А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На этой странице выложена электронная книга Когда я был вожатым автора, которого зовут Богданов Николай Григорьевич. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Когда я был вожатым или читать онлайн книгу Богданов Николай Григорьевич - Когда я был вожатым без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Когда я был вожатым равен 130.11 KB

Богданов Николай Григорьевич - Когда я был вожатым => скачать бесплатно электронную книгу



Богданов Николай
Когда я был вожатым
Николай Владимирович Богданов
КОГДА Я БЫЛ ВОЖАТЫМ
КАК МЫ СПОРИЛИ
Нет, ты не прав!
- А я с тобой не согласен!
- Весь смысл пионерского движения в организованности сверху!
- А я за широкую самодеятельность ребят.
- Но это же анархия, зачем тогда вожатые? Мы же призваны руководить.
- Но не водить за руки. Мы не поводыри, а вожаки!
- Не понимаю разницы...
- Поводырь водит робких слепых, которые без него ни шагу, а вожак ватагу удальцов.
- Ха-ха-ха! Договорился: вместо юных пионеров - юные запорожцы. Пойми, ведь это же дети.
- Нет, наши ребята не дети, а мы для них не няньки, а товарищи!
Сколько же мы тогда спорили, вожатые первых пионерских отрядов! Особенно я с Вольновой. На курсах нас так и прозвали "друзья-враги". Мы всегда занимали крайне противоположные позиции.
Если я говорил:
- Надо всячески поощрять выдумки ребят.
Она тут же вскрикивала:
- Какие выдумки? Мало ли что они напридумывают!
Мы должны им прививать только то, что нужно для людей будущего, ведь им при коммунизме жить!
- Что значит жить при... чем-то, при ком-то? Это приживальчество. Наши отцы не жили при капитализме, а боролись против капитализма. А ребята будут строить коммунизм, а не жить при нем, как иждивенцы!
- Ну знаешь, основное уже будет построено. Их надо подготовить к тому, чтобы пользоваться плодами коммунизма. Быть здоровыми, сознательными, дисциплинированными... Гармоничными во всем.
- А конкретно: пуговицу они должны будут уметь пришить? Обед приготовить? Обувь починить?
- Вот смешно! Вот отсталые понятия! Да в будущем, может, и одежда-то будет без пуговиц. Обед заменит какая-нибудь одна пилюля. И вообще за людей все будут делать машины!
- А людям и делать будет нечего! Вот здорово! Нам нужно готовить в основном бездельников!
- Не бездельников, но людей, у которых, конечно, будет больше свободного времени, чем у нас... Надо им прививать любовь к спорту, к музыке, к театру.
- А к труду? Ведь основа всего - труд.
- Но не к такому, как теперь, ведь они будут уже не рабочими. Само слово это отомрет. Они будут командирами техники, властелинами машин...
- Не люди, а боги!
- Не доводи до абсурда. Не боги, конечно, но и не люди по нашему подобию...
- А по какому же?
- Вот в этом-то и сложность. Мы - люди, у которых еще много от старых навыков, от прошлого, - должны воспитать людей будущего, привить им высшие навыки.
- Я бы с удовольствием привил им и мои старые навыки - умение косить, пахать...
- Ну вот, - смеялась Вольнова. - я же говорю, любовь к анархии - это у тебя от крестьянской стихии, в которой ты провел неорганизованное детство: скакал на неоседланных лошадях, когда человечество давно освоило седло и стремена, глотал дым костров, когда есть электричество, пил ключевую воду, не имея понятия, что есть водопровод. Какие же навыки принесешь ты людпм будущего?
- Комсомольскую боевитость.
- Лучше бы организованность!
- Только не на скаутский манер!
Тут Вольнова всерьез обижалась. Она ставила себе в заслугу, что, участвуя в скаутском движении, помогла взорвать изнутри и разоблачить эту организацию воинствующих буржуйских сынков. И считала, что нам нужно перенять немало полезного, что было у скаутов: их военизированные игры, методы физической закалки, строгую дисциплину, основанную на подчинении младших старшим. Я же считал, что нам у буржуйских сынков учиться не следует, у нас свои, комсомольские традиции есть.
- Боюсь, что не выйдет из тебя настоящего вожатого, который смог бы готовить людей будущего, если ты будешь ориентировать их на прошлое.
- Послушай, Соня...
- Сколько раз я тебе говорила, что Соня - это от слова "сон", а мое имя от греческого слова "софия", что значит "мудрость". Ударение на букве "и". Ни в коем случае не Софья и не Софа, это тоже противно, что-то от софы, сафьяна, дивана...
- А вот у Грибоедова - Софья.
- Запомни: родители назвали меня не в честь этой размазни, а в честь революционерки Софии Перовской.
Это тебя неизвестно почему назвали Николаем, с таким же успехом могли назвать Иваном или Петром.
- Ишь какая ты организованная!
- Да, я была задумана, и создана, и воспитана как гармоничный человек будущего. У меня все не случайно, и фамилия Вольнова свободно избрана моими родителями.
Это их партийная кличка. Конечно же, не случайно, а в результате тщательного отбора мой отец - человек очень красивый физически и морально - выбрал мне в матери женщину красивую, здоровую, уравновешенную, с соответствующим интеллектом. И вот результат!
София Вольнова становилась в позу, давая собой любоваться. И здесь наш спор прекращался. Красива она была бесспорно. Без единого недостатка. Высокая, стройная, сильная, гибкая. Лицо словно выточенное по классическим пропорциям. Высокий лоб, прямой тонкий нос, идеального овала подбородок. Прибавьте к этому гриву золотых волос, горделивую посадку головы и светящиеся смелым умом глаза. Арабский конь - среди копытных.
Лебедь - среди птиц.
- Придется мне взять над тобой шефство, - говорила она снисходительно.
- Давай просто дружить, - предлагал я.
- Дружить? Это же отсталое понятие. Дружба двоих отделяет их от коллектива. Дружба внутри одного коллектива противопоставляет его всему обществу.
- Ну, София, это уже софизм, софистика, мудрствование лукавое! Как же это жить без дружбы?
- Нет, нет, вот шефство - другое дело. Здесь передовой помогает отстающему, и это на пользу всему обществу.
Шефство надо мной она взяла еще на курсах пионервожатых, где я был простым слушателем, а она читала нам лекции о воспитании подростков.
КАК Я СТАЛ ВОЖАТЫМ
После окончания курсов нас распределили по московским районам. Мы с Вольновой попали в Бауманский.
Завом райбюро пионеров был здесь Павлик - так его все звали. Этот веселый парень, никогда не снимавший кепки, со всеми был на "ты", и любимое слово у него было "поддерживаю".
Когда Вольнова доложила ему свой план действий, который составила заранее, Павлик весело сказал:
- Замечательно. Поддерживаю. Действуй!
И она принялась действовать. Отправилась в лучшую опытно-показательную школу имени Радищева, взяла списки учащихся, отобрала отличников, в первую очередь детей коммунистов, и предложила им записаться в отряд.
- Кому же, как не вам, быть пионерами? Дети коммунистов должны быть примером для детей беспартийных родителей.
А учителям сказала:
- Всех ребят мы сразу охватить не сможем, я отберу тех, кого сочту нужным.
Так она создала пионерский отряд весьма разумно, действуя, как всегда, строго логично и продуманно.
Я же, как неисправимый романтик, поддался стихийному влечению сердца. Понравилось мне, что где-то в районе, в каком-то Гороховом переулке, в школе, которая держала рекорд по количеству разбитых окошек, собрался самостийный пионерский отряд. Совет отряда написал Павлику письмо, требуя прислать вожатого,"какой у вас самый лучший, а то не примем".
Вот к этим дерзким ребятам я и явился.
Школа оказалась непривлекательной, обшарпанной.
Переулок кривой, с выбитым булыжником. В начале его, у Садово-Черногрязской, стояли черные, закопченные котлы для варки асфальта, и около них, одетые в грязное тряпье, копошились беспризорники.
Учителя встретили меня неласково.
- Мы считаем организацию отрядов при школе нецелесообразной, - сказал завуч, - будет отвлекать учащихся от занятий.
А ребята - еще круче.
- А почему ты пошел в вожатые? - спросил серьезный паренек, не умеющий улыбаться.
И десятки любопытствующих глаз уставились на меня со всех сторон.
- Да мне само слово понравилось. Важное, уважительное такое: вожатый, вожак.
- Расскажи о себе. Кто такой и почему к нам послали?
Пришлось рассказать о своем комсомольстве. Об участии в борьбе с бандитизмом. О том, как создали мы первые ячейки на селе. Как боролись с кулаками. Как с оружием в руках добывали спрятанный ими хлеб, снабжая голодающую Москву. А потом по призыву Ленина "Учиться, учиться и учиться" приехали в столицу на учебу по комсомольским путевкам.
- Подойдешь в вожатые. Давай голоснем, ребята!
- Нет, постойте, - заявил я, - теперь расскажите, кто вы такие. Может, вы мне не подойдете.
Ребята были озадачены.
- Костик, давай... Ты председатель совета отряда, тебе первому. Котову слово!
- Я сын рабочего, - сказал Костя.
- А мать - торговка! - тут же добавила девчонка, стриженная под мальчишку, и какой-то паренек показал жестом, что ей нужно отрезать язык.
- Ну и торговка, что же тут такого? Нам жить нечем.
Отца моего беляки зарубили под Воронежем... Вот мать и торгует. У Перовского вокзала, в обжорном ряду, студнем... Кому нужно - пожалуйста!
Дружный хохот покрыл эти слова. Но сам Котов не улыбнулся.
- А ты кто? - спросил я стриженую.
- Я вожатая звена "Красная Роза", Маргарита.
- Бывшая Матрена, - пискнул узкоплечий, большеголовый мальчишка и тут же присел, получив от девчонки щелчок в макушку.
- Ну да, буду я еще носить поповское имя. Мне его без моего согласия дали. Хочу - и буду Маргаритой, и никто мне не запретит! А кто назовет по-старому, тот получит!
- Она вожатая, потому что у нее мать вагоновожатая! - пискнул опять парекек и спрятался под парту.
На все эти шутки снисходительно поглядывал важный, толстый пионер в очках.
- Уйми своего Игорька, доктор! А то мы ему живо ежиков наставим.
- Почему он доктор? - спросил я. - Потому что в очках?
- У него отец тоже доктор.
- Доктор паровозов, - важно ответил толстяк.
- Просто слесарь по ремонту паровозов, это он важничает! - закричали девчата.
Выяснилось, что доктором прозван Ваня Шариков, вожатый звена "Спартак".
- У нас две Раи - одна маленькая, другая большая...
Вот она, самая толстая. Из нее маленьких две получится.
- Рая-маленькая сама пришла, а большую папа привел.
- Чтобы похудела!
- Чтоб ее коллектив воспитал, а то она очень рыхлой растет... Одни мечты и никакой инициативы. А теперь время не то... не для таких.
- И две Кати у нас - одна беленькая, другая черненькая.
Всех я в тот раз не запомнил, конечно. Народец, как видите, разношерстный. В основном дети городской бедноты. Что же их собрало вместе? И я спросил, почему они хотят быть пионерами и что думают делать.
- Насчет почему пионеры - это понятно: хотим быть передовыми. Не ждать, пока вырастем, сейчас действовать... А вот как - мы еще не знаем...
- А я знаю! - выскочил очень чистенько одетый мальчишка с нарисованными химическими чернилами усами. - Давай, вожатый, подготовимся... сухарей там, оружие - и на подпольную работу в Германию. Мы маленькие, через границу проскользнем - шуцманы нас не заметят... А с немцами чего проще геноссен, ауфвидерзеен!
- Да не слушайте, это Франтик, фантазер, - оттащила его девочка сильной рукой. - Лучше всего агитпоход.
На смычку с деревней!
- Мальчишкам даешь экспедицию на басмачей! В горы, разведчиками... А девчонки пусть на борьбу с паранджой - раскрепощать женщин!
- Да постойте вы, пусть вожатый скажет.
Многие бы заткнули уши от такого шума. Но я, как
старый комсомольский активист, находил в этой бурливой стихии особую прелесть, это напоминало мне начало нашей комсомолии. Давно ли мы сами были такими!
С улыбкой посматривал на меня и на ребят взрослый человек, сидевший в сторонке у окна и ни во что не вмешивавшийся.
У него было темное, продубленное какими-то нездешними ветрами лицо и белые как снег волосы.
- Все правильно, - сказал я, - но все в свое время, а сейчас посмотрим, умеете ли вы ходить строем. А ну, на линейку строиться! Шагом марш!
Вышли ребята в старинный парк, прилегающий к школе, построились на влажной тропинке в тени больших лип.
Стою перед строем, объясняю законы юных пионеров, рассказываю про обычаи и замечаю - некоторые ребята поджимают под себя ноги - то одну, то другую.
- Чего это вы, как журавли на болоте?
- Тропинка холоднющая, пятки зябнут.
Вижу - многие босиком.
- Вы что, обувку дома забыли?
Молчат босоногие, застеснявшись.
- Родители не дали. Говорят, обувка нужна в школу ходить, ее беречь надо, - важно сказал Шариков, посмотрев на свои заплатанные ботинки.
Переглянулись мы с седым человеком - бедновато, мол, живут еще наши люди, детскую обувочку чиненуюперечиненую берегут! Учти, мол, говорил его взгляд. Я учел и, оставив словесность, переключился на разминку.
- По тропинке бегом, марш!
Полюбовавшись на ребят, раскрасневшихся после
бега, и, очевидно, решив, что я овладел стихией, седой человек, как-то незаметно пожав мне в локте руку, ушел.
Это был прикрепленный к отряду от райкома партии старый коммунист Михаил Мартынович Агеев. Все его звали дядей Мишей.
КАК МЫ ДОСТАВАЛИ ГОРН И БАРАБАН
Итак, за меня проголосовали единогласно и я вступил в командование пионерским отрядом в качестве вожатого.
Школа, при которой жил мой отряд, оказалась одной из беднейших в районе. У нее не было никаких шефов.
Ребятам некому было подарить даже барабан. Не было горна. А без этого какой же пионерский отряд!
Идеи и способы достать барабан возникали у наших бойких ребят самые неожиданные, простые и фантастические. Вот, например, при помощи перышек и... семечек.
В то время два бича терзали школу: игра в перышки и лущение семечек.
Еще с голодных времен укоренилась эта привычка - грызть семечки, чтоб обмануть голод. И ребята грызли их везде и всюду, даже во время уроков. Послушаешь, учительница что-то объясняет, а в классе стоит сплошное пощелкивание, как треск кузнечиков. А игрой в перышки увлекли их беспризорники до того, что школьники играли, спрятавшись под партами.
Пионеры решили объявить этим порокам беспощадную борьбу.
- Знаешь, вожатый, мы что придумали, - заявил мне на совете отряда Франтик, - обыграть всех наших беспартийных ребят дочиста и все выигранные перышки продать соседней школе. Вот и деньги на барабан!
- Не годится.
- Ну, тогда вынуть у всех грызунов семечки из карманов, сделать такой внезапный налет. А реквизированные семечки - на базар. Вот Костя, его мать нам и продаст, - предложил Шариков.
- Опять не то.
- Ну, вожатый, почему "не то"? У нас же шефов-то нет. Хорошо вон отрядам при заводах, при фабриках, там отцы отработают смену-другую в пользу отряда, вот и все!
- А почему бы, ребята, нам самим не заработать?
Я все ждал такого предложения. Мы, студенты, когда не хватало стипендии, поступали просто: шли на товарные станции, на склады, работали грузчиками. У нас были свои студенческие артели. Конечно, детский труд у нас запрещен. Но видел я, как нанимались мыть и очищать товарные вагоны женщины из городской бедноты и им помогали девчонки.
Может быть, и пионерам можно в виде исключения заработать себе на горн и барабан.
Решили посоветоваться с нашим партприкрепленным - дядей Мишей. При каждом отряде были такие шефы из старых коммунистов. Мы своим особенно гордились.
Богатырь с виду. Лицо загорелое, а волосы седые. Командир одной из краснопресненских баррикад в 1905 году.
Бежал с царской каторги, жил в эмиграции. В гражданскую войну партизанил на Дальнем Востоке. У него были грозные, лохматые брови и детские голубые глаза.
Он выслушал мое предложение, подумал, как всегда, и сказал неторопливо:
- И меня прихватите... Я когда-то большим спецом был витрины мыть, зеркальные стекла протирать. Я этим занимался в эмиграции, в Париже.
Ну, раз такой человек стекла мыл в Париже, чего же нам дома-то стесняться!
После долгих переговоров нам доверили вымыть и протереть стекла в запущенном здании вокзала Москвавторая.
Заработанных денег хватило и на барабан, и на горн, и на кусок бархата для знамени.
Признаюсь, мы скрыли это от наших беспартийных ребят и даже от учителей, придумав, что все это подарки несуществующих шефов. Нам казалось, что так больше чести.
Лихо маршировал наш отряд под звуки горна и грохот барабана по нашему кривому переулку. Задорно прошли мы разок-другой и мимо опытно-показательной школы имени Радищева.
Стройность картины нарушали только беспризорники, бездомные обитатели нашего переулка. Лохматые, чумазые, они бежали за нами завистливой толпой. Может быть, потому, что котел для варки асфальта, у которого они ютились, стоял близко от нашей школы, или оттого, что наши ребята не брезговали иной раз поделиться с ними завтраками, эти беспризорники так и липли к нашему отряду, совсем не интересуясь отрядом Вольновой.
Но не в них дело, главное - что мы четко печатали шаг под барабан. У нас были горн и красное знамя. И все это мы добыли сами и теперь демонстрировали перед окнами соперников.
Мне показалось, что сама Софья Вольнова выглянула в окно, привлеченная звонкими руладами горна и трелями барабана. И сердце мое сладко забилось.
- Мы еще вам покажем, опытно-показательные!
Как-то раз, на очередной встрече вожатых по обмену опытом, она мне так обидно посочувствовала, что вызвала желание посоревноваться - кто кого.
КАК МЫ ШТУРМОВАЛИ ПЕРЕКОП
Многие отряды тогда соревновались за право носить имена героев революции и гражданской войны. Наши с Вольновой пожелали взять себе имя Буденного.
Мои ребята считали, что имеем на то особое право: отец нашего пионера Шарикова служил кочегаром на бронепоезде "Ваня-коммунист", который своим метким огнем по скоплениям белогвардейской конницы помог Буденному выиграть знаменитую битву за Воронеж.
Шариков со слов отца рассказывал, как это было...
И каким смельчаком был Буденный. И как он командовал, не слезая с коня. Подскакал к бронепоезду, постучал звонким клинком о стальную броню орудийной башни и указал командиру цель, по которой открыть огонь.
Не все знали такие подробности о боевых делах избранного нами героя. Кому же, как не нам, носить на отрядном знамени его имя!
А пионеры Вольновой не уступали. Они вычертили большущую карту всех военных походов Первой Конной армии.
Удары буденновцев по врагам были изображены красными стрелами, войска белых обозначались белым, зеленых - зеленым, скопления махновских банд черным.
И вот решающий час настал.
Отряды красных выстроились у подножия Воробьевых гор. На всех буденовки, выданные с военных складов.
Они великоваты, сшитые на взрослых бойцов, и некоторым малышам сползают на глаза. Ничего, выше головы - на носах задерживаются!
Семен Михайлович выехал принимать парад своего необычного войска. Под ним легендарный боевой конь.
При нем легендарная шашка, украшенная боевым орденом Красного Знамени. Замерли в восторге.юные воины, застыли по стойке смирно красные командиры-вожатые.
И вдруг в этой тишине громкий шепот Игорька:
- Не может быть, чтобы сам Буденный стал нами, детьми, командовать. Нарядили под него какого-нибудь артиста. Посадили на коня, приклеили усищи, и пусть с детьми в войну поиграет!
На него зашикали. Но Буденный услышал. Остановил коня и громко:
- Кто там в строю рассуждает, два шага вперед.
Вытолкнули ребята оробевшего Игорька. Стоит он на полусогнутых. Громадный конь косит на него сердито глазом. Всадник смотрит с усмешкой и вдруг наклоняется к проштрафившемуся "бойцу":
- А ну, дерни меня за усы!
Какое там! Игорек совсем оробел. Ни жив, ни мертв.
Тут Семен Михайлович крепко дернул себя за ус, поморщился и сказал наставительно:
- Не знаешь, не ври... Видал, настоящие! И, приосанившись, отъехал.
Неизвестно почему, ближайшие отряды гаркнули "ура". Его подхватил весь строй.
А я подумал: "Все кончено. Тут воюй не воюй - не завоевать нам имя буденновцев". Улыбка Вольновой подтвердила мою мысль.
Взвились сигнальные ракеты. Ударили по "врагу"
"пушки", затрещали "пулеметы", отлично сделанные деревянные трещотки. Ахнули разрывы снарядов, все как на настоящей войне - так ловко взрывали фугасы саперы, приданные нашему юному войску. Беглым шагом ринулась в гору славная русская "пехота"...
И хотя вместо грозного рева солдатских глоток сия пехота издала мальчишески веселый крик, перешедший в шумный и беспорядочный гомон, все шло отлично.

Богданов Николай Григорьевич - Когда я был вожатым => читать онлайн книгу далее