А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На этой странице выложена электронная книга Иван Калита автора, которого зовут Емец Дмитрий Александрович. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Иван Калита или читать онлайн книгу Емец Дмитрий Александрович - Иван Калита без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Иван Калита равен 24.96 KB

Емец Дмитрий Александрович - Иван Калита => скачать бесплатно электронную книгу



Емец Дмитрий Александрович
Иван Калита
Дмитрий ЕМЕЦ
ИВАН КАЛИТА
НАСЛЕДИЕ СМИРЕННОГО СХИМНИКА АЛЕКСИЯ
14 ноября 1263 года в Феодоровском монастыре, что у Волжского городца, умирал смиренный инок Алексий. С усилием дыша, он лежал на широкой дубовой кровати. Губы инока невнятно шевелились - он шептал молитвы. Порой в забытьи инок пытался приподняться. При этом лицо его становилось решительным, а пальцы тяжелой ладони сжимались, будто нашаривая рукоять меча.
В келье умирающего толпились братия и бояре. Слыша вокруг себя рыдания, схимник внезапно разомкнул глаза и требовательно произнес: "Удалитесь и не сокрушайте души моей жалостью!"
Вскоре умирающий попросил причаститься Святых Тайн. Причастившись, он кротко посмотрел на бояр своих и братию и испустил дух.
В тот же час в далеком городе Владимире-на-Клязьме бывший здесь проездом митрополит Кирилл служил обедню в соборном храме. Внезапно он прервал службу и, не отрывая взора своего от купола церковного, произнес со слезами: "Братья, зашло солнце земли Русской!.. Чада моя милая, знайте, что ныне благоверный князь Александр преставился на пути из Орды..."
На несколько мгновений в храме повисла гнетущая тишина, а затем кто-то стоящий в толпе отчаянно крикнул: "Погибаем!" Крик этот пробудил застывших в оцепенении людей, и сразу отчаянные рыдания наполнили храм...
Преставившийся в Феодоровском монастыре смиренный инок был славный русский князь, надежа и гордость земли Русской Александр Ярославич Невский, принявший в последние часы земной жизни постриг с именем Алексия.
* * *
Славный князь Александр Ярославич оставил этот бренный мир в черное для Руси время владычества татарского. Все великие города русские - Киев, Рязань, Кострома, Ростов, Ярославль, Городец, Юрьев, Дмитров, Волоколамск, Тверь, Торжок, Владимир, Козельск и многие иные лежали в пожарищах и лишь начинали отстраиваться на пепелищах. Запустели, обезлюдели селения, жители которых частью были перебиты, частью угнаны в Орду.
Со слезами повторяли на Руси слова епископа Владимирского Серапиона:
"Величие наше смирилось, красота наша погибла и в поношение и в постыд стала светло-светлая и украсно-украшеная земля Русская".
Особым позором для земли Русской было то, что и теперь в часы горести и унижений не прекратились бесконечные княжеские распри, из-за которых Русь и оказалась неспособной встретить татар во всеоружии. Лишь немногие, подобные славному князю Александру, оставались истинными печальниками земли нашей. Многие же князья и ныне пытались греть руки на углях пожарищ...
Преемниками князя Александра на владимирском столе были братья его Ярослав Тверской и Василий Костромской, по смерти же Василия началась кровавая распря между сыновьями Невского - Дмитрием Переяславльским и Андреем Городецким.
Сражаясь с родным братом за великое княжение владимирское, Андрей Городецкий несколько раз водил на Русь татар и, наконец, взял над Дмитрием верх.
В ту же пору, в самом незначительном из владений владимирских - Москве, маленьком городке на границе Суздальской земли, подрастал младший сын Александра Невского - Даниил, родившийся всего за два года до кончины отца своего.
Удел, доставшийся Даниилу, был так мал и незавиден, что никто из северо-восточных князей не зарился на него. Москва и отрок Даниил были забыты на долгие годы и постепенно подрастали, укреплялись, входили в силу...
СВЯТОЙ ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ДАНИИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ
Ведал ли кто, что при Данииле приграничный городок Суздальской земли переживёт второе рождение? Давно ли стояла здесь богатая усадьба опального боярина Кучки, в которой в 1147 году встречался Юрий Долгорукий со Святославом Ольговичем, и последний, послав впереди себя сына Олега, подарил Юрию ручного барса? За сто с небольшим лет Москва выросла в бойкий торговый городок, а затем и в укрепленный город, где останавливались купцы и где скапливалось множество товаров.
