А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Славно, что ты вернулся.
Сигурда преследует морок, Микла говорит о Йотулле разные странности, а Йотулл и Хальвдан все время ссорятся. Все так переживают, что того и гляди натворят бед. А Ранхильд и вовсе невыносима. Она украла рубашку, которую вышила одна из служанок, и по дарила ее Хальвдану, якобы сама вышила, ну а я еще не решил, дать ли ей понять, что я все знаю…
— Я очень рад, что вовремя вернулся, — торопливо перебил его Адиль. — Я так и чуял, что что-то неладно. Это и есть Сигурд, который возмущает спокойствие всего Хравнборга? — Он поманил Сигурда и заглянул ему в лицо, улыбаясь вполне добродушно, — однако глаза у старого мага были жесткие и блестящие, словно черные гранаты. — Ха! Я вижу, ты не слишком здесь счастлив. Неужели в Хравнборге так уж плохо?
Сигурд пытался выдержать взгляд Адиля, но все же вынужден был опустить ресницы.
— Да нет, здесь совсем неплохо, только мне наскучили бесконечные занятии и дневная стража. В последнее время, конечно, скуки поменьше.
Морок вносит в нашу жизнь некоторое разнообразие, а то уж и не знаю, что бы я делал. — Он неловко глянул на Рольфа, опять на Адиля, который не отводил своих глаз и все так же мило улыбался.
— Можно ведь попытаться бежать, — сказал он. — Ты об этом никогда не думал, дружок?
— Думал, — нехотя признался Сигурд. — Йотулл как будто… а впрочем, неважно. Но ведь и вправду мне трудно оставаться в форту — морок угрожает не только мне. Уйди я, и он последует за мной, да и занятие мне найдется повеселее, чем упражняться в стрельбе из лука. Не то чтобы я хотел… — Он с трудом отвел взгляд, пытаясь сочинить какую-нибудь полуправду, чтобы скрыть истину.
— Но ведь ты не сбежишь, Сигги? — укоризненно воскликнул Рольф. — Так вот о чем вы с Йотуллом болтаете, когда я не слышу! Ты ведь хотя бы не уйдешь из форта без меня?
Сигурд стиснул зубы, не понимая, как он мог так легко проболтаться о тайном уговоре с Йотуллом. Было в добром старике Адиле нечто, вынуждавшее Сигурда открывать все свои мысли. Чары, вдруг подумал он и внимательно поглядел на Адиля, решив бороться с колдовством изо всех сил.
— Подозреваю, что ты просто соскучился по Тонгуллю, — сказал Адиль. — А о побеге толкуешь просто так, для разговору. Возвращаться-то тебе некуда, верно, Сигурд?
Сигурд вздохнул с облегчением; если Адиль думает, что он мечтает вернуться в Тонгулль, — это не вредит его замыслам. Йотулл не раз ему рассказывал о прекрасных чертогах Бьярнхарда и щедрых ярлах, которые сотнями дарят своим верным воинам золотые кольца.
— Некуда, — подтвердил он вслух, — но ведь Тонгулль был моим домом больше двадцати лет, и там упокоились кости моей бабушки…
— Кости, как же! — фыркнул Адиль. — У тебя в глазах блестит золото.
Будь добр, Рольф, сообрази мне что-нибудь поесть и выпить — я едва не умираю от голода и жажды. Ты и представить себе не можешь, как трудно пробираться среди ярлов Бьярнхарда. Они сбились в кучу и напуганы, точно овцы, когда волки воют в окрестных горах. И самый страшный волк — Хальвдан.
— Приятно слышать, — хохотнул Рольф. — Мы видели его перчатку, Адиль.
Когда он направил ее на Йотулла, тот пролетел ползала.
— Ну наконец-то! Этому выскочке давно уж надлежало дать хороший урок. — Адиль потер костлявые колени и придвинул ноги поближе к огню. — И по какому поводу случился этот важный спор? — Его блестящие глазки выразительно впились в Сигурда.
— Из-за меня, — нехотя ответил тот. — Йотулл хотел обучать меня магии… а точнее, он хотел изловить мою врожденную Силу и укротить. То, из-за чего они, собственно говоря, и ссорились, лежит как раз у тебя под ногами… Адиль, старый шут, сними с меня свои чары, я совсем не хочу выбалтывать тебе все свои секреты! — Он почти гневно глянул на мага.
