А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Два члена стаи сказали мне сегодня, что Ричард не владеет собой и очень близок к самоубийству. Что весь ушел в ненависть к самому себе, отвращение к своему зверю и мой отказ. Я не дам ему умереть лишь потому, что я выбрала другого. Через несколько месяцев он оклемается, и тогда я отступлю. Я не буду ему мешать заниматься своими делами самому, но не прямо сейчас.
- Я скажу стае, - сказала Гвен.
- Скажи обязательно.
- А ты сегодня ночью попытаешься выручить леопардов? - спросила Сильвия.
У меня перед глазами стояли синяки на теле Вивиан. Мольба в ее глазах.
- Они надеялись, что я их спасу, а я не спасла.
- Ты же не знала, - сказала Сильвия.
- Теперь знаю.
- Ты же не можешь спасти всех на свете, - возразила Сильвия.
- Каждому нужно свое хобби.
Я пошла к выходу, но Гвен окликнула меня. Я обернулась.
- Расскажи ей все, - тихо сказала Гвен.
Сильвия не глядела на меня и стала говорить, потупившись, обращаясь к простыне.
- Когда Вивиан отказалась меня пытать, они позвали Лив. - Она подняла глаза, полные слез. - Она меня... всякими предметами. Делала со мной всякое... - Сильвия закрыла лицо руками и повалилась набок, плача.
Гвен поймала мой взгляд. Выражение ее лица пугало ненавистью.
- Это чтобы ты знала, кого убивать.
Я кивнула:
- Она не уйдет из Сент-Луиса живой.
- А второй? Сын члена совета?
- И он тоже.
- Пообещай, - потребовала Гвен.
- Я уже обещала, - ответила я и вышла поискать телефон. Перед тем как что-нибудь предпринять, я хотела поговорить с Жан-Клодом. Он привез всех ко мне домой. Окна в подвале загородили щитами, чтобы вампиры могли скоротать время до рассвета. Странник отказался отдать им гробы. И к тому же вы пробовали когда-нибудь найти грузовик после полуночи в выходные?
А что я собиралась предпринять насчет леопардов? Черт меня побери, если я знала.
22
Голос Жан-Клода слышался из телефона - моего телефона, в моем доме. Раньше он там никогда не бывал.
- Что случилось, mа petite? Судя по голосу Джейсона, что-то срочное.
Я ему рассказала насчет леопардов.
Он молчал, а мне нечего было сказать.
- Жан-Клод, говори что-нибудь!
- Ты действительно собираешься подвергнуть всех нас опасности ради двоих, одного из которых ты никогда раньше не видела, а второго сама описала как ничтожество?
- Я не могу их там оставить, раз они надеются, что я им помогу.
- Ма petite, ma petite! Твое чувство noblesse obligeделает тебе честь, но мы не можем их спасти. Завтра совет придет по нашу душу, и нам, быть может, окажется не под силу спасти самих себя.
- Они приехали нас убить?
- Падма убил бы нас, если бы мог. Он самый слабый в совете и боится нас, по-моему.
- Значит, нам надо убедить Странника.
- Нет, mа petite. В совете семь членов - их всегда нечетное число, чтобы при голосовании не было неопределенности. Да, Падма и Странник будут голосовать друг против друга, это правда, уже много столетий так повелось у них. Но Иветта проголосует от имени своего владыки, Мортд'Амура. Падму она ненавидит, но меня, кажется, ненавидит больше. Кстати, Балтазар может настроить против нас Странника, и тогда нам конец.
- А остальные? Они кого-нибудь представляют?
- Ашер говорит от имени Белль Морт - Красивой Смерти. Я происхожу от ее линии, и он тоже.
- Он тебя ненавидит до самых кишок, - сказала я. - Мы сильно влипли.
- Я думаю, что этих четырех выбрали весьма намеренно. Они хотят, чтобы я занял кресло в совете, и тогда за мной пятый голос.
- Если Странник будет голосовать за тебя, а Иветта ненавидит Падму больше, чем тебя...
- Ма petite, если я буду действовать как член совета с правом голоса, то мне придется вернуться во Францию и занять место в совете.
- Во Францию? - переспросила я.
Он засмеялся, и даже по телефону это было как теплое прикосновение.
- Меня пугает не расставание с нашим прекрасным городом, ma petite. Мне не хочется принимать кресло. Если бы наш триумвират сформировался полностью, тогда, быть может, только быть может, этого оказалось бы достаточно, чтобы все будущие соискатели бросали вызов кому-нибудь другому.
