А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Тяжело дыша, я опустил руку с ключом. Левое плечо пульсировало болью.
– Кирилл, ты раньше занимался фехтованием? Или, может, рубился на мечах? – деловито поинтересовался полумесяц.
– Нет, – сказал я, рассчитывая на одобрение. Но если от кого и можно было его получить, то не от этого неблагодарного типа.
– Оно и видно, что не занимался. Ты размахивал ключом, как мухобойкой! – хихикнула лукавая безделушка.
4
После площадки с воинами-призраками снова начался длинный коридор. Разглядывая стены, покрытые загадочными иероглифами, я обо что-то споткнулся и едва не упал. Посмотрев вниз, я увидел небольшой желтый череп, внутри пустых глазниц которого горела свеча.
– Не говори с ним! – быстро предупредил талисман, но я не удержался и спросил:
– Ты что здесь лежишь?
– Жду, – проскрежетал череп.
– Кого ждешь?
– Тебя.
– З-зачем?
Отвечая, желтый череп чуть подпрыгивал.
– Показать тебе дорогу к среднему пальцу. Иди прямо и никуда не сворачивай. На пути тебе попадутся три саркофага. К первому не прикасайся голой рукой – примерзнешь. Ко второму не прикасайся ключом – лишишься ключа. В третьем саркофаге будет мумия. Достань палец у нее изо рта и сразу беги, пока Фараон не проснулся. Будешь убегать – не оглядывайся назад, что бы Фараон тебе ни кричал. Обернешься – окаменеешь. И вот еще что, когда будешь пробегать мимо меня – не споткнись о меня, я тебя загрызу.
– Не слушай его, он наверняка врет, – зашептал талисман.
Я раздраженно засунул его под свитер. Не знаю отчего, слова черепа внушали мне доверие. Да и голос, раздававшийся из его пустых глазниц, был мне знаком.
– А Настя? Где мне найти Настю? – спросил я.
Но на этот вопрос череп не ответил.
– Ты знаешь, чей я череп? – жутким голосом спросил он.
– Чей?
– Твой! – по-идиотски захохотал он и, подпрыгнув, быстро укатился куда-то. Оцепенев, я неподвижно смотрел ему вслед.
– Я же тебя предупреждал: не разговаривай с черепами! Вечно они наплетут с три короба! – заявил талисман.
– Ты думаешь, это правда, то, что он сказал? Это действительно мой череп?
– Твой череп пока что еще у тебя, если мне не изменяет зрение, – успокоил меня полумесяц. – Но на твоем месте я бы не радовался: не исключено, что и этот тоже твой, но, так сказать, уже из будущего. В этом случае мы примерно знаем, что с тобой станет.
– Тебя послушаешь – что на гвоздь сядешь, – проворчал я.
– Угу, – довольно подтвердил талисман. – Я такой. Это у меня потомственно-наследственное. Я имею в виду оптимизм. А ты еще разве не понял, с кем связался?
– Ого! – воскликнул я, вглядываясь в мрачную гробообразную конструкцию, выросшую у нас на пути. – Саркофаг!
Это и в самом деле был саркофаг. Деревянный саркофаг в форме раскрашенного туловища, лежащего на спине бородатого мужчины. Назвать этого бородача красивым или хотя бы симпатичным было сложно, даже если польстить ему изо всех сил. Обойдя саркофаг, я обнаружил отверстие для ключа, вставил его и провернул один раз до упора. Ключ проворачивался легко, безо всякого усилия и даже без скрипа, что само по себе должно было меня насторожить.
– Подошел ключ? Отлично. Теперь открывай крышку! – велел талисман.
– Ну уж нет! – отказался я. – Поверим черепу. Особенно если это мой череп – он уж точно врать не будет.
– Ну-ну, – язвительно сказал талисман. – Выходит, ты вообще не будешь его открывать?
– Зачем же не буду? Очень даже буду! Но только не руками.
И прежде чем этот болтун успел возмутиться, я поддел им крышку саркофага и сдвинул его с места.
– Безобразие! – заверещал полумесяц. – Я буду жаловаться! Использовать меня, пророческий амулет, в виде палки-ковырялки – натуральный вандализм! Я отомстю, и мстя моя будет ужасна!
Заглянув в саркофаг, я обнаружил меч, лежащий у него на дне. Меч был короткий, бронзовый, с широким, заостренным на конце лезвием. Нечто среднее между мечом и большим кинжалом. Его витая рукоять состояла из двух переплетенных металлических полосок и заканчивалась выкованной головой змеи. Кроме меча, в саркофаге больше ничего не было.