Адиль вопросительно поднял брови и всплеснул руками:
— Боги, да неужто ты решил, что я тебя зачаровал? Я терпеть не могу магов, которые завладевают чужими мозгами без согласия их владельцев. Если ты и рассказываешь мне свои тайны, так только потому, что сам хочешь мне их доверить. Тайны порой бывают хуже заноз — хранить их неприятно, только тогда и обрадуешься, когда извлечешь их из-под кожи. Если тебе станет лучше оттого, что покажешь мне спрятанное под камнем очага, — пожалуйста, если нет — я тебя не неволю.
Сигурд опустился на колени и отвернул камень.
— Я все равно собирался перепрятывать шкатулку. Похоже, каждая собака в Хравнборге уже знает, где она спрятана.
— Вероятно, — согласился Адиль, выжидательно подавшись вперед и глядя, как Сигурд извлекает из-под камня шкатулку, завернутую в старую рубаху Рольфа. — Какая дивная резьба, надо же! Похоже, ее мастерили дверги.
Откуда она у тебя? — Он взял шкатулку и восхищенно вертел ее в руках, вглядываясь в рисунок резьбы.
— Бабушка прятала ее в сундуке и сказала мне о ней перед смертью.
Только эту вещь я и взял с собой, когда покидал мир скиплингов. Я не знаю, что в шкатулке, не знаю, где взяла ее бабушка, в общем, ничего не знаю — только что Хальвдан желает заполучить шкатулку, и Бьярнхард тоже, если верить Хальвдану. — Сигурд глядел на шкатулку и вдруг подумал, что Йотулл тоже стремится завладеть ею, судя по его предложению, сделанному этой ночью.
— Хальвдан, на мой взгляд, правдив, — сказал Адиль. — Я учил его честности и прямоте и когда он был еще ребенком, и после. Нелегкая жизнь сделала его мрачным и даже грубым, но зато он честен. Он ведь мог бы и просто отнять у тебя шкатулку.
Сигурд потряс головой и нахмурился.
— Она моя. Я получил ее в наследство от бабушки. Что бы ни было там, внутри, я это никому не отдам. Мне нужно лишь одно — открыть ее и узнать, что же такое я унаследовал, из-за чего весь мир альвов стоит вверх тормашками.
Адиль вертел в руках шкатулку, внимательно ее разглядывая.
— Ты не сможешь открыть ее без особого ключа. Эта шкатулка — творение магии двергов, и сломать ее тоже невозможно. Придется тебе потолковать со старым весельчаком, который сработал ее, — Бергтором из Свартафелла. — Он поднял шкатулку и многозначительно постучал пальцем по рунической подписи на дне.
— Бергтор из Свартафелла! Ты думаешь, мы сможем найти его? Столько лет прошло! — Волнуясь, Сигурд схватил шкатулку и вгляделся в подпись. Прежде эти несколько рун не казались ему столь важными.
— Куда же он денется? — недоуменно взглянул на него Адиль. — Свартафелл — его дом.
— А если он уже умер? Бабушка владела шкатулкой по меньшей мере двадцать лет.
Адиль улыбнулся и разгладил бороду, чтобы котенок мог уютно свернуться на привычном месте.
— Двадцать лет для гнома — пустяк. Впрочем, мы ведь не знаем, долго ли была эта шкатулка во владении твоей семьи…
Сигурд задумался.
— Бабушка говорила, что шкатулка принадлежала моей матери, Асхильд, так что это не родовая реликвия…
Адиль опрокинул кружку, в которую наливал чай, и облил кипятком себя и котенка. Дрожащей рукой он отставил чайник.
— Что же я натворил! Зрение у меня совсем не то, что прежде. Ах, бедняжка Миссу, нет мне прощенья! — Он мельком заглянул под стол, куда удрал ошпаренный котенок, затем довольно нетвердо поднялся. — Знаешь, Рольф, пока ты приготовишь еще чаю и поджаришь хлеба, я, пожалуй, загляну к Хальвдану. Давненько я не баловал его своим присутствием. Дня него-то, конечно, не так уж и давно — мы ведь всегда горячо спорим о чем угодно, хотя и относимся друг к другу с величайшим почтением. Осмелюсь полагать, что в делах у него полная неразбериха — меня-то здесь не было, чтобы помочь ему советом. Он, верно… гм, рассудок у меня затуманился. Я скоро вернусь.
Сигурд встал, подал Адилю посох, который тот рассеянно нашаривал рукой.
— Расскажи ему о Бергторе, Адиль, и намекни, что его можно бы разыскать.
Адиль уже пробирался к двери, спотыкаясь о седла, дротики и кресла.
