А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

- спросил Жан-Клод.
- Я? Ничего, - улыбнулся Падма и взял Вивиан за руку. - Но жив ли он? На этот вопрос только его Мастер может ответить. - И он пошел прочь по коридору, ведя леопардицу за руку. Она обернулась и глядела расширенными от страха глазами, пока не скрылась за поворотом. Черный леопард остался лежать, гладя на меня.
- Как ты могла отдать их этому монстру? - спросила я, не успев подумать, почти инстинктивно.
Она заворчала, подергивая хвостом.
- Ты слаба, Элизабет. Габриэль это знал и презирал тебя за это.
Она испустила рычащий кашель. И над этим рычанием как режущее лезвие прозвучал голос Падмы:
- Элизабет, немедленно сюда, или я очень рассержусь!
Леопард взрыкнул в последний раз и пошлепал прочь.
- Это Габриэль сказал тебе, что она слаба, mа petite?
Я покачала головой:
- Она не привела бы их сюда, будь она хоть чуть сильнее. Он позвал, и она пришла, но ей следовало прийти одной.
- Может быть, она сделала все, что было в ее силах, mа petite?
- Значит, сил было недостаточно.
Я поглядела на Жан-Клода, на тщательную бесстрастность его лица. Тело его было недвижно, спокойно. Приложив руку к его груди, я почувствовала, как колотится сердце.
- Ты думаешь, что Дамиан мертв, - сказала я.
- Я знаю, что он мертв. - Жан-Клод смотрел на меня. - Вопрос лишь в том, обратимо ли это.
- Мертвый - всегда мертвый, - возразила я.
Он засмеялся, прижимая меня к себе.
- Тебе, mа petite, лучше других известно, что это не так.
- Кажется, ты говорил, что они сегодня не могут нас убить.
- Так я полагал.
Класс! Каждый раз, когда я думаю, что уже поняла правила, они меняются. И почему эти чертовы правила каждый раз должны меняться к худшему?
17
Вилли подошел к нам, ведя Ханну за руку.
- Спасибо, Мастер! Спасибо, Анита.
На его худом лице были порезы - наверное, полученные в первой схватке за «Цирк», и они уже заживали. Вид у Вилли был ужасный, он походил на ходячего мертвеца даже больше, чем прежде.
- У тебя чертовски хреновый вид, - сказала я. Вилли усмехнулся мне, блеснув клыками. Он еще и трех лет не был мертв, а умение улыбаться, не показывая клыков, требует практики.
- Все путем. - Он посмотрел на Жан-Клода. - Я пытался их не впустить. Мы все пытались.
Жан-Клод заправил сорочку в штаны, огладил ее и положил руку на плечо Вилли.
- Ты бился с советом. Победил ты или проиграл, но ты молодец.
- Спасибо, Мастер.
Жан-Клод обычно поправлял собеседника, когда его называли Мастером, но сегодня, думаю, он решил соблюдать формальности.
- Пойдем, нам нужно к Дамиану. - Жан-Клод протянул мне руку, и когда я не совсем поняла, что нужно делать, он положил мои пальцы к себе на пульс. - Коснись меня, будто считаешь пульс.
- В этом есть какой-то тайный смысл?
- Это показывает, что ты мне более чем слуга или любовница. Этот жест значит, что я считаю тебя равной себе.
- И что по этому поводу подумает совет?
- Это заставит их вести переговоры не только со мной, но и с тобой. Усложнит им жизнь, а нам предоставит больше возможностей.
Я положила руку ему на пульс, который ровно бился у меня под пальцами.
- Внести смятение в ряды врага?
Он кивнул - почти поклонился.
- Совершенно верно, mа petite. Совершенно верно.
Я пошла рядом с ним к выходу, правой рукой сжимая в кармане браунинг, который подобрала с пола. Когда нас стало видно из коридора, пульс Жан-Клода быстрее забился у меня под пальцами.
Дамиан лежал на боку, пронзенный мечом. Кровь пропитала темную ткань куртки, надетой на голое тело. Острие меча торчало из спины Дамиана - его раскололи надвое. Трудно было сказать на сто процентов, но вроде бы у него было пронзено сердце.
Рядом с ним стоял новый вампир. В руках он держал двуручный меч острием вниз, будто трость. Этот меч я узнала - тот самый, с которым Дамиан спал в своем гробу.
Новый вампир был ростом выше шести футов и широк в плечах. Желтые кудряшки его волос, остриженные в кружок, открывали уши. Одет он был в белую рубаху и белые штаны - белое на белом, и стоял вытянувшись, как солдат по стойке «смирно».
