечно, поехать не мог. Поэтому было логично взамен отправить Абернети, несмотря на все его возражения против этого плана. Кто-то должен был представлять короля, ведь не Хоррису же Кью с его птицей доверить это! Поэтому дело было поручено Абернети, и с ним для защиты и поддержки отправили Сапожка. Предложили и отряд сопровождения, но с ним никто не хотел связываться, включая и Абернети, который предпочитал, чтобы все обстояло проще. Стоит только явиться к лордам Зеленого Дола в сопровождении отряда — и моментально привлечешь к себе внимание. Абернети решил, что это не слишком разумно, и поэтому от отряда отказались.
Кроме того, время было мирное. Ну какие неприятности их могут поджидать, если перед ними выставлен штандарт короля? Никакие.
И они отправились, выйдя из ворот замка и повернув на северо-восток. Путь их лежал через леса и холмы к степям Зеленого Дола. Всем, попадавшимся по пути, они предлагали один из кристаллов. Большинство людей с радостью брали, очарованные их свойствами. Пара встречных, более неприветливая, чем остальные, отказалась даже смотреть на эти глупости. Между Чистейшим Серебром и замками лордов Зеленого Дола было расположено множество ферм и небольших городков, так что они раздали сотни кристаллов. Об этом начали распространяться слухи, и вскоре вдоль дорог их уже поджидали люди. Раздавались все новые кристаллы, и все новые люди уходили осчастливленными. Пока все шло хорошо.
Абернети считал, что надо отдать должное Хоррису Кью. Маг следил за тем, чтобы каждый, кто получал кристалл, знал, что это подарок от короля и что он сам — только представитель короля. Он не пытался присвоить себе славу, нисколько себя не рекламировал. Было очень не похоже на того Хорриса Кью, которого помнил Абернети, и это снова внушило ему подозрение.
Но верный престолу придворный писец не был беспристрастным в этом вопросе. С каким бы недоверием он ни относился к Хоррису Кью и его планам, включая и этот, он безумно привязался к своему собственному, личному кристаллу. Когда он был честен с самим собой (а это бывало все реже и реже), он тревожился из-за того, что эта привязанность превращается в пагубную страсть. Казалось, он попал в плен в ту первую секунду, когда заглянул в удивительные глубины кристалла. Что было ему там явлено, не единожды, но всякий раз, как он туда смотрел? Он сам, снова ставший таким, каким был когда-то: человеком с нормальным лицом. Собачье тело, в которое он был заключен, исчезло навеки. Это было его самой дорогой, самой заветной мечтой, и, когда он заглядывал в многогранный свет кристалла мысленного взора, это становилось явью. Он мог и смотреть на себя прежнего столько, сколько хотел, и с каждым днем он делал это все дольше. Он не только видел, но и ощущал себя человеком, он мог вспомнить, как жил до того, как советник Тьюс произнес свое роковое заклинание и обрек его на нынешнюю судьбу.
Это было порочно-приятное времяпрепровождение, и Абернети не мог от него отказаться. Конечно, это было не столь хорошо, как быть снова собой и выглядеть по-прежнему, но ничего лучшего ему скорее всего не получить. И этим он был обязан Хоррису.
Даже сейчас, приближаясь к огромным воротам Риндвейра и с благодарностью думая о ванне и холодном эле, которые ждут его, Абернети помнил и о своем кристалле и о перспективе остаться одному и снова заглянуть в его глубины.
Ворота перед ними распахнулись, и они прошли в крепость мимо стражников. Их встретил всего один мелкий служитель двора. Не было ни приветственных фанфар, ни почетного караула, ни личного присутствия Каллендбора, которые полагались бы королю. Посланцам было оказано минимальное внимание, а уж интерес, который они вызвали, был даже меньше минимального. Каллендбору никогда не нравился Холидей, но в последнее время его презрение становилось все более открытым. Кажется, воспоминания о триумфах и достижениях Холидея уже померкли. Холидей не один раз встречался лицом к лицу с Каллендбором и сумел сделать то, чего не удалось лордам Зеленого Дола: он победил Железного Марка, прогнал демонов обратно в Абаддон и объединил королевство под единым правителем. Он победил всех своих противников и преодолел все препятствия. Все это Каллендбор признавал, но не ценил. А теперь, похоже, и признание было под большим вопросом.