— Что? Ах, да. Свартатор из Бергфелла! Обязательно расскажу, будь уверен. — Он завозился у двери, гневно кляня на все лады хитроумный Рольфов замок. Рольф было метнулся к нему, чтобы объяснить хитрости своего изобретения, но опоздал — маг уже жахнул по двери молнией. Осколки обжигающего металла дождем осыпали Рольфа, и клубы едкого черного дыма совершенно заглушили его возмущенные вопли. Дым окутал Адиля с головы до ног, и маг размахивал посохом, пытаясь разогнать его.
— Совершенно ненадежный замок, Рольф! Избавься от него поскорее! — раздраженно бросил он и исчез.
Разобиженный Рольф занялся тем, что пытался — без особого успеха — разгрести груды рухляди, громоздившейся вокруг кровати Адиля. Сигурд так и сидел, разглядывая шкатулку и с новым интересом читая и перечитывая руническую надпись на дне.
— Никогда бы не мог подумать, что эта цепочка рун может оказаться ключом к моей загадке! Знаешь, я уверен, что, когда сумею открыть шкатулку, узнаю, кто мой отец. Верно, он был важной особой, если владел чем-то настолько ценным, что и по сей день этим жаждет завладеть столько народу. Не будет мне покоя, пока не открою этой тайны!
Рольф бросил свое никчемное занятие и подошел взглянуть на шкатулку, даже потянулся к ней, но тут же поспешно отдернул руку.
— У этих резных фигурок точно у всех боли в животе, — заметил он. — Не нравятся мне их взгляды. Честно говоря, мне и сама шкатулка не по душе. У меня от нее ужасное ощущение, Сигги.
— Живот болит? — ухмыльнулся Сигурд.
— Нет же, чудак! Просто нехорошо. Обрати внимание — это, может быть, единственный случай, когда ты видишь меня серьезным. Нам, альвам, свойственно предчувствовать будущее. — Рольф глянул на шкатулку и покачал головой. — Знаешь, Сигги, боюсь, ты будешь не очень-то счастлив, когда наконец откроешь ее.
Сигурд тоже посмотрел на шкатулку и ощутил холодную дрожь в желудке.
— Чепуха, — сказал он одновременно и себе и Рольфу. — Больше всего на свете я хочу увидеть, что лежит в шкатулке, и неважно, ответит это на мои вопросы или нет. Может, я никогда не узнаю, кто мой отец… может, так оно и лучше, — добавил он с деланной шутливостью, однако Рольф даже не улыбнулся.
— Положи ее назад под камень, — сказал он. — Я попрошу Адиля, чтобы наложил чары на камень, и тогда сорок мужчин не смогут поднять его с места. Кстати, как тебе понравился старина Адиль?
— Его не обманешь, — медленно проговорил Сигурд. — И он тоже никого не пытается обмануть.
Когда Адиль вернулся, Рольф и Сигурд ждали его у очага. Они пододвинули его кресло к самому огню, а его войлочные туфли так нагрели, что едва не спалили. Старый маг довольно жмурился, сунув натруженные ноги в туфли и приняв у Рольфа кружку обжигающего чаю. Сигурд терпел, сколько мог из вежливости, затем не выдержал:
— Ну? Что сказал Хальвдан о нашей идее отправиться на поиски Бергтора?
Адиль заметно помрачнел.
— Отнюдь не восторгался. По правде говоря, он и слышать об этом не хотел. Ты уж прости, Сигурд, не оправдал я твоих надежд.
— А я, признаться, и не слишком удивлен, — язвительно отозвался Сигурд.
— Хальвдан ни на миг не выпустит из-под своей власти эту шкатулку — слишком он стремится заполучить ее. Он наслал на меня морока, чтобы убить меня, точно так, как насланные им тролли и мороки преследовали и убивали жителей Тонгулля. Он держит меня здесь почти что пленником и только ждет случая расправиться со мной и завладеть шкатулкой. Я с самого начала знал, что он не желает мне добра! Бабушка предостерегала меня против ярла, моего врага, а она мне никогда не лгала.
— Вероятно, — согласился Адиль, изогнув одну бровь. — Однако она не сказала тебе всего, что должна была сказать, и отсюда все наши беды. Ты уверен, что она имела в виду именно Хальвдана? Ярлов множество, и льесальвов, и доккальвов.
Сигурд упрямо помотал головой:
— Нет, это может быть только Хальвдан. Он был в Тонгулле, он держит меня в плену и насылает на меня мороков, и других доказательств мне не нужно — этого вполне достаточно.
Адиль тяжело вздохнул и обеими ладонями потер виски.
— Поговорим об этом как-нибудь после. Сейчас я слишком устал.
Рольф тоже клевал носом и вовсю зевал.
