А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И все. Больше я мастера не видел. Последнее, чего помню: выражение глубокого удовлетворения на его тайбоксерской роже, острую боль в своем оттопыренном локте, запах его обуви и звон в ушах, предшествующий долгому ударному наркозу…
… Я умею, поверьте, чувственно и очень живо описывать эротические забавы, но не собираюсь этого делать. Кто-то, ясен перец, зачитал бы до дыр странички с описанием моих сексуальных изысков, однако, господин(жа) кто-то, извольте довольствоваться одним-единственным словом «секс». Напрягайте фантазию и сами придумывайте — каждый(ая) в меру своей испорченности или наоборот — что, пардон, стоит за сим емким, иностранным словечком: «секс». Итак…
Итак, я очнулся в объятиях обнаженной златовласки, с коей нас свела судьба в ностальжи-заведении под вывеской «Москва».
— Где я? — спросил я.
— Тс-с-с… — она приложила наманикюренный пальчик к своим напомаженным губкам. — Расслабься, все хорошо.
Секс…
— Где мы? — Я стер тыльной стороной ладони помаду с… Впрочем, не важно, откуда. — Как я сюда попал?
— Тебя принесли. Бесчувственного.
— А почему ты со мной?
— Почему?.. Дурачок…
Секс… Секс…
— Черт!… — Я перевернулся и случайно лег спиной на аппаратик, который все, кроме меня, называют «Айболитом». Я же эту каракатицу колючую нарек «Бармалеем».
— «Айболит» по тебе, бесчувственному, столько ползал, так старался, делал нужные инъекции, а ты, негодный мальчишка, чуть было его не раздавил сейчас.
— Надо было «Бармалея» обратно в аптечку засунуть после того, как, сделав дело, он отключился. А то сломаем нечаянно гостиничный инвентарь, и два юкса тютю, спишут автоматом.
— Я как раз собиралась убрать его на место, но ты очнулся…
— И?..
— Дурачок…
Секс… Секс… Секс…
— Черт!.. — «Бармалея» мы все-таки спихнули на пол. — Ну и черт с ним!
— Черт не с ним, чертик со мной.
— В смысле?
— Тебе никто раньше не говорил, что ты самый настоящий чертик?
— Внешне?
— Дурачок.
— Понял. Спасибо за комплимент, чертовка.
— И тебе спасибо…
Секс… Секс… Секс…
Все хорошее должно когда-то заканчиваться, иначе оно приедается и становится не очень хорошим…
Секс… Секс…
Да и организм, во всяком случае — ха! — мужской, требует передышки. Хотя бы недолгой…
Секс…
— Ну а теперь… Нет, погоди, не надо. Я другое имел в виду. Давай-ка поговорим немного для разнообразия, ладно?.. Ну а теперь, чертовка, расскажи-ка, как я… как мы здесь очутились.
— Ты, нокаутированный, лежал жалкий-жалкий и беззащитный. Я закричала-закричала, я боялась, что псих ненормальный будет месить тебя ногами ради оттяга. И все наши вскочили-вскочили и закричали: хватит-хватит! Разок, типа, дал ветерану, и хватит. Базар-вокзал, сопли-вопли, псих хлопнул дверью, свалил, а робот-официант доложил нам, где находится ближайшая гостиница. Ребята тебя тащили, а я несла твою «Че». Вон, посмотри, она целехонькая на подоконнике стоит. Какие дешевые здесь номера! Робот-портье сказал, я не поверила! Сутки стоят дешевле яичницы в «Москве». Слушай, а почему все номера в гостинице такие… такие…
— Земные?
— Да! Сама я в похожих гостиницах не бывала, но в кино видела — типичная обстановка американского мотеля и за окошком голограмма хайвея, и вся неземная техника, все супероборудование в номере спрятано с глаз подальше. Я та-а-ак замучилась, когда «Айболита» искала… Почему здесь все… все так прикольно?
— На транзитках, да и вообще везде, где частенько тусуются недавние земляне, все так или иначе заточено под Планету Предков. Я, знаешь ли, бывал в обжитых Старшими секторах космоса, и, поверь на слово, там неуютно чертовски. Потомственные Старшие прекрасно понимают, что для нас их продвинутость все равно как чужая цивилизация, оттого и антураж, и технику специально для нас делают попонятнее, попривычнее да попроще. Моя «Че», например, с клавишами, а Старшие привыкли всем на свете управлять мысленно. Ясен перец, есть и у «Че» хитрая приблуда под названием «мнемопорт», само собой, я попробовал однажды порулить игрушкой мысленно, не вербально, так сказать, и, честное слово, чуть с ума не сошел. Осваивать ментал, увы, надо с детства. Типа, как учиться говорить… Ха! Говорить складно и то проблема, а уж думать…
— Если у нас с тобой родится ребенок, он будет считаться Старшим?