Я нерешительно протянул к нему руку, и, захохотав, меч сам прыгнул ко мне в ладонь.
– Знаешь, кто я? – поинтересовался он глухим неприятным голосом. – Я безумный меч Безумной Пирамиды, троюродный племянник знаменитого меча-кладенца со стороны его незамужней тетки! Целые сутки я буду одерживать для тебя победы, но, учти, только сутки! Завтра в это же время я зарублю тебя, и никто во всем свете тебе не поможет!
– Зарубишь меня, но зачем? – испуганно спросил я.
Такая перспектива меня нисколько не привлекала.
– У меня такое правило. За счастье обладания мной надо платить, – заявил меч.
– Погоди-ка, приятель. А если я сейчас верну тебя в саркофаг?
– Бесполезно, – сказал меч. – В этом случае я прикончу тебя прямо теперь. Я не намерен прощать такое оскорбление.
– Какое оскорбление?
– Как какое? Не взяв меня, ты нанесешь страшный удар моему самолюбию.
И, норовя поддеть меня острием, меч стал извиваться у меня в руках. Слова у него явно не расходились с делом.
– Постой, постой! Я беру тебя! – завопил я, чувствуя, что у меня не хватает сил с ним справиться.
– Я знал, что ты согласишься. Итак, сутки! Время пошло! – захохотал безумный меч, и в тот же миг ножны с ним прыгнули ко мне на пояс.
– Нет, ты видел этого наглого типа? Что он о себе вообразил? – возмущенно шепнул мне талисман. – Можешь не сомневаться: если он тебя убьет, общество магических предметов впаяет ему строгий выговор с занесением на рукоять. Я лично поставлю вопрос о его поведении на повестку дня.
– А мне чихать! У меня уже пятнадцать таких выговоров по числу приконченных героев! – подал голос меч, с гордостью демонстрируя рукоять, испещренную множеством мельчайших знаков.
Надувшись, талисман замолчал. Я вздохнул, искренне понадеявшись, что за сутки придумаю, как мне избавиться от этого ненормального родственничка меча-кладенца. Пока же меч очень даже мог мне пригодиться.
За первым саркофагом я увидел в стене замурованную дверь. Кладка кирпича была совсем свежей – раствор даже не везде еще высох.
– А ты не мог бы... – смущенно обратился я к мечу.
– Только попроси! Для тебя все, что угодно! – галантно сказал меч. Он был большим джентльменом, если не считать того, что собирался меня прикончить.
Он выпрыгнул из ножен и, высекая искры, врубился в кладку. Несколько мгновений – и в камнях появился достаточной величины пролом.
Боком проскользнув в него, я оказался в небольшой нише, где стоял еще один саркофаг, по размерам чуть больше того, в котором хранился меч. Форма саркофага повторяла туловище мрачного бородача-египтянина, с той только разницей, что теперь оно было каменным. Помня, что ключ на этот раз использовать нельзя, я навалился на крышку саркофага плечом и сдвинул ее с места.
– Ну-ка, ну-ка! Интересно, какой сюрпризец нам подготовили на этот раз! – поинтересовался талисман.
Я заглянул в саркофаг, и... внезапно сердце мое перестало биться. В саркофаге лежала Настя. Ее лицо было мертвенно-бледным, а руки были сложены на груди, как у покойницы.
5
Я взволнованно всматривался в такое родное и дорогое мне лицо. Вот маленький шрамик на левой скуле, а вот губы. Даже теперь они сохраняют упрямое выражение. Я искал ее и нашел за замурованной стеной в Безумной Пирамиде. Но жива ли она? Неужели я нашел ее для того, чтобы снова потерять?
– Что ты стоишь, как истукан? Послушай, дышит ли она! – начал распоряжаться талисман.
Я поспешил прильнуть ухом к груди Насти. Сердце не билось. Во всяком случае, я не слышал его ударов. Мне почудилось, что внутри меня что-то оборвалось.
– Не дышит, – сказал я хрипло.
– Эх ты, чайник! – фыркнул талисман. – Разве так проверяют? Приложи ей к ноздрям зеркало.
– У меня нет зеркала.
– Всему приходится учить! Используй меня вместо зеркала! Заодно протри меня тряпочкой, ненавижу чувствовать себя неухоженным.
Я схватил полумесяц и, протерев его, приложил к ноздрям Насти. Я держал талисман у ноздрей и боялся взглянуть на него. «Вдруг там ничего не будет?» – думал я со страхом.
