А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Головы Двуголовика переругивались довольно вяло: видно, делали это уже давно и устали. Гарпии подлетели ближе. У них были бледные женские лица и растрепанные волосы. Густые брови сомкнуты на переносице. Этим все сходство с человеком и ограничивалось. Начиная от груди, Гарпии уже смахивали на стервятников. Обе Гарпии были похожи, как сестры, и отличались только цветом оперения. У одной оперенье было серо-коричневым, у другой – черным. Увидев Гарпий, я смутно припомнил, что нам рассказывали о них в школе. Кажется, одну из них звали Хорор, а другую Трупп.
– Не разговаривай, мясо, а то разожму когти! – визгливо крикнула Хорор, встряхивая Двуголовика.
– Не бери на пушку, начальник! Мне и так терять нечего! – огрызнулся Двуголовик, но все же замолчал.
– Смотри, сестра, на нашей скале какой-то мальчишка! – сказала Трупп.
Хорор близоруко прищурилась.
– И точно, мальчишка! Как кстати! Теперь нам не придется делить добычу. Ты сожрешь мальчишку, а я этого жирного уголовного типа.
– Это кто уголовный тип? Я? Ну ты, курица ощипанная! Ты понимаешь, на кого катишь, в натуре! – оскорбленно завопил Двуголовик.
Хорор снова встряхнула его, и он притих.
– Ну уж нет, сестра, – сказала Трупп. – Так не пойдет. Мальчишка совсем тощий и зеленый. Если хочешь, возьми его себе, а этого откормленного мужлана, так и быть, съем я.
– Нет, Трупп! Если я отдам тебе двуголового жиртреста, получится, что я напрасно его тащила столько времени. Думаешь, мне легко было его нести?
Споря, кто кого съест, Хорор и Трупп стали сварливо переругиваться. Я надеялся, что Гарпии поссорятся и подерутся, но ничего подобного не произошло. Сестры довольно быстро поладили, решив, что вначале они сожрут меня, а потом, если будет аппетит, примутся за Двуголовика. Если же аппетита не будет, то Двуголовика они оставят на ужин.
Вариант остаться на ужин Двуголовику понравился, и он стал шумно убеждать меня крепиться.
– Крепись, братан! Не повезло тебе!
– Если ты надеешься сбежать, пока мы будем спать, то имей в виду, что это бесполезно. С этой горы нельзя спуститься, – сказала Хохор.
Жених Русалки помрачнел. Видно, он надеялся-таки сбежать.
– Держи его одна, сестра, а я займусь мальчишкой! – сказала Трупп.
Ударяя крыльями по воздуху, Хорор с Двуголовиком в когтях неподвижно зависла в нескольких метрах над горой.
Другая Гарпия разогналась, хрипло закричала и, выставив вперед когти, полетела на меня. Сразу скажу, что атакующая Гарпия представляет собой крайне отвратительное зрелище. Ее лицо перекашивается, зрачки закатываются за веки, волосы встают дыбом, в уголках губ пузырится ядовитая зеленая слюна, а во все стороны, как из ведра, хлещут вонючие нечистоты.
Не желая сдаваться без боя, я вооружился самым подходящим, что у меня было, – тяжелым ключом от фараонова саркофага. При необходимости он мог сыграть роль небольшой дубинки.
– Давай, Кирюх-паша, засвети ей промежду глаз! – закричал Двуголовик.
Размахнувшись ключом так, что он блеснул на солнце, я стал ждать, пока полуженщина-полуптица подлетит поближе. Атакующая Гарпия ничего не замечала. Зато ее сестре, наблюдавшей за битвой сверху, отлично было видно, что я держу в руках.
– Стой, Трупп! – взвизгнула она. – Назад!
Этот крик настиг разогнавшуюся Гарпию у самой скалы. Остановиться она уже не смогла и, вытянув когти, пронеслась в каком-то полуметре над моей головой. Дубинка лишь скользнула по ее перьям, не причинив ей никакого вреда.
– В чем дело? – раздраженно спросила Трупп. – Почему ты не дала мне убить мальчишку?
– Мы не можем его убить.
– С какой стати?
– У мальчишки ключ от саркофага Безумной Пирамиды. Мы обязаны подчиняться тому, кто владеет ключом.
– Ты не ошибаешься? Это действительно тот самый ключ? – с неудовольствием уточнила Трупп.
– Посмотри сама.
Гарпия выкатила зрачки и, снизившись, уставилась на ключ в моей руке.