— Конечно, — ответил я сдержанно и напрягся. Как напрягся бы любой нормальный мужик на моем месте. — Ты, конечно, детдомовская, да?
— А ты разве нет?
— Я — нет.
— Бедняжка, тебе было еще сложнее адаптироваться в космосе, чем мне.
— Ерунда, — и я поспешил сменить тему, дабы избежать ненавистных вопросов про мою родословную. Я предпочел вернуться к скользкой теме деторождения. — Не бойся, если у тебя родится ребенок, он… или она, с тобой и останется. — Слова «тебя» и «тобой» я произнес с легким нажимом. Партнерша по сексу, чреватому беременностью, либо пропустила намек-нажим мимо прелестных ушек, либо заранее была согласна на роль матери-одиночки. — Подрастая, твое дите захочет играть с ментальными цацками, а когда вырастет, его или ее обязательно потянет к Старшим, типа, как деревенских акселератов тянет в город, как Ломоносова тянуло к ученым. Но ты не бойся, твои гипотетические дети и внуки все равно останутся людьми. Ты понимаешь, о чем я? Да?.. Молодец!.. В смысле — молодица, ха!.. Твоим потомкам гарантировано гораздо больше стодвадцати лет активной жизни, у них будут иные заботы и интересы, но они останутся стопроцентными человеками.
— Страшно.
— Брось ты! Ни фига страшного. И на Планете Предков прекрасно сосуществуют изнеженные американцы с дикими пигмеями, которые…
— Я о другом! Современные земляне, и америкосы, и пигмеи, никто не догадывается, что они… что МЫ, люди, самые сильные, самые умные и знающие во всей Вселенной.
— М-да, ха, кошмарики, твоя правда! Ха! Надежды на Высший Разум, ха, оказались напрасными. Ты видела наших космических братков по разуму?
— В каталогах — видела.
— А я в натуре их зырил, многих. Они все такие чмошники, ужас!
— У тебя странный словарный запас — микс дворового сленга и речей начитанного фраера.
— Ты себя, блин, послушай!.. Большинство из нас, годных к вербовке во внеземелье, увы, бывшие трудные подростки. Кое-каких знаний мы здесь нахватались, но…
— Про нас я все понимаю! Расскажи мне лучше еще про Старших.
— Чего конкретно тебя интересует?
— За каким лешим продвинутым Старшим сдалась Планета Предков?
— В смысле, вообще на кой фиг, да?
— Да, на кой?
— Ха!.. И на Земле сплошь и рядом объявляют джунгли заповедниками, а после умиляются дикостью аборигенов. Добавь до кучи еще и юридический казус, вспомни, что сей казус застарелый, а значит…
— Милый! Я в непонятках, о каком казусе идет речь.
— Правда?.. Блин! Кто вас во время адаптационного курса истории учил?
— Робот.
— Тогда все ясно! Он бубнил, а вы дремали. Ну-ка ответь: почему пограничниками на станциях по отстрелу космического сора вблизи Солнечной служат исключительно земляне?
— Потому что это тупая работа, недостойная Старших.
— Двойка с минусом! А почему между Россией и Японией до сих пор не подписан мирный договор, знаешь?
— В детдомовской школе я была отличницей. Историчка Марья Иванна про Курильские острова все доходчиво объяснила еще в пятом классе.
— С Планетой Предков в принципе та же заморочка, что и с Курилами. Де-факто Старшие на протяжении множества последних веков живут дружной семьей народов, по типу бывшего Союза Советских Республик, который процветал, ха, на одной шестой суши Планеты Предков. Однако де-юре в Дурной Войне объявлено всего лишь перемирие, соображаешь? Де-юре планета Земля ни одной, образно говоря, республике космического Союза не принадлежит. Посему Землю-матушку берегут от метеоритной бомбежки специально обученные земляне, поняла?
— А при чем здесь Япония?
— Ты надо мной издеваешься?
— Угу. Мне надоели разговоры.
— Что ж, давай помолчим.
— Угу. Давай займемся этим молча.
— Опять этим?.. Хм-м… Я не уверен, что…
— Молчи!
Секс…
— М-да-а… Дела… — я стер с лица ее и свой пот.
— Какие дела?
— Чудные… Гм-м… Я вовсе не половой гигант, я… Хм-м… Признайся, пока я был в отключке, ты дала мне понюхать хотюнчик?