- Уоррик, - произнес Жан-Клод. - Я надеялся, что ты смог уйти от нежных милостей Иветты.
Высокий вампир поглядел на нас, глаза его отметили мои пальцы на запястье Жан-Клода. Потом он упал на одно колено и склонил голову, держа двумя руками меч Дамиана и протягивая его нам.
- Он хорошо сражался. Уже давно не встречал я такого противника. Я забылся и сразил его. Но я не желал смерти такого воина. Это великая потеря.
Жан-Клод взял меч из рук вампира.
- Прибереги свои извинения, Уоррик. Я Дамиана пришел спасти, не хоронить.
Уоррик поднял на нас голубые глаза:
- Но я пронзил его сердце. Будь ты тот Мастер, что породил его, еще была бы надежда, но не ты вызвал его из могилы для второй жизни.
- Но я - Принц Города, и Дамиан принес мне клятву крови.
Уоррик положил меч на землю рядом с недвижным Дамианом.
- Тогда твоя кровь может его призвать. Я молюсь, чтобы этого оказалось достаточно.
Я вытаращилась на него. Никогда не слыхала от вампира слова «молюсь». Вампиры, по очевидным причинам, не слишком много молятся, потому что - кому им молиться? Да, конечно, есть Церковь Вечной Жизни, но это скорее гуманистическая религия, нечто вроде «новой волны». Не думаю, что там много говорится о Боге.
Волосы у Дамиана были ярко-рыжие - поразительный контраст с его алебастровой кожей. Я знала, что зелени его глаз может позавидовать любой кот, но сейчас они были закрыты, и если дело обернется плохо, могут не открыться никогда.
Жан-Клод присел к Дамиану и положил руку ему на грудь рядом с мечом.
- Если я выну меч и сердце его не забьется и глаза не откроются, то его больше нет. Один шанс, единственный шанс. Можем засунуть его в какую-нибудь дыру лет на сто, и пока меч не будет вынут из его груди, этот шанс останется. Если мы сделаем это здесь и сейчас, мы рискуем потерять его навеки.
Вот почему никогда нельзя вынимать кол из сердца трупа, каким бы мертвым он ни казался.
Я присела рядом:
- Для этого есть какой-нибудь ритуал?
Жан-Клод покачал головой:
- Я призову ту клятву крови, которую он давал. Это поможет его вернуть, но Уоррик прав. Не я породил Дамиана. Не я его истинный Мастер.
- Да, он ведь старше тебя лет на шестьсот. - Я поглядела на вампира, разваленного мечом, лежащего в луже темной крови. На нем была пара штанов от костюма под цвет куртки. Под курткой не было рубашки, что придавало вампиру странный эротический вид.
Я все еще чувствовала Дамиана где-то в голове. Его сила, ритм и пульс столетий, текли еще сквозь его тело. Он не был мертв, по крайней мере не был полностью мертв. Я все еще ощущала что-то - назовем это аурой.
- Я чувствую Дамиана, - сказала я.
- Что ты имеешь в виду, mа petite?
Меня страшно тянуло коснуться Дамиана. Пробежаться ладонями по его обнаженным рукам. А я некрофилией не страдаю, как бы близко я к ней ни была. Что же, черт возьми, происходит?
- Я его ощущаю. Ощущаю у себя в голове его энергию. Как будто стою у свежего трупа, который еще не покинула душа. Он, я думаю, все еще невредим.
- Откуда, ты знаешь? - посмотрел на меня Уоррик.
Я протянула руки к Дамиану - и сдержалась, хотя пришлось сжать пальцы в кулаки. Руки просто ныли, просясь к нему; не сексуальное желание, а будто хочется потрогать по-настоящему хорошую скульптуру. Мне хотелось пройтись руками по линиям его тела, ощутить приливы и отливы...
- В чем дело, mа petite?
Я коснулась кончиками пальцев его руки, будто боялась обжечься. Пальцы скользнули по его прохладной коже почти против моего желания. Сила, сохраняющая жизнь в теле Дамиана, потекла по моей руке, в плечо, гусиной кожей пробежала по телу.
Я ахнула.
- Что ты делаешь, mа petite? - спросил Жан-Клод, потирая руки, будто тоже это почувствовал.
Уоррик протянул ко мне руку, будто к огню, будто не зная, можно ли и следует ли ко мне прикасаться. И убрал ее, обтирая о штаны.
- Это правда. Ты действительно некромант.
