А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На этой странице выложена электронная книга Даун Хаус автора, которого зовут Охлобыстин Иван Иванович. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Даун Хаус или читать онлайн книгу Охлобыстин Иван Иванович - Даун Хаус без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Даун Хаус равен 47.36 KB

Охлобыстин Иван Иванович - Даун Хаус => скачать бесплатно электронную книгу



Иван Иванович Охлобыстин
Даун Хаус
сценарий кинофильма по мотивам романа Ф.М. Достоевского «Идиот»
Примечание: 1. даун – человек страдающий болезнью дауна, в просторечье идиот. 2. Хаус – модное течение в танцевальной молодежной музыке конца двадцатого века.
Сцена 1. Швейцария. Виды гор.
Жизнь в Швейцарии исторически определялась двумя параметрами – горами и банками. Те и другие славились масштабами и постоянством. Только первые больше вторым, а вторые больше первым.
Так или иначе, но ранним июльским утром, на вьющейся по горному склону дороге появился рейсовый, международный автобус. Он прогудел мимо стерильного водопада, мимо небольшой фермы, с пасущимися на лужайке тучными коровами, мимо пустого придорожного кафе с экзотическим названием, означающим при переводе с немецкого «Козья верность», и на хорошей скорости въехал в туннель, вырубленный в скале
Сцена 2. Туннель
Но из туннеля автобус выезжать, отчего то не торопился, и со стороны вполне могло показаться, что с ним случилось, что-то трагическое, непоправимое. Однако вскоре все выяснилось:
Из темного провала раздались ритмичные отзвуки некой молодежной мелодии и вскоре за ними на солнце вышел князь Мышкин, двадцати пяти лет от роду и одетый по современному экстравагантно, при четырех серебряных серьгах в правом ухе, и с магнитофоном, который держал на плече. А уже следом за ним, с отчаянными гудками появился автобус.
Наконец звук клаксона прорвался сквозь музыку, Лев Николаевич обернулся и обнаружил транспортное средство.
– Идиот! Идиот! – взвизгнул по-немецки водитель вышеупомянутого, – Я мог тебя задавить! Ты мог погибнуть!
– Да, в этой проклятой жизни может случиться, что угодно, – согласился князь, прилепил к фаре жевательную резинку и вошел в салон.
Сцена 3. В автобусе.
– Это рейс Цюрих – Москва, предупредил его водитель.
– Согласен, – кивнул Мышкин, протянул ему билет и объяснил, – Захотелось пройтись, послушать музыку, подумать.
Озадаченный водитель проверил билет но, убедившись что с билетом все в порядке, сунул его в карман, и раздраженно надавил на педаль газа.
От неожиданного толчка некоторые пассажиры повалились со своих мест и получили множественные ушибы.
Рядом со своим местом Мышкин обнаружил еще двух господ, причем у одного была загипсована нога, он свалился между рядов кресел и ругался по-русски, другой пассажир пытался его поднять. Князь помог.
Усадили, но пассажир с переломом ни как не унимался:
– Все бы им над русским человеком издеваться. Ездят, как на тракторе. Я только на свое место залез, еле ногу разместил, а немчура дернул, и я ногу еще сильней поломал… Ох, как устал и как болит нога! – он кивнул на магнитофон Мышкина, – Заела твоя музыка.
– Это не заело, – вмешался князь, – это хаус. В моем противоречивом прошлом – молодежная эстрада, – и показал на свою стереосистему.
– Удобная музыка, я видел, – согласился с ним третий пассажир, – один негр меня водил в подвал и показывал, как другой негр пальцем по пластинкам скреб, а интуристы, как кузнечики прыгали, и доподлинно мне известно, что их бабы без всяких там слов, дают совокупиться…
Тот, что со сломанной ногой протянул руку Мышкину:
– Парфен Рогожин, коммерсант.
– Очень приятно, – пожал его руку Мышкин и также намеревался представиться, но Рогожин тут же предложил: – Выпьем «стременную»?
– Мне водку пить нельзя, – отказался князь.
– Ну, не знаю, а вот мне просто необходимо, – сообщил коммерсант. – Иначе никак. Страдаю от любви, за эту любовь пострадал, и от гнева отцовского, как партизан, в горах скрывался, в Швейцарских. Две недели пил с мегрелами, казахами и двумя белорусами. А ни одного порядочного швейцарца так и не встретил… Черт меня дернул на лыжи встать… – И он постучал по гипсу. – …не трезв был… За Настасью Филипповну – зазнобу мою! – Он достал из бархатных шаровар цвета индиго плоскую серебряную флягу, сделал из нее объемный глоток, обтер фляжку о красную сатиновую, с вышивкой косоворотку и вполне удовлетворился
– Да-с, со швейцарцами дело плохо. Они здесь совсем скоро повымрут, у них происходит упадок рождаемости от сексуальных свобод, – я еще в России в газете читал, – сказал третий. Экипированный, как штатный сотрудник Внешэкономбанка в серый мятый пиджачок, со сбитым набок таким же мятым галстуком.