— Чего?
— Так называются на здешнем сленге половые аромостимуляторы.
— Ка-а-акая прелесть! Хотюнчики есть в свободной продаже?
— В ассортименте. По ноль-ноль — сколько-то за дозу. Точнее не скажу, я их не пробовал. Если, конечно, ты не… Учти, хотюнчиками разрешается пользоваться только по обоюдному желанию, иначе…
— Дурачок!..
Секс…
Еще секс, много…
Дрема…
Секс…
Сон…
Секс…
Секс, секс, секс…
Секс, и в столбняк, и в сторонку, говоря образно.
Сон…
Я проснулся в условный полдень. Девушки и след простыл. В буквальном смысле — мятые простыни с ее стороны холодные. Я даже не знаю, черт подери, как ее звали!
Я проснулся и кинулся к подоконнику, на котором сиротливо стояла моя кормилица «Че». Активизировал игрушку, еще надеясь на чудо. Как жаль, что чудес не бывает! Большая Игра началась всего-навсего пять условных минут тому назад, однако — кто не успел, тот опоздал! Я проспал, и по чертовым Большим Правилам я потерял ВСЕ!.. За исключением одного-единственного символического юксика.
Одеваясь, я матерился до хрипоты. Одевшись с быстротой молнии, машинально прихватив «Че», я стремглав побежал в поликлинику. Последний оперативный юкс я истратил на анализы. На облом, образно выражаясь…
Чудес не бывает! Следов воздействия хотюнчиков на организм — я оплатил самые тщательные амбулаторные экспресс-исследования! — не обнаружилось. Нет ровным счетом никаких поводов, чтобы заявить на партнершу по сексу в охранку. Отсутствует прецедент для написания объяснительной в фирму «Кью». Я просто проспал свою жизнь!..
Чего уж там… Стыдно, но признаюсь — из меня вытекла… эта самая… скупая мужская. Очень, блин, соленая… Не хочу! Не желаю! Не буду! Не хочу становиться пенсионером! НИ ЗА ЧТО!!!
Глава 2
БРАКОНЬЕР
Хозяин кофейни «Кабачок 13 стульев», мой старинный знакомец Злобный Хакер, как и всегда, сидел по ту сторону барной стойки, на месте бармена, и, как обычно, пялился в экранчик «КТМ». От прямоугольника «КТМ», как и положено, тянулся засаленный проводок с эластичной присоской на конце. Потемневшая от частого употребления (так и тянет сказать: злоупотребления) присоска присосалась к залысине у виска Злобного. Всего раз, только однажды, я застал Хакера на рабочем месте без «КТМ» и, соответственно, без присоски во лбу. Ему б взять псевдоним, понятный для всех знакомых, ему б назваться «Заядлый Читатель» вместо вызывающего некоторое недоумение «Злобный Хакер». Почему недоумение? Сейчас объясню.
Выглядит Злобный, ясное дело, огурцом, ибо на курсы омоложения бабла не жалеет, однако, в натуре, мужику глубоко за полтинник. Он стал пограничником где-то в начале застойных семидесятых, а то и в конце битловских шестидесятых. Точнее не скажу — задавать лишние вопросы не по понятиям, но по кой-каким оговоркам самого Хакера я знаю, что завербовали его в период правления Леонида Брежнева. То бишь в тот исторический период, когда англоязычное «хакер» еще не проникло в обиход русскоговорящих белорусов.
Злобный Хакер — типичный белорус с носом бульбочкой и конституцией увальня. Он честно, от звонка до звонка, отпахал четверть века на погранстанции, обеспечил себе пенсию и скопил достаточно оперативных юксиков для организации скромного кофейного заведения. В «13 стульев» захаживает народец степенный, в возрасте, я же здесь бываю от случая к случаю, но бываю. И являюсь одним из тех многих — или немногих, фиг знает, — кому хозяин заведения прозрачно намекал, дескать, возникнут денежные проблемы — обращайся, мол, имею определенные связи в определенных кругах. Проблемы, увы, возникли, и вот я приперся. И ежели Хакер намекал про «определенные круги» ради красного словца, гадом буду, за гнилые базары он мне ответит. Я сегодня злой, как… Как не знаю кто! Я сегодня уж точно злобнее Злобного.
— Здравствуй, Хакер, — я залез на высокий табурет, сел у стойки напротив хозяина.