- Ты хочешь сказать, что без четвертой метки от нашего триумвирата нет толку?
Такое глубокое молчание на том конце, что я позвала:
- Жан-Клод!
- Я здесь, ma petite. Четвертая метка не заставит наш триумвират работать, пока Ричард не исцелится.
- От ненависти ко мне?
- Его ревность к нам обоим - это тоже проблема, но не единственная, ma petite. Отвращение к собственному зверю настолько поглотило его, что очень ослабило. Ослабь в цепи только одно звено - и она не выдержит.
- Ты знаешь о том, что происходит в стае?
- Ричард запретил волкам рассказывать мне что бы то ни было без его специального разрешения. Думаю, то же относится и к тебе. Это - цитирую - «не мое собачье дело».
- Удивляюсь, что ты не заставил Джейсона тебе рассказать.
- Ты за этот месяц Ричарда видела?
- Нет.
- А я видел. Он на грани, ma petite. Чтобы это понять, мне не нужен был рассказ Джейсона. Это все видят. Его терзания в стае будут рассматриваться как слабость. А слабость тянет оборотней к себе, как кровь... вампира. В конце концов они его вызовут.
- Двое ликои говорили мне, что думают, будто Ричард не станет драться. Просто даст себя убить. Ты в это веришь?
- Самоубийство путем недостаточной защиты. Гм. - Он снова затих и наконец сказал: - Я об этом не подумал, иначе поделился бы с тобой этой заботой, ma petite. Я не хочу вреда Ричарду.
- Ага, как же.
- Он наш третий, ma petite. В моих интересах, чтобы он был здоров и счастлив. Он мне нужен.
- Как и я.
Он засмеялся низким и глубоким смехом, и даже по телефону у меня щекотка пошла по телу.
- Oui, ma petite. Ричард не должен погибнуть. Но, чтобы вылечиться от отчаяния, он должен смириться со своим зверем. В этом я не могу ему помочь. Я пытался, но он меня не слушает и не будет. Он принимает ту ограниченную помощь, которая нужна, чтобы он не вторгался в твои сны или ты в его, но помимо этого он ничего от нас не хочет. Ничего, что бы он признал.
- Что ты имеешь в виду?
- Ему нужно твое нежное сострадание, ma petite, а не мое.
- Нежное сострадание?
- Если бы ты могла принять его зверя, принять полностью, это бы кое-что для него значило.
- Я не могу, Жан-Клод. Хотела бы, но не могу. Я видела, как он сожрал Маркуса. Я...
Только однажды я видела, как Ричард перекинулся. Он был ранен после битвы с Маркусом, и он почти свалился, а я была под ним. И не могла вылезти, пока перетекал мех, формировались и сокращались мышцы, ломались и соединялись кости. От его силы потекла прозрачная жидкость, заливая меня обжигающей волной. Может, если бы я только смотрела, было бы по-другому. Но я была под ним, ощущала, как его тело выделывает такое, на что тела не способны... это было слишком. Если бы Ричард устроил все по-другому, если бы я смотрела на его превращение из спокойного далека, постепенно - тогда может быть, может быть. Но было так, как было, и этого я не могла забыть. Закрывая глаза, я все еще видела человека-волка, глотающего красные, кровавые куски Маркуса.
Зажав в руках трубку, я прислонилась к стене. И покачивалась, как сегодня Джейсон в коридоре. Усилием воли я заставила себя остановиться. Я хотела забыть. Заставить себя принять Ричарда какой он есть. Но не могла.
- Ma petite, тебе нехорошо?
- Нет, все в порядке.
Жан-Клод не стал допытываться. Он точно умнеет, по крайней мере насчет общения со мной.
- Я не хотел причинять тебе огорчение.
- Все, что я могла, я для Ричарда сделала. - Я передала свой разговор с вервольфами.
- Ты меня удивляешь, ma petite. Я думал, ты не хочешь иметь с ликои ничего общего.
- Я не хочу, чтобы Ричард умер потому, что я разбила ему сердце.
- Если бы он погиб сейчас, ты бы винила себя?
- Ага.
Он глубоко вздохнул, и я почему-то вздрогнула, сама не понимая причины.
- Насколько сильно ты хочешь помочь леопардам?
- Что это еще за вопрос?
- Важный вопрос. Чем ты готова ради них рискнуть? Что ты готова ради них перетерпеть?
