А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Емец Дмитрий Александрович

Всеволод Большое Гнездо


 

На этой странице выложена электронная книга Всеволод Большое Гнездо автора, которого зовут Емец Дмитрий Александрович. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Всеволод Большое Гнездо или читать онлайн книгу Емец Дмитрий Александрович - Всеволод Большое Гнездо без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Всеволод Большое Гнездо равен 29.2 KB

Емец Дмитрий Александрович - Всеволод Большое Гнездо => скачать бесплатно электронную книгу



Емец Дмитрий Александрович
Всеволод Большое Гнездо
Дмитрий Емец
ВСЕВОЛОД БОЛЬШОЕ ГНЕЗДО
"КНЯЗЯ НАШЕГО БОГ ВЗЯЛ..."
29 июня 1174 года, в ночь после праздника св. Петра и Павла, в своем селе Боголюбове под Владимиром был зарублен заговорщиками великий князь суздальский Андрей Юрьевич Боголюбский. Князь не смог отбиться от убийц, поскольку непобедимый меч его, носимый некогда самим святым Борисом, был унесен изменившим ему ключником.
Заговорщики из числа его старшей дружины бросили тело своего князя непогребенным; сами же вместе со слугами и городской чернью бросились грабить имущество Андрея и пить вино из медуницы. Лишь два дня спустя тело великого князя было отпето, и с плачем понесено во Владимир.
Владимирцы, устрашаемые заговорщиками, высыпали на улицы, сами не ведая, что сотворят. Однако, увидев поднятый великокняжеский стяг, который несли пред гробом, и услышав пение многих священников, они с рыданием опустились на колени; после же положили тело Андрея во Владимирском соборе рядом с телом любимого сына его - Глеба, скончавшегося девятью днями прежде отца своего.
Бунт, вскипевший было в городе и пригородах после известия об Андреевой смерти, утих сам собой и мятежное настроение уступило место растерянности и скорби.
"Андрей, Андрей! Как же случилось, что отнял тебя у нас Бог? Были мы точно птенцы под крылом твоим, нынче же осиротели! Роптали мы, неразумные, на власть твою, нынче же гибнем от безвластия," - восклицали владимирцы.
* * *
Весть о смерти Андрея Боголюбского раскатилась по Руси подобно удару набатного колокола. Гибель значительнейшего и сильнейшего на Руси князя, влиявшего на дела киевские и новгородские, означала неминуемую перестановку всех русских сил.
Словно неохватный дуб, Андрей, рухнув, увлек за собой и множество соседних деревьев. На юге Руси немедленно началась усобица, приведшая к тому, что Ярослав Изяславич выбыл из Киева в свой Луцк, в Киев же вернулся сестричич Святослав Всеволодович, урядившись о том с Ростиславичами и передав Чернигов Олегу Святославичу Новгород Северскому.
Тем временем, съехавшись во Владимире, ростовские, суздальские и переяславльские бояре размышляли, кого призвать к себе на княжение. С одной стороны, наследники были очевидны: либо младшие братья Андрея - Всеволод и Михалко по лествичному порядку восхождения, либо сын его Юрий. Однако самовластные ростовцы и суздальцы желали иного.
Вече собралось у Золотых Ворот, спорило, шумело.
- Коли призовем Юрия, станет он мстить нам за смерть отца. Уж больно нравом крутехонек. Никому не поздоровится: ни правому, ни виноватому... С Всеволодом и Михалкой опять не ладно выйдет: будут владеть нами во воле своей, - рассуждала рыжая борода.
- Так мы ж им крест целовали... - косясь на купола, пугливо вставила русая бородка.
Крякают владимирцы, чешут в затылках: ишь ты, а ведь и верно целовали.
- Оно, может, и целовали, да только когда это было - при отце Андреевом Юрии Долгоруком... - степенно говорит черная с проседью борода. - Опять же, как смута поднялась, сами же братьев, по Андрееву приказу, в Грецию изгнали, к Мануилу-императору... Помню, сажаем их в повозки, а Всеволод - годков восемь ему было - эдак гневно на меня глазенками сверкает. Чисто волчонок... Да только дитя и есть дитя - сверкает, а сам к матери своей, гречанке, жмется...
- Нет, братья, как хотите, только надо нам приискать кого еще. Земля наша обильна - к нам всякий князь пойдет, - заключает рыжая борода.