— Здорово, Жаба, — Злобный с неохотой оторвал взгляд от испещренного буквами экранчика «КТМ». — Во ведь, едять его мухи, изобретение! — Хакер щелкнул ногтем по экранчику. — Который год не нарадуюсь, — он с сожалением отлепил присоску от залысины. — Ты чо, хлопец, такой смурной? Случилось чего?
— Случилось страшное.
— Погодь грузить! Дай аппарат уберу, — заядлый читатель обращался с «аппаратом», с «КТМ» ценою в три жалких юкса, будто с величайшим, блин, сокровищем. От «КТМ», сиречь от «Книги Твоей Мечты», Злобный Хакер, право слово, балдел не по-детски. Между прочим, в мою «Че» тоже встроен, аналогичный «КТМ» блок, только называется по-другому: «Шахерезада», и вместо присоски на лоб предусмотрен контакт обратной связи в виде напальчника. Стоит сунуть мизинец в напальчник, и «Шахерезада» в шесть секунд оценит уровень интеллекта пользователя, разберется с текущим настроением, выудит из подкорки истинно желаемое и выдаст на экран идеальное для данного, конкретного читателя сочинение. Причем пока пользователь читает (или, по желанию, слушает), пока обратная связь устойчива, автоматически корректируется сюжет, в зависимости от эмоций читателя (слушателя). Однозначно «КТМ» обеспечивает лучшее качество и текстов, и корректировки, но мне лично и «Шахерезады» всегда хватало, ибо я предпочитаю выдуманным машиной-проституткой побасенкам реальные жизненные истории.
— От, порядок. Аппаратик в коробочке. Слухаю тя, Жаба. Чо стряслось, едять тя мухи? Трави.
Я рассказал ему все. Неоднократно мне приходилось замолкать, когда в кофейню приходили и когда уходили, откушав кофею, завсегдатаи и случайные посетители. «Кабачок» пользовался популярностью. С приходящими Хакер здоровался радушно, с уходившими прощался сердечно. Иногда Злобный покрикивал на роботесс-официанток, что было абсолютно бессмысленно, зато тем самым он как бы оказывал гостям лишние знаки внимания. Сердечность и радушие Злобного меня, само собой, раздражали — обычно увлеченный «КТМ» хозяин «13 стульев» почти не замечал посетителей, а слушая меня, он, гад, поминутно отвлекается от моего рассказа. Обидно, блин! Хорошо хоть, окончание моей правдивой истории удачным образом совпало с отсутствием алчущей кофе публики. Хакер дослушал и велел смазливой роботессе, похожей на киберкуклу из секс-шопа, запереть входную дверь, предварительно повесив на дверную ручку табличку с надписью «Санитарный час». Злобный почмокал в задумчивости толстыми губами, рассеянно наблюдая, как роботесса выполняет его веление, сфокусировал взгляд на мне и спросил:
— Бабу искать пробовал?
— А смысл?
— Тоже верно… — Злобный гюганенько так заулыбался. — Жаба, а что б тебе пенсию не оформить? А-а? По закону через год пенсии полагается оперативный кредит на бизнес. Годик покайфуешь, едять тебя мухи, и назад, в ветераны.
— Издеваешься, Злобный? Ты слыхал, чтоб хотя бы один пенсионер вернулся на вольные хлеба?
— Тоже верно. Нема отказников. Халява затягивает, шо та трясина. Ничо не робишь, а много чо у тебя с избытком. Коммунизьм, едять его мухи! Ты, Жаба, был богатым ветераном, у тя и пенсия будет богатая. Для тя пенсия — чисто рай! Женишься на пенсионерке, едять ее мухи, детишек заведете… Ну и чо с того, что верхняя планка расходов над тобою зависнет? И ветераном ты до той планки, хрен, допрыгивал. Один хрен, по земным-то меркам, будешь жить-жировать лучше ихних Абрамовичей с Березовскими.
— Кончай злобствовать, Злобный! В этом большом мире я боюсь всего двух неприятностей — наркотиков и пенсии. Одинаково боюсь стать и наркоманом, и пенсионером, ясно?
— У тя, Жаба, нуль юксов на оперативке, чо сегодня кушать думаешь? На какие шиши? А то давай нанимайся ко мне в батраки. А чо? Тоже выход! Положу те твердый оклад — юксов пять в месяц. Не хочешь? Едять тя мухи, тода ходи на биржу труда. Подыщут те хомут, не сумлевайся. Оно, конечно, да — заживешь бедняком, но тож только на первых порах, ну?
Его глумление мне порядком поднадоело. Я решительно вытащил из кармана ту самую вилку, которую прибрал, готовясь к махачу с белобрысым, и серьезно пообещал:
— Обижусь.