- У тебя на уме есть что-то конкретное?
- Падма мог бы отдать Вивиан в обмен на тебя. Свобода Грегори может быть выменяна на Джейсона.
- Почему-то ты не предлагаешь на обмен себя.
- Падма не захотел бы меня, ma petite. Он не любитель мужчин, в частности, вампиров. Он предпочитает теплых и женственных партнеров.
- А тогда при чем здесь Джейсон?
- Вервольф за леопарда - для него это могло бы быть приемлемым обменом.
- Для меня нет. Мы не будем обменивать заложника на заложника, а себя я точно не собираюсь отдавать в руки этого монстра.
- Ты понимаешь, ma petite? Это ты перетерпеть не согласна. Ты не согласна рисковать Джейсоном ради спасения Грегори. Я снова спрашиваю: чем ты готова ради них рискнуть?
- Готова рискнуть жизнью, но только если есть хорошие шансы на выигрыш. Никакого секса - абсолютно. Никого не будут насиловать или свежевать. Как тебе такие параметры?
- Падма и Фернандо будут недовольны, но остальные могут согласиться. Я постараюсь удержаться в тех пределах, которые ты обозначила.
- Без изнасилований, увечий, сношения, без заложников. Это сильно связывает тебе руки?
- Когда все это кончится, мы останемся живыми, а совет уедет, я тебе многое расскажу о своей жизни при дворе. Я видал зрелища, которые даже в пересказе вызовут у тебя кошмары.
- Приятно знать, что ты думаешь, будто мы выживем.
- Я надеюсь.
- Но не уверен.
- Ничто не бывает верным, ma petite, даже смерть.
Здесь я не могла не согласиться.
Вдруг запищал пейджер, и я непроизвольно издала какой-то звук. Нервы? У меня?
- Что-нибудь случилось, mа petite?
- Пейджер сработал. - Я посмотрела на номер - Дольф. - Это полиция. Я должна перезвонить.
- Я начну переговоры с советом, mа petite. Если они запросят слишком многого, я оставлю твоих леопардов там, где они сейчас.
- Падма убьет Вивиан, если будет знать, что она принадлежит мне. Он мог убить ее раньше, но только случайно. Если мы их не вытащим, он сделает это намеренно.
- Ты так уверенно говоришь после одной встречи?
- Разве я ошиблась?
- Нет, mа petite, я думаю, ты абсолютно права.
- Вытащи их, Жан-Клод. Сделай все, что в твоих силах.
- Ты даешь мне позволение использовать твое имя?
- Да. - Пейджер пискнул снова. Дольф нетерпелив, как всегда. - Мне пора, Жан-Клод.
- Отлично, mа petite. Я буду торговаться от нас всех.
- Так и сделай, - сказала я. - Подожди...
- Да, mа petite?
- Ты не пойдешь сегодня в «Цирк» лично? Я не хочу отпускать тебя туда одного.
- Я воспользуюсь телефоном, если ты не против.
- Я согласна.
- Ты им не веришь?
- Не до конца.
- Ты мудра не по годам.
- Не по годам подозрительна, ты хочешь сказать.
- И это тоже, mа petite. А если они не захотят договариваться по телефону?
- Тогда брось это дело.
- Ты говорила, что готова рискнуть жизнью, mа petite.
- Я не говорила, что готова рисковать твоей.
- А, - произнес он. - Je t'aime, ma petite.
- И я тебя тоже люблю.
Он повесил трубку первым, и я набрала номер полиции. Была у меня надежда, что Дольф звонит ради какой-нибудь симпатичной, прямолинейной полицейской работы.
Как же, размечталась.
23
Когда я прибыла в «Жертву всесожжения», пострадавшего уже увезли в больницу. «Жертва» - одна из моих любимых вампирских забегаловок поновее. Она далеко от вампирского района, и ближайшее вампирское предприятие отсюда в нескольких кварталах. Когда входишь в двери, тебя приветствует постер из «Жертвы всесожжения» - фильма семидесятых годов, и на тебя смотрят Оливер Рид и Бетт Дэвис. За баром восковая фигура Кристофера Ли в натуральную величину в роли Дракулы. На одной стене, от пола до потолка, карикатуры на звезд из «ужастиков» шестидесятых и семидесятых годов, и столы там не ставят, чтобы вид не загораживать. Довольно часто посетители там стоят кучками, пытаясь узнать знакомые лица. К полуночи тот, кто угадал больше всех, получает приз - бесплатный ужин на двоих.