— Ну тогда, Адиль, спокойной ночи. Ты, верно, будешь рад узнать, что вернулся в Хравнборг как раз перед днем рождения Ранхильд.
— В самом деле? Что же ты подаришь ей, бутыль уксуса или ожерелье из иголок? Ты ведь все еще обожаешь ее, верно? — с усмешкой спросил Адиль.
Рольф зло ухмыльнулся:
— О да, еще пуще прежнего! Мы с Сигги приготовили ей замечательный подарок. Веселья будет — обхохочешься!..
— Точь-в-точь как от морока, — мрачно пробормотал Сигурд.
Его угрюмое настроение продолжалось несколько дней, и только предвкушение подарка, который готовил Йотулл для Ранхильд, немного развлекало Сигурда. За день до ее дня рождения в форт прибыл караван из другого горного форта, доставил съестные припасы и дюжину новых лошадей, в чем особенно нуждались всадники. Рольф только вздыхал, алчно пожирая их глазами:
— Спорим на что угодно, они не достанутся такой мелюзге, как мы с тобой. Счастье еще, если мне дадут конягу хоть наполовину так заезженную, как моя нынешняя кляча. Лучшие кони лучшим воинам — ничего не поделаешь, таков закон. — Он опять испустил тяжкий вздох. — Знал бы ты, какие у нас были прекрасные табуны, пока не появился Бьярнхард!
— У тебя хотя бы есть свой собственный скакун, — отозвался Сигурд, с грустью вспоминая своего крепкого пегого конька, доставшегося троллям. — Я бы с радостью проехался верхом. Тебе, должно быть, не меньше, чем мне, обрыдло сидеть безвылазно в форте, а ведь это все из-за меня. Ты бы должен ненавидеть меня, Рольф.
— Чушь какая! — откликнулся тот. — Ты с лихвой возместишь мне потраченное время, если поможешь усмирить Ранхильд. Завтра, кстати, и день рождения. Интересно, что придумал для нее Йотулл?
Начали распределять новых коней, разумно и по справедливости: лучшие попали к самым достойным воинам, а самых слабых и старых освободили от воинской повинности, отправив либо на заслуженный отдых, либо на откорм — на случай нехватки съестного. Появление новых лошадей вызвало в конюшне много смеха и шуток, а заодно и стонов и жалоб. Рольф с радостью узнал, что ему выделили другого скакуна, но тут же выяснилось, что достался ему зверь, Знаменитый привычкой сбрасывать с седла седока и в одиночку гордой рысью возвращаться в форт. Он терпеть не мог носить на себе всадника, а потому изо всех сил пытался отбиться от такой чести, немилосердно кусаясь, лягаясь и брыкаясь, с чего и начинался каждый разъезд с его участием.
Упрямец стал знаменит во всем Хравнборге и все время переходил от одного всадника к другому. Был он некрасив и не слишком быстр, зато время было над ним не властно. Должно быть, злобный нрав прибавлял ему живучести.
Рольф тотчас же стал мишенью для добродушных насмешек, что отнюдь не уменьшало его жалости к себе. Его прежнюю клячу отправили на пастбище, и Сигурд проводил ее тоскливым взглядом, думая о том, что она могла бы пронести его на себе хотя бы часть пути до Хравнборга. От мрачных размышлений его отвлек голос Хальвдана, выкрикнувший его имя.
— Сигурд-скиплинг, подойди сюда и возьми своего коня! — прокричал Хальвдан, легко перекрывая многоголосый шум.
Сигурд протиснулся к нему через толкотню и сумятицу, едва веря собственному счастью. Хальвдан поднял глаза от списка лошадей и всадников и указал на крупного мышастого скакуна.
— Он твой, и ты должен за него отвечать и смотреть за ним. Расспроси старшего конюха, что надо делать. Я хочу взять тебя в дневной разъезд около форта с дюжиной юнцов, которые только начинают обучение. Рольф пойдет с тобой, а командовать вами будет старый Боргиль. Он слишком хороший воин, чтобы прозябать в праздности, только он плохо видит в темноте, так что ночные рейды не для него. Надеюсь, тебе по душе это назначение? — Хальвдан, слегка хмурясь, взглянул на Сигурда.
— Конечно, — отвечал Сигурд, который был вне себя от счастья, только не хотел этого показывать. — Начнем прямо сегодня?
Хальвдан махнул рукой в сторону Боргиля, который распределял среди юношей самых дряхлых кляч.
— Почему бы и нет? Поговори с Боргилем.