"Мала твоя Москва, князь, да хорошо стоит: в самом нутре Русской земли. Куда ни пойдешь с товаром - рекой ли конно ли - никак нас ни минуешь. Сам ведаешь, проходит здесь дорога из Южной Руси на северо-восток; другая дорога ведет из Новгорода и Волоколамска по Москве-реке и Оке на Среднюю и Нижнюю Волгу али же по Дону к Азовскому и Черному морям", - учил подрастающего Даниила дьяк Онуфрий.
Проплывая извилистым течением Москвы-реки, смотрят пораженные купцы, как разрастается на прибрежных холмах дивный город. От пристаней до самого вала толпятся в беспорядке многие ремесленные строеньица - кузни, скотобойни, портомойни, в которых, не умолкая ни на миг от утрени и до вечерни, кипит жизнь.
Наметанным хозяйским взглядом (поди не обманешь!) окинув бойко строящийся городок, перекрестится проплывающий купчина на купола и непременно скажет:
- Видать, богатеет Москва при князе-то Даниле Александровиче. Дай Бог ему здравия на долгие годы... Коли так пойдет, годков через десяток перещеголяет она и Суздаль, и Владимир... Родион, олух, куда мимо плывешь? Сказано тебе, заворачивай к пристани - зайдем в церковь Божью, помолился, а опосля на Торг наведаемся.
* * *
Год от года с изменением направления торгового пути от Балтийского моря к Сурожскому возрастало значение Москвы. Прежний Днепровский путь "из варяг в греки", по которому в былые времена, хоронясь печенегов и половцев, ходили порогами купцы-гречники, совершенно захирел после нашествия татар. Некогда богатые и славные города его и поселения превратились в руины, пашни же и нивы поросли лесами, в которых бродили лишь дикие звери.
Архимандрит Пимен, ездивший в Царьград через Кафу, писал о том с тоской:
"Путешествие сие было печально и уныло; повсюду совершенная пустыня; не видно ни городов, ни сел; там, где прежде были красивые и цветущие города, теперь только пустые и бесплодные места. Нигде не видно человека; только дикие животные: козы, лоси, волки, лисицы, выдры, медведи, бобры и птицы: орлы, гуси, лебеди, журавли и другие во множестве встречаются в этой пустыне".
Вот как было ныне, а давно ли говорили о Руси:
"О светло светлая и украсно украшена земля Руськая! И многыми красотами удивлена еси: озеры многыми, удивлена еси реками и кладязьми месточестьными, горами крутыми, холми высокыми, дубровами частыми, польми дивными, зверьми разноличьными, птицами бещислеными, городы великыми, селы дивными, винограды обителными, домы церковьными, и князьми грозными, бояры честными, вельможами многами - всего еси испольнена земля Руская, о прававерьная вера християньская!"
Ну как бы там ни было, а Русь продолжала жить.
* * *
Сев на московское княжение еще грудным младенцем, Даниил, входя в возраст, всё больше становился похожим на своего знаменитого пращура - Всеволода Большое Гнездо. Тот же взгляд, будто чуть усталый и полусонный - да только обманешься, коли поверишь, - тот же тонкий нос, глубокие, рано залегшие складки на лбу. Разве только волос у Даниила посветлее и покурчавее, и борода, не такая густая, как у Всеволода, начинается не от самых скул, но пониже, придавая всему лицу выражение кротости и миролюбия.
Благодатно чередуется в веках кровь Мономахова и Ярославова: дед подобен внуку, а сын правнуку. Воин чередуется с хоромником - строителем, сын же хоромника снова неукротимый воин.
Вот и Даниил, сын отважного воина Александра Невского, хоромник. Горячо, с увлечением обустраивает он свой удел, неутомимо собирает его по имениям, по пустошам, по малым крохам. Зовет к себе ремесленников, торговцев, крестьян весь обнищалый, разоренный татарами люд с южных запустелых земель.
Нередко вовлекаемый своими старшими братьями Андреем и Дмитрием в усобицы, Даниил держит себя умеренно и осторожно, стараясь по возможности примирить враждующих.
Не раз бывает, что перед самыми лютыми сечами, когда Андрей Городецкий наводит татар на Русь, подобно тому, как некогда наводил Олег Гориславич на Русь половцев, смятенный Даниил посылает братьям грамоты, моля их образумиться:
"Братья, одного отцы мы дети, почто губим достояние его на радость поганым, на горе земли?"