- Это ты еще ничего не видел, - шепнула я и повернулась к Жан-Клоду. - Ведь когда ты вытащишь меч, надо будет удержать силу, чтобы она не покинула его через открытую рану? Удержать его душу от - не нахожу лучшего слова - от ухода?
Жан-Клод смотрел на меня так, будто увидел впервые. Приятно, что и я могу его удивить.
- Я не знаю, mа petite. Я не колдунья и не студент факультета магической метафизики. Я призову клятву, произнесу слова обряда и буду надеяться, что он выживет.
- Иногда, когда я вызываю из могилы зомби, второй раз это сделать легче. - Я взяла обеими руками обмякшую кисть Дамиана, но этого было мало. Моя сила и сила внутри сраженного вампира требовали более сильного прикосновения.
- Он же не зомби, mа petite.
- Уоррик правильно сказал, что ты не вызывал Дамиана из могилы, но я вызывала.
Когда-то, давным-давно, я почти случайно подняла трех вампиров Жан-Клода. Это было когда мы с ним и с Ричардом впервые осуществили триумвират. Сила была такой ошеломительной, что я подняла все окрестные трупы, но тогда силы было слишком много. Я скормила ее вампирам, и они поднялись для меня. По легендам, некроманты могут подчинять себе любые виды мертвых, но легенды есть легенды. Насколько мне известно, единственный живущий некромант, способный на этот фокус, - это я.
- О чем ты просишь, mа petite?
Я поползла вокруг тела Дамиана. Сквозь чулки проникла холодная кровь. Рука моя пошла вверх по руке Дамиана не отрываясь, и в нем циркулировала все та же сила. Сила, которая его анимировала, когда-то ударила меня, отбросила, но мы когда-то соприкоснулись, мы были связаны.
- Ты связан с Дамианом, но ты связан и со мной. Я его чувствую у себя в голове. Не знаю, связь ли это, но это что-то. Воспользуйся этим.
- Ты предлагаешь зачерпнуть твою силу, чтобы моя хватка стала крепче? - спросил Жан-Клод.
- Ага. - Я подтянула лежащего на боку Дамиана к себе на колени, вместе с расколовшим его мечом. Жан-Клад, увидев это, мне помог. Плечи Дамиана лежали у меня на коленях, голова на сгибе руки. Я рукой попыталась нащупать его сердце и наткнулась на клинок. Он действительно пробил сердце. Даже с моей помощью, даже с помощью Жан-Клода, если бы он не был старше пятисот лет, он был бы уже мертв. Только возраст, превышающий тысячу лет, мог его спасти. Я ощущала его всем телом, ощущала у себя в голове. Сквозь нарастающий поток силы до меня все же дошло, что я сижу спиной к коридору. Думать было трудно, но я спросила:
- Пока мы его не поднимем, у нас перемирие?
- Ты имеешь в виду, не нападут ли на нас, пока мы его спасаем?
- Да.
- Я буду вас охранять, - сказал Уоррик и поднял меч Дамиана.
- А конфликт интересов не получится? - спросила я.
- Если он не поднимется, меня накажут за то, что я его убил. Не только сожаление о собственной неосторожности заставляет меня вам помогать, но и страх перед тем, что сделает моя госпожа.
Жан-Клод глядел на лежащего Дамиана.
- Падма хочет нас убить из-за силы, которую дал нам триумвират, mа petite. Теперь, когда он будет знать, что ты подняла Дамиана из гроба, как зомби, он будет страшиться нас еще более.
- Разве Уоррик ему расскажет?
Жан-Клод слегка улыбнулся:
- В этом нет необходимости. Правда, Странник?
Вокруг нас вздохнул голос:
- Я здесь.
Я уставилась в воздух, в пустоту.
- Ах ты мерзавец, ты подслушиваешь?
Вилли пошатнулся, Ханна от него отдернулась.
- Я много чего делаю, Анита. - Вилли повернулся, и в глазах его горел тот же древний разум. - И почему же ты скрыл от нас такое, Жан-Клод?
- Даже не зная этого, вы сочли нас угрозой, Странник. Можешь ли ты меня осудить, что я скрыл от тебя эти сведения?
Вилли улыбнулся и понимающе, и снисходительно.
- Нет, вряд ли.
Жан-Клод сжал пальцы на рукоятке меча, уперся рукой в грудь Дамиана, собираясь для рывка.
- Может быть, тебе стоит сдвинуть руку, mа petite. Клинок остер.
Я покачала головой:
- Я хочу заставить биться его сердце. И не могу сделать этого, не касаясь.