– А кто такая эта – Настасья Филипповна? – не выдержал князь, но вовремя опомнился и поспешил все-таки представиться. – Я князь Мышкин, сирота, программист по образованию и практически исцеленный от целого ряда нервных недугов, которыми очень страдал. Меня доктор Шнейдер – главный в Европе по мозгам – успешно реабилитировал.
– Ну? – заинтересовался Рогожин.
– Теперь отлично. Захотелось, наконец, на свою историческую родину съездить. Никогда в России не был. И моим родителям так и не удалось.
– В каком смысле – не удалось? – не понял Парфен.
– В прямом – дедушка с бабушкой еще в начале века в Швейцарию переехали, – ответил Мышкин, – Дедушка в институте безудержно химию преподавал. Мама с папой в Париже познакомились.
– А потом? – не унимался коммерсант.
– А потом все умерли, а я в клинику лег на восемь лет… Месяц назад возникло одно незначительное дело по родственной линии, и я решил Москву посетить, хотя денег не было. Но доктор Шнейдер, друг дедушки – золотой человек – и денег на дорогу дал, и на карманные расходы…
Сцена 4. Кабинет доктора Шнейдера.
Доктор Шнейдер с окаменевши лицом. Позади него с хаусом из магнитофона отплясывает Мышкин в пижаме. Доктор открывает ящик стола, задвигает подальше опасную бритву «золинген» и берет деньги.
Сцена 5. Горная дорога. В автобусе.
Мышкин: …Так что это за Настасья Филипповна?
За окнами автобуса, тем временем, пролетали западноевропейские ландшафты.
– О, брат! – мечтательно закатил глаза Рогожин, но вдруг спросил подозрительно:
– Тебе-то самому зачем?
– Вы, Парфен Рогожин, можете совершенно не волноваться, я по части компьютеров интересуюсь. И потом, у меня от таблеток, никакого энтузиазма к женщинам.
– У меня почти то же самое, – обрадовался Парфен. – Когда я трезвый, то я их как будто и не замечаю… Зато когда выпью – энтузиазма заметно больше…. Но тут все иначе вышло – стою на светофоре на красном, трезвый, как стекло, а она дорожку переходит, ножками своими нежными с белой полосочки на белую переступает. Меня, будто громом поразило, век воли не видать, никогда такого не чувствовал. Полдня на этом светофоре и простоял. Думал обратно пойдет…
Сцена 6. Улицы Москвы. Светофор.
У перекрестка стоит «шестисотый мерседес» разрисованный в манере школы «палеха», как сувенирный поднос, а в нем сидит окаменевший Парфен, мимо с дикой скоростью мчатся машины и ритмично, как светомузыка, мигает светофор.
Сцена 5. В автобусе. Продолжение монолога Парфена.
Парфен: …Такая, сытная мадам! Поворот в ней какой-то особенный. Сама под два метра ростом. Сиски очень большие. А жопа такая, что я понял, что всю жизнь о такой мечтал.
– Точно, я слышал об этой Настасье Филипповне, она с ответственным секретарем совета Безопасности Тоцким сожительствует за большие деньги, – включился в беседу третий господин.
– Клевета!.. Я, дорогой, вам травмы сейчас нанесу… – рассердился Рогожин. – Потом я долго ее найти не мог. И вдруг случайно встречаю во французской булочной, что на Маяковке и, заметь, снова абсолютно тверезый. В булочной-то я с маклером встречался. Меня папа послал, очень папа просил один пароход выкупить. Так я маклера прогнал…
Сцена 7. Французская булочная.
Рогожин неприлично прогоняет маклера.
Сцена 5. В автобусе. Продолжение монолога Парфена.
Парфен: …и пароход не купил, а купил булочную…
Сцена 7. Французская булочная. Продолжение.
Рогожин держит за горло булочника в белом колпаке и отсчитывает ему деньги.
Сцена 5. В автобусе. Продолжение монолога Парфена.
Парфен: …и подарил булочную Настасье Филипповне, что бы она всю жизнь булочками свежими питалась…
Сцена 7. Французская булочная. Продолжение.
