А-П

П-Я

 

Оно не получится у меня так же быстро, потому что о нем придётся думать. Правда, в сегодняшней работе пистолеты будут играть вспомогательную роль.
У меня был дробовик Моссберга «590А1 Бантам». Тринадцать дюймов длина ствола, облегчённый вес. Это означает более сильную отдачу, но, когда привыкнешь, это просто ружьё моей мечты. Нет тяжёлого ствола, который перевешивает при попытке прицелиться, отчего мне казалось, что я слишком тяжела сверху. У меня есть обрез, начавший жизнь как ружьё «Итика-37», но сейчас используемый только для ликвидации вампиров с близкого расстояния. У «Итики» есть ремень, и её можно подвешивать к телу как неуклюжую сумочку. Чтобы ружьё не ёрзало, пока не будет нужно, Эдуард, мой друг и единственный из всех моих знакомых пользователь огнемёта, помог приспособить к кобуре на левом бедре липучки. Эта набедренная кобура была моя, но предназначена для запасных патронов, не для оружия. Ремень с липучкой шёл поверх укороченного ствола, и он был прижат к ноге, но не так, чтобы я могла случайно отстрелить себе коленную чашечку. Одно быстрое и сильное движение — и обрез уже у меня в руках, и очень, очень близко дулом к вампиру. У «Моссберга» был ружейный ремень «Урбан Опс» из Тактического Запаса США. Этот ремень давно стал моим предпочтением для оружия покрупнее. К несчастью, нельзя нести два ружья на двух ремнях «Урбан», потому что ремень рассчитан на перехват рук, на облегчение движений. То есть ружьё само будет двигаться вокруг тела. Эдуард, настоящий наёмный убийца, каким попытался обозвать меня Хадсон, не в восторге от ремня Урбан, в отличие от меня, но ему не приходится работать с монстрами так близко в своей работе под прикрытием. Он почти всегда действует как истребительная группа из одного человека. И ещё этот ремень действует лучше, если на тебе куртка поплотнее, чтобы не соскальзывал с плеча. Будь у меня плечи пошире, он бы лучше подошёл, а поскольку испытывают такое снаряжение в основном мужчины, мне трудно на что-то жаловаться. Все равно очень удачный элемент снаряжения.
К прикладу «Моссберга» был примкнут запасной магазин. Я начала носить запасные патроны в набедренной кобуре, но на этом бедре висел «браунинг». Оказалось, что если носить патроны на левом бедре, то доставать их труднее. Это мне обходилось в секунду или три. Поскольку правое бедро для этой цели не годится, то запасной магазин — вторая отличная вещь. Я добавила запасные патроны в левую набедренную кобуру — знаете старую поговорку, что лучше иметь ненужное, чем не иметь нужного? К патронам она точнее всего относится.
— Почти такая же набедренная кобура, как я дал тебе для «браунинга», — сказал Дерри. — Если она у тебя уже есть, тебе не надо было брать нашу.
— У меня две для патронов. Отдельной для пистолетов у меня нет. Если бы это было удобно, я бы могла обойтись одной.
— Тогда рад, что Мобильный резерв помог тебе испытать наши новые игрушки, — улыбнулся он.
Я улыбнулась в ответ.
— Он тебе дал какую-то вшивую кобуру, и ты уже с ним заигрываешь. Я тебе отдал весь свой запасной набор — и ничего, — сказал Киллиан.
— Это я не заигрываю, Киллиан. Когда я начну заигрывать, у тебя не останется сомнений.
— О-о! — протянул Дерри.
Подошёл Хадсон в полном снаряжении.
— Вы будете отвлекать моих людей, маршал, или готовы уже выполнить ваш ордер?
— Я закончила их отвлекать, если вы закончили планировать.
— Закончил.
— Тогда и я тоже. Пошли убивать вампиров.
— Не охотиться, просто убивать?
— Охота на вампиров — это не спорт «поймать и отпустить», сержант.
Он засмеялся — коротким удивлённым смехом.
— То ли вы становитесь забавнее, то ли чертовски поздно.
— Чертовски поздно, — ответила я. — Десятки людей вам подтвердят, что ничего забавного во мне нет.
Это снова заставило его засмеяться. Когда собираетесь вместе рисковать жизнью, есть много куда худших способов начать.