* * *
Однако, будучи по натуре своей незлобив и кроток, Даниил был и отважен, подобно отцу своему Александру, и, когда это было необходимо, умел твердой рукой расправиться со своими недругами. Так, поневоле сражаясь однажды против рязанского князя Константина, наведшего на него татар, Даниил с малой дружиной отважно устремился на приведенную татарскую рать и совершенно разбил ее. Самого же князя Константина пленил и привел в Москву.
Несколько месяцев после того вся Москва пребывала в большом беспокойстве: опасались, что татары придут с большим войском мстить за своих, как часто это бывало. В московских храмах денно и нощно шли служения - и отмолили, спасли Москву от нашествия.
В 1302 году, незадолго до своей кончины, князь московский Даниил получил значительное приращение к своему уделу. Его бездетный племянник Иван Дмитриевич по смерти своей оставил Даниилу свое богатое Переяславльское княжество.
Теперь, объединенное с Переяславльским, московское княжество сделалось вдруг одним из сильнейших во всей северо-восточной Руси, соперничая в величии своем разве что с Тверским. Неудивительно, что между двумя этими славными княжествами, по наущению врага рода человеческого, должна была вспыхнуть искра раздора. И эта искра, тлеющая до времени скрытно, вспыхнула несколькими годами спустя.
Однако великому князю Даниилу Александровичу не суждено было дожить до этого часа.
Вскоре после того, в 1303 году, почувствовав приближение смерти, Даниил принял схиму в построенном им на берегу Москвы-реки монастыре в честь Даниила Столпника.
- Ведайте, я не ваш князь боле, но схимник, замаливающий грехи свои, - со слезами сказал он боярам своим.
Смирение князя было столь велико, что он назначил положить свое тело не в храме, но на общем братском кладбище монастырском.
Господь не оставил князя Даниила, наградив его за подвиг земной жизни. Мощи его были обретены нетленными и прославлены многими чудесами. Православная церковь причислила великого князя Даниила к лику святых.
"Я УСТУПАЮ, ИБО НЕ ХОЧУ ГРАБИТЬ РУССКУЮ ЗЕМЛЮ"
На другой год после князя Даниила скончался и старший брат его Андрей Городецкий, великий князь владимирский. Его крамольные и своевольные бояре после смерти Андрея переехали частью к Тверскому князю Михаилу Ярославичу, частью - к Юрию Московскому, старшему сыну Даниила, севшему на Московское княжение после отца.
Тверь, богатый торговый город, стоявший в верховьях Волги, разрастался столь же стремительно, сколь и Москва и потому, наряду с Москвой и Владимиром претендовал на старшинство в Русской земле.
И потому тверской князь Михаил имел основания быть недовольным Москвой, считая себя обойденным при разделе наследства переяславльского князя Ивана, которое целиком перешло к московским князьям.
"Отберу у Юрия Переяславль, довольно ему будет и одной Москвы", - говорил Михаил боярам своим.
Но - нашла коса на камень. Снова таинственно взыграла мономахова кровь...
Решителен Юрий, крутенек - не хоромник уже, как отец его, но воин, подобный деду своему Александру Невскому. Такого криком не устрашишь и тверским арапником из седла не выбьешь.
Не только не желает Юрий отдавать Михаилу Тверскому Переяславль, но и на освободившийся Владимирский стол задумчиво поглядывает.
Несколько раз посылал Михаил Тверской бояр, требуя у Юрия признать его старшинство и добром уйти из Переяславля, Юрий же только посмеивался, отсылая бояр с пространными велеречивыми грамотами, на которые издревле мастаки были московские дьяки. На словах же говорил куда понятнее:
- Передайте князю вашему: "Переяславля хочешь? Так поди возьми, да не споткнись на пути-то..."
Михаил Тверской пребывал в сомнении, не зная, что ему делать: ехать ли в Орду за ярлыком на великое княжение, либо собирать рати на Юрия. Да только не ясно еще, чья возьмет, уж больно Москва в силу вошла. Не сковырнешь ее без татар.
Возможно, долго еще решался бы Михаил, да только подзуживали его постоянно бояре - свои и владимирские перебежчики:
- Подумай, князь, давно ли Москва деревенькой была, а уж чванится. Почто Юрию и братьям его в Переславле сидеть? Нынче там сидят, завтра во Владимир на старший стол запрыгнут. Ты же, княже, нынче старший в роду Всеволода Большое Гнездо, а стало быть и на Руси.
