А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Под ветвями лианы, вероятно, в знак трогательной заботы об уставших гостях подземелья, заботливо была поставлена скамеечка.
– Посидим? – предложила Настя.
– Ага, – сказал я. – Посидим!
Подняв с пола валявшуюся берцовую кость, я бросил ее на скамейку. Тотчас из скамейки выскочили тонкие острые шипы, а сверху нетерпеливо свесилась лиана-удавка. Никого не нашарив, она печально втянула побег.
– Что это было? – охнула Настя.
– Liana Monstera. Или лиана чудовищная. Внесена в Черную книгу кошмаров в отдел: вымирающие виды. Существуют две разновидности: лиана стульчиковая и лиана скамеечная. Корни первой напоминают стул, корни второй – скамейку. Сесть-то сядешь, а вот встать – не встанешь, – сказал я, пользуясь случаем щегольнуть теми немногими познаниями, которые сумели засунуть в меня в школе.
– А-а... – без интереса протянула Настя. Эту особу явно занимало что-то другое. – Можно еще вопрос? – спросила она, задорно глядя на меня.
– Валяй!
– Ты когда-нибудь целовался? – выпалила она.
– Э-эээ... Ну-ааа... Еще бы! – соврал я.
– С кем, со своим котом?
Я побагровел. Причем побагровел отчасти и потому, что хотя кот у меня отсутствовал, зато была собака Динка, обожавшая, подскакивая, лизать в губы. Так что в известном смысле действительно выходило, что до сих пор я целовался только со своей собакой.
Настя сняла очки. Без очков ее глаза выглядели беззащитными. Словно неодетыми. Я уже знал, что без очков она почти ничего не видит – значит, сняв их, она как бы ослепила себя. Вовсе отказалась от зрения.
– Ответь мне на один вопрос: я красивая?
– Д... да, – сказал я. Мне и в самом деле так казалось.
– А почему мне этого никто не говорил?
– Ну... э-ээ... дураки потому что...
Настя удовлетворенно кивнула. Такой ответ ее вполне устраивал. – Значит, я красивая?
– Ага.
– И я тебе нравлюсь?
Я вздохнул. Меня буквально припирали к стене. Ну что за девчонки сейчас пошли? Всё, абсолютно всё делают за тебя!
– Ну нравишься, – сознался я неохотно.
Настя довольно улыбнулась.
– Это видно. Ты совершенно не умеешь скрываться. А почему я тебе нравлюсь?
– Я вообще люблю, когда мне на пальцы наступают, – буркнул я.
– Спорим, я совсем не поэтому тебе нравлюсь! – возмутилась Настя. Кажется, этой взбалмошной особе пришло вдруг на ум, что она давно уже ни с кем не спорила. Минут эдак десять с хвостиком.
Я чувствовал: мало-помалу наш разговор возвращается к тому, с чего начался, а именно – к поцелую. Беседуя, мы незаметно все ближе подходили друг к другу, и настал наконец момент, когда мой нос уже почти касался ее носа.
«Сейчас это случится!» – подумал я одновременно с ужасом и восторгом, но тут вдруг наше уединение было прервано. Талисман, висевший на груди у Насти, на мгновение ожил и, возмущенным голосом пискнув что-то, замолчал. Мы отпрянули друг от друга.
– Что он сказал? – спросил я.
– Мне почудилось, он сказал: «Тряпка!»
– Какая тряпка? – Я с подозрением подумал, не относилось ли это высказывание ко мне. Возможно, талисман намекал, что я вот уже четверть часа никак не осмелюсь поцеловать Настю. Если так, то это было со стороны талисмана порядочное свинство.
Девочка с волосами цвета соломы загадочно улыбнулась.
– Он не уточнил, какая тряпка. Он просто сказал «тряпка».
Пожав плечами, я осмотрелся и, к своему удивлению, обнаружил неподалеку от Liana Monstera небольшой столик. На столике лежал деревянный гребень для волос и аккуратно свернутый кусочек ткани. Гребень был ровным счетом никак не подписан и не сопровождался никакими пояснениями, к ткани же был подколот ярлычок: «Бархатная тряпочка для ухода за талисманами» .
После недолгих колебаний я взял ее в руки.
– Ты не считаешь, что талисман, когда говорил «тряпка», имел в виду...
Настя нетерпеливо взглянула на меня.
– Спорю, что так оно и есть. Протирай его скорее!
Я принялся энергично тереть полумесяц и тер его до тех пор, пока он не засиял и не засеребрился, как новенькая монета.
– Эй, талиман! – окликнул я.
Молчание.
– Должно быть, ты неправильно тер. Не в ту сторону. Дай-ка я, – сказала Настя, забирая у меня тряпку и принимаясь за работу. – Бесполезно! Он молчит. Ничего не выходит, – убито произнесла она через минуту.
Но тут талисман соблаговолил подать голос.
– Пардон, – сказал он довольно. – Я молчал так долго, потому что мне хотелось продлить блаженство.
– Блаженство?
– Разумеется. Массаж – это наслаждение. Нектар для долгожителей. Для нас, талисманов, это единственный способ восстановить израсходованные силы. Однако вы могли бы соображать и быстрее. У меня едва хватило сил пискнуть вам подсказку... Кстати, у меня для вас хорошая новость. Я, кажется, чувствую, где скрывается палец. Попробуйте четвертую дверь справа по боковому коридору. Только улучите момент, когда по ковру не пробегают волны. Я вам искренне советую это учесть.
Забыв поблагодарить полумесяц за подсказку, я рванулся вперед.
– Погоди, я с тобой! – крикнула Настя. – Только захвачу гребень. Иметь волосы и не иметь расчески так же ужасно, как иметь расческу, но не иметь волос.
3
Дождавшись, пока ковер в очередной раз придет в состояние покоя, мы ступили в боковой коридор и подбежали к четвертой двери.
– Открывай! – нетерпеливо крикнула Настя.
Я дернул ручку. Навалился на нее. Бесполезно.
– Заперто! Бежим назад!
– Нельзя назад. Ковер!
Ковровая дорожка по которой мы только что пробежали, уже начинала вздыматься. Путь к отступлению был отрезан. Я бешено заколотил в дверь кулаками, но, видя, что это не помогает, разбежался и врезался в нее плечом. Трах! Дверь открылась, и я буквально влетел в комнату. Настя впрыгнула за мной, как горная коза. Услышав ее визг, я поднялся с пола. Отшибленное плечо ныло. Почему-то я решил, что Настя визжит оттого, что волнуется за меня.
– Да ладно тебе. Не волнуйся! Давай искать палец и пойдем отсюда! – великодушно сказал я.
Не отвечая, Настя смотрела куда-то мимо меня. На ее лице был написан откровенный ужас. Я обернулся.
В углу комнаты стояла большая железная бочка. На ней кривыми синими буквами с подтеками краски было написано: «ЯД». Но это было еще не все. На бочке сидело раздувшееся синее чудище и хмуро смотрело на нас белыми глазами.
– Добрый день, ребята! – просипело чудовище голосом, не предвещавшим ничего хорошего. – За пальчиком пришли? И года не проходит, чтобы сюда кто-нибудь не сунулся. Неужели он вам так нужен, этот пальчик?
– Совершенно не нужен! Как вы только могли подумать? Мы просто так зашли! Заглянули, так сказать, на огонек. Простите за беспокойство! – Бормоча всякую чушь, я схватил Настю за руку и потянул ее к дверям.
Для меня уже было ясно как белый день, что перед нами подвальный мертвец, которого мы видели в зеркале.
– Как, вы уже уходите? – ухмыльнулось чудище. – А мне почему-то кажется, что вы останетесь.
– Пятьдесят на пятьдесят, – сказал я.
– В самом деле? А я почему-то уверен в этом на все сто!
Чудище слегка взмахнуло синей рукой без ногтей, и дверь захлопнулась. Заскрежетал засов. Подвальный мертвец неуклюже спустился с бочонка и вперевалку направился к нам.
– Отгадайте, что я сейчас с вами сделаю? – спросил он почти вежливо.
– О-о-отпустите? – предположил я, потому что мне очень хотелось на это надеяться.
Чудовище забулькало от смеха.
– Не угадали! Я вас задушу, а потом... думаю, вам лучше не знать, что будет потом, – сказало оно весело.
– Вы бессердечный тип! – крикнула Настя.
– Ничего подобного. У меня есть сердце, очень даже большое. Могу вам его показать, – возмутился подвальный мертвец и потянулся пальцами к груди. – Хотя нет, не сейчас. Полагаю, вы разглядите его, когда будете у меня в желудке. Итак, кого же задушить первым? Даму или ее кавалера?
– Кавалера! – подсказала Настя.
– А разве дам не пропускают вперед? – поинтересовался я.
– Ответы не принимаются. Я задушу вас обоих, только в какой последовательности? С кого начать? Признаться, выбор из двух возможностей для меня всегда мучителен.
Я про себя пожелал ему помучиться подольше, но мертвец, видимо, уже определился. Он схватил меня синими пальцами за горло и стал давить. Руки у него были влажные и холодные, как сосульки. У меня мгновенно перехватило дыхание, а перед глазами запрыгали разноцветные полосы и круги.
«А мог бы и не умереть. Что ж ты с него медный шлем не сбил?» – вдруг вспомнил я слова тощего старика с кладбища.
Ничего уже не видя, кроме разноцветных полос и кругов, я взмахнул рукой. Что-то звонко ударилось об пол и покатилось. Подвальный мертвец разжал пальцы, сжимавшие мне горло, и стал шарить, отыскивая свой шлем. Я мешком свалился на пол и, жадно заглатывая воздух, пополз. Теперь все зависело от того, кто отыщет шлем первым. Изредка мои пальцы сталкивались с синими пальцами мертвеца, только он был так занят поисками, что не обращал на меня внимания.
Шлем с насмешливым звоном укатывался от нас.
– Хватай! Надевай его! – крикнул я Насте.
– Но я его не вижу!
– Ты и не должна его видеть! Бери шлем!
Я не слишком надеялся, что ее рассеянность поможет ей быстро схватить шлем, но, как оказалось, ошибся. Когда необходимо, она умела быть ловкой.
Нагнувшись, Чурилова подхватила что-то с пола и теперь растерянно, не зная, что с этим делать, держала в руках.
– Надевай на голову! Поворачивай два раза! – крикнул я.
– Зачем?
– Поворачивай! – завопил я.
Настя пожала плечами, надела шлем и тотчас исчезла.
– Не-е-ет! – страшно завопил подвальный мертвец. – Она взяла мой шлем! Ну ничего: ни она, ни ты от меня не укроетесь! Из комнаты нет выхода! Вначале я убью тебя, а потом нашарю ее.
Он кинулся на меня. Я попятился, отпрыгнул и понял, что выбрал не то направление: за мной спиной была глухая стена. Подвальный мертвец бросился на меня с гневным бульканьем, но внезапно поскользнулся на ровном месте и врезался головой в дверь. Удар был таким сильным, что дверь соскочила с петель и мертвец вылетел в коридор.
Давно замечено, что если человека (или даже мертвеца) начинают преследовать неудачи, то они преследуют его до конца. Мертвец оказался на ковре в тот самый момент, когда по нему прокатывалась очередная волна. Более того – он оказался на гребне этой волны. Ковер провалился под ним. Под ковром оказался люк, а внутри люка – чан с кислотой.
Жуткий крик – и все смолкло.
Все произошло так быстро, что я ничего не понял. Я озадаченно моргал, размышляя, как могло произойти, что мертвец поскользнулся на ровном месте.
Рядом со мной кто-то закашлялся. Настя сняла с головы шлем.
– Можешь сказать мне «спасибо»! Это Настенька тебя спасла! Настенька – хорошая девочка! – промурлыкала она, гладя сама себя по голове.
– Ты подставила ему подножку? – не поверил я.
– Ну вообще-то не совсем. Все было несколько иначе. Я нечаянно упала, он споткнулся о меня и...
Ее волосы, растрепанные шлемом, светлым водопадом сбегали по плечам. И вот тут-то я, не отдавая отчета, что делаю, обнял ее.
– Эй вы там! Хватит обниматься! Терпеть не могу всех этих сентиментальных сюсю-муму! – возмущенно завопил талисман. – И вообще, вороны, загляните в бочку!
Я метнулся к бочке, на которой до этого сидел мертвец. На дне бочки лежала большая деревянная шкатулка. Я открыл ее. В шкатулке лежал указательный палец Красной Руки. Выглядел он противно, так, как и должен выглядеть отрубленный палец.
Пошевелившись, он брезгливо поманил меня к себе.

Глава IX
МЕРЗЛЯКИ
У одного мальчика на потолке появилось черное пятно. Мальчик бросил в пятно тапкой. Пятно сожрало тапку. Мальчик кинул стулом. Пятно сожрало стул, а заодно стол, кровать и книжный шкаф.
Мальчик испугался и стал швырять в пятно книжками, игрушками и цветочными горшками. Пятно пожирало их и становилось все больше. В комнату вошла собачка. Пятно съело собачку. Теперь оно занимало уже весь потолок.
– Готовься! Теперь настал твой черед! – сказало пятно мальчику.
Мальчик испугался, побежал от пятна и бросил в него коробкой со стиральным порошком.
– Стиральный порошок! Ты убил меня! – застонало пятно и исчезло.
«Черное пятно»
1
– Браво! – сказал талисман. – Браво! Не без моего драгоценного участия (кстати, не слышу слов признательности!) вы обнаружили один из пяти пальцев. Всего-то и осталось, хо-хо, найти еще четыре пальца и Ледяной Камень. Однако имейте в виду, что Красная Рука порядком взбешена. Она терпеть не может, когда кто-то без спросу распоряжается ее пальцами.
– Спорим, что она не взбешена? – В Насте мгновенно пробудилась склонность к противоречию.
– На что спорим? На корову? На пузырек из-под зеленки? На два использованных носовых платка? – язвительно поинтересовался талисман. – Загляни в шкатулку, юная упрямица, и ты поймешь, кто из нас действительно мудр!
Настя приоткрыла шкатулку. Отрубленный палец стремительно вылетел из нее и, выписывая зигзаги, замелькал перед нашими лицами. Казалось, он что-то пишет.
Посреди комнаты вспыхнули огненные буквы:
«ЗНАЙТЕ! СКОРО ВЫ ВСЕ УМРЕТЕ!»
Я невольно вздрогнул. От этих букв повеяло чем-то зловещим. Это была не простая угроза. Полумесяц недовольно завозился.
– Требую уточнений! Надеюсь, что под «все» не подразумеваются талисманы. Предупреждаю, что мы, волшебные предметы, пользуемся неприкосновенностью! В противном случае я отомстю, и моя мстя будет ужасна! – сказал он с беспокойством.
Однако от пальца никаких уточнений не последовало. Он преспокойно улегся в шкатулку, поворочался, как старый холостяк, страдающий бессонницей, и отрубился.
Талисман зазвенел от возмущения.
– Бестактная свинья! Бандит! Ты ответишь мне за свои наглые угрозы! Я их не боюсь! В крайнем случае я всегда дематериализуюсь! Не рассчитывайте меня прикончить! – стал выкрикивать полумесяц.
Однако было видно, что он порядком обеспокоен.
«Маленький трус!» – подумал я и стал размышлять, как нам выбраться из подземелья. Признаться, снова идти по этим коридорам, а потом выбираться на кладбище к виселицам мне не хотелось.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – внезапно сказал талисман проникновенным голосом.
– И о чем? – удивился я.
– Ты думаешь, как я прекрасен и как жалко тебе будет, если меня сожрут. Не так ли?
– Разумеется, так, – поспешил подтвердить я.
– Все ты врешь! – взвизгнул полумесяц. – Я тебя разоблачил! На самом деле тебя беспокоит только одно: как бы поскорее унести ноги из колодца!
– И как же? – спросил я, решив не ввязываться с ним в спор.
– «Как же, как же?» – хмуро передразнил он. – Запросто. Бросьте гребень.
– И что будет?
– Что будет, то будет. А я, пожалуй, вздремну. Утро вечера мудренее и все такое прочее в этом духе.
– Разве сейчас вечер? Спорю, что не вечер, – сказала Настя.
– Не спорь со мной, юная упрямица! У нас, талисманов, свои представления о дне и ночи. Даже если бы солнце шпарило во все лопатки, то и тогда... – не договорив, полумесяц захрапел.
– Имейте в виду, самый короткий путь не всегда самый короткий, – загадочно пробормотал он сквозь храп.
– Что он хотел этим сказать? – спросила Настя.
Я пожал плечами.
– Представления не имею. Он обожает туманно высказываться.
– Тогда я бросаю гребень! Жаль, хорошая была расчесочка!
И, вытянув руку, Настя осторожно уронила гребень на пол. В тот же миг...
2
Как читателю вне всякого сомнения известно, гребни бывают различными. Бывают гребни лесовырастательные. Бросишь такой гребень – и вырастет густая чаща с буреломом. Бывают гребни горопроизводящие – когда вместо леса образуются чудовищных габаритов горы (как это произошло с Уральским хребтом и Тянь-Шанем).
Бывают, наконец, и обычные гребни, предназначенные в основном для ухода за «нитевидными роговыми производными кожи», то бишь за волосами, но в данном исследовании они нас не интересуют как слишком банальные.
Существует, впрочем, еще одна редчайшая разновидность гребней. Я говорю о гребнях, которые, если уронить их, превращаются в лестницы.
Именно такой гребень лежал на столе, соседствуя с тряпочкой для ухода за талисманами. Стоило Насте его бросить, как он немедленно трансформировался в лестницу, ведущую на поверхность. Более того, вместе с лестницей образовался и широкий люк, так что нам осталось только без всяких хлопот подняться по ней.
Однако Настя и здесь проявила недовольство.
– Никакого сервиса! Я предпочла бы лифт, – сказала она, по рассеянности задевая и опрокидывая железную бочку с надписью «Яд».
– Лифт так лифт. Я поднимусь наверх один и спущу тебе кабину, – пообещал я, улепетывая от бочки.
– Ну уж нет! Я тут одна не останусь! – спохватилась Настя и быстро стала карабкаться.
Вынужденный держать под мышкой шкатулку и тяжелый ключ от фараонова саркофага, я едва за ней успевал. Впрочем, возможно, это и хорошо, что между нами была какая-то дистанция. Во всяком случае, мне никто не отдавливал пальцев.
Не буду описывать наше путешествие на поверхность. Оно было не столько тяжелым, сколько нудным. От однообразных перекладин, к тому же еще светящихся в темноте, словно протухшие селедочные головы, у меня вскоре замельтешило в глазах. Естественно, я был очень рад, когда лестница закончилась.
Признаться, я опасался, что мы окажемся на кладбище, но место, куда мы попали, имело с кладбищем очень мало общего. В равной степени, впрочем, его нельзя было отнести и к поверхности.
Это была подземная пещера с небольшим зияющим проломом в западной части. Под ногами у нас скрипел снег. Вокруг, искрящиеся, белоснежные, громоздились глыбы льда. Стены пещеры были покрыты инеем. С высокого свода свисали длинные сосульки.
В Параллельном Мире много таких местечек. Холод и жар, океан и пустыня спокойно соседствуют здесь на очень ограниченном пространстве. Таковы парадоксы этого самого зловещего и непредсказуемого из всех миров.
– Настеньке холодно. Настенька простудится! – заявила моя спутница. Изо рта у нее вырвалось облачко пара.
– Никогда не слышал, чтобы в Параллельном Мире кто-то заболевал. Смертность здесь высокая, но совсем по другим причинам, – успокоил ее я.
Девочка с волосами цвета соломы недовольно взглянула на меня.
– Где мы?
– В пещере.
– Сама вижу, что в пещере. В какой пещере?
– В большой пещере. Это все, что я могу сказать. Нас не возили сюда на экскурсию, – раздраженно ответил я.
Мне не нравилось, когда на меня смотрели, как на постоянного обитателя Параллельного Мира, эдакого сталкера по его лабиринтам и задворкам.
И потом, разве вообще можно сказать что-то определенное о Параллельном Мире? Каждые несколько лет здесь все меняется, и там, где сегодня была река, завтра вполне могут появиться горы. Не уверен, что даже Красная Рука имеет над этими изменениями какую-то власть – все здесь происходит само собой и как бы помимо всего.
Придерживая очки, Настя подняла голову и восхищенно огляделась. Иней и ледяные глыбы ослепительно сверкали, подсвеченные изнутри синеватым сиянием пещеры.
– Какая красота! Никогда не видела ничего подобного! – воскликнула она и, отбежав на дюжину шагов, случайно зацепила макушкой одну из сосулек.
В тот же миг сосулька треснула и, задев другие, соседние сосульки, произвела громкий хрустальный звон, разнесшийся по пещере. Массивные сугробы в правой ее части зашевелились, и из сугробов поднялись разбуженные мерзляки.
Они были громадные, заиндевевшие от мороза, неповоротливые, с белыми лицами, покрытыми тонкой корочкой льда. Шаря по воздуху руками, мерзляки взяли Настю в кольцо.
– Тепло! Мы чуем тепло! Девочка, отдай нам свое тепло! Согрей нас! – стонали они.
– А-а-а! Настеньке страшно! – завопила она.
– Спорю, что мне тоже страшно. Хотел бы я, чтобы наши шансы были хотя бы пятьдесят на пятьдесят, – пробурчал я, бросаясь к ней.
3
Где-то рядом злорадно захихикала Зеркалица. Я кинулся было к Насте на помощь, но гигантский мерзляк оттолкнул меня ногой, и я, как мяч, отлетел в сугроб. Холодные искры обожгли мне щеки, забились за шиворот.
– Талисман! – закричал я. – Талисман! Просыпайся!
Зевнув, полумесяц, висевший у Насти на груди, открыл глаза.
– Ого! – забрюзжал он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13