– Да дышит, она дышит! Сопит как паровоз! Убери меня немедленно, а то вдруг у нее насморк! – завопил вдруг талисман.
Взглянув на него, я с облегчением обнаружил крошечное затуманенное пятнышко. Настя дышала, но очень слабо.
Я принялся трясти ее, но девочка не просыпалась.
– Сонные заклятия так не снимаются! – со знанием дела заявил полумесяц.
– А как снимаются?
– Сколько владельцев сменил, а такого олуха впервые встречаю! Тебе в детстве сказки читали? Поцелуй ее, только и всего!
– Поцеловать? – переспросил я.
– Ну да, поцеловать. А что, какие-то проблемы со свежестью дыхания? Забыл пожевать «Орбит»? – язвительно поинтересовался полумесяц.
– Отстань!
– Это еще кто к кому пристает! Я тебя на шею не вешал! – возмутился талисман.
Ощущая, как, должно быть, нелепо я выгляжу, грязный, запыленный, пропахший пометом Гарпий, с застрявшим в волосах многовековым прахом египетских воинов, я неуверенно потянулся губами к Насте.
– Отвернись! – велел я талисману.
– Пожалуйста! – отозвался тот и мигом повернулся на шнурке. – Отвернуться я всегда не против. Я и этой стороной отлично вижу! – хихикнул он.
Я наклонился к лицу девочки и замер, не решаясь прикоснуться к ней губами. Родственник кладенца, висевший у меня на поясе, нетерпеливо заерзал в ножнах.
– Ненавижу слюнявые сцены! Давай, лучше я ее зарублю! – внезапно предложил он.
– Зачем? – испугался я.
Меч смутился.
– Забудем об этом. Я просто так спросил. Вдруг она на тебя нападает или там что, – пробормотал он. У этого маньяка явно чесалось лезвие.
– Горько! – завопил подглядывающий талисман.
Я коснулся своими губами губ девочки и сразу отстранился. Честно говоря, я так психовал, что сам не понял, был ли поцелуй или не было. Меч загототал.
– Разве так целуются? Эх ты, чайник! Давай еще! – велел талисман.
Я снова стал наклоняться, но тут ресницы Насти дрогнули. В следующий миг она открыла глаза и уставилась на меня.
– Кто это? – промурлыкала Настя, сладко потягиваясь.
– Я. Кирилл.
– А чего ты надо мной навис? Мерзляки уже ушли?
– Ушли, – ответил я, сообразив, что она ничего не помнит.
Девочка рывком села в саркофаге, озадаченно огляделась и, обнаружив, в каком милом местечке она отдыхает, взвизгнула.
– Как я здесь очутилась?
– Тебя унесла мумия.
– Му..?! А-а!
Настя снова взвизгнула, еще громче прежнего. Меч раздраженно заерзал в ножнах, а талисман проворчал, что если раньше нас кто-то мог и не слышать, то теперь о нас знают на сорок километров вокруг.
– О боже, я вспоминаю, что меня действительно кто-то схватил! – с ужасом прошептала Настя. Сощурившись, она вгляделась мне в лицо. Бедняжка, без очков ей было сложновато что-то различить. – Кирилл, ты уверен, что ты – это ты? – спросила она подозрительно.
– Уверен.
– Спорю, что ты – это не ты... – сказала она, но уже скорее по привычке.
Я хмыкнул. Меня всегда поражала в Насте способность спорить по пустякам и по большому счету ничему не удивляться, хотя, конечно, и она была любительницей повизжать.
Настя провела ладонью по моей запыленной щеке. Я поморщился: как раз здесь была ссадина, оставшаяся после встречи с Оскаленным Мертвецом.
– Бедняга, ну и досталось же тебе! Как ты меня нашел? – спросила она.
Я вкратце рассказал ей о своих приключениях. О поцелуе я, разумеется, умолчал.
– Щенячьи нежности! Чмок-чмок! Тьфу! – пробурчал меч.
Девочка удивленно подалась вперед.
– О чем это он?
– Не обращай внимания. Он бредит, – быстро ответил я.
– Можешь меня оскорблять сколько угодно. Все равно через двадцать три часа сорок пять минут я тебя зарублю. А до этих пор можешь и не говорить девчонке, что ты ее поцеловал, – заупрямился меч.
Настя пораженно уставилась на меня.
– Ты... меня... поцеловал? Меня?
Багровея, я отвернулся. На мое счастье, в разговор вмешался талисман:
– Между прочим, здесь неподалеку еще один саркофаг. И кое-кто в нем уже начинает ворочаться. Вот-вот этот кое-кто проснется и начнет обход пирамиды. Я сообщаю это так, если вам, конечно, интересно.