Боргиль не возражал. Сигурду он тотчас понравился. Это был высокий и худой старый альв с висячими серебристо-серыми усами, которыми он крайне гордился. Они придавали Боргилю достоинства и осанки, когда он командовал своим шумным маловозрастным отрядом. Говорил он тихо и оставался спокоен при самых раздражающих обстоятельствах. Мальчишки сыпались со спин скакунов как горох, кони взвивались на дыбы и отказывались подчиняться седокам. Седел не было ни у кого, кроме Боргиля, Рольфа и Сигурда — ему Рольф отдал свое старое седло, которое и седлом-то назвать было неловко: так, тряпица, готовая в любую минуту развалиться на куски. И все же Сигурд никогда еще не чувствовал себя в Хравнборге таким счастливым. Ему досталась славная кобылка, пожилая и смирная, но охотно пускавшаяся в галоп — конечно, не слишком быстро, но у других юношей кони оказались намного хуже. Почти все седоки не раз свалились наземь, многих кони понесли, но никто не потерял задора. Когда они возвращались в форт, навстречу выезжал ночной разъезд, хорошо снаряженный и на лучших конях, — сравнение было настолько не в пользу разношерстной компании Боргиля, что вызвало здоровый смех у всех зрителей. Сигурд едва не сгорел от стыда, увидав, что Ранхильд, стоя у дверей большого дома, хохочет над ними вовсю, и лишь мрачно понадеялся, что Йотулл приготовил ей в высшей степени неприятный подарок.
Йотулл появился после заката в канун дня рождения Ранхильд — как раз когда уехал разъезд Хальвдана. Острым наконечником посоха постучал он в низкую дверь старого донжона.
— Выходите! — крикнул он, когда Рольф открыл. — Подарок прибыл. Скоро слух о кое-чем необычном дойдет до ушей Ранхильд, так что поторопитесь, если хотите опередить ее. Идите в конюшню, где Ранхильд держит свою лошаденку.
Адиль широко распахнул дверь и встал перед Йотулл ом.
— Надеюсь, Йотулл, ты не замыслил никакой пакости? — предостерегающе проговорил он.
— Это всего лишь шутка! — поспешно вмешался Сигурд. — Это я попросил Йотулла нам помочь. Право, Адиль, беспокоиться не о чем. Пойдемте, глянем на подарок.
— Я-то уж точно пойду, — отозвался Адиль, беря посох.
— Нужды в этом нет, — заверил Йотулл, снисходительно улыбаясь. — Да и вряд ли ты выдержишь дорогу к конюшне. Судя по всему, колени у тебя теперь слабоваты.
Адиль поднял посох.
— Ну так избавимся от колен! Когда ты поймешь и запомнишь, Йотулл, что тело мага всего лишь бренная оболочка его духа?
Он пробормотал несколько слов и исчез в слепящей вспышке света, а миг спустя возник уже в виде небольшого сокола. Птица качнула головой вверх и вниз, чтобы лучше их видеть, — при этом взгляд у нее был весьма смышленый — и почистила клюв о косяк, на котором восседала. Затем сокол, пронзительно свистнув, расправил крылья и полетел к конюшням.
Глава 6
Добравшись до конюшни, они обнаружили, что Адиль уже удобно устроился в кресле, которое любезно принес ему старший конюх, и потягивает из кубка что-то ароматное и горячее.
— Я уже видел, — приветствовал он их, — и мне это совсем не нравится. — Он кивнул на ближайший денник, откуда выглядывала лошадиная морда, принюхиваясь к новоприбывшим. Это был стройный и изящный конь, весь белый, с большими темными глазами и острыми чуткими ушами. Сигурд потрепал его по шее, вне себя от восхищения и зависти.
— Он чересчур хорош для Ранхильд, — сказал он. — Лучше подарить ей клячу наподобие Рольфовой.
Йотулл снисходительно хохотнул и смахнул с носка сапога соломинку.
— О нет, этот скакун в самый раз для Ранхильд. Знай ты хоть немного его привычки, ты бы тотчас со мной согласился.
Адиль фыркнул:
— Я знаю, что такое этот конь, и ваш замысел мне совсем не по душе. Я намерен положить конец этому заговору и сделаю это единым словом. — Он поднялся и вперил в Йотулла сердитый взгляд — так ястреб-перепелятник зло шипит и щелкает клювом на орла.
— Да нет же, все будет замечательно! — жизнерадостно воскликнул Рольф.
— Завтра в честь великого праздника будут устроены всякие состязания — скачки, поединки и тому подобное. Ранхильд, само собой, возгордится своим новым конем — он ведь явно самый красивый и быстрый в форте, а доброму воину от него будет мало проку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30