А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

! – спросила она испуганно. – Что ты делаешь?!
– Тс-с! Тихо, малышка! – ответил он каким-то странным хриплым шепотом. – Спи, а мне что-то не хочется. Я пойду поработаю немного… Днем не все успел…
– Принеси свою работу сюда, дорогой, – попросила она. – Мне будет одиноко. Я боюсь. Не уходи…
Вместо ответа он поцеловал ее и быстро ушел из спальни, плотно притворив за собой дверь.
Несколько минут она лежала, вся насторожившись, но за­тем природа взяла свое и она наконец уснула.
Внезапно она решительно откинула одеяло и, боясь поше­велиться, стала вглядываться в темноту спальни. Ей послы­шался далекий сдавленный вскрик. Она вскочила с кровати и, подойдя на цыпочках к двери, прислушалась. Однако больше никаких звуков не раздавалось. Она испытала тревогу за му­жа и громко позвала:
– Джеффри! Джеффри!
Она вышла из спальни и стала ждать. Через несколько минут дверь холла открылась и в ней показался ее муж. Прав­да, без лампы.
– Тс-с! – прошептал он, прикладывая палец к губам. Она еще раз подивилась перемене в его голосе. – Тс-с! Иди в кровать! Я работаю и не хочу, чтобы мне мешали. Иди спать и не буди дом!
Сердитый тон мужа кольнул ее в самое сердце. Так он с ней до этой ночи никогда не разговаривал. Она молча вернулась в спальню, легла и, дрожа и не разжимая напряженных губ, стала прислушиваться к малейшему звуку в доме. Довольно долго стояла полная тишина, но вдруг она с ужасом расслыша­ла: словно чем-то скрежуще провели по железной поверх­ности, и затем раздался глухой удар! Через минуту что-то обрушилось с грохотом и послышались приглушенные прок­лятия. Потом словно что-то тяжелое протащили по полу и стали заваливать камнями. Звуки слышались отчетливо и не­трудно было догадаться, чем они создаются. Все это время она лежала в кровати, не шевелясь, скованная страхом, ее сердце бешено колотилось. Последнее, что она слышала, был стран­ный звук, как будто что-то откуда-то с усердием соскребали.
Потом наступила тишина, а вскоре дверь тихо отворилась и показался Джеффри. Жена притворилась спящей, но сквозь ресницы она видела, как он вытирает полотенцем с рук что-то белое, похожее на известь…
Утром он вел себя как ни в чем не бывало и ни словом не упомянул о событиях вчерашней ночи, а она боялась тре­вожить или, боже упаси, сердить своими расспросами.
С того времени Джеффри сильно изменился. Его постоянно мучили какие-то мысли, настроение у него было плохое, он почти всегда был мрачен и угрюм. У него резко ухудшились сон и аппетит, а давняя привычка неожиданно оборачиваться назад, словно бы кто-нибудь за ним стоял, опять вернулась. Старый холл как-то дурно воздействовал на него. И тем не менее он заходил туда по нескольку раз в день и раздражался, если кто-то еще хотел заглянуть туда же.
Вскоре в Брэнт-Роке появился бригадир тех рабочих, что делали в доме ремонт. Он собирался испросить у хозяина раз­решение на отделку холла, но того не было дома. Тогда бригадир направился к месту работы, попросив слугу передать хозяину, как только тот вернется с прогулки, что он, брига­дир, просит разрешения продолжить работы, и сообщить, где он сейчас. Слуга исполнил просьбу и был изумлен выражени­ем лица Джеффри, когда он говорил ему о том, куда пошел бригадир. Тот оттолкнул беднягу в сторону и бегом устремил­ся в холл. Он опоздал, потому что когда подбежал к нужной двери, она отворилась, и оттуда вышел озадаченный бригадир.
– Прошу прощения, сэр… Я только хотел спросить… Я посылал вам дюжину мешков извести, а здесь увидел только десять…
– К черту ваши десять мешков! И дюжину – туда же! – был ответ разгневанного хозяина.
Бригадир удивленно посмотрел на него и постарался изме­нить тему разговора.
– Я понимаю вас, сэр. Просто нам осталось совсем немно­го, и поскольку уж мы начинали это дело…
– Что вы имеете в виду?
– Я хочу сказать, сэр: сами видите, что происходит, когда вы доверяете начатое нами другим. Какой-то идиот разлил известь. Да бог с ней с известью! Но ведь здесь мрамор, цен­ный материал. Что, если он расколошматит его?..