6
Перед огромным, покрытым трещинами саркофагом Фараона мордами друг к другу сидели два каменных дракона. Стоило мне ступить между ними, как глаза каменных драконов зажглись, а из ноздрей повалил едкий серный дым. Оживая, драконы двинулись ко мне.
– Коснись их ключом! Скорее! – испуганно пропищал талисман.
Я коснулся драконов ключом, и оба они вновь окаменели. Решительно встав ближайшему дракону на спину, я дотянулся до замочной скважины, черневшей вблизи крышки саркофага, и дважды повернул в ней ключ.
Внезапно ключ в моих руках стал плавиться и растаял, превратившись в светлый дымок. Послышался глухой гул. Крышка саркофага медленно отодвинулась.
Забравшись на саркофаг, я увидел лежащую в ней мумию, обернутую просмоленными холстами. Рот мумии был приоткрыт. Не разрешая себе испугаться, я сунул в него руку и выхватил у нее изо рта палец Красной Руки. В отличие от указательного средний палец был малоподвижен и лишь слегка шевельнулся, когда я сунул его в холщовую сумку.
Собираясь спрыгнуть с саркофага, я случайно вновь взглянул на мумию и оцепенел. Рот Фараона, раньше приоткрытый, теперь был плотно захлопнут. Полоски просмоленных холстов, покрывавших все его тело, шевелились. Одна из рук начинала уже тянуться вверх, нашаривая край гробницы.
Сомнений не было. Мумия просыпалась. Дракон, на котором я стоял, шевельнулся. Он тоже оживал.
Какое-то мгновение я стоял, оцепенев, а потом, спрыгнув, метнулся в коридор. Безумная Пирамида затряслась. Кое-где с потолка уже бежали тонкие струйки песка и сыпались камни.
– Стойте! – взревел нам вслед жуткий голос. – Стойте! Верните палец!
– Это Фараон! Не оглядывайся! – крикнул я бегущей рядом со мной Насте.
Она повернула ко мне голову.
– Спорим, что... – начала она и осеклась. – Как ты думаешь, Кирилл, мы выкарабкаемся?
– Если хотите знать мое мнение: не выкарабкаемся! – встрял талисман.
– У тебя не спрашивают!
– Ну и что, что не спрашивают! А я отвечаю! – обиделся полумесяц.
– Кирилл! – крикнула Настя. – Какие у нас шансы?
– Шансы? Пятьдесят на пятьдесят, – сказал я, и мы помчались.
На бегу я размышлял, что пятьдесят на пятьдесят – это еще очень оптимистичный процент.
Позади нас хрипела взбесившаяся мумия. Она была так близко, что я буквально спиной ощущал ее спертое дыхание.
А тут еще послышался гул, и узкий коридор, по которому мы бежали, завалило внезапно рухнувшей глыбой. Весил этот камешек по меньшей мере тонны полторы, так что о том, чтобы сдвинуть его, мечтать не приходилось. Мы могли только радоваться, что он не шлепнулся нам на головы. Случись это, и того, что от нас осталось бы, не хватило бы и на пару котлеток.
– Вперед прохода нет! – испуганно воскликнула Настя.
– И назад нет! Там Фараон! – сказал я.
Едва я это произнес, как на плечо мне легла тяжелая рука. Я почувствовал запах просмоленного холста.
– Не оборачивайтесь! – быстро сказал полумесяц. – Обернетесь – умрете!
– А если не обернусь?
– В том-то вся и штука, Кирюха! Пока ты стоишь к мумии спиной, она не может тебя убить. А вот если обернешься – тут уж я тебе не завидую.
– Почему?
– На спрос, а кто спросит – тому в нос, – буркнул талисман. Более точного ответа он, видимо, не знал и сам.
Фараон убрал с моего плеча руку. Я услышал его яростное сопение. Похоже было, что он раздраженно ходит назад и вперед, но не может причинить нам вреда.
«А ведь талисман-то прав!» – подумал я.
– Я всегда прав. С тебя причитается, да только разве у тебя допросишься, у свиньи такой неблагодарной? – заявил полумесяц, прочитывая мои мысли.
– И что теперь делать? – спросила Настя.
– Резонный вопрос, – ответил я. – Во-первых, не оборачиваться, а во-вторых, подождем, пока Фараон уйдет.
Стоявшая за нашими спинами мумия насмешливо фыркнула. Судя по этому фырканью, уходить она явно не собиралась. Более того, имела в отношении нас вполне определенные планы.