Вообще местечко - чистая лажа. Среди официантов есть настоящие вампиры, но половина только притворяется. Для некоторых это просто работа, и они специализируются на пластиковых хэллоуинских клыках и шуточках на темы крови. Для других тут есть шанс изобразить из себя вампиров. У них зубные коронки на клыках, и они очень стараются выглядеть настоящими. Есть официанты, одетые мумиями, волками, чудовищами Франкенштейна. Насколько мне известно, единственные здесь монстры - вампиры. Если оборотень захочет выйти из подполья заработать денег, есть куда более экзотические и хлебные места.
Здесь всегда людно. Не знаю, то ли Жан-Клод жалеет, что первый до этого не додумался, то ли ему здесь действительно не нравится. Тут для него слишком declasse. А мне лично нравится. От саундтрека дома с привидениями и до бургеров «Бэла Лугоши» - все потрясающая редкость. Бэла - одно из немногих исключений в декоре, выдержанном в стиле кино шестидесятых и семидесятых. Трудно держать ресторан на тему «ужастиков» без Дракулы из оригинального фильма.
Если вы не были там вечером в пятницу на «Караоке страха», можете считать, что вообще не жили. Я привела туда Ронни. Вероника (Ронни) Симс - частный детектив и моя лучшая подруга. Отлично оттянулись.
Но вернемся к телу. Ладно, не к телу - к пострадавшему. Но если бы бармен замешкался с огнетушителем, было бы тело.
Командовал на месте детектив Клайв Перри. Высокий, худой, похож на Дензела Вашингтона, только без широких плеч. Один из самых вежливых людей, которых я знала. Никогда не слышала, чтобы он орал, и однажды только видела, как он вышел из себя - когда здоровенный белый коп наставил пистолет на «черномазого детектива». Это я тогда взяла на мушку озверевшего копа, а Перри все еще пытался договориться. Может, я перестаралась, а может, и нет. Никто тогда не погиб.
Перри повернулся ко мне с улыбкой, сказал негромко:
- Миз Блейк, я рад вас видеть.
- И я вас, детектив Перри.
Он всегда ко мне так обращался, бывал настолько вежлив, настолько уважителен, что и я начинала вести себя так же. Почему-то ни с кем другим это не получалось.
Мы были в баре, где над нами нависал восковой Кристофер Ли в роли Дракулы. Барменом был вампир по имени Гарри с длинными рыжеватыми волосами и серебряной заклепкой в носу. Он выглядел очень юным, очень современным и помнил, наверное, Джеймстаунскую хартию, хотя по британскому акценту можно было судить, что он появился в стране не раньше семнадцатого века. Сейчас он полировал стойку с таким видом, будто от этого зависела его жизнь. Несмотря на бесстрастное лицо бармена, я знала, что он нервничает. Что ж, его можно понять. Он здесь не только бармен, но и совладелец.
Сегодня в баре завсегдатай-вампир напал на женщину. Очень плохо для бизнеса. Женщина выплеснула ему в лицо содержимое своего бокала и щелкнула зажигалкой. Необходимость - мать изобретательности. Вампиры отлично горят. Но тихий бар, рассчитанный на заманивание семейных туристов, не совсем подходящее место для таких крайних мер. Может быть, женщина перестаралась от страха.
- Все свидетели говорят, что она была очень дружелюбна, пока он не придвинулся слишком близко, - доложил Перри.
- Он ее укусил?
Перри кивнул.
- Хреново, - сказала я.
- Но она его подожгла, Анита. Он сильно обгорел. Может быть, и не оправится. Чем она его могла облить, что так быстро дало ожоги третьей степени?
- Насколько быстро?
Перри посмотрел в свои записи:
- За секунды.
- Что она пила? - спросила я у Гарри.
Он не спросил, кто она, просто ответил:
- Чистый скотч. Лучший, что у нас есть.
- С высоким содержанием спирта?
Он кивнул.
- Этого должно было хватить, - заключила я. - Когда подожжешь вампира, он горит, пока не потушишь или не выгорит. Они очень легко воспламеняются.
- Значит, она не принесла с собой какой-нибудь там бензин? - спросил Перри.
- Ей не надо было. Мне не нравится другое - она знала: жидкость надо поджечь. Если бы это человек вышел за рамки, она бы просто плеснула скотчем ему в морду и позвала на помощь.