Джеффри слушал бригадира и выражение его лица смягча­лось. Потом он сказал уже нормальным тоном:
– Скажите своим людям, что в настоящее время я не нуж­даюсь в ремонте холла. Пусть там все останется как есть. Пока.
– Отлично, сэр. Я пошлю пару ребят забрать доски и из­весть. Потом, надо бы почистить там немного…
– Нет! – мгновенно прервал его Джеффри. – Оставьте там все, как есть. Я пошлю за вами, когда решу продолжить работы.
Бригадир ушел.
Диландэр вновь стал ловить Брэнта на дороге и наконец, когда их коляски столкнулись, он крикнул:
– Эй, что случилось с моей сестрой и твоей женой?
Джеффри быстро расцепил коляски и, не глядя на испуган­ную жену, затаившуюся в самом темном углу экипажа, изо всех сил стал нахлестывать лошадей. Вслед ему несся злой хохот.
Той ночью Джеффри как обычно зашел в холл. Он подо­шел было к камину… и вдруг отскочил назад со сдавленным возгласом. Взяв себя в руки, он вернулся к тому месту, но уже с лампой. Он решил проверить, уж не ввел ли его в заблуж­дение лунный свет, и наклонился над сломанной каминной плитой. В следующее мгновенье он вскрикнул, словно от вне­запной боли, и упал на колени.
Там, сквозь трещину в расколотой плите, желтым ручей­ком пробивались несколько прядей золотистых волос! При­глядевшись, он заметил несколько тонких седых локонов.
От ужасного зрелища его отвлек звук открываемой двери. Он оглянулся и увидел входящую жену. Стремясь к тому, чтобы она не заметила ничего подозрительного, он опрокинул на каминную плиту свою лампу и сжег проросшие сквозь ка­мень золотистые волосы. Затем он поднялся с колен и изоб­разил удивление появлением жены.
Всю следующую неделю Джеффри Брэнт как никогда был мрачен, так как никак не мог выгадать хотя бы полчаса уеди­нения для того, чтобы без помех побыть в холле. Все же, когда ему удавалось забежать туда, он со страхом убеждался в том, что волосы растут и растут сквозь трещины в камине. Он боялся подойти к ним или, не дай бог, постараться приподнять плиту – а вдруг откроется страшная тайна растущих волос?..
Это было в минуты полузабытья.
В остальное же время он лихорадочно размышлял над тем, куда спрятать тело убитой. Конечно, это нужно было сделать вне дома, так как по непонятной причине ее волосы росли и после смерти. Но ему все время кто-нибудь мешал вынести труп. Однажды, когда он входил в свою личную дверь, вблизи показалась жена и выразила удивление тем, что он что-то скрывает от нее. Он весьма неохотно показал ей единственный ключ от этой двери. Джеффри нежно любил свою жену и исключал всякую возможность того, чтобы она узнала его жуткие тайны или даже просто начала подозревать его. А через пару дней он, к ужасу своему, догадался, что ей все-таки что-то известно.
В тот вечер, вернувшись с прогулки, она прошла сразу же в холл, где и застала мужа сидящим неподвижно с мрачным выражением лица перед расколотым камином. Она решитель­но приблизилась к нему и твердым голосом заговорила:
– Джеффри, я разговаривала с этим Диландэр. Он расска­зывает ужасные вещи! Он сказал, например, что неделю назад его сестра вернулась домой. Она была в ужасном состоянии и страшно грозилась. Диландэр пытался выпытать у меня, где она! Джеффри! Она же мертва! Мертва! Он говорил, что она выглядела как привидение и только золотистые волосы не дали ему сойти с ума от страха! Но скажи мне, как она могла вернуться?!.. Ты понимаешь, что я не нахожу себе места от этих рассказов?!
Вместо ответа Джеффри разразился ужасными проклятия­ми. Она вся задрожала. А он все не останавливался, изрыгая ругательства по адресу Диландэра и его сестры. А особенно он честил ее золотистые волосы.
– Хватит! Хватит! – закричала она и тут же осеклась. Взгляды, которые метал то на нее, то на камин ее муж, были ужасны!
Уже почти не контролируя себя, он вскочил и направился было к выходу из холла, но тут же остановился, увидев, как внезапно испугалась его жена. Он посмотрел туда же, куда и она, то есть на каминную плиту и содрогнулся: сквозь тре­щины в камне упорно лезли на свет золотистые волосы…
– Смотри! Смотри! – шептала она побелевшими губами. – Это мертвая! Это ее призрак! Уйдем отсюда, господи, я прошу тебя! – С этими словами она схватила мужа за руку и по­тащила его из холла прочь, ее лицо было искажено величай­шим страхом.