Глава семьдесят седьмая

Это было одно из зданий в центре города, столько раз перестроенное, что стало архитектурной достопримечательностью, и это спасло его от сноса, но внутри оно было ультрасовременным, ультрашикарным, с коврами и почти пустыми холлами, как будто, когда люди согласились на двухтоновую покраску, они больше уже ни на что согласны не были. В здании оставались пустые квартиры, но в основном оно было занято. Приятно для инвесторов, но неприятно для нас. Если бы здание было пустым, меньше была бы вероятность побочного ущерба. Побочный ущерб — прекрасный термин. Вот почему пришлось эвакуировать столько людей. Тут уж никак не скрыть от вампов, что затевается что-то.
Мы стояли снаружи кондоминиума. Он все ещё принадлежал Джил Конрой. Такое было чувство, что мы узнали об этом давным-давно, но на самом деле всего час прошёл от первых сведений и до нашего прихода в этот коридор. Мы наконец-то нашли номер кого-то из её коллег-юристов. Джил не появлялась на работе уже пять дней. Три из этих дней она звонила, что болеет, а на четвёртый день перестала подходить к телефону. Хм, три дня болезни, потом молчание. Я готова была спорить, что Джил Конрой стала нежитью. Злобной и нечестивой нежитью, не членом Церкви Вечной Жизни и, как я точно знала, не вошла в число вампиров Жан-Клода. И то, что в нашем городе появился третий игрок, и никто из двух других сторон об этом не догадался, было плохо. То ли мастер этих ребят невероятно силён, то ли мы стали беспечны.
Мне бы хотелось протолкнуть свою силу в эти стены и проверить, сколько их там. Я теперь на это способна, но если они там настолько умелые, как я подозревала, они почуют. Я боялась, что они пустят в ход больше вампирских трюков, если узнают, что с копами я — или кто-то с моими способностями. Если они будут думать, что пришли только копы, они могут понадеяться на быстроту и силу. В этом случае я ставлю на нас. Так что, блин, опять придётся вламываться вслепую.
В своё время я брала много вампирских логовищ, но никогда — с Мобильным резервом или другим спецподразделением. В некоторых отношениях это было совсем другое, а в других — то же самое. Различие первое: я не в первых рядах. Как только мы вошли в здание, главным стал Хадсон. Ему приходилось командовать и раньше, насколько мне известно, но он должен был отчитываться перед старшими по команде. Руководитель операции, руководитель переговоров, начальник штаба операции — но никто из них с нами в здание не идёт, а тут дело в том, кто согласен взять оружие и встать с тобой плечом к плечу.
Хадсон встал третьим в цепь, хотя это на самом деле не была одиночная цепь.
— Вы пойдёте, когда я пойду, Блейк. Будете, черт возьми, моей тенью, пока я не отменю команду. Внутри вы будете выполнять мои приказы, или я надену на вас наручники и отдам под стражу. Вопросы есть?
— Никак нет, — ответила я.
Кажется, как личность я ему нравилась, но мы пришли сюда работать. Работа — вещь не личная, а как профессионала он меня совсем не знал. И никаким обаянием не снять того, что он не доверил бы мне прикрыть себе спину. Я ещё не заслужила такого доверия.
Ребята притащили здоровенный металлический щит с маленьким окошком. Его тащил Болдуин. Он не был тут самым крупным, самым крупным был Дерри, но Болдуин был высок, а так как за этим щитом собирались пригнуться все, то рост надо было учитывать — как когда высокие ребята пытаются залезть под зонтик коротышки.
Я думала, что будет и большой металлический таран, но его не было. Миз Конрой заплатила неслабые денежки за сплошную стальную дверь с замком, гарантирующим настоящую безопасность. Все эти изучения здания и разговоры с людьми окупились — ребята заложили небольшой заряд в замок и взорвали его.
Сперва внутрь полетели светошумовые гранаты, а следом за оглушительным грохотом и ослепительным светом ворвались мы. Когда пылающее сияние погасло, единственным освещением служили лучи фонариков, установленных на стволах. Потом наступил хаос. Не хаос боя, потому что в первой комнате никого не было, но хаос от шаркания за щитом в попытке не споткнуться самому и никому ножку не подставить. Ребята шаркали как единое целое, но так быстро, будто в комнату влетел снаряд из тел. При этом упражнении в шагистике или танцах ещё надо было осматривать темноту, следить за оружием у себя в руках и высматривать, во что стрелять.