– Ха-ха! – сказал талисман. – Ха-ха! Напрасно надеетесь! Фараон не уйдет! Он может ждать и тысячу лет, и две тысячи. Терпения у него хватит. Мумии – они по природе своей терпеливые. К тому же он никуда особенно и не торопится.
– Значит, мы здесь замурованы?
– Увы! – выспренно сказал полумесяц. – Увы, мой друг! Кажется, вам наступил так называемый «каюк». Или, выражаясь языком Двуголовика, «кранты вам, братаны!».
Однако сам не знаю почему, я не терял надежды. Всматриваясь в камень, преградивший нам дорогу, я заметил вдруг, что он идеально круглой формы и при этом покрыт изморозью.
«Изморозь... снег... лед... Ледяной Камень» , – сама собой связалась у меня в голове логическая цепочка.
Не веря в удачу, я торопливо стал ощупывать холодную поверхность валуна. Внезапно покрывавшая его изморозь с шипением испарилась, и прямо перед глазами я увидел в граните отпечаток огромной руки. Вот ладонь... Большой палец... Указательный... Средний...
Да, так и есть – Ледяной Камень, открывающий ворота в человеческий мир. Но откуда он взялся здесь, в пирамиде? Впрочем, где же еще прятать камень, как не в пирамиде?
– Неужели это?.. – Настя начала и не договорила.
Слишком смелой была эта мысль, слишком страшно было ошибиться.
Однако проблеск надежды, нелепой, авантюрной, но все же надежды, уже забрезжил передо мной.
– Смерть! – громко позвал я, протягивая ладонь. – Смерть! Возвращай палец!
Прошла секунда... другая... еще несколько. Моя ладонь оставалась пустой, хотя каким-то неведомым образом я ощущал, что скелет с пустыми глазницами слышит меня. Более того – Смерть сейчас рядом.
– Ты поклялась косой! Теперь не отвертишься! – напомнил я.
Кто-то оставшийся невидимым недовольно хмыкнул, и я ощутил, как на мою ладонь лег шевелящийся указательный палец Красной Руки. Средний палец я к тому времени уже достал из холщовой сумки.
Пальцы Красной Руки угрожающе шевелились, словно им хотелось вцепиться в меня. Я поднес их к отверстиям в камне, мысленно определяя место для каждого.
– Ты думаешь, получится? Да? Да? Скажи что-нибудь! Не молчи! – взволнованно спросила Настя.
Я не ответил. Да и что я мог ей сказать, когда и сам не знал? Хватит ли магической силы у двух пальцев или нужны будут все пять? Так или иначе, а мы сейчас это выясним.
Стараясь не торопиться, я вставил пальцы в отверстия в граните. Ощущалось, что Красная Рука уже соприкасалась с Ледяным Камнем, навеки оставив в его поверхности свой отпечаток.
Несколько мгновений, томительнее которых мне никогда не приходилось переживать. Сопение мумии за плечами, и ничего... ничего...
– Не получилось! Не получилось! – убито прошептала Настя.
Я шагнул вперед.
– Ну же! Ну же! Что же ты? – крикнул я и, не сдерживаясь больше, ударил по камню кулаком.
Не думаю, что мой удар был очень сильным, и поэтому то, что произошло, было для меня полной неожиданностью. Внезапно Ледяной Камень треснул, как яичная скорлупа.
Мумия завыла, гневно и беспомощно, а потом ее вдруг отбросило, как старый манекен.
Посреди хода очертился ослепительный оранжевый круг, с каждым мгновением становившийся все больше. Я понял, что это и есть та самая лестница, а точнее, ворота в человеческий мир!
Более того, я увидел, что внутри оранжевого круга зеленеет трава, трава нашего человеческого мира! В тот миг мне казалось, что ничего не может быть прекраснее этой травы. Мне захотелось погладить ее, припасть к ней щекой.
У нас вышло! Получилось! Это была полная победа! Признаться, тогда я даже не чувствовал восторга, лишь безумное удивление.
– Поскольку двадцать три часа еще не истекли, мне не придется вас убить! Сие очень грустно. Ну да ничего, перебьюсь как-нибудь. В конце концов, у каждого правила должны быть исключения, – сказал безумный меч. – И вот еще одна маленькая просьба: оставьте меня здесь. Не очень-то мне хочется тащиться в ваш мир.
– Хорошо, – сказал я, радуясь, что избавился от этого чокнутого типа. – Мы тебя оставляем.
– Вот и ладушки!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13