Жан-Клод повертел головой, поглядел на меня.
- Ма petite, магия владеет тобой и заставляет забыться. По крайней мере используй для этого левую руку.
Он был прав. Магия - как бы лучше сказать - нарастала. Никогда я так не ощущала свою силу без кровавого жертвоприношения. Конечно, здесь крови было достаточно, просто не я ее пролила. Но я ощущала сердце Дамиана у него в груди - будто могла проникнуть внутрь и погладить мышцу. Будто не видя, я чувствовала его - нет, не то. Нет слова, чтобы это передать. Не касание, не взгляд, и все равно я его ощущала. Убрав правую руку, я положила левую на неподвижное сердце Дамиана.
- Ты готова, mа petite?
Я кивнула.
Жан-Клод выпрямился, стоя на коленях:
- Я - Принц Города. Крови моей ты отведал, плоти моей ты коснулся. Ты мой, Дамиан. Ты отдал мне себя своей волей. Приди же ко мне, Дамиан. Восстань на зов мой, Дамиан. Приди к руке моей.
Хватка Жан-Клода на рукояти усилилась. Тело Дамиана бескостно шевельнулось, как мертвое.
Я ощущала его сердце, и оно было холодно и мертво.
- Я повелитель твоего сердца, Дамиан. И я велю, чтобы билось оно.
- Мы заставим его биться. - Мой голос звучал далеко и странно, будто и не мой вовсе. Сила дышала через меня, через Дамиана и входила в Жан-Клода. Я чувствовала, как она рвется наружу, и знала, что все ближайшие трупы ощутят ее напор.
- Давай, - шепнула я.
Жан-Клод последний раз глянул на меня и обратил все внимание на Дамиана. Одним резким движением он вырвал клинок.
Сущность Дамиана попыталась рвануться за лезвием, выпростаться через рану. Я чувствовала, как она ускользает. И я позвала ее, вжала в мертвую плоть, но этого было мало. Тогда я положила руку на его сердце. Лезвие прорезало мне ладонь, и кровь, теплая, человеческая, залила рану. То, что было в Дамиане, остановилось в нерешительности. Остановилось попробовать моей крови. И этого хватило. Я не стала ласкать его сердце, я стукнула по нему, заполнила силой, ползущей через нас.
Оно ударило в ребра с такой силой, что у меня кости загудели. Дамиан выгнулся, забился у меня на коленях, закинув голову, рот его раскрылся в беззвучном крике, глаза распахнулись. Потом он свалился обратно.
Он глядел на меня выпученными от страха глазами. Схватился за мою руку, хотел что-то сказать, но не смог из-за колотящегося в горле пульса. Я ощущала кровь в его теле, биение его сердца, возвращающуюся жизнь, если так можно сказать.
Дамиан протянул руку, схватил Жан-Клода за рукав и смог наконец прошептать:
- Что вы со мной сделали?
- Спасли, mon ami, спасли.
Дамиан обмяк, успокаиваясь. Я стала терять ощущение его пульса, биения его сердца. Оно медленно ускользало, и я отпустила его, но точно знала, что могла бы удержать. Могла заставить его сердце биться сильнее и слабее от моего прикосновения.
Гладя его рыжие волосы, я ощущала соблазн, лишь чуть-чуть окрашенный сексом. Тогда я подняла руку рассмотреть порез. Не очень серьезный - два-три шва, и все будет в порядке. Было больно, но недостаточно. И я провела кровоточащей рукой по волосам Дамиана. Волосы попали в рану, и резкая боль, острая и тошнотворная, привела меня в чувство.
Дамиан смотрел на меня испуганно. Он боялся меня.
18
- Ну и ну! До чего же поразительно и трогательно!
Я повернулась, не снимая с колен Дамиана. Иветта шла к нам. Норкового палантина на ней больше не было, а белое платье было такое простое, такое элегантное, такое... шанельное. А дальше начался чистейший маркиз де Сад.
С ней был Джейсон - вервольф, шестерка, иногда добровольная закуска для нежити. Одет он был во что-то среднее между черными кожаными и обтягивающими меховыми штанами. На бедрах виднелась голая кожа, и пах был прикрыт чем-то вроде кожаного ремня. Вокруг шеи у Джейсона был собачий ошейник с заклепками и поводком. Конец поводка был в руках Иветты. На лице, на шее и на руках Джейсона выделялись свежие синяки. Ниже на груди и на животе - порезы, как следы от когтей. Руки у него были связаны за спиной и так крепко притянуты к телу, что это одно уже должно было быть больно.