Благодаря брифингу я знала расположение комнат кондоминиума чуть ли не лучше, чем у себя дома. Большая пустая гостиная, рядом маленькая кухня, коридор с туалетом для гостей слева и комнатой для гостей справа. Слава Богу, ничего запутанного.
Хадсон заговорил в микрофон у моего уха — шёпотом, хотя я стояла прямо у него за спиной:
— Мендес, Дерри — кухню!
Они без единого слова отделились от группы, и наша конга стала поворотливей. Юнг шевельнулся, и я ощутила его руку у себя на спине. Приятно знать, что не только мне нужна успокаивающая рука.
Рация у меня в ушах:
— Жертва, женщина. Не Морган.
Кажется, это был Дерри.
— Укусы?
— Есть.
— Блейк, проверить.
Я споткнулась, заставила споткнуться Юнга, как будто мы косточки домино. Вспомнила, что надо нажать кнопку.
— Что?
— Осмотри тело.
Я могла бы поспорить, но времени не было. Понятно было, что он это делает, чтобы от меня избавиться. Может, я действительно их задерживала, но он явно хотел вывести меня из дела, пока не стало по-настоящему горячо.
Я отделилась от группы, следуя примеру Дерри и Мендеса, и вошла в кухню. Выполнила приказ, хотя и не была согласна. Пошла осмотреть тело, поскольку так приказал, черт его побери, сержант.
В кухне я не стала терять время, потому что, если поспешить, я ещё успею в строй до начала главной схватки. Свет проникал сквозь жалюзи кухонной двери. Кровь я учуяла ещё раньше, чем коснулась двери.
Свет ошеломил меня, потом стал нормальнее, когда глаза привыкли. Дерри шёл к двери, через которую я вошла. Голос Хадсона, сдавленный, но ясный, прозвучал в рации:
— Оставайся с Блейк, пока она не осмотрит тело.
Рация смолкла.
Дерри разочарованно ссутулился, но спорить не стал.
Он только встал рядом со мной, винтовка наготове. Я двинулась с ним, направляя ружьё чуть в сторону. Места здесь не слишком хватало, и уж точно не хватило бы на всех нас, чтобы наставить оружие внутрь без риска зацепить своих. Одной из моих целей сегодня было этого не делать.
Я отчасти знала, что мы найдём, потому что чуяла запах. Не только кровь, застарелая кровь, но и мясной запах жидкостей, и старый запах секса. Мужского. Это помогло мне собраться перед тем, что предстояло увидеть.
Она лежала распятая на небольшом столике. Ноги свесились за край стола, и пах был открыт со стороны двери, так что видно было ясно. Её изнасиловали, и, судя по повреждениям, не одним телом. Или не только пенисом. Я была рада, когда можно стало отвести взгляд. Она была одета во что-то вроде серебристого бикини, но под ним были колготки. Хотя я могла бы этого не заметить, если бы одежда с нижней части тела не была сорвана. Колготки мне сказали, что она — стриптизерша с того берега реки. Законы о стриптизе в Сент-Луисе причудливы. Клубы Жан-Клода действовали ещё по старым правилам, поскольку он здесь появился в качестве вампира, когда новые законы не вступили ещё в силу, но все прочие клубы должны были им повиноваться. Одно из правил гласило, что девушки должны быть в колготках — не просто в чулках, — под сценическим костюмом. Правила создавали люди, которые хотели гарантировать, что в Сент-Луисе не будет клубов «подобного рода». Никто не бывает так праведен, как создатели правил для чужой нравственности.
Голова женщины запрокинулась назад, и глаза смотрели в дальнюю стену небольшой, но дорогой кухни. Волосы каштановые, длиной, наверное, до талии или ниже. Я здорово научилась определять длину волос у лежащих людей. Волосы свои, не парик, так что это не наша пропавшая стриптизерша. Кто-то другой. Сколько ещё людей они сегодня похитили?
То ли Мендес, то ли Дерри сковали ей запястья гибкими наручниками. Стандартная процедура для нетронутых тел. Бывало, что «мёртвые» тела убивали полицейских. Бережёного Бог бережёт.