- Так-то оно так, да только Москва-то не больно нам кланяется, - с сомнением отвечал Михаил. - Что ж посоветуете, бояре?
- Ты, князь, не медли, ступай в Орду за ярлыком да поторопись, а то опередит тебя Юрий Московский. Мы же в ту пору, как пойдешь ты в Орду, похватаем братьев Даниловичей, сколько сможем, сами же пойдем с ратью под Переяславль и возьмем его.
Послушавшись бояр, Михаил отправился в Орду. Вскоре, проведав об этом, туда же заспешил и Юрий Московский.
Когда он проезжал через Владимир, митрополит Максим стал уговаривать его не ходить в Орду и не спорить с Михаилом, обещая, что Михаил даст ему волостей, каких он пожелает. Юрий же отвечал туманно: "Я иду в Орду так, по своим делам, а вовсе не искать великого княжения".
Истинной же причиной поездки Юрия в Орду было беспокойство его по поводу Переяславльского княжества, которое, будь на то воля хана, легко могло быть отнято у Москвы и отдано Михаилу Тверскому.
Покидая Москву, Юрий оставил вместо себя на княжении брата своего Ивана Даниловича, поручив ему оборонять город в свое отсутствие.
Здесь мы впервые встречаемся с главным героем нашим Иваном Даниловичем Калитой, другим сыном покойного Даниила. Он был в те годы очень юн, едва ли двадцати лет, но уже известен на Руси как храбрый и деятельный князь, поразительно схожий лицом и предприимчивым нравом с отцом своим. Впрочем, прозвище Калиты получил он много позднее, тогда же говорили о нем просто, как о сыне Даниила Московского - Иване, брате Юрьевом.
***
Вскоре после отъезда Юрия тверские бояре перешли к решительным действиям против Московского княжества. Безуспешно попытавшись перехватить и пленить на дороге в Орду самого Юрия, которого спас быстрый конь его, они внезапно напали на Кострому и захватили сидевшего тут третьего сына Даниила - Бориса.
Вскоре же остававшийся в Москве Иван Данилович получил дурное известие из Твери. Гонец, переодетый купцом, передал ему грамоту от одного из верных Москве бояр:
"Князь, поспеши! Акинф с великой ратью идет под Переяславль, дабы взять его для Михаила."
Прочитав в грамоте, кто стоит во главе тверских полков, Иван Данилович посуровел лицом. От боярина Акинфа не стоило ждать добра. Прежде служил он у Андрея Городецкого, от Андрея перебежал к Даниилу Московскому, от Даниила же Московского, будучи обойден бывшим киевским боярином Родионом Несторовичем, Акинф, злобясь и пылая жаждой мщения, перебежал к Михаилу Тверскому, и с тех пор копил злобу на Москву.
Не медля ни дня, Иван Данилович с небольшой дружиной поскакал в Переяславль, велев старшему боярину Родиону Несторовичу, тому самому, на которого злобился Акинф, собирать полки и идти следом за ним.
Едва успев прибыть с дружиной в Переяславль, Иван Данилович был взят Акинфом в осаду.
- Не выстоять нам, князь. Лучше откроем им ворота, - говорили малодушные переяславльцы, наблюдая со стен, как тверичи готовятся к штурму.
- Отобьемся. Не силой ратей города берутся, а трусостью защитников, отвечал им Иван Данилович.
Три дня князь Иван мужественно отбивался из города, на четвертый же день на выручку ему явился Родион Несторович и зашел тверичам в тыл.
Увидев со стен знакомый стяг, Иван Данилович, не мешкая, сделал вылазку из города и разбил взятые в клещи тверские полки. В кровавой сече боярин Родион Несторович собственноручно убил Акинфа и, насадив голову его на копье, поднес ее Ивану, сказав:
- Вот, господин, твоего изменника, а моего местника голова!
Не одобрив такой жестокости, Иван велел с честью похоронить боярина и всех павших в бою тверичей.
- Не дело нам глумиться над костями наших павших братьев. Под одним Богом ходим: сегодня они пали, а завтра наш черед наступит, - сказал он, пригласив священников переяславльских отпеть погибших.