Парфен стоит, припав на одно колено и указывая на булочную, за ним стоит толстый пекарь в белом колпаке и держит каравай.
Сцена 5. В автобусе. Продолжение монолога Парфена.
Парфен…Но к папе я после этого уже не поехал, потому что папа с братом меня всенепременно утопили бы в пруду…
Сцена 8. У пруда.
На берегу пруда стоит престарелый папа с секцией батареи центрального отопления под мышкой и братом рядом. Брат держит в руках помповое ружье и кривую турецкую саблю. У обоих закрученные вверх кавалеристские усы и стрижки «под горшок».
Сцена 5. В автобусе. Продолжение монолога Парфена.
Парфен: …Поехал сюда за кордон. А папа узнал все от маклера и моего брата Сереги и поехал к Настасье Филипповне…
Сцена 9. Дом Настасьи Филипповны. Интерьер .
За столом сидит Рогожин-старший, на столе лежит секция батареи парового отопления. За спиной у отца стоит брат Серега с кривой саблей в одной руке и утюгом в другой. Перед ними в другом углу комнаты гордо стоит Настасья Филипповна.
Сцена 5. В автобусе. Продолжение монолога Парфена.
Парфен:…И папаша говорит: «Что голубка: под ледок булькнем или булочную возвернем?»
Та захохотала и все бумаги подписала…
Сцена 9. Дом Настасьи Филипповны. Интерьер. Продолжение.
Настасья Филипповна.:
– Ха!.. – комкает листки бумаги и кидает перед Рогожиными на стол. Сергей Рогожин честно и старательно начинает разглаживать документы утюгом. Н.Ф. говорит:
– Теперь я понимаю, чем эти булочки для Парфена зловонили. Теперь мне этот подарок того дороже во сто крат…
Сцена 5. В автобусе. Продолжение.
Парфен:…А папа неделю назад преставился, говорят от удара…
Сцена 10. Дом Рогожиных. Интерьер.
Окровавленная голова папы откидывается назад. Из чьей-то волосатой руки выпадает окровавленная бейсбольная бита.
Сцена 5. В автобусе. Окончание монолога Парфена.
Парфен: …Так я стал миллионщик. Папка был та еще сволочь, а на нечаянные капиталы я своей ненаглядной Настасье Филипповне куплю чисто три казино и баню. Возвращаюсь, мягко говоря, на Родину…
Сцена 11. Горная дорога. В автобусе.
Договорить он не успел, потому что с заднего сиденья поднялась пышных форм сестра милосердия со связкой клистиров в руках. У нее из-за плеча выглянули две хмурые физиономии в штатском с никелированными «утками» в руках. Сестра отчетливо произнесла буквально следующее: – Уважаемые господа пассажиры! Мы приветствуем вас на борту ультрасовременного автобуса «Белль – Женева – Берлин – Москва» и спешим напомнить, что по ходу следования вас ожидает процедура таможенного досмотра. Похищены бриллианты представляющие историческую ценность. И властям стало известно, что перевозятся они похитителями в их преступных кишечниках. Поэтому все пассажиры будут подвергнуты обязательному клистированию.
– Ну, это просто черт знает что! – возмутился Рогожин, – Надоело! Я, в конце концов, русский, а это многое объясняет.
– Ничего, – попытался его успокоить Мышкин, – Это не больно, а даже немного приятно. Мне у доктора Шнейдера часто кружку ставили.
– Да, да! – со знанием дела вмешалась в разговор сестра милосердия. – Очень сексуально! Вы знаете, что по всей Швейцарии идет поиск пропавших бриллиантов из короны самого Вильгельма Великого! Операция проходит под эгидой решения особой ассамблеи Евросоюза и обеспечивается силами Интерпола и Красного Креста.
Двое с горшками за ее спиной со значением кивнули.
Сцена 12. Горная дорога. В автобусе.
Тут в коридоре произошло особенное событие: кто-то черный без штанов, пытался вылезти в окно, но сильные руки утащили его обратно на свое сидение. Зазвенели наручники, сверкнул голубой молнией электрошок, и шум утих.
Сцена 11. Горная дорога. В автобусе. Продолжение диалога.
– От, что значит немецкий порядок! – восхитился третий собеседник. – И ведь найдут свои бриллианты! Никогда такому в России не бывать. Ни за что бы в Россию не вернулся, если бы не дела.
– А какие у тебя могут быть дела, таракан? – хмуро поинтересовался Рогожин, снимая штаны.