Мендес присел и заглянул под стол:
— Что это?
Я тоже присела, потому что была ближе к земле. Дерри присматривал за комнатой, держа оружие вроде как наготове, но тщательно следя, чтобы не направить его на нас. Приятно работать с профессионалами.
Под столом лежал продолговатый цилиндрический предмет. Чёрный от засохшей крови. Так плотно покрытый коркой, что я не сразу могла сказать, что это, как на абстрактной картине, когда вдруг все становится на место, и понятно, на что смотришь. Я тяжело сглотнула слюну, подавляя приступ тошноты. Медленно вдохнула через нос и так же медленно выдохнула ртом. Голос мой прозвучал странно даже для меня, когда я сказала:
— Бутылка. Винная бутылка.
— Бог ты мой, — произнёс Мендес. При этом он случайно нажал кнопку, очевидно, потому что Хадсон его услышал.
— Мендес, в чем дело?
— Простите, сэр, только… Господи Иисусе, какая страшна смерть!
— Мендес, спокойно.
— Она умерла не от этого, — сказала я и встала.
Мендес двинулся за мной. Глаза его блестели сквозь отверстия маски.
Я показала рукой на её шею, на груди, на руки.
— Они её высосали насухо.
— До того? — спросил он вроде как с надеждой.
Плохой признак, если полицейский просит тебя ради бога сделать это не так страшно, как выглядит.
Я покачала головой.
— Но множественные укусы означают, что она мертва, вампиром быть не может. Тело проверено, ребята. Могу я встать в строй, или меня навсегда назначили нянькой?
Дерри двинулся к кухонной двери. Приятно видеть, что не я одна хочу уйти отсюда. Я пошла за ним, Мендес в арьергарде. Я бы сама пошла сзади, но никто не жаловался. Так что я осталась на своём месте. Впереди раздались звуки выстрелов и криков. Я бы рванула со всех ног, но Дерри пошёл трусцой. Если тело его напряглось адреналином и пульс застучал, то снаружи этого не было видно. Мендес последовал примеру Дерри, и я тоже.
Женский крик звучал высоко и пронзительно из глубины квартиры. И сопровождался он звуками скорее животными, нежели человеческими. Густые, влажные, сосущие звуки. Вампиры жрали, и Дон Морган была ещё жива. И мы сделали единственное, что могли — бросились в коридор. Бросились её спасать. Побежали в разинутую западню, потому что приманка кричала.


Глава семьдесят восьмая

Была полная темнота, которую прорезали только качающиеся лучи фонариков сзади и спереди. Поскольку у меня света не было, они лишили меня ночного зрения, а видеть не помогали. Дерри через что-то перепрыгнул, и я глянула вниз, увидев в коридоре тела. Глянув, я споткнулась о третье тело. Успела только отметить, что один был наш, остальные — нет. Слишком много было крови, слишком много ран. Кем был этот наш, мне сказать трудно. Он был пригвождён мечом к стене. Был похож на выпотрошенную черепаху — вся защита сорвана, открыты разорванные остатки торса. Большой металлический щит валялся раздавленный рядом с телом. Это Болдуин? Из одной двери торчали ноги. Дерри миновал их, полагаясь, что прошедшие туда бойцы ничего опасного или живого за собой не оставили. Мне до такого уровня доверия подняться было трудно, но я тоже вошла. Оставалась с Мендесом и Дерри, как мне было сказано.
У дальнего конца коридора лежал вамп с почти начисто оторванной головой. Мелькнули клыки верхней челюсти в свете чьего-то фонарика. Дерри бросился в дверь и метнулся к стене слева, я за ним. Мендес метнулся направо. Только когда Мендес не последовал за мной, до меня дошло, что я должна была вместе с ним броситься к другой стене. Черт, слишком много правил. Я осталась с Дерри, потому что исправлять ошибку — если это ошибка — не было времени. Если выживем, я кого-нибудь спрошу.
Освящённые предметы ожили и засветились, да так ярко, синим и белым, как пойманные звезды. Этот свет у любого ночное зрение убьёт. Стало трудно стрелять. Свой крест я надёжно убрала именно по этой причине. При свете тонких лучей фонариков и негасимого сияния священного огня я увидела все, что можно было увидеть.