— Охолони, хлопец, едять тя мухи! — Нас разделяла барная стойка, однако Злобный предпочел еще отодвинуться, подальше. — Чо? Пошутковать нельзя? Я чо? Я ничо! Моя забота упредить: подумай! Коли поладим, имеешь риск заработать рог заместо коммунизма.
— На мокруху не согласен. Остальное — в зависимости от сумм и способов их перечисления.
— С перечислениями, едять их мухи, все пучком. Юксы на оперативку сольют чисто, охранка отдыхает. Чего-чего, а дурить охранку ОНИ умеют. Я кто? Я — посредник. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Сечешь фишку? Моя забота упрядить: есть у НИХ мокрушники для тех, которые впишутся в тему, а опосля сыграют отбой. Иль, хужее того, впишутся да стукнут в охранку. А коли ты правильный пацан, но на деле засыпешься, так придется те заглотить «ампулу забвения» и самому себе память стереть о последнем стандартмесяце жизни, согласен?
— На все, кроме мокрого.
— От заладил! Дилетанта, едять тя мухи, в душегубцы и попросишься, а не возьмут.
— Спасибо, утешил.
— Слухай еще условие: получишь задание, едять его мухи, переведут те аванец, и память о стрелке с НИМИ тю-тю, стирается добровольно.
— Как же я тогда запомню задание?
— Запомнишь, не боись. Нанотехнологии, едять их слепни, позволяют тереть, чо не надо, и оставлять, чо треба.
— Где гарантии, что…
— Чо?!. — перебив меня, Хакер лег мясистой грудью на стойку, типа, не замечает вилку в моем кулаке, по типу, ему на вилку уже плевать, приблизил свою глумливую рожу к моей озабоченной и заржал-захрюкал. — Ха-хр-р-ха-харанти, ха-ха-р-р-антии ему! От чо удумал, фраер: ха-р-рантии! Пенсия — вот эт да! Вот эт ха-ха-рантия, едять ее мухи-хи-хи… А заморочки с НИМИ — чисто на доверии. Рискуешь?
— И-и-э-Э-эх-х!.. — Я размахнулся и со всей дури дроболызнул трезубцем вилки по барной стойке. Вилку, понятно, сломал, стойку, ясен перец, поцарапал, а Злобного напугал так, что любо-дорого. Хакер уронил челюсть на грудь, глазенки сожмурил и так дернулся, что едва усидел на хозяйском месте. Ну а я, отшвырнув небрежно искалеченный столовый прибор, душевно так улыбнулся барыге и говорю:
— Кто не рискует, тот сам знаешь… — я ему подмигнул. — Злобный посредник, набулькай, не будь жмотом, бывшему игроку фужер шапмузика, ага? Набулькаешь? Ась?..
Наверное, мои ясны очи как-то по-особенному засверкали, иначе фиг объяснишь тот факт, что Хакер, мельком в них заглянув, спешно опустил лобастую башку, нервно провел пальцем по царапкам, оставленным вилкой, и, вздохнув, согласился:
— Налью, едять тебя…
Короче, визит в «Кабачок 13 стульев» помню отчетливо, вкус раритетного шампанского «Корнет» тоже помню, а дальше как в классической кинокомедии про джентльменов удачи — тут помню, тут не помню.
Помню, что на мой оперативный счет перевели штуку юксов. Помню, что перевод оформили якобы за консультации по теме: «Режим дня профессионального киберспортсмена — залог успехов и причина поражений». Кто конкретно перевел бабло — не помню, хоть режь меня. Как я очутился внутри капсулы, как и кто вмуровывал капсулу в недра средних размеров метеорита — тоже ни фига не помню. А свое задание — знаю назубок. И еще знаю, в котором зубе вместо пломбы спрятана «ампула забвения». И еще имею навык по выковыриванию вышеозначенной ампулы кончиком языка из дупла.
Капсула, в которую меня запихнул не помню кто, где и когда, смахивает на гроб для бегемота. В том смысле, что бегемоту в ней было бы тесно, а мне ничего, терпимо. Пока внутри гробика невесомость, покамест метеорит с начинкой дрейфует к нужной планете, я имею возможность в относительном комфорте помечтать об обещанном гонораре. Десять штук юксов — приличные башли, о них столь приятно мечтать, так здорово строить на них планы, эх!.. Эх, мечты-мечты! Ох, планы-планы! Эх, кабы все наши с вами планы, друзья мои мечтатели, да реализовывались, ох и клево бы мы все жили, правда?..
— Бз-з! Бз-з! Бз-з!..
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17