- А ты молчи, снохач! Ишь ты приискать: пригласим Юрия! - встряла задиристая бородка клинышком.
- Ты это мне: "снохач"? Ах ты, пес!.. Бейте его, братья!
- Я те дам "бейте"! Запомнишь меня!
Взлетел и опустился с глухим ударом посох.
- Ратуйте, православные! Убивают! - заголосила рыжая борода.
Вокруг дерущихся бояр, растаскивая их, засуетились слуги; а толпа уж снова шумела: "Михалка! Всеволода! Юрия!" Во всех концах площади затевались потасовки, вскипали горячие, истинно русские споры. Противники били себя кулаками в грудь, ярись, божились, расплевывались - и вместо того, чтобы распутать узел, лишь затягивали его.
И - как часто бывает в споре - когда все зашли в тупик, решение пришло со стороны. Случились во Владимире рязанские бояре Дедилец и Борис, которые стали подучивать бояр:
"Взаправду ли выгоды своей не зрите али нечистый вам глаза пеплом засыпал? Сами промышляйте: соседи у вас князья муромские и рязанские. Опасаться надобно, чтоб не пришли они на вас ратью. Надобно вам отдаться кому-то из них. Пошлите же к рязанскому князю Глебу и скажите: "Хотим Ростиславичей Мстислава и Ярополка, твоих шурьев".
Князья Мстислав и Ярополк были детьми покойного Ростислава, старшего сына Юрия Долгорукого, и приходились Андрею Боголюбскому племенниками. Задумались суздальцы и ростовцы, смекая, что к чему. Вновь чесали затылки, сдвигая шапки на лоб.
- Оно, конечно: Ростиславичи - хорошие князья... Не льстивые, не крамольные, с юности в походах половецких. Да только уж больно молоды, старшему едва пятнадцать минуло. Как бы оно не того...
- Что ж из того, что молоды? - настаивали Дедилец и Борис. - Лошадь-то на торгу тоже, чай, не дряхлую берете. Опять же и с Глебом Рязанским породнитесь, и молодые князья будут по вашей воле жить.
Это-то последнее соображение и решило дело. Ростовские и суздальские бояре, не имевшие власти при решительном Андрее Боголюбском, теперь с жадностью ухватились за молодых князей, надеясь, что при них смогут творить всё по своему хотению.
* * *
Послы от северной дружины отправились сначала в Рязань к князю Глебу, а затем в Чернигов - к молодым Ростиславичам. Там же в Чернигове в то время находились и их дядья - Михалко со Всеволодом. Все четверо оказались в Чернигове после поражения Андреевой рати под Вышгородом и не смели возвратиться в прежние свои волости в Поросьи.
Послы от северной дружины сказали Ростиславичам: "Ваш отец добр был, когда жил у нас; поезжайте к нам княжить, а других не хотим". Говоря о других, они, разумеется, имели в виду Всеволода и Михалка.
- Помоги Бог дружине, что не забывает любви отца нашего, - отвечали Ростиславичи. - Да только не пойдем без дядей. Либо добро, либо лихо всем нам; пойдем все четверо: Юрьевичей двое да Ростиславичей двое.
Такое решение принято было, разумеется, при участии черниговского князя, желавшего с помощью облагодетельствованных им Юрьевичей влиять на развитие событий в северной Руси.
Старшинство из всех четырех князей отдано было Михалку - мужественному и храброму сыну Юрия Долгорукого. Перед отъездом молодые князья целовали крест из рук черниговского епископа.
Михалко и его племянник Ярополк поехали вперед, Всеволод же с Мстиславом остались пока в Чернигове. Когда князья приехали в Москву, здесь их уже дожидались ростовские бояре. Увидев, что вместе с Ярополком приехал и Михалко, которого они не звали, бояре рассердились и послали сказать Ярополку: "Ступай с нами", а Михалку сказали: "Подожди немного на Москве". Разумеется, это означало: "Ступай куда знаешь".
Склонившись на уговоры бояр, Ярополк тайком оставил дядю и поехал к Переяславлю, где его ожидала вся северная дружина.
Узнав, что Ростиславич отправился один по ростовской дороге, Михалко понял, что племянник изменил ему. Не желая ни преследовать Ярополка, ни ждать на Москве, Михалко сказал:
"Поеду во Владимир. Напомню владимирцам о крестоцеловании".
И, не мешкая, решительный Михалко отправился во Владимир, стоявший без дружины, поскольку вся владимирская дружина отбыла по зову ростовцев в Переяславль.