В ту ночь ей стало плохо, она металась по кровати и време­нами ее речь теряла связность и осмысленность. Брэнт-Рок навестил местный доктор и оказал кое-какую помощь. Пони­мая все-таки ограниченность своих возможностей, он реко­мендовал Джеффри телеграфировать медикам в Лондон. Брэнт был в отчаянии и в тревоге о жене почти полностью забыл о своем преступлении и его последствиях. Скоро доктор вынуж­ден был уйти, так как его ждали другие пациенты. Он оставил Джеффри сиделкой у кровати жены. Его последние слова бы­ли:
– Запомните, вам нельзя отходить от ее кровати, пока не приду утром я или пока не приедет доктор из Лондона. На­стаиваю на том, чтобы ей был обеспечен полный покой. Не дай бог, произойдет еще один взрыв эмоций! Сейчас она лежит в тепле, и больше ей ничего пока не потребуется. Но не лишайте ее этого!
Поздно вечером, когда дом опустел – Джеффри отпускал на ночь слуг, – его жена неожиданно поднялась с постели и позвала мужа.
– Пойдем! – торжественно сказала она, когда он пришел. – Пойдем в старый холл! Я знаю, откуда тянутся эти золотистые локоны! Я хочу посмотреть еще раз, как они растут!
Джеффри сначала попытался было отговорить ее от этой затеи, так как очень боялся за нее. А потом он увидел, что останавливать ее попросту бесполезно. Он шел за ней, завер­нутой в махровое покрывало, и не смел даже слова сказать, боясь, что сгоряча она выскажет вслух все свои подозрения. Когда они зашли в холл, она сразу же повернулась к двери, плотно притворила ее и закрыла на ключ.
– Лучше будет, если нам троим никто не помешает, – сказала она с улыбкой, обернув к мужу смертельно-бледное лицо.
– Нам троим?! Но ведь мы только двое… – прошептал Джеффри, пытаясь унять дрожь в теле и не осмеливаясь го­ворить дальше.
– Сядь там, – сказала она, выключив свет, который он было включил. – Сядь у камина и смотри на этот золотой ручеек! Серебряный лунный свет завидует ему! Смотри, он стелется по полу к этому ослепительному золоту! Нашему золоту!
Джеффри с ужасом стал смотреть туда, куда ему указыва­ла жена, и убедился в том, что за те часы, что он не был здесь, золотистые локоны опять проросли сквозь камень, и их уже при всем желании невозможно было скрыть от постороннего глаза. И все же он попытался это сделать, поставив на них ноги. Его жена придвинула другой стул поближе, села и поло­жила голову на плечо мужу.
– Не шевелись теперь, милый, – прошептала она. – Давай просто сидеть и смотреть. Мы разгадаем тайну золо­тистых прядей!
Он обнял ее за талию одной рукой и полностью рассла­бился. Когда весь пол был залит лунным светом, она заснула.
Он боялся убрать руку, чтобы не потревожить ее сон, и сидел неподвижно возле нее. Время шло, и печаль все больше овладевала им.
Он скосил глаза на каминную плиту и весь содрогнулся от ужаса: золотистые волосы росли прямо на глазах. Он смотрел на них широко раскрытыми застывшими глазами, не в силах оторваться. Волосы росли с каждой минутой все больше и больше, а его сердце с каждой минутой становилось все холод­нее и холоднее, пока в его взгляде не погасла наконец послед­няя искра жизни и не остался лишь мертвый ужас.

* * *
Наутро явился доктор из Лондона, но ни Джеффри, ни его жены никак не могли разыскать. Слуги осмотрели все комна­ты без исключения, но безуспешно! Наконец, их внимание привлекла массивная дверь старого холла. Они выломали ее, вошли внутрь и их взорам предстала печальная и страшная картина. Там, у самого камина, сидели на стульях Брэнт и его молодая жена. Окоченевшие. Сидели как будто спящие, но на самом деле – мертвые… Ее лицо было совершенно спокойно, и, казалось, она продолжает видеть какой-то интересный сон. Но выражение лица ее мужа было таково, что заставило всех вошедших невольно содрогнуться. В его неподвижных, широ­ко раскрытых глазах застыл предсмертный ужас, непередава­емый и безотчетный страх… Его ноги купались в золотистых кружевах женских волос, подернутых сединой. Волосы неж­ными ручейками вытекали из трещины в каминной плите.
Они росли.

1 2