Иветта остановилась, рисуясь, в восьми футах от нас. Потом толкнула Джейсона в спину с такой силой, что он не удержался от болезненного стона и рухнул на колени. Поводок она натянула так, что чуть его не повесила.
Иветта пригладила свои желтые волосы, будто позируя перед камерой.
- Это гостинец мне на то время, что я здесь. Как тебе нравится упаковка?
- Сесть можешь? - спросила я Дамиана.
- Кажется, да.
Он скатился с моих колен и осторожно сел, будто еще не все в его теле работало нормально.
Я встала.
- Джейсон, как жизнь?
- Нормально, - ответил он.
Иветта натянула поводок, чтобы он не мог говорить. Я поняла, что внутри ошейника - стальные зубья. Парфорс. Ну и ну.
- Это мой волк, Иветта. Я его защищаю. Ты его не получишь.
- Уже получила. И сделаю с ним, что захочу. Я его еще даже не обидела по-настоящему. Синяки - это не моя работа, они ему достались, когда он защищал «Цирк». Тебя защищал. Спроси его сам. - Она ослабила ошейник и поводок.
Джейсон сделал глубокий вдох.
- Она тебя мучила? - спросил Жан-Клод.
- Нет.
- Какое самоограничение! - обратился Жан-Клод к Иветте. - Или с момента наших последних объятий у тебя изменились вкусы?
Она рассмеялась.
- Нет, вкусы у меня все те же. Я буду его пытать здесь, среди вас, и вы не сможете мне помешать. Таким образом я смогу пытать нескольких по цене одного.
Иветта улыбнулась. Сейчас у нее вид был лучше, чем в ресторане. Не такой бледный.
- На ком паслась? - спросила я.
Она метнула на меня беглый взгляд.
- Скоро увидишь. - И обратилась к Уоррику: - Уоррик, я тобой недовольна.
Воин стоял у стены, все еще держа в руках меч Дамиана.
- Госпожа, я не хотел его убивать.
- О, я не об этом. Ты охранял их, пока они его спасали.
- Ты говорила, что я буду наказан, если он умрет.
- Да, говорила. Но разве ты действительно обратил бы против меня этот меч?
- Нет, госпожа! - сказал он, падая на колени.
- Как же ты мог их охранять?
Уоррик замотал головой:
- Я не думал...
- Ты никогда не думаешь. - Она подтащила Джейсона к ноге, прижала его лицо к своей ляжке. - Вот, смотри, Джейсон, как я наказываю плохих мальчиков.
Уоррик вскочил, прижимаясь к стене, уронил меч, зазвеневший на камнях.
- Госпожа, пожалуйста, прошу тебя, не надо!
Иветта стала глубоко дышать, закинув голову и закрыв глаза, предвкушая удовольствие. И все так же поглаживая лицо Джейсона.
- Что она собирается делать? - спросила я.
- Смотри, - только и сказал Жан-Клод.
Уоррик опустился на колени почти на расстоянии вытянутой руки от меня. Что бы сейчас ни произошло, на этом спектакле нам были отведены места в первом ряду партера. Что и было задумано, как я полагаю.
Уоррик смотрел мимо нас, в стену, изо всех сил стараясь не замечать нас. По его голубым глазам расползалась белая пленка, они мутнели и слепли - настолько незаметно, что мы бы и не увидели, если бы не сидели вплотную к нему.
Глаза рыцаря стали вваливаться внутрь, сгнивая и рассыпаясь. Лицо его оставалось идеальным, сильным, героическим, как у святого Георгия на медали, но глаза превратились в гниющие дыры. Густой зеленоватый гной потек по щекам.
- Это она с ним делает? - спросила я шепотом.
- Она, - ответил Жан-Клод почти неслышно.
Уоррик издал тихий горловой звук, черная жижа хлынула у него изо рта, стекая по губам. Он пытался вскрикнуть, но слышалось только глубокое придушенное бульканье. Рыцарь покачнулся и упал на четвереньки. Из глаз, ушей, рта текла гнойная жидкость, собираясь на полу лужей, более густой, чем кровь.
Ей следовало бы вонять, но у вампиров часто бывает, что гниение есть, а запаха нет. Уоррик выблевал на пол собственные гниющие внутренности.
Мы отодвинулись от растущей лужи, чтобы не наступить. Это было бы совершенно безвредно, но даже вампиры попятились назад.
Уоррик свалился набок. Белые одежды почти почернели от запекшейся крови. Но под этой мерзостью он все еще был цел, тело его не тронуло разложением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36