- Он ее укусил, - напомнил Перри.
- Если у нее такие проблемы насчет того, что вампир всадит в нее клыки, она бы не стала ворковать с ним в баре. Что-то здесь не складывается.
- Да, - согласился Перри, - но я не знаю что. Если вампир выживет, ему будет предъявлено обвинение.
- Я бы хотела видеть эту женщину.
- Дольф повез ее в больницу обработать укус, а потом в наш отдел. Он сказал, чтобы ты приехала, если захочешь ее видеть.
Было поздно, а я устала, но, черт побери, что-то здесь было не так. Я подошла к бару.
- Гарри, она тут кадрила вампиров?
Он покачал головой:
- Зашла позвонить по телефону, потом подсела к бару. Красотка. На такую сразу кто-нибудь клюнет. Не повезло, что это оказался вампир.
- Ага, - согласилась я. - Не повезло.
Он протирал стойку небольшими кругами, а глаза его смотрели на меня.
- Если она подаст на нас в суд, нам конец.
- Не подаст, - сказала я.
- Скажи это «Крематорию» в Бостоне. Там укусили женщину, и она их разорила по суду. А у дверей все время стояли пикеты.
Я потрепала его по руке, и он под моим прикосновением стал совершенно неподвижен. Кожа его была на ощупь почти деревянной, как бывает у вампиров, когда они не дают себе труда притворяться людьми. Я заглянула в его темные глаза, И лицо его было неподвижно и непроницаемо, как зеркало.
- Я поговорю с предполагаемой жертвой.
Он только смотрел - и все.
- Не поможет, Анита. Она человек, а мы - нет. Что бы ни делали в Вашингтоне, это не изменишь.
Я убрала руку и подавила желание обтереть ее о платье. Никогда мне не нравилось ощущение от вампиров, когда они твердые и потусторонние. Это на ощупь не кожа, а скорее пластик, как у дельфина, только тверже, будто под кожей не мышцы, а что-то вроде дерева.
- Я сделаю что смогу, Гарри.
- Анита, мы монстры. И всегда были монстрами. Я был бы рад иметь право ходить по улицам, как всякий другой, но это будет ненадолго.
- Или да, или нет, - ответила я. - Давай сейчас разберемся с этой проблемой, а следующей займемся, когда она появится.
Он кивнул и пошел расставлять стаканы.
- Очень заботливо вы с ним поговорили, - сказал Перри. Любой другой из группы сказал бы, что не в моих привычках проявлять заботливость. И конечно, любой другой уже не раз бы меня достал по поводу моего платья. А мне предстояло ехать в нем в отдел. Там будет Дольф, и Зебровски, наверное, тоже. Уж они-то найдут, что сказать насчет платья.
24
В три часа ночи я оказалась в помещении отдела Региональной Группы Расследования Противоестественных Событий. Нам ребята из другого отдела состряпали значки с аббревиатурой «ВП» - «вечный покой», капающей кровью на фоне красного или зеленого - на выбор. Зебровски их раздал, и все мы их носили, даже Дольф. Первый вампир, которого мы убили после этого, появился из морга с таким значком, приколотым к рубашке. Кто это сделал, так и не нашли. Я ставлю на Зебровски.
Он меня встретил у входа в помещение группы.
- Еще чуть-чуть укоротить это платье, и отличная будет рубашка.
Я его оглядела с головы до ног. Синяя рубашка выбилась из темно-зеленых штанов, галстук болтался, как ожерелье.
- Зебровски, Кэти на тебя злится, что ли?
Он перестал улыбаться:
- Нет, а что?
Я показала на галстук, не подходящий по цвету ни к штанам, ни к рубашке.
- Она тебя выпустила в таком виде на люди.
Он ухмыльнулся:
- Я одевался в темноте.
Я подергала его за галстук:
- Вот в это я верю.
Но обескуражить его мне не удалось. Он торжественно распахнул дверь в помещение нашей группы и просиял:
- Наша юная красавица!
Пришел мой черед хмуриться:
- Зебровски, что ты задумал?
- Кто, я? - сделал он невинные глаза.
Я покачала головой и вошла в комнату. На каждом столе стоял игрушечный пингвин. Люди говорили по телефонам, писали бумаги, работали с компьютерами, на меня никто не обратил внимания. Только пингвины на каждом столе. Почти год прошел, как Дольф и Зебровски побывали у меня дома и видели мою коллекцию пингвинов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36