– Нет, это не он. Ты перепутала, Хорор. Тот ключ выглядел иначе. А раз так, то мы вполне можем полакомиться, – сообщила она, вновь выпуская когти.
– А я тебе говорю, что это ключ от саркофага! – заупрямилась Хорор. – Посмотри на его резьбу, на покрывающие его узоры! Второго такого не существует.
Трупп с неудовольствием уставилась на сестру.
– Разумеется, это тот самый ключ! – прошипела она. – Но ведь мы могли сделать вид, что обознались! Разорвали бы мальчишку, а там пускай бы выясняли, что к чему. Лет через сто дело само бы замялось за недостатком улик.
– Вам не удастся замять это! – завопил талисман, который, как оказалось, не спал, а лишь притворялся. – Не ждите, что я буду молчать! Я предам ваш коварный замысел гласности через общество талисманов и амулетов! Через час это станет известным всему Параллельному Миру!
Трупп и Хорор угрюмо переглянулись.
– Хорошо, – сказала Хорор. – Черт с тобой, мальчишка, твоя взяла! Мы готовы исполнить любое твое желание.
– Но при этом я не советовала бы тебе злоупотреблять нашим терпением, – угрожающе прибавила Трупп.
Я понял, что победил.
3
Двуголовик ловко забрался на плечи к Гарпии и обвил ногами ее шею.
– Эй ты там, поосторожнее! Я ведь могу тебя ненароком и уронить! – возмутилась Хорор.
Я покрутил в руке ключ, и Гарпия затихла.
– Отвезешь его к Многоэтажке на Тиранозавриных Лапах. Туда, откуда взяла, – велел я.
– Не повторяй. Не глухая, – проворчала Хорор.
– Воображаю, что будет, когда я появлюсь верхом на Гарпии, – засмеялся Двуголовик. – Кое-кто будет в шоке. Например, Русалка и твой дед Вурдик. Он, кстати, опять не в ладах со своей ногой.
– И вот еще что! – встрял талисман. – Скажи Ягге, что, отдав меня, она подложила мне порядочную свинью... Точнее, хи-хи, подложила свинье!.. Вот так каламбур, надо запомнить на будущее, – добавил он вполголоса.
– Передавай привет Ягге, Утопленнику, Вурдику и всем нашим! – велел я.
– Ясное дело, передам!.. Ну и поразятся же они! Н-но, пошла, родимая! – Двуголовик крепко ухватил Гарпию за уши.
– Я те дам родимую, хмырь уголовный! Погоди у меня! – сказала Хорор и, с усилием ударяя крыльями, удалилась вместе со своей ношей.
– Я сваливаю, в натуре! Чао, Кирюх-паша! – донеслось издали, и Двуголовик затерялся в тучах.
Оставаться дольше на стеклянной горе не входило в мои планы. Я подманил к себе Трупп и, когда она снизилась, прыгнул ей на плечи. Ну и воняло же от Гарпии! Если меня не стошнило, то лишь потому, что не помню, когда я ел в последний раз. Впрочем, здесь, в Параллельном Мире, редко кто чувствует голод.
– Какое унижение! Меня никто никогда не оседлывал, – бурчала Трупп. – Имей в виду, мальчишка, тебе это так не сойдет. Не всегда же ключ будет у тебя. Ой, что ты делаешь?
Я взмахнул ключом у нее перед носом.
– Неси меня к Безумной Пирамиде! И на твоем месте я бы поспешил, потому что я могу и рассердиться. Трупп с яростью проскрежетала проклятье и быстро полетела на юго-восток, в сторону, противоположную той, куда направилась ее сестра.
– Я тебя не узнаю! Какой-то ты стал хамоватенький, неприятно-самоуверенный тип! Никогда не слышал, чтобы кто-то отваживался грозить Гарпиям, – шепнул мне полумесяц.
«Нет, хватит. Пора поставить его на место», – решил я.
– Трупп!
– Ну, – недовольно откликнулась Гарпия.
– Хочешь, я подарю тебе одно симпатичное украшение на шнурке?
– Подлизываешься? – оттаявшим голосом откликнулась Гарпия. – Ну, подари! Мне никто никогда ничего не дарил. А что это за украшение?
– Болтливый серебряный полумесяц.
– Ни за что! – завопил талисман. – Не смей меня отдавать! Не имеешь права! Ты не отважишься!
– В самом деле? Это мы сейчас увидим. – Я протянул к нему руку.
– Только не это! У меня такой тонкий нюх! Я буду страдать! Умоляю, не делай этого, – застонал полумесяц, пытаясь увернуться.
Я выдержал паузу, заставив его поволноваться.
– Ну так и быть, пощажу, – согласился я. – Но, учти, это было последнее предупреждение!
– Ну вот, так я и предполагала, что меня надуют. Никакого женского счастья. После этого стоит ли удивляться, что я стала Гарпией? – проворчала Трупп.
Упруго ударяя крыльями по воздуху, полуженщина-полуптица целеустремленно направлялась на юго-восток.

Глава XII
БЕЗУМНАЯ ПИРАМИДА
Возвращаясь из школы, девочка слушала плеер.
Вдруг в наушниках плеера голос:
– Берегись, девочка! Объедало спрыгнул с двадцатого этажа!
Девочка дальше идет, думает, что ей послышалось, а наушники снова говорят:
– Девочка, Объедало спрыгнул прямо на тебя! Он хочет раздавить тебя и объесть до костей!
Девочка присела от испуга, а наушники кричат:
– Не останавливайся! Объедало уже совсем близко! Отскакивай!
Девочка послушалась и отскочила. Промахнулся Объедало и со всего размаху на асфальт – бамс! Осталась от него одна лепешка. Лежит лепешка на асфальте и жалуется:
– Опять жубы щебе вышиб и кощти переломал!
«Объедало»
1
Летели мы долго. Солнце давно уже перевалило за полдень, а мы все еще были в пути. Уже несколько часов под нами тянулись выжженные белые пески. Солнце припекало мне затылок, отзываясь во рту и в горле скребущей сухостью. Перегревшийся талисман, раскалившись, уже с полчаса заговаривался и нес какую-то ахинею. Меня он называл конунгом Эрихом, а себя то гипербореем, то каким-то Ктесием Книдским. Потом он сменил пластинку и, объявив себя сладкоголосым певцом Орфеем, гнусаво затянул:
Стойте, герои Эллады, гребцы быстроходного «Арго»!
Или затем мы спаслись от погони жестоких колхидян,
Чтобы погибнуть в волнах, не достигнув Пелазгии милой?
Вначале я различал бормотанье полумесяца, но вскоре оно начало сливаться для меня в какую-то кашу, и я уже не понимал смысла. Одна только Трупп неутомимо взмахивала крыльями.
– Ты еще жив, мальчишка? – изредка интересовалась она.
– Жив, – подтверждал я.
– Очень жаль, – неизменно отвечала Гарпия. – Если будешь отбрасывать копыта, предупреди меня. Я люблю наблюдать, как люди играют в ящик.
Экономя силы, я не отвечал, только крепче вцеплялся ей в волосы. Перед глазами, стоило мне несколько секунд не моргать, все начинало двоиться. Боясь потерять сознание, я считал удары крыльев, но всякий раз начинал сбиваться уже на втором десятке.
Вскоре я вообще потерял способность считать. Мне чудилось, что в голове у меня все спеклось. Я почти лежал на шее у Гарпии и наблюдал, как в раскаленном воздухе проплывают караваны, и тощие погонщики в полосатых халатах мерно покачиваются между верблюжьих горбов. Изредка караваны сменялись то высохшим руслом ручья, то распятым саксаулом, замершим на песке. Потом мне стали мерещиться бегущие пластилиновые человечки, хихикающие тоненькими голосками. В толпе пластилиновых человечков я узнал Настю и Ягге.
«А вы здесь зачем? Не ходите с ними, они вас заманивают!» – хотел крикнуть я, но они уже скрылись. При этом обнаружилось, что у Ягге и Насти такие же пластилиновые мягкие лица, как у человечков. На деревянной ноге быстро спешил куда-то дедушка Вурдик. Проскакал черный оскаленный череп, не сводя с меня взгляда своих пустых глазниц. Дальше началась полная абракадабра вроде хора стеклянных куколок, которым управляла старуха с лимонным носом – Зеркалица. Миражей было столько, что, когда внизу в знойном мареве показалась чудовищная, сложенная из выщербленных камней пирамида, я поначалу решил, что это тоже мираж.
Гарпия снизилась и, особенно не церемонясь, сбросила меня на песок. Я пополз по песку, пытаясь подняться, но это удалось мне лишь со второй или третьей попытки.
Трупп презрительно наблюдала за мной.
– И этот полутруп хочет воевать с Фараоном! – сказала она. – Посмотри на пирамиду, мальчишка! Когда двенадцать тысяч лет назад я вылупилась из яйца, Безумная Пирамида уже была такой же старой. О Фараоне ходили скверные слухи. Настолько скверные, что даже мне порой становилось не по себе. А тут еще это нелепое родовое заклятие, вынудившее нас подчиняться тому, кто владеет ключом. Но, думаю, это ненадолго. Фараон уничтожит тебя, заберет ключ, и нам с сестрой не придется выполнять твои нелепые прихоти.
Гарпия взмахнула крыльями и тяжело взлетела.
– Прощай, человечек! Перед тем как отправляться к Фараону, я бы советовала тебе напиться. Колодец здесь недалеко, – крикнула она, кивнув в направлении группы засохших деревьев.
Проводив взглядом Гарпию, я побрел к колодцу. Ноги вязли в песке. Мне хотелось только одного – пить, а потом упасть и лежать неподвижно. Настя, Ягге, пальцы Красной Руки, Фараон в склепе, даже человеческий мир, куда я так мечтал вернуться, стали вдруг не важны.
– Рожденный ползать – летать не может. Все мосты сожжены. Верблюды щедро делятся с людьми шерстью и мясом, – бормотал талисман, изредка принимаясь хихикать.
Ему было весело, мне – нет.
2
Трупп не соврала. Колодец находился там, где она указала. Причем удивительно глубокий. Прозрачная прохладная вода в мраморном бассейне плескала почти у самых краев. Я наклонился, чтобы окунуть в нее голову, но случилось так, что талисман, висевший у меня на шее, оказался в воде раньше. Послышалось шипение – раскалившийся полумесяц остывал.
– Вытащи меня отсюда! Скорее! Не вздумай пить! – завопил он.
– С каких пор ты раскомандовался? – возмутился я, облизывая потрескавшиеся губы.
– Взгляни на деревья, осел! Тебя не удивляет, что они сухие, хотя растут у самой воды? А теперь посмотри на меня!
Капли, стекающие с полумесяца, были грязно-ржавого цвета, совсем не такие, как вода в колодце.
– Но Гарпия сказала...
– И давно ты веришь Гарпиям? Древняя мудрость гласит: выслушай совет Гарпии и сделай наоборот.
– И что будет, если я выпью? Козленочком стану? – не сдавался я.
– Зачем же козленочком? Самым натуральным мертвецом, – хихикнул талисман. – Если хочешь напиться, поищи родник. Интуиция подсказывает мне, что он должен быть у южного ската пирамиды.
Дотащившись до южного ската пирамиды, я действительно обнаружил следы родника. Правда, прежде чем напиться, его пришлось долго откапывать, а вода в нем была теплой и грязной. Однако выбирать не приходилось. Когда наконец я оторвался, на зубах у меня скрипел песок.
– Вижу, ты свеж и полон сил? – насмешливо поинтересовался талисман. – Тогда ты вполне созрел для последней глупости в своей жизни – сунуться в Безумную Пирамиду.
– Ты знаешь, почему она называется Безумной? – поинтересовался я.
– Так ее стали называть в последнее время. Раньше ее называли проще – Пирамида чокнутых. Очень верное название, если учитывать, что никто в своем уме туда не полезет. Вот взять хотя бы тебя – Кирилла Петрова. Разве у кого-нибудь повернется язык назвать тебя нормальным? Вначале загремел в Параллельный Мир, а теперь, как жалкая нелепка, тщишься выбраться из него.
Подбадриваемый язвительными комментариями полумесяца, я обошел пирамиду, но при всем старании не обнаружил ничего похожего на вход. Громадные обтесанные камни громоздились сплошной стеной, заставляя всякого находившегося рядом с ними ощущать себя блохой.
– Бедная малюточка! – издевался талисман. – Бедную малюточку надули! Не проделали ей входика! И теперь бедная малюточка бродит, как неприкаянный дух, и жалобно стонет!
– Не раздражай меня! И без тебя тошно, – огрызнулся я.
– Ути-пути! Какие мы раздражительные! Я только пытался сказать, что если бедная малюточка поднимет голову и повнимательнее посмотрит, то она обнаружит, что сверху свисает веревка.
Вглядевшись в древнюю, носившую на себе следы сотен веков, стену пирамиды, я обнаружил канат, сплетенный из множества обрывков льняных холстов и ручейком сбегавший по камням. Конец каната свисал метрах в трех от основания пирамиды.
Цепляясь за неровности камня, я полез наверх и ухватился за толстый со множеством узлов канат.
– Ты любишь статистику? – поинтересовался талисман. – Если любишь, то вот тебе кое-какие цифры: за последние девятьсот лет, что я веду наблюдения, по этому канату поднималось триста двенадцать человек. А теперь спроси у меня, сколько из них спустилось вниз.
– Отстань, зануда! – буркнул я.
– Правильно, ни одного, – сказал полумесяц. – Но не подумай, пожалуйста, что я тебя пугаю. Это так, для статистики. В порядке, так сказать, общего развития.
3
Вход в пирамиду больше всего напоминал небольшую лазейку, в которую можно было протиснуться лишь на четвереньках. Вначале коридор шел наверх, а потом наклонно спускался вниз. Зато теперь он слегка расширился, и я смог идти, слегка пригнувшись. Ключ от саркофага светился, разливая зеленые лучи. Я нес его в руке, как факел.
– Ну и бестолковые же строители эти египтяне! Снаружи у них все грандиозно, а внутри какие-то тараканьи ходы. Если хочешь знать мое мнение, мне здесь совсем не нравится. Я категорически отказываюсь работать в таких условиях, – ворчал талисман.
Неожиданно я остановился. Путь мне перегораживала густая паутина. Под ногами шуршали черепки и рассыпавшиеся в прах деревянные лари. Кажется, я оказался если не в сокровищнице, то, во всяком случае, в каком-то бывшем хранилище.
– Настя! Настя! – окликнул я на всякий случай.
Никто не отозвался, лишь паутина натянулась и сразу в нескольких местах в ней появились надрывы. Немного погодя откуда-то из дальних закоулков лабиринта долетел не то хохот, не то стон, не то мое же эхо.
– Орать в пирамидах – дурной тон. И потом, если уж на то пошло, довольно опасно, – назидательно заметил талисман.
– Почему опасно?
– Потому что услышать тебя могут совсем не те, кем бы ты хотел быть услышанным, – загадочно ответил полумесяц, но от более подробных объяснений воздержался.
Решительно порвав паутину, я шагнул вперед. Справа и слева в небольших нишах стояло около десятка глиняных сосудов.
Я пнул один из них ногой. Сосуд рассыпался, и из него вылетел сиреневый призрак. Страшно захохотав, он сгустился и принял вид мрачного египетского воина, вооруженного зазубренным копьем.
– Чужак! – зашипел он. – Здесь чужак! Осквернитель пирамид!
– Я не осквернитель! – попытался возразить я.
– Молчи, осквернитель! Ты умрешь!
Соседние сосуды покрылись сетью трещин, рассыпались, и передо мной выросло еще с десяток могучих воинов. Наконечники их грозных копий смотрели мне точно в грудь. Глаза светились желтым негаснущим светом.
– Не обращай на них внимания. Это призраки. Они не могут причинить вреда, – презрительно сказал талисман.
Воин-призрак сделал выпад копьем. Машинально я увернулся. Копье пропороло мне свитер и зацепило плечо. Я вскрикнул.
– Кто там болтал, что они не могут причинить вреда! – крикнул я.
– Извини, приятель, ошибся. Должно быть, это потому, что ты с ними разговаривал. С призраками нельзя разговаривать. Они от этого становятся сильнее, – философски заметил полумесяц.
Я поспешно пригнулся. Копье просвистело у меня над головой и ударилось в стену. Я уронил ключ, схватил это копье и стал отбиваться. Стеснившись в узком проходе, воины-призраки бросились на меня все разом. Меня спасало лишь то, что, окостенев от многовекового лежания, они были малость неповоротливы. Я нанес несколько удачных ударов, но у воинов-призраков даже не выступала кровь. Шаг за шагом они упорно теснили меня по проходу, прижимая к стене. Я понял, что еще немного – и я повисну на их копьях, как мотылек на булавках.
– На твоем месте я бы выбросил это копье. Толку от него все равно нет, – заявил талисман.
– А как же мне с ними сражаться? – прохрипел я.
– Попробуй ключом от саркофага. Порой эти волшебные штуки действуют. Где ключ? Неужели ты его выбросил? Ну и болван же ты, хозяин!
Я завопил и, швырнув в гущу своих врагов копье, кинулся им в ноги. Воины-призраки замешкались: их длинные копья и большая скученность не позволяли немедленно пригвоздить меня к полу.
Пробравшись ужом между их ногами, я добрался до ключа и взмахнул им, как палицей. Вначале разлетелось копье ближайшего ко мне призрака, а потом и он сам, получив скользящий удар по уху, рассыпался прахом. Подействовало! И как же я не догадался сразу! Воины-призраки навалились на меня всей толпой, но теперь я не боялся и отважно наносил удары. Минуту спустя лишь серый пепел на полу подтверждал, что здесь была схватка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13