– Квартирный вопрос в Мытищах решить надо с бывшей женой, – с готовностью ответил тот. – Но теперь, после нашей с вами Парфен Сергеевич, сказочной встречи, я намерен предложить себя к вам в помощники. При ваших миллионах и моем знании юриспруденции такое вполне позволительно и даже обязательно.
– А я лечился, лечился и вылечился, – тоскливо поделился Мышкин…
Сцена 13. Пролет коровы. Компьютер.
…попутно наблюдая, как за окном автобуса пролетает корова.
Сцена 11. Горная дорога. В автобусе. Окончание диалога.
…Мышкин, дальше смотреть не решился, задернул занавески и включил магнитофон.
Зазвучала музыка Хаус.
Сцена 14. Москва. В автобусе.
Его разбудил голос Рогожина:
– Князь-брателлово! Просыпайся. Приехали. Москва – матушка!
Князь открыл глаза и действительно увидел через окно автобуса фасад гостиницы «Катерина».
– Слушай помоги! – попросил его Парфен, – Я тебе заплачу. Мне тут одну вещицу надо до метро донести.
– Нет, платить не надо, – запротестовал Мышкин, – Я и так помогу.
– Широкий ты человек! – восхитился Рогожин и пошел к выходу.
Сцена 15. Россия. Москва. Шлюзовая набережная.Натура.
На тротуаре его уже ждали – прямо перед автобусом стоял пожилой мужчина с плакатом, на котором было выведено черным маркером – «Рогожин». Позади мужчины стояла, прислоненная к стене гостиницы, металлическая дверь.
– Давай ее прямо сюда! К автобусу, – крикнул Парфен , указывая на дверь и сунув в руку встречающему несколько сотенных купюр. Пока из автобуса шумно выгружались интуристы, а князь отлеплял от фары автобуса жевачку, мужчина приволок дверь куда показал Парфен.
– Хватай, князь, сзади, там ручка приварена, – показал Рогожин Льву Николаевичу и толкнул безымянного знакомого по автобусу, – а ты, таракан, спереди хватай. Только вы дверь прямо надо мной несите.
Компаньоны подхватили дверь, Парфен оперся о костыли, и они двинулись по улице.
– Парфен Семенович! Как Москва переменилась! Все здесь иначе, чем я в альбомах видел! Красота, какая! Всюду стекло, люди такие нарядные, будто Новый год скоро, – заметил на ходу Мышкин.
– Что есть, то есть, в Москве каждый день Новый год, – подтвердил тот и спросил: – Ты на метро?
– Нет, – ответил князь, – Родственники у меня тут рядом живут. Признаться, я немного волнуюсь перед встречей с ними.
– Я тоже всегда волнуюсь, перед встречей с братом Серегой, он такой выдумщик, – сказал Рогожин.
Сцена 15. Крыша соседнего дома.
В это время на крыше соседнего дома нервничал вышеупомянутый брат Серега со снайперской винтовкой в руках. Ему никак не удавалось толком прицелиться.
Из-под двери виднелись только чьи-то ноги и резиновые стопки костылей. Наконец дверь вползла в подземный переход, ведущий прямо к метро, и исчезла там навсегда. Зато вскоре на улицу вышел странный молодой человек с огромным стерео центром на плече, и спокойно зашагал в сторону Павелецкого вокзала. Но Серега уже не стал следить за ним, а только раздраженно шлепнул винтовку по инкрустированному золотой вязью прикладу и начал ее укладывать в футляр из-под контрабаса.
Сцена 17. Дом Епанчина. Приемная. Интерьер.
Князь вошел в приемную генерала Епанчина, огляделся по сторонам и поставил на журнальный столик свой магнитофон, рядом с чучелом медведя.
– Вам кого? – подозрительно уточнил у него секретарь в белом фраке, сидящий в кресле под огромным аквариумом с плавающими в нем щуками.
– Мне Ивана Федоровича, – застенчиво признался Мышкин.
– А зачем? – не удовлетворился секретарь.
– Да я и не знаю, – еще больше смутился посетитель, – С одной стороны мы вроде, как родственники, с другой – даже не знаю. Наверное, это что-то совсем уж родственно-сокровенное. Я за этим из-за границы приехал.
Понять как вести себя с нежданным гостем секретарь окончательно не смог.
– Боюсь, что генерала скоро не будет, он человек занятой, – выдавил он и спросил, – Вы, наверное, денег просить?
– Да, денег абсолютно нет, те франки которые мне Шнейдер на дорогу дал, я на билет потратил и на жевачку, – согласился князь, хотя счел разумным внести ясность, – Но денег мне от генерала не нужно. Но знаю, где они лежат.
– Где? – поинтересовался секретарь.
– В трубке! – мечтательно вздохнул посетитель, но все-таки добавил. – Поговорить о жизни любопытно. О том, о сем.
– Ну, тогда ждите, – окончательно запутался в чувствах секретарь. – Без Гавриила Ардалионовича вопросы про трубку мне решать невозможно. Он придет, я ему доложу, а он доложит генералу. Все проще простого.
– А можно я немного потанцую? – попросил Мышкин.
– Милости просим, – пожал плечами молодой человек.
Князь включил магнитофон, вышел в центр приемной и стал топтаться в ритм звуку.
Сцена 18. Дом Епанчина. Приемная. Интерьер. Продолжение.
В приемную крупными шагами вошел Гавриил Ардалионович, с недоумением посмотрел на танцующего князя и обратился к секретарю
– Эдиссий, это чего за упражнения?
– Это дальний родственник, нашего генерала, из-за границы, – вытянулся в струнку тот. – Имеет к Ивану Федоровичу дело-с!
– Счас доложу, – понятливо кивнул Гавриил Ардалионович и скрылся в кабинете.
Скоро он выглянул обратно и жестом пригласил Мышкина в кабинет генерала. Князь выключил свой магнитофон, взял его в руку и направился в указанном направлении.
Сцена 19. Кабинет Епанчина. Интерьер.
Генерал его ждал, сидя в кресле за огромным дубовым столом, в добротном английском костюме от Альфреда Виго.
– Так-с, – поприветствовал он вошедшего и кокетливо поправил очки в тонкой золотой оправе. – Чем могу служить?
– Дела неотлагательного к вам я никакого не имею; цель моя была просто познакомиться. Для этого я и приехал из Швейцарии, – ответил князь.
– Очень похвально, но не совсем логично, – приосанился Иван Федорович и спросил, – Что меня так хорошо знают в Швейцарии?
– Совсем не знают, и боюсь, что совсем вы им не интересны, – признался Мышкин.
– Еще не понятней, – насупился генерал, – Так что же будем делать? Сами уйдете или мне охрану вызывать?
– Вы меня, Иван Федорович, не поняли, – улыбнулся князь, – Я состою в связи с вашей супругой.
– Увольте, все связи моей супруги я помню и контролирую, – возразил Епанчин. – Однако о вас мне не докладывали.
– Да, я по родственной линии состою, – затараторил Мышкин, – Мне ваша супруга почти троюродная тетка. Плоть от плоти, кровь от крови. Мы одни из Мышкиных на всем белом свете и остались. Потому что еще один – Аристарх Никодимыч, тот что по дворянским собраниям и судам пороги обивал, бумаги собирал, что мы, мол, князья – не меньше, нам пол севера и пол юга наследственно принадлежат, так он в прошлом году помер трагически под молоковозом. Пошел за молоком и хрусть! Мне подробно об этой неприятности из суда отписали…
Сцена 20. Улица провинциального города. Гибель дворянина.
Пожилой дворянин в медалях тайком сливает из стоящего на обочине молоковоза молоко. Машина тихо трогается с места и давит пожилого дворянина всмятку.
Сцена 19. Кабинет Епанчина. Интерьер. Продолжение.
– От оно как! – сделал свой вывод из рассказа молодого человека генерал и потер руки. – Да ты, брат, дурачок, видно.
– Ну, надо же! От вас ничего не утаишь, на то вы и генерал! – воскликнул Мышкин, преданно глядя в глаза почтенному вояке. – Хотя я лечился очень долго в Швейцарии. Мой доктор – доктор Шнейдер, говорил, что я практически здоров, только мне нервничать нельзя и увлекаться.
– А ты мне определенно нравишься! Мне тоже увлекаться вредно. Намедни я увлекся, и две катушки гуманитарного кабеля в буру продул, – признался Иван Федорович и обратился к Гавриилу Ардалионовичу. – Ты, Ганя, комнаты сдаешь у себя, так возьми его к себе жить.
– Зачем же? – стал отнекиваться князь. – Я и сам способен устроиться!
– Ничего, так надежней будет, – объяснил генерал, – У меня три дочери – Александра, Аделаида и Аглая. Тоже дуры набитые. Вдруг вы, где случайно, друг на друга наткнетесь. Дети тоже дураками получатся. А у Гани вы под присмотром будете.
– Хорошо, – смирился Мышкин.

Охлобыстин Иван Иванович - Даун Хаус => читать онлайн книгу далее