Не будь я здесь с самого начала, у меня разум действовал бы медленно, с тем ложным чувством, что у тебя есть больше времени думать и решать, чем его есть на самом деле. Но иногда, когда включаешься в дело с середины, возникает эффект мигалки — мелькают образы, но не видна вся картина, будто она слишком велика, чтобы воспринять. Хадсон что-то орёт, держа у плеча «МП-5». Тела на полу между ним и большой кроватью. Белое тело на кровати — женщина. Двое других вампиров сидят на двух наших. Один повалил человека на пол, так что от Хадсона и Киллиана его не видно. Второй прижат к стене, все ещё палит из автомата в грудь вампира, тело выгибается и не умирает. Вампир, плотно прижатый к белому сиянию чего-то вроде сверкающих чёток.
Мендес с винтовкой, пытающийся высмотреть цель в этом хаосе. Обошёл и оказался сзади кровати, так что смог приставить ствол к затылку вампира. Вампир не успел оторваться от шеи Юнга. Выстрел был громок, как и другие, но далеко не так громок, как мог быть.
Все было не так, неправильно. Ни один вампир, кроме самых сильных, не может выстоять против подобных освящённых предметов. Только упыри, лишённые разума новички-вампиры, могут жрать, когда им вышибают мозги серебряной дробью. И невозможно быть одновременно и древним, и новичком. А значит, мы кого-то упустили из виду, кого-то, кто стоит прямо тут, мать его так.
Я сбросила щиты и стала смотреть, но не на схватку, а по сторонам. Либо он ещё искуснее, чем я думала, и остался невидимым, либо где-то прячется, где до него ещё не добралась группа. Либо и то, и другое.
Я нашла его энергию в дальнем углу, на самом виду. Даже зная, что он там, я его не видела. Значит, то ли я ошиблась, то ли он настолько силён, что стоит, завернувшись в тень и тьму, и остаётся невидимым. Единственный вампир такой силы, которого я знала, никогда вообще не был человеком. Думаю, я могла бы содрать с него завесу, пользуясь некромантией или метками Жан-Клода, но у меня в руках был «Моссберг». Зачем тратить магию, если есть техника?
Прижав приклад к плечу, я навела ствол и спустила курок. Выстрел его не убил, но швырнул вдоль стены. Вдруг его увидели все. Руки вампира держались за живот там, куда попал мой выстрел. Он был удивлён. Я тоже. Высокий, сволочь — я целила в грудь.
Я снова выстрелила в него, и мне отозвалось эхо — двойное эхо. Тело стукнулось о стену. Я крикнула в микрофон:
— Стрелять так, чтобы сквозь грудь стена была видна!
Никто не возразил. Дерри сдвинулся помочь Мендесу. Наверняка Хадсон его послал, пока я была занята вампирской метафизикой. Хадсон, Киллиан и я стреляли по мастеру вампиров, пока через его грудь не стала просвечивать измазанная стена. Он соскользнул по ней, как сломанная марионетка, оставив тёмный кровавый мазок. Хадсон и Киллиан перестали стрелять, а я — нет. Я ещё выстрелила ему в голову, и успела выстрелить второй раз, пока они не поддержали меня огнём, но они поддержали. Втроём у нас немного времени заняло разнести ему голову как дыню, брошенную в стену. Когда на плечах у него почти не осталось головы, я обернулась посмотреть, что делают остальные.
Теперь, когда мастер погиб, вампиры-новички уползали от освящённых предметов, как и полагается. Ну, то есть одна вампирша отползала. Она спрятала окровавленное лицо в углу за кроватью, ручки выставила вперёд, будто защищаясь. Сперва мне показалось, что на ней красные перчатки, потом фонари высветили ей руки, и ясно стало, что это не перчатки до локтей, а кровь по локоть. Даже зная это, даже видя недвижно лежащего на полу Мельбурна, Мендес все равно не стрелял в неё. Юнг прислонился к стене, будто иначе упадёт. Шея у него была разорвана, но кровь не хлестала. Она не попала в сонную артерию. Спишем на неопытность.
— Застрели её, — сказала я.
Вампирша замяукала, как испуганный ребёнок, высоко и жалобно:
— Пожалуйста, пожалуйста, не делайте мне больно, не надо! Он меня заставил! Он меня заставил!
— Стреляй, Мендес, — сказала я в микрофон.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74