Каллендбор встретил их у дверей дворца, облаченный в красные одежды и драгоценные украшения, сопровождаемый советниками и очередными фаворитками. Он был высоким и хорошо сложенным мужчиной, с такими рыжими волосами и бородой, что в солнечном свете они сияли, словно золото. Руки у него был» в мозолях и боевых шрамах. Он стоял, наблюдая за приближением делегации, высоко подняв надменную голову, так что создавалось впечатление, будто он смотрит на них сверху вниз, мол уделяет им свое время и внимание исключительно в силу щедрости. Его поза не задела Абернети: писец уже давно к ней привык. Тем не менее такое демонстративное нахальство ему не понравилось.
— Лорд Каллендбор, — поздоровался шедший первым Абернети, чуть наклонив голову.
— Писец, — отозвался тот с еще менее заметным поклоном.
— Га! Сильный властитель! Сильный властитель! — гаркнул Больши.
Каллендбор моргнул:
— Что это тут? Обученная птица? Ну-ну. Может, это подарок для меня? — Он вдруг разулыбался. — Ну конечно же! Прекрасный выбор, Абернети.
Вот она, удобная возможность, за которую Абернети дал бы что угодно, шанс избавиться от Больши. Абернети невзлюбил птицу с самого первого дня, а птица невзлюбила его, и оба знали отношение друг к другу. В Больши было что-то ужасно беспокоившее Абернети. Он не мог определить, в чем дело, но это было так. Он не хотел брать птицу с собой, очень яростно сопротивлялся. Но Хоррис Кью настаивал на том, что птица должна их сопровождать, и главным образом потому, что все путешествие затевалось из-за кристаллов мысленного взора, которые были подношением мага, в итоге птица отправилась с ними.
Абернети открыл было рот, чтобы подтвердить это, чтобы сказать Каллендбору: да, действительно, эта птица в его полном распоряжении. Но он опоздал.
— Милорд, простите, что это жалкое создание отвлекло вас от истинной причины нашего приезда, — быстро вмешался Хоррис Кью. — Эта птица, увы, не дар. Она мой постоянный спутник, мое единственное сокровище, оставшееся от прежней жизни и людей, которые очень много для меня значили и сделали меня таким, каков я есть. Я уверен, вы меня поймете, — тараторил он. — Если уж говорить правду, то эта птица достаточно неприятная тварь, у нее бывают припадки раздражительности, во время которых она начинает клеваться. Она вам не понравится.
Словно в подтверждение его слов, Больши потянулся и сильно клюнул Хорриса Кью в ухо.
— А! Вот видите! — Хоррис замахнулся на майну, которая отлетела подальше, а потом уселась на его второе плечо, сохраняя бдительность на случай новой попытки ее наказать.
— Почему мне не предлагают эту птицу, если я этого хочу? — вопросил Каллендбор, потемнев от гнева. — Вы говорите, что я не могу получить эту птицу, если пожелаю?
— Милорд, птица ваша, если вы желаете, — мгновенно объявил Хоррис Кью. Больши снова гаркнул. — Но вы должны знать, что она почти не говорит, а та фраза, которую вы сейчас от нее слышали — «сильный властитель», — заучена им от короля. Другими словами, король научил ее так обращаться к себе.
Абернети изумленно раскрыл глаза. Наступило весьма долгое молчание. Каллендбор покраснел и выпрямился еще сильнее. Казалось, он готов был взорваться. А потом, очень медленно, опасная краска сбежала с его лица.
— Ладно, я вовсе не хочу ее получить, — презрительно бросил он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30