* * *
Тем временем Михаил и Юрий почти одновременно достигли Орды и явились к хану Тохте. Тохта не стал вдаваться в степень старшинства русских князей, и ясно заявил, что ярлык получит тот, кто больше заплатит за него.
Михаил тверской, услышав об этом, поднял такую цену, что Юрий и все бывшие с ним бояре ужаснулись, отлично зная, что увеличение и без того огромной дани принесет Руси верное разорение.
Не пожелав участвовать в этом торге, Юрий сказал Михаилу:
- Отец и брат, ты даешь больше: я уступаю, ибо не хочу грабить Русскую землю.
Так ярлык на великое княженье достался Михаилу Тверскому. Для Москвы же настали нелегкие времена.
"ПОЛОЖУ ДУШУ МОЮ ЗА МНОГИЕ ДУШИ"
Мученическая кончина Михаила Тверского
Вернувшись из Орды с ярлыком и узнав о поражении своего войска и гибели Акинфа, Михаил Тверской пошел на Юрия войной, однако Юрий с крепкой засадой заперся в Москве. Видя, что приступом Москву не взять, Михаил пожег пригороды и, заключив с Юрием мир, вернулся в Тверь.
В тот же месяц Михаил послал наместников своих в Новгород, велев сказать: "Буду вам князь". Новгород, не желавший ссориться с татарами, давшими Михаилу ярлык, принял тверских наместников с честью и посадил у себя. Однако вскоре наместники стали притеснять новгородцев, творя им многие обиды, и новгородцы затаили на Михаила зло.
Собравшись на вече, они решили изгнать наместников, что и сделали. В ответ Михаил захватил Торжок и перекрыл подвоз хлеба в Новгород. Для города, стоявшего на неплодородных землях и не имевшего своего хлеба, это означало верный голод и, проголодав одну зиму, новгородцы смирились. Весной, в самое распутье, новгородский владыка Давыд поехал в Тверь заключать с Михаилом мир.
Приняв владыку, Михаил согласился "отворить ворота" для обозов и вновь послал своих наместников в Новгород, взяв с него за мир 1500 гривен серебра. Разумеется, тверские наместники не стали после этого случая великодушнее, и подати, которыми они облагали новгородские земли, не уменьшились.
Тем временем, не веря заключенному с Михаилом Тверским миру, Юрий торопливо укреплял Москву, одновременно усиливая всеми возможными средствами свое княжество. Всего за два года ему удалось присоединить к своему уделу Коломну, воспользовавшись смертью у него в плену рязанского князя, некогда плененного отцом его.
Мир с Тверью был недолгим. Через два года Михаил вновь подошел к Москве, бился под ее стенами, вновь сжег пригороды, но ушел, так и не взяв города.
* * *
В 1313 году в Орде умер старый хан Тохта, и новым ханом стал племянник его Узбек. Узнав о смерти Тохты, Михаил Тверской вновь заспешил с богатыми дарами в Орду, желая получить ярлык на великое княжение и от Узбека.
Отсутствием Михаила решились воспользоваться новгородцы, чтобы с помощью московского князя избавиться от притеснений тверского.
"Хотим тебя на княжение", - послали сказать они Юрию.
Получив от новгородцев приглашение, Юрий сначала послал в Новгород Федора Ржевского, который схватил всех тверских наместников, а затем и сам приехал вместе с братом Афанасием. Пишет летописец: "Рады были новгородцы своему хотению."
Узнав о произошедшем, Михаил впал в ярость. Вскоре многими дарами он убедил Узбека продлить ему ярлык на великое княжение, сам же, взяв с собой татар, отправился наказывать Новгород за изгнание его наместников.
Самого же князя Юрия Узбек по наущению Михаила велел звать в Орду на суд: "Коли добром не явишься, князь Гюргий, пошлю войско разорять земли твои".
Многим плачем провожали новгородцы Юрия, когда уезжал он в Орду. Не чаяли, что вернется он назад живым. Вскоре после отъезда Юрия в новгородские земли прибыл с татарскими ратями Михаил Тверской. Новгородцы вышли со своими полками к Торжку, но были совершенно разбиты и принуждены были просить Михаила о пощаде.
Не желая идти на штурм города, ибо тогда он был бы совершенно разграблен татарами, а ему самому бы ничего не досталось, тверской князь согласился на мир, стребовав с Господина Великого Новгорода чудовищный откуп в 50 тысяч гривен серебра.

Емец Дмитрий Александрович - Иван Калита => читать онлайн книгу далее