Во Владимире Михалко был приветливо встречен посадскими людьми, сказавшими ему:
"Не забыли мы, кому крест целовали. Хотим тебя князем. Если сядет князь в Ростове, будет нам притеснение. Доныне мнят нас ростовцы младшим своим пригородом".
"Пока жив, буду при вас, как и брат мой Андрей", - обещал владимирцам растроганный Михалко.
ОСАДА ВЛАДИМИРА
Тем временем в Переяславле-Залесском все северные дружины целовали крест на верность Ярополку, после чего отправились с ним к Владимиру изгонять оттуда Михалко. Силы были неравны - полки ростовские усилились полками муромскими и рязанскими, во Владимире же никого не осталось, кроме простых людей и посадских. Однако, несмотря на это владимирцы не выдали Михалко, а, затворившись в городе, стали отбивать все приступы.
К такой отважной обороне их принудила явная вражда старого города Ростова, который не мог простить своему бывшему пригороду возвышения при Андрее Боголюбском.
"Пожжем Владимир или пошлем туда посадника: то наши холопы каменщики. Не бывать тому, чтобы старый город подчинялся младшему, а младший держал у себя княжий стол", - говорили ростовские бояре.
Семь недель владимирцы отбивались от осаждающих, не понимавших, как простые посадские могут столь успешно стоять против дружины.
"Ишь ты, крепко засели, - говорили осаждающие. - Ну да ничего - не взяли приступом, возьмем голодом".
В городе, и правда, подходили к концу все запасы. Вскоре голод стал таким непереносимым, что владимирцы вынуждены были сказать Михалку: "Делать нечего: мирись либо промышляй о себе".
Михалко же отвечал: "Будь так: не погибать же вам для меня".
Договорившись с Ростиславичами, Михалко выехал из Владимира и, с плачем провожаемый жителями, вернулся в Чернигов. Владимирцы же заставили Ростиславичей целовать крест, что они не сделают городу зла, и, открыв ворота, впустили их.
В Богородичной церкви заключен был окончательный договор, по которому в городе оставался княжить младший Ростиславич - Ярополк, а в Ростове старший Мстислав. Так мужество владимирцев сделало неполным торжество ростовцев: хотя старший стол и поставлен был у них, зато ненавистный им пригород, Владимир, получил своего князя, а не посадника.
* * *
Однако равновесие, установившееся в Северной Руси, оказалось непрочным. Объяснялось это несамостоятельностью Ростиславичей, за которых все решения принимал рязанский князь Глеб. Кроме того, собственные дружины Ростиславичей, набранные в Южной Руси, вели себя на севере словно на завоеванной земле.
"Князь наш Ярополк грабит нас хуже жидовина. Разве по-божески это?" удивлялись владимирцы. Другие же отвечали:
"Не тех князей мы взяли себе, братья. Князья с юга все такие. Сегодня сидит он в Новгороде-Северском, завтра по смерти дяди будет в Чернигове, да и там долго не задержится - сядет в Киеве. Сын же его будет уж в Турове сидеть или на Волыни, а, глядишь, и в Новгород Великий занесет его. Где ж им о волостях заботиться - тут бы лишь старшинство свое в роде утвердить."
"То князья, а что ж дружины? Рыщут по городу точно половцы: прибирают все, что не увидят".
"Сам смекай, паря. Дружина всюду идет за князем - куда он, туда и она. Нет у нее ни земель, ни домов. Что еще дружиннику делать? Сегодня он здесь завтра в ином граде. Куда ни глянь - всюду для него чужбина, вот и грабит точно на чужбине".
С каждым новым днем Владимир подвергался все большему разорению. Наученный князем Глебом, Ярополк отобрал ключи от ризницы и взял из церкви Владимирской богородицы все золото и серебро. Даже главную святыню Владимирскую чудотворную икону, писанную по преданию евангелистом Лукой, отправил в Рязань к князю Глебу.
Разорение святынь окончательно подорвало во владимирцах доверие к Ярополку. Собравшись, горожане стали говорить: "Точно не в своей волости он княжит, не хочет долго сидеть у нас... Грабит уж не только волость, но и церкви. Промышляйте, братья!"
"Попросим у Ростова заступы", - предлагали одни.
"Уж лучше у Иуды веревку попроси. Давно ли хотели ростовцы сжечь наши дома?" - отвечали другие.
Наконец владимирцы решились действовать собственными силами и, сговорившись с Переяславлем - таким же молодым угнетаемым городом - послали в Чернигов к Михалку сказать ему:
"Ты старший между братьями: приходи к нам во Владимир; если ростовцы и суздальцы задумают что-нибудь на нас за тебя, то будем управляться с ними как Бог даст и святая Богородица".
Откликнувшись на зов, Михаил с братом Всеволодом и с Владимиром Святославичем, сыном черниговского князя, выступил на север. Отъехав от Чернигова всего одиннадцать верст, Михалко сильно занемог и на носилках был привезен в Москву, где к нему примкнул изгнанный из Новгорода сын Андрея Боголюбского Юрий с отрядом владимирцев.
* * *
Сын Боголюбского Юрий Андреевич - уникальная фигура даже для средневековой истории. Самые яркие краски слишком тусклы для него. Этот неудачливый, но удивительно беспокойный князь в своем роде наш отечественный "витязь перекати-поле". Будучи посажен отцом в Новгороде, он не усидел там и после смерти Андрея Боголюбского с рвением, достойным своего деда Юрия Долгорукого, вмешался в борьбу за северные земли. Не преуспев в этой борьбе, он вынужден был бежать, спасаясь от преследования Всеволодова, и длительное время скрывался на Северном Кавказе у половцев.
В 1185 году мы видим его уже в Грузии первым мужем прославленной грузинами царицы Тамары. Однако и здесь Юрий не смог ужиться, видимо из-за того, что по примеру отцов и дедов своих искал истинной власти, не смиряясь со вторыми ролями. Уже через два с половиной года грузинские вельможи выдвигают против Юрия ряд обвинений и признают брак недействительным.
Взбешенный неудачей Юрий бежит в Константинополь за поддержкой, и в 1191 году снова появляется в Грузии с большим наемным отрядом. Здесь удача первое время улыбается ему, и на его сторону переходит ряд крупных феодалов, недовольных Тамарой. Однако в решающем сражении Юрий терпит поражение и попадает в плен к своей жене. Подобные неудачи, особенно неудачи в решающий момент, очень в духе Юрия и преследуют его всю жизнь.
Вскоре Тамара отпускает своего ставшего неопасным супруга, но это великодушие - истинное или мнимое - уже не может спасти гордого сына Андрея Боголюбского. Не проходит и года, как Юрий умирает, то ли тайно отравленный, то ли просто не переживший крушения своих надежд.
Но это всё будет еще впереди - пока же Юрий, не растерявший еще своей владимирской дружины, выступает на стороне князя Михалки против Ростиславичей.
* * *
Узнав, что Михалко с братом Всеволодом и союзниками уже в Москве, Ярополк решился выйти против него с войском, стремясь не пустить его во Владимир. В свою очередь Юрьевичи собрались и пошли по владимирской дороге ему навстречу, но разошлись с ним в лесах. Не исключено, впрочем, что это было сделано нарочно, чтобы успеть к Владимиру раньше Ярополка. Поняв, что противник избежал с ним встречи, Ярополк повернул войска и погнался за Михалком, избивая отставшую часть его рати. Михалко же спешил к Владимиру, не принимая боя.
Одновременно Ярополк послал к брату Мстиславу, велев сказать ему: "Михалко болен, несут его на носилках и дружины у него мало; я иду за ним, захватывая задние его отряды. Ты же, брат, ступай поскорее к нему навстречу, чтоб он не вошел во Владимир".
Получив послание брата, Мстислав выехал из Суздаля с дружиной и, как пишет летопись, точно на зайцев, поскакал на Михалко, чтобы перехватить его у Владимира. Встреча двух ратей произошла в пяти верстах от города, когда полк Мстиславов в бронях и с поднятым стягом вдруг выступил навстречу Михалку от села Загорья.
Михалко стал поспешно выстраивать свое войско, "враги же шли на него со страшным криком, точно хотели пожрать его дружину". Однако когда дело дошло до столкновения, суздальская дружина дрогнула, бросила стяг и побежала. Юрьевичи взяли много пленных, взяли бы и больше, но многих спасло то, что победители с трудом могли различать, где свои и где чужие. Да и удивительно ли это было, когда бились дети одной земли и одного народа?
Посрамленный Мстислав убежал в Новгород; Ярополк, узнав о его поражении, повернул и побежал в Рязань. Михалко же с торжеством великим вошел во Владимир: "...Выидоша же со кресты противу Михалку и брату его Всеволоду игумене и попове и все людье".
Это была убедительная победа младших пригородов - Владимира и Переяславля - над старшими городами. Именно они, быстрорастущие пригороды, и вновь построенные невзрачные городки, такие как Москва, не сильные собственным боярством, были истинной опорой усиливающегося в Северной Руси самодержавия.
Вскоре к Михалку явились послы от суздальцев, сказавшие: "Мы, княже, не воевали против тебя с Мстиславом, а были с ним одни бояре: так не сердись на нас и приезжай к нам".
Хорошо приняв послов, Михалко поехал сперва в Суздаль, а оттуда в Ростов. Утвердившись крестным целованием, он оставил в городах своих посадников. Брат его Всеводод сел в Переяславле, сам же Михалко вернулся во Владимир.
Первым же стремлением князя было вернуть всё расхищенное соборной церкви и тем показать владимирцам, что он будет им истинным заступником, а не корыстником. Для этой цели Михалко собрался с ратью на Глеба Рязанского, в руках которого была чудотворная Богородичная икона - главная святыня молодой Владимирской земли.
Узнав, что на него идет вся земля владимирская и ростовская, испуганный Глеб послал сказать Михалку: "Князь Глеб тебе кланяется и говорит: я во всем виноват и теперь возвращаю все, что взял у шурьев своих, Ростиславичей, до последнего золотника".
И действительно - святая икона и все церковное убранство в полной сохранности возвращены были во Владимир. Видя смирение Глеба Рязанского и не находя больше поводов к войне, Михалко смягчился и вернул войска с пути.
Это были славные дни, дни гордости и славы города Владимира. С гордостью пишет летописец: "И была радость большая во Владимире, когда он увидал опять у себя великого князя всей Ростовской земли. Подивимся чуду новому, великому и преславному Божия Матери, как заступила она свой город от великих бед и граждан своих укрепляет: не вложил им Бог страха, не побоялись двоих князей и бояр их, не посмотрели на их угрозы, семь недель прожили без князя, положивши всю надежду на святую Богородицу и на свою правду. Новгородцы, смольняне, киевляне и полочане и все власти как на думу на веча сходятся, и на чем старшие положат, на том и пригороды станут, а здесь город старый - Ростов и Суздаль, и все бояре захотели свою правду поставить, а не хотели исполнять правды Божией, говорили: "Как нам любо, так и сделаем: Владимир - пригород наш". Воспротивились они Богу и Святой Богородице и правде Божией, послушались злых людей, ссорщиков, не хотевших нам добра по зависти. Не сумели ростовцы и суздальцы правды Божией исправить, думали, что они старшие, так и могут делать все по своему, но люди новые, худые владимирские, уразумели, где правда, стали за нее крепко держаться, сказали: "Либо Михаила князя себе добудем, либо головы свои сложим за святую Богородицу и за Михаила князя". И вот утешил их Бог и Св.Богородица: прославлены стали владимирцы по всей земле за их правду".
Оказавшись вновь во Владимире, Михалко деятельно занялся управлением северными землями. В числе прочих его действий было суровое наказание всех убийц брата его Андрея.
К сожалению, здоровье Михалки, подорванное многими походами, было куда слабее силы его духа. Отправившись за какой-то надобностью в Городец-Волжский, князь занемог в нем и умер. Случилось это в 1176-м году. Всего его княжения было полтора года.
"ЦЕЛУЕМ КРЕСТ ТЕБЕ И ДЕТЯМ ТВОИМ"
После внезапной смерти князя в Залесской земле вновь поднялась было смута. Ростовцы, спеша перехватить власть над пригородами, послали в Новгород за прежним своим князем Мстиславом Ростиславичем, написав ему: "Ступай, князь, к нам: Михалка Бог взял на Волге в Городце, а мы хотим тебя, другого не хотим".
Мстислав откликнулся на зов и, собрав ростовскую дружину, отправился к Владимиру. Однако он опоздал: во Владимире уже был князь, и князь такой, который не дал бы этот молодой город в обиду.
Пишет владимирская летопись:
"По преставлении же великого князя Михаила Юрьевича володимерцы послаша во град Переяславль, иже на Клещине озере, по брата Михаилова по князя Всеволода Юрьевича, внука Владимира Мономаха, рекуща: "Господина нашего великого князя Михаила Юрьевича Бог поял;

Емец Дмитрий Александрович - Всеволод Большое Гнездо => читать онлайн книгу далее