А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

- спросил Ларри.
Я свернула на двести семидесятое.
- У всех бывают проколы. А почему эта женщина так рвалась убить вампира?
Он осклабился:
- Ответ тебе понравится. Она из группы «Человек Превыше Всего». А вампир - доктор той же больницы. Он забился в бельевой чулан - там он всегда спал днем, если застревал на работе и не успевал домой. Она его взвалила на каталку и притащила в морг.
- Меня удивляет, что она просто не вытащила его на солнце. Предзакатный свет действует ничуть не хуже полуденного.
- Этот чулан в подвале он использовал на всякий случай - вдруг кто-то откроет дверь днем. Окон там нет. Она боялась, что ее заметят, когда она будет закатывать каталку в лифт или выкатывать наружу.
- И она действительно думала, что ты его проткнешь?
- Наверное. Не знаю, Анита. Она сумасшедшая, по-настоящему сумасшедшая. Плевалась в вампира, в нас. Кричала, что все мы будем гореть в аду. Что мы должны очистить мир от монстров. Что монстры нас всех поработят. - Ларри передернулся, помрачнел. - Знаешь, я.думал, что «Люди Против Вампиров» - психи, но эта отколовшаяся группа, ЧПВ, - это действительно страшно.
- ЛПВ пытается действовать в рамках закона, - ответила я. - ЧПВ даже не притворяется. Они взяли на себя убийство того мэра-вампира в Мичигане.
- Взяли на себя? Ты им не веришь?
- Я думаю, это сделал кто-то из родных и близких.
- Почему?
- Копы послали мне фотографии и описание тех мер безопасности, что он предпринимал. ЧПВ - группа радикальная, но пока что не слишком организованная. Чтобы добраться до того вампира днем, нужен был точный расчет и большая удача. Я думаю, что истинный виновник был рад отдать всю славу этим правым радикалам.
- Ты сказала полиции?
- Естественно. Об этом они и спрашивали.
- Удивительно, что они тебя не вызвали, чтобы ты посмотрела лично.
Я пожала плечами:
- Я не могу лично выезжать на все противоестественные преступления. И вообще я штатская. Копы не любят привлекать к своим делам штатских, но куда важнее, что репортеры подняли бы шум. «Истребительница вампиров раскрывает убийство вампира».
Ларри усмехнулся:
- Для тебя это еще слабый заголовок.
- К сожалению, - согласилась я. - И еще, я думаю, что убийца - человек. Кто-то из близких. Как в любом хорошо спланированном убийстве, только жертва - вампир.
- Только в твоем описании убийство вампира в запертой комнате звучит так ординарно.
Я не могла не улыбнуться.
- Наверное.
У меня пискнул пейджер, и я вздрогнула. Вытащив этот чертов прибор из-под юбки, я посмотрела на номер и нахмурилась.
- Что такое? Полиция? - спросил Ларри
- Нет. Я не знаю этого номера.
- Ты же не даешь номер пейджера незнакомым людям?
- Мне это известно.
- Слушай, не надо на меня огрызаться.
Я вздохнула:
- Извини.
Ларри постепенно, простым повторением снижал мне порог агрессии. Он учил меня быть мягче. Любому другому я бы уже голову оторвала, но Ларри умел правильно нажимать на кнопки. Он мог меня попросить быть помягче, и я его не убивала. На этом часто строятся удачные союзы.
До дома Ларри оставалось несколько минут езды. Я засуну его в койку и перезвоню по этому номеру. И если это не полиция и не с работы, я могу выйти из себя. Терпеть не могу, когда меня дергают за пейджер по пустякам. Пейджеры - они же для важных дел? И если это дело не важное, я кому-то хорошую задам головомойку. Когда Ларри заснет, я уж буду собачиться как захочу.
И это было почти облегчение.
3
Засунув Ларри в постель и накормив демеролом, я подождала, пока он заснет крепко - и разве что землетрясение его разбудит. Затем только я перезвонила. Мне все еще было невдомек, кто бы это мог быть, что мне не очень-то нравилось. Просто нервировало. Кому еще приспичило раздавать мой личный номер, да и зачем?
Телефон не успел даже прозвенеть как следует, а трубку уже сняли. Голос был мужской, тихий и перепуганный:
- Алло?
Мое раздражение тут же смыло густой волной чего-то вроде страха.
- Стивен, что случилось?
- Слава богу! - выдохнул он на том конце.
- Что произошло? - спросила я отчетливо и очень спокойно, потому что мне хотелось на него заорать и заставить быстро выложить, что там, черт побери, стряслось.
- Ты можешь приехать в больницу университета Сент-Луиса?
До меня стало доходить.
- Ты сильно ранен?
- Это не я.
Сердце упало вниз, потом подскочило к горлу, и мой голос прозвучал сдавленно:
- Жан-Клод.
Я тут же поняла, что это глупо. Время чуть после полудня. Если бы Жан-Клоду нужен был врач, его бы привезли к больному. Вампиры средь бела дня не болтаются по улицам. А чего я так волнуюсь из-за вампира? Так вышло, что с этим вампиром у меня роман. Мои родственники, ревностные католики, просто этим возмущены. Поскольку меня это тоже малость смущает, мне трудно защититься.
- Это не Жан-Клод. Это Натэниел.
- Кто?
Стивен вздохнул тяжело и глубоко.
- Один из парней Габриэля.
Окольный способ сказать, что это леопард-оборотень. Габриэль был у леопардов предводителем, альфой, пока я его не убила. Зачем я его убила? Почти все раны, которые он мне нанес, зажили. Носить метки вампира - имеет свои преимущества. Уже не так легко остаются шрамы. Но почти незаметная сетка шрамов у меня на ягодицах и пояснице навсегда будет напоминать о Габриэле. Напоминать о том, что он хотел меня изнасиловать, заставить выкрикивать его имя, а потом убить. Хотя, зная Габриэля, не думаю, что ему так уж важно было, когда я умру - до, после или в процессе. Его все устраивало, пока я оставалась теплой. Оборотни обычно падали не любят.
Я об этом говорю легко, даже сама с собой. Но пальцы мои легли на поясницу, будто могли прощупать шрамы сквозь юбку. Приходится относиться к этому легко. Приходится. Иначе начнешь орать и не остановишься.
- В больнице не знают, что Натэниел - оборотень?
Он понизил голос:
- Знают. Он слишком быстро выздоравливает.
- Так зачем шептать?
- Потому что я говорю из автомата в вестибюле. - Послышался звук, будто он отвел трубку в сторону и сказал: «Через минуту приду». И тут же вернулся на линию. - Анита, мне очень нужно, чтобы ты приехала.
- Зачем?
- Пожалуйста, Анита.
- Стивен, ты же вервольф. Как вышло, что ты сидишь нянькой при кошке?
- У него в бумажнике, в отделении для срочных вызовов, нашли мое имя. Он в «Запретном плоде» работает.
- Стриптизером?
Я спросила, потому что Натэниел мог быть и официантом, хотя вряд ли. Жан-Клод, владелец «Запретного плода», никогда бы не стал столь нерационально использовать такую экзотику, как оборотень.
- Да.
- Вас надо отвезти домой?
Кажется, у меня сегодня день таксиста.
- И да, и нет.
Что-то в его голосе мне не понравилось. Неловкость какая-то, напряжение. Говорить обиняками - не в стиле Стивена. Он в эти игры не играет, говорит просто.
- А каким образом Натэниел оказался ранен? - Быть может, если задать более удачный вопрос, ответ тоже будет удачнее.
- Клиент слишком разошелся.
- В клубе?
- Нет. Анита, прошу тебя, времени в обрез. Приезжай и проследи, чтобы он не уехал с Зейном.
- Что еще за Зейн?
- Тоже из народа Габриэля. После смерти Габриэля он их сводничает. Только не защищает их, как Габриэль защищал. Он не альфа.
- Сводничает? В каком смысле?
Голос Стивена зазвучал громче и куда как веселее.
- Привет, Зейн! Ты еще Натэниела не видел?
Ответа я не слышала, просто гудение народа в вестибюле.
- Кажется, они пока не хотят его отпускать домой, - сказал Стивен. - Он ранен.
Очевидно, Зейн подошел очень близко к телефону - и к Стивену тоже. Из трубки донесся низкий рычащий голос:
- Он поедет домой, когда я скажу.
В голосе Стивена зазвучала нотка испуга:
- Боюсь, доктора не согласятся.
- Мне на них плевать. С кем это ты треплешься?
Чтобы его голос звучал настолько отчетливо, он должен был прижать Стивена к стене. Угрожать, ничего конкретного не говоря.
Вдруг рычащий голос зазвучал очень ясно. Он забрал у Стивена трубку:
- Кто это?
- Анита Блейк, а вы, наверное, Зейн.
Он хрипло рассмеялся - будто простуженный.
- А, человеческая лупа у волков. Боже мой, как я перепугался!
Лупа - так вервольфы называют подругу вожака. Я была первой женщиной-человеком, удостоенной этой чести. Хотя я даже уже не встречалась с их Ульфриком. Мы расстались, когда он кого-то съел у меня на глазах. В конце концов, должны же быть у девушки принципы.
- Габриэль тоже меня не боялся. Видишь, чем это для него кончилось?
Пару секунд Зейн помолчал. В трубке слышалось его тяжелое, точно собачье, дыхание. Но он дышал так не нарочно, а скорее не мог сдержать волнения.
- Натэниел мой. Держись от него подальше.
- Стивен не твой, - ответила я.
- Твой, что ли? - Послышался шорох материи, и мне это не понравилось. - Он такой краса-авчик! Ты пробовала эти мягкие губы? Эти длинные волосы лежали на твоей подушке?
Мне не надо было видеть, чтобы знать: он трогает Стивена в такт своим словам.
- Зейн, не трогай его.
- Поздно.
Я стиснула трубку и заставила свой голос звучать ровно и спокойно:
- Стивен под моей защитой, Зейн. Ты понимаешь, что это значит?
- И на что ты готова, чтобы защитить своего волчонка, Анита?
- Не стоит проверять, Зейн. Честно, не стоит.
Он понизил голос почти до мучительного шепота:
- И ты готова меня убить, чтобы его избавить?
Вообще-то прежде чем грозить кому-то смертью, я должна его хоть раз увидеть, но придется, кажется, сделать исключение.
- Да.
Он рассмеялся тихо и нервно:
- Понимаю теперь, почему Габриэль на тебя запал. Такая крутая, такая уверенная, такая опа-асная!
- Я слышу неудачное подражание Габриэлю.
Раздался звук, средний между шипением и уханьем.
- Стивену не надо было сюда влезать.
- Натэниел - его друг.
- Я друг Натэниела, и других друзей ему не надо.
- Сомневаюсь.
- Анита, я забираю Натэниела. Если Стивен попытается помешать, ему будет плохо.
- Сделаешь плохо Стивену - я сделаю плохо тебе.
- Значит, так тому и быть. - Он повесил трубку.
Вот блин! Я побежала к джипу. Ехать было минут тридцать, двадцать, - если поспешить. Двадцать минут. Стивен - не доминант, он жертва. Но он верный друг. Если он думает, что Натэниелу не надо ехать с Зейном, он попытается помешать. Драться он не станет, но может встать перед машиной. И я не сомневалась, что Зейн его просто переедет - в лучшем случае. В худшем - он заберет с собой и Стивена, и Натэниела. И если Зейн в поступках так же похож на Габриэля, как на словах, я бы предпочла вариант с автомобилем.
4
Второй приемный покой меньше чем в двух часах езды. Выдающийся день даже для меня. Хорошо, что на этот раз ранена не я. Плохо, что это может измениться. Пусть Зейн не альфа, но он - оборотень. Эти ребята могут поднять в жиме слона средней величины, и я не собиралась заниматься с ним армрестлингом. Он не только положил бы мне руку, он бы ее, вполне возможно, оторвал от плеча и съел. Многие ликантропы пытаются сойти за людей и любят, когда это получается. Но я не думала, что Зейна такие мелочи волнуют.
И все же мне не хотелось убивать Зейна, если не возникнет необходимости. Не из милосердия - от мысли, что это может произойти на людях. В тюрьму мне не хотелось. То, что наказание волнует меня больше преступления, отчасти характеризует мой нравственный облик. Иногда я сомневалась, не становлюсь ли социопатом. Иногда была уверена, что уже стала.
В пистолете у меня всегда были серебряные пули. На людей серебро действует, как и на почти все сверхъестественные существа. Так зачем переходить на обычные пули, которые действуют только на людей и на пару-тройку других существ? Но месяца три назад я схлестнулась с одним фейри, который чуть меня не убил. На них серебро не действует, зато действует обычный свинец. И с тех пор я держу в «бардачке» обойму с обычными патронами.
Вытащив из обоймы два верхних патрона с серебряными пулями, я вставила свинцовые. То есть первые две пули могут сбить с Зейна кураж, и тогда, быть может, не придется убивать его остальными. Проясним сразу: если он, получив две свинцовые пули, от которых чертовски больно, даже если можешь залечить рану, все-таки будет на меня переть, то первая же серебряная пуля будет предназначена не для того, чтобы только ранить.
Только войдя в дверь больницы, я сообразила, что не знаю фамилии Натэниела. Имя Стивена мне тоже не поможет. А, черт!
Вестибюль был набит народом. Женщины с плачущими младенцами, детишки, неизвестно чьи, гоняющиеся друг за другом, перепрыгивая через стулья, человек с обмотанной кровавой тряпкой рукой, люди без видимых повреждений, тупо глядящие в пространство. Стивена видно не было.
Вопли, звон разбиваемых стекол, звяканье упавшего на пол металла. Сестра, бегущая по соседнему коридору.
- Вызовите еще охранников!
Сестра за конторкой нажала на кнопку.
Можете назвать это интуицией, но я поняла, где сейчас 3ейн и Стивен. Махнув перед сестрой удостоверением, я сказала:
- Я из Региональной Группы Расследования Противоестественных Событий. Моя помощь нужна?
Сестра вцепилась в мою руку:
- Вы из полиции?
- Наша группа является подразделением полиции.
В лучшем случае - уклонение от прямого ответа. Если ты штатский. прикрепленный к полицейской группе, приходится этому научиться.
- Слава богу! - Сестра поволокла меня туда, где слышался шум. Я высвободила руку и достала пистолет. Предохранитель снят, ствол в потолок, готовность к выстрелу. С обычными патронами я бы не стала поднимать ствол к потолку, тем более в госпитале, где надо мной полно пациентов, но безопасные патроны Глейзера не зря носят свое название.
Приемное отделение ничем не отличалось от всех приемных отделений, что мне случалось видеть. Занавесы на металлических штангах, чтобы можно было выгородить целые ульи маленьких смотровых кабинок. Кое-где они были закрыты, но пациенты сидели и смотрели на спектакль сквозь щели в занавесках. Однако зал делился пополам стеной почти до caмого коридора, так что смотреть особо было не на что.
Человек в зеленом хирургическом халате вылетел из-за стены, ударился в противоположную, тяжело сполз на пол и остался лежать неподвижно.
Сопровождавшая меня сестра бросилась к нему, и я отпустила ее. Тот, кто был там за стеной, швыряющийся докторами, как куклами, был работой не для медика, а для меня.
На полу лежали еще двое в хирургической одежде - мужчина и женщина. Женщина была в сознании, глаза широко раскрыты. У нее под углом в сорок пять градусов торчала сломанная рука. Увидев табличку у меня на пиджаке, она предупредила:
- Там оборотень, осторожнее!
- Я знаю, кто там, - ответила я. И опустила пистолет на дюйм.
В глазах женщины мелькнула тревога, а не боль.
- Не разнесите наш центр травмы!
- Постараюсь не разнести, - сказала я, проходя мимо нее.
В коридор вышел Зейн. Я его никогда не видела, но кто еще это мог быть? В руках он кого-то нес. Сначала я подумала, что женщину, из-за длинных каштановых волос, но обнаженная спина и плечи были слишком мускулистыми, мужскими. Очевидно, Натэниел. Он легко помещался в этих мощных руках.
Зейн был футов шести ростом, высокий и худой. Сверху на нем был лишь черный кожаный пиджак на бледном теле. Волосы у него были белые, как вата, коротко остриженные по бокам и собранные в длинные пучки наверху. Открыв рот, он зарычал. У него торчали клыки, верхние и нижние, как у большого кота. Ну и ну.
Я наставила на него пистолет и медленно выдохнула, стоя неподвижно и спокойно, целясь в белое тело выше Натэниела. С такого расстояния я бы не промахнулась.
- Второй раз не повторяю, Зейн. Отпусти его.
- Он мой, мой!
Зейн зашагал к выходу, и я спустила курок.
Oт удара пули он развернулся и упал на колени. Раненое плечо перестало держать, и Натэниел соскользнул на пол. Зейн вскочил, здоровой рукой прижимая к себе Натэниела, как куклу. Ткани его плеча уже срастались - как в кино, когда расцветающий цветок снимают замедленной съемкой.
Он мог бы рвануться мимо меня, рассчитывая на свою быстроту, но не стал. Он просто шел на меня, будто не верил, что я выстрелю. А зря.
Вторая свинцовая пуля попала ему прямо в грудь. Кровь плеснула по бледной коже. Зейн упал на спину и выгнул ее, пытаясь вдохнуть, что было трудно из-за дыры в груди размером с кулак. Я подошла - поспешно, но не переходя на бег.
Обойдя его на расстоянии вытянутой руки, я зашла сзади и чуть сбоку. Простреленное мной плечо все еще не работало, другая рука была прижата телом Натэниела. Зейн смотрел на меня широко раскрытыми карими глазами, тяжело дыша.
- Остальные пули серебряные, Зейн. Стрелять буду в голову, и твои поганые мозги разлетятся по этому чистому полу.
Он все же смог выдохнуть:
- Нет. - Его рот наполнился кровью, и она вытекла на подбородок.
Я наставила дуло на его лоб, примерно на уровне бровей. Если я опущу курок, его не станет.
Передо мной лежал мужчина, которого я никогда раньше не видела. С виду он был молод, ближе к двадцати, чем к тридцати. Меня заполнила огромная пустота. Будто я стояла посреди белого шума. Ничего не чувствуя. Я не хотела его убивать, но мне было безразлично, убью я его или нет. Это только его интересовало. Я позволила ему прочесть это в моих глазах - что мне оба исхода безразличны. Позволила, потому что он - оборотень и должен был понять, что видит. Обычные люди этого не видят. По крайней мере люди в здравом уме.
- Ты оставишь Натэниела в покое, - сказала я. - Когда приедет полиция, ты будешь делать все, что тебе скажут. Ни спорить, ни отбиваться не будешь, иначе я тебя убью. Ты меня понял, Зейн?
- Да, - ответил он, и снова кровь выплеснулась изо рта густой струей. Он заплакал, и слезы потекли по окровавленному лицу.
Слезы? Плохим парням по сценарию не полагается плакать.
- Как я рад, что ты приехала, - сказал он. - Я пытался ими заниматься, но у меня не получалось. Я хотел быть Габриэлем, но не мог.
Плечо у него уже зажило настолько, что он мог прикрыть глаза рукой, скрыть от нас свои слезы, но голос у него был хриплым от слез - и от крови.
Я не знала, что сказать. Отрицать, что я собираюсь быть их предводителем, вроде не очень удачная мысль, если учесть разбросанные здесь тела. Откажись я от этого предложения, Зейн может снова озвереть, и придется его убить. И меня пронзило, как укол, осознание, что мне убивать его не хочется. Из-за слез? Может быть. Но не только. Факт тот, что я убила их альфу, защитника, и ни разу не подумала, что станется с остальными леопардами-оборотнями. Мне не приходило в голову, что у них нет второго в иерархии, который мог бы занять место Габриэля. Я уж точно не могу быть у них альфой. Не покрываюсь я мехом каждый месяц. Но если таким образом удастся удержать Зейна, чтобы он не рвал врачей в клочья, я согласна подыграть.
Когда прибыли копы, раны Зейна уже зажили. Он свернулся калачиком, прижимая к себе бесчувственное тело Натэниела, как плюшевого медведя, и гладил его волосы, все еще плача.
- Она нас защитит. Она нас защитит. Она нас защитит, - повторял он.
Я так поняла, что «она» - это я, и у меня слегка поехала крыша.
5
Стивен лежал на узкой больничной кровати. Белокурые локоны Стивена были длиннее моих; они разметались по белой подушке. Тонкое лицо было исчеркано крест-накрест грубыми розовыми и красными порезами. У Стивена был такой вид, будто его вышвырнули сквозь оконное стекло - как оно на самом деле и было. Стивен, который вряд ли превосходил меня по весу на двадцать фунтов, не пошел на попятный, и в конце концов Зейн выбросил его сквозь небьющееся стекло с сеткой. Как сквозь проволочную сырорезку. Человек бы от этого неминуемо погиб, и даже Стивен был очень, очень сильно ранен. Но он поправлялся. Я не могу скзаать, будто порезы заживали на глазах, - это было как распускается цветок. Замечаешь, что это случилось, но как это происходит - не видишь. Я отвернулась на миг, поглядела опять на Стивена - и на один шрам уже было меньше.
Черт, это здорово нервирует.
Натэниел лежал на другой кровати. Волосы у него были еще длиннее, чем у Стивена